Цитадель Детей Света

Ты чавой-то спал с лица.

Не сойдешь за удальца.

Сдай-ка крови на анализь.

Скажем, литра полтора.

После столь шумного вояжа было очень приятно оказаться в родном уголке, и необоримо тянуло самозабвенно полодырничать хоть несколько суток, отстранившись от всего суетного. Но, увы, увы мне грешному!

Не дали ведь, ироды! И все планы отдаться блаженному ничегонеделанию накрылись медным тазом. От них отвлекли не только университетские дела, но также всяческие великосветские рауты. А, и куда-ж без них?!

Я же тут самый большой лягух в местном садке, а возможно и не только в нём. Пришлось поучаствовать в кипении светской жизни и доблестно побрякивать орденом на светских раутах. Не миновала меня и участь засветиться в нескольких передачах республиканского телевидения, где поведать зрителям впечатления от своей заграничной поездки.

Обидно, но откосить от всего подобного никак не удавалось. Таково уж горькое бремя славы. Зато на телевидении я постарался раскрыть не просто факты, мало что говорящие нашей аудитории, а подать их в ретроспективе с выраженным акцентом: как есть у нас, и как у них.

Я подошёл к теме приземлённо и жизненно. Так сказать - в шкуре рядового обывателя, ко всем чертям пославшего высокую политику. Травил байки о веселых и забавных ситуациях, произошедших со мной: как в дальнем заграничье, так и в наших дружеских странах.

Напропалую эксплуатировал известный ораторский приём - антитезу. И представил зрителям ситуацию, произошедшую со мной в Швейцарии - не вызвавшую никаких положительных эмоций, а затем в ГДР, где у меня появилось много друзей.

Оттянулся по полной, вдоволь истоптавшись на всех мозолях швейцарских органов опеки за несовершеннолетними. Наверно фрау Нагель перманентно икалось, когда я перемывал косточки всей их ювенальной системе и конкретно приставленному ко мне специалисту.

Быть может она не столь плоха, каковой представлялась в моих побасенках. Точно не откровенное исчадие ада. Зато вся их система ювенальной юстиции – это уж точно один из кругов ада, в коий они насильственно помещают неповинных младенцев.

Не сумел устоять перед искушением вдоволь отпинать столь ненавистную всем нормальным людям западную ювеналку. Решил последовать практике введённой ещё Пастером, и осуществить заблаговременную прививку ослабленным носителем этой чумы «свободного общества».

Одну передачу, которую я целиком посвятил этому вопросу впоследствии показали по Центральному Телевидению. И даже не последовало дипломатических протестов со швейцарской стороны после её показа. Так как я нигде не подставился и говорил только правду, и ничего кроме правды.

Но эта правда мне впоследствии аукнулась, при посещении подшефного детского дома, куда я отвёз детишкам подарки. Не обошлось у меня без серьёзного разговора с его персоналом, так как возникло досадное недопонимание, и они некоторые упрёки отнесли и на свой счёт.

Навыдумывали себе всякого-разного, а затем на это же обиделись. Там в передаче везде повторялось, что указанные недостатки отмечены мной в западных странах. Должны бы понимать разницу.

Да, им под опеку также направляют детей из неблагополучных семей, в которых родители лишены родительских прав за отсутствие ухода за своими детьми. И кто в здравом уме, стал бы спорить с необходимостью государственной опеки над полностью лишёнными родительского внимания детьми?

Но одно дело воспитание таких детей в обстановке разительно отличающейся от прежнего небрежения, а другое насильственное их отторжение у родных, по мнению органов опеки не имеющих должного достатка для ухода и воспитания детей.

Во главу угла всегда ставится материальное положение, и решение принимается исходя из этого постулата. Мнение ребёнка никак не учитывается, и права голоса у него отсутствует. от слова совсем.

Более детально рассказал им, как меня ради «моего блага» хотели лишить семьи и передать в ведение органов опеки за несовершеннолетними, посчитав, что я нахожусь в Швейцарии без присутствия хотя бы одного члена семьи. Это определённо указывает, что за мной нет должного присмотра.

Причём для подобных действий по их законам моего согласия абсолютно не требуется, как и моей семьи. А ещё там сохранились все пороки, так прекрасно описанные в романах Диккенса: 1) насильственное усыновление детей из малоимущих семей 2) право органов опеки без суда отправлять несовершеннолетних за решётку: за посчитанное ими «ленью, распутством или пьянством» 3) а вишенкой на торте выступает юридическое неравенство законных и незаконных детей.

Задал работникам чисто риторический вопрос: им мало, а то у меня есть ещё? И все воспитатели сидели будто в воду опущенные, так как подобной дикости трудно было ожидать в последнюю четверть двадцатого века в центре Европы.

Я быстро вернул их из прострации и напомнил, что достаток у моей семьи достаточно скромный, и суд скорей всего постановил бы, что ребёнок проживает в ненадлежащих условиях и его следует передать на усыновление в более обеспеченную семью.

А в результате моё возвращение на родину могло бы затянуться на очень длительный срок, и возможно до самого совершеннолетия. Да и самого судебного решения совсем не требуется для органов опеки над совершеннолетними, и это скорее явилось бы исключением из-за моего иностранного происхождения.

И такие материи, как духовное сродство, теплота и комфортность атмосферы в прежней семье не принимаются судом во внимание, ведь у них нет мерила этих понятий. Только деньги и материальный достаток могут служить показателем в глазах их ювенильного «правосудия».

И я почти убеждён, что такие передачи детей в обеспеченные семьи, не обходятся без фактов коррупции, где детей банально продают тем, кто склонен больше заплатить за этот товар.

Например, мой интеллектуальный уровень является немалой ценностью, и найдётся немало желающих завладеть подобной редкостью. Хотя бы для того же показа за деньги в различных представлениях. Этот пример лишь самое примитивное применение моих способностей, но, так или иначе, все полученные от моей эксплуатации деньги поступают в распоряжение приобретших.

Так что разговор у нас произошёл серьёзный и весьма познавательный для воспитателей и руководства детдома. В передаче я лишь кратко остановился на данных вопросах, посчитав общеизвестными, но очевидно прокололся.

Для меня подобное является очевидным и подтверждено множеством примеров: в жизни, в прессе, в литературе и в кинематографе будущего. Вот и лопухнулся не раскрыв суть явления для неподготовленной к подобному аудитории.

Кому из них могла бы прийти в голову мысль об утилизации детей на донорские органы? Да никому! А для меня это вполне буднично и многие страны «прогрессивной европейской цивилизации» специализировались на такой чёрной трансплантологии.

Однако, где уж современникам понять подобные цивилизационные извращения, а ведь в будущей Европе они вполне процветали. Вот уж действительно: во многой мудрости многая печали. О подобном я сейчас даже заикнуться боюсь, чтобы не открыть данный «ящик Пандоры».

Правда Елизавете Николаевне я ранее на ушко шепнул про успехи трансплантологии, и поведал будущее состояние дел в этой области. Без излишних купюр и замалчиваний, чем ужаснул повидавшую виды члена-корреспондента академии медицинских наук.

И оттого в том разговоре категорически настаивал на том, что наиболее перспективным для пересадки почитаю клонирование органов самого пациента. Но такие технологии стали доступны только в следующем веке. А до тех пор форсировать эту медицинскую область крайне нежелательно.

Мы с ней полностью сошлись во мнениях, что не стоит выпускать такого джина из бутылки, до соответствующих успехов клонирования. Она, исходя из приверженности клятве Гиппократа – воздерживаться от причинения всякого вреда, а я слишком хорошо наученный горьким опытом каннибализации оборудования.

Хотя для «доктора Зло», из американских комиксов, никаких моральных устоев не существует, да и не только для него. Что очень выпукло отражает наглядное загнивание западной идеологии. Так что давать подсказки подобным мясникам в столь безбожном начинании мы категорически не станем.

***

И всё бы шло ничего, несмотря на полное расстройство всех предыдущих планов. А мне совсем не привыкать к штурмовщине, ведь она сопровождала меня всю свою трудовую деятельность. Вошла в плоть и кровь, в стиль жизни.

Зато излишнее внимание моего личного эскулапа стало неприятным сюрпризом. Марина Павловна сильно озаботилась моим здоровьем и взялась носиться со мной, что та наседка. Непонятно, я у неё похоже сублимирую проявление материнских чувств. Ведь дочка бесперечь мотается по съёмкам не бывая дома, и не на кого стало изливать нерастраченное?

Только и слышу: как я подрос и похудел, выгляжу усталым. И такая дребедень – целый день! Носится с идеей не допустить меня к экзаменационной сессии из-за общего переутомления, усугублённого взрывным ростом. Настаивает на прохождении тщательного обследования в стационаре.

Вот уж – приплыли! Не успел приехать в родимый дом, как уже хотят загнать меня в больничные стены. Это прям сюрреализм какой-то. И не переубедить! Они дескать врачи, и им стало быть лучше известно, что мне полезно.

Дорогая редакция, я охреневаю! А если мне просто требуется отойти от напряженной поездки, да побыть среди родных людей в семейном кругу?!

Но кто-ж станет считаться с мнением пациента? Ну уж точно - не врачи. Эти всегда и всё лучше знают. И без крупного калибра мне эту линию Мажино не сковырнуть. Придется идти на поклон к Елизавете Николаевне и просить защиты от моего медицинского цербера.

Чтобы не пришлось претерпеть полное обследование в стационаре. Ибо против лома - нет приёма, а только другой - ещё больший лом! А то для медиков: даже указание из ЦК - никакой не указ.

Будь ты трижды Нобелевским лауреатом, ты всего лишь их пациент. И каждая медсестричка может на тебя прикрикнуть строгим и гнусавым голосом: Ба-а-льной, вернитесь немедленно на своё место в па-ла-ту!

Но, боже мой, как же я здесь прокололся! Вот уж действительно - «на всякого мудреца довольно простоты». Совсем запамятовал про их врачебную этику: что один медикус не станет при тебе обсуждать действия другого, проводящего лечение.

Вот ведь, блин! Тоже мне кастовость, небожители хреновы! А я - сам себе злобный Буратино. Раз зарвался, зазвездившись во всяких турне. Привык к главенству, вот и попал на правёж.

Так что стали меня по новой осматривать, ощупывать, а также распорядились качнуть изрядно крови на всякие анализы. Уж сколько я невинно претерпел от этих эскулапов, и говорить тошно.

И все так усиленно проявляют своё беспокойство: а не гормональное ли это расстройство? И эдак важно покачивают друг другу головами. Ну словно китайские болванчики, но слова дельного - от них не дождёшься. Я тут – вроде предмета обстановки, как тумбочка какая-то. И результаты мне знать совсем не обязательно.

Взбеленился так, что захотелось им ввернуть про благотворное воздействие молекул демократии, пропитавших все миазмы западных стран. Про их воздействие на мой восприимчивый детский организм.

Но, подумав, решил так не острить. Врачи люди сурьёзные, и чувство юмора у них весьма специфическое. Могут запросто прописать ведерную клизму с песочком и битым стёклышком, для промывания мозгов у шибко умного и шустрого. Ведь, по их мнению, пациент должон иметь лик смиренный и находиться в койке, ожидая там утреннего обхода - словно манны небесной.

Как же это бесит, хоть и понимаю, что врачи и сами пока не разобрались. А потому боятся сесть в лужу с неподтверждённым диагнозом. И мой взрывной рост вызывает у них серьёзное беспокойство из-за возможных сдвигов гормонального фона.

А результаты анализов, то когда они ещё будут? Вот они и стоят умные и понимающие лица, чтобы не тревожить пациента. Так и хочется повторить им бессмертное: «Умное лицо – это ещё не признак ума. Все глупости на Земле делаются именно с этим выражением лица».

А пока придётся бегать по всяческим исследованиям и придерживаться назначенного ими распорядка дня и диеты. Эти эскулапы своего добьются: уж не мытьём, так катаньем. А полаяться ещё и с членкором мне совсем не с руки.

Нет, и правда. У них простая логика, как в том известном афоризме: «Нет здоровых людей, есть недообследованные». Так что быстро навалили на меня ещё эту обузу вместе со всей упряжью.

И мне возможно удалось бы благополучно откосить, но Елизавета Николаевна слишком предусмотрительно подключила к контролю не только моего медицинского цербера, но ещё и Виктора Петровича. А генерал-майор приказал доставлять меня на все назначенные медицинские экзекуции чуть ли не под конвоем.

Вот уж щастья привалило – полные штаны! У меня тут наступил самый горячий период. Лето стучится в окошко, и с ним - целый воз планов. Очень бы не хотелось жидко обделаться с реализацией всех моих проектов.

Благо что многие организационные и подготовительные мероприятия проводились без моего участия. Надо будет лишь поглубже вникнуть и устранить заформализированную составляющую в их подготовке. Я нисколько не стремлюсь покусится на лавры товарища Дынина, способного легко омрачить отдых подростков.

Наверно придётся обосноваться в лагере досрочно, чтобы устранить все огрехи подготовки. А заодно тикать подальше от всех этих эскулапов. Жаль, что от самого въедливого и там мне не судьба укрыться. Но со знакомым злом, и мириться легче.

В пионерлагере мне предстоит забронировать великое множество помещений. Больно много народу вокруг меня крутится, а станет в разы больше. Людмиле и Верочка там точно будет чем заняться на каникулах, и они будут востребованы в реализации моих планов.

Хотя переводчиков с немецкого ожидается изрядно, но дополнительный специалист явно не помешают. И спортивное воспитание подростков тоже не должно страдать, а Людмила готовый специалист для плодотворной работы с ребятами.

Будет задействована вся моя охрана, к которой я уже так привык, что не представляю себе жизнь без их помощи. Мне необходимо перебазировать туда часть своей лаборатории, а также массу литературы и оборудования для работы со школьниками.

Так что мои охранники вполне пригодятся в качестве - подай, принеси, смотри чтоб не спёрли. А ещё мне потребуется расширять ряды специалистов, и я заблаговременно добился в ректорате альма-матер организацию новой кафедры программирования.

И для всех студентов-математиков на курсах с первого по четвёртый: проведение консультаций и зачёта по программированию в этой экзаменационной сессии.

Для этого вполне хватило точки опоры и административного рычага, ведь только не соответствующий должности мог не знать о моих связях в высших эшелонах власти. Уж подобные-то слухи расходятся, как круги по воде.

И преподавательский состав университета смотрел на меня с явным пиететом, а некоторые заглядывало прямо в рот. Так что ректорату осталось лишь отрапортовать о выполнении.

И я вполне серьёзно намеривался подобрать на этом зачёте студентов для организуемой кафедры программирования. Ведь книжек по данной тематике наштамповали - хоть завались, сам заранее побеспокоился об их издании. Только некого пока по ним учить, вот и добьюсь прорыва в данном направлении. Хватит сидеть в окопах, пора переходить в наступление.

Мне понадобится ряд помощников для работы со школьниками, а то придётся разорваться на сотню маленьких медвежат, и на это не потребуется участие стаи диких бандерлогов. С этим прекрасно управятся сами заинтересовавшиеся пионеры.

Киплинга я хорошо помню и его слова про шестёрку слуг: «Зовут их: Как и Почему, Кто, Что, Когда и Где». И только безумец в одиночку бросится против подобной лавины вопросов. На зачёте и стану вербовать себе помощников, а плюшки для них у меня в загашнике уже имеются.

***

Даже не представляю, как бы я управлялся со всем после расслабухи и сытных домашних харчей. Возможно обленился и завязал жирок. Но медики с беготнёй по всем их медицинским процедурам вложила мне «огонь в душу, храбрость в сердце и жупел в печень!» Появилась здоровая злость, так и ищущая своего применения.

И оно быстро нашлось. Во время моего отсутствия Виктор Петрович отправлял моим родным дайджесты передач вражьих голосов. И подборки касались моей поездки и освещения её на радиостанциях «Голос Америки» и «Радио Свобода».

Я сам старался следить за телепередачами и печатными изданиями, но на всё меня не хватало. А тут целенаправленно были собраны материалы в какой-либо мере касающиеся меня. И их оказалось море. Так что читать не стал, но зато прослушивал сон грядущий - перлы моих бывших соотечественников.

В фантазии им не откажешь. Иногда я просто смеялся, а временами просто в голос ржал, переходя к гомерическому хохоту. Из-за этого завёл привычку подымать перед сном настроение прослушиванием этих «шедевров».

Мелочи, а приятно! Какую же изобретательность и находчивость проявляли составители этих фейков. Их бы фантазию, да на лучшее применение! Я бы точно нашел такое, а так хоть помогают всласть поржать.

Да и то, что против меня работала в поте лица вся русская редакция - изрядно льстило моему самолюбию. Не довелось нам с ними встретиться в Берлине, и очень жаль: ведь были прям в двух шагах. Уж я бы с ними подискутировал и засветил при случае.

Мне в этих материалах впервые встретилось сообщение, что в Великобритании уже озаботились постановкой культового фильма «Омен». И в передачах недвусмысленно заявлялось, что Антихрист уже ступает по Земле, и распространяет в Европе своё тлетворное влияние.

Совсем нетрудно было догадаться, кто в ленте будет изображён в роли сына «врага человеческого». Возможно гримом смогут даже добиться портретного сходства.

Тут они, мерзавцы, слегка поспешили. Я бы им накрапал куда более интересный и зрелищный сценарий. Зуб даю! А то снимут такую же унылую хрень. А я бы по такому случаю сплагиатил добрую часть из «Благих знамений», и вполне получилось бы растянуть на целый сериал из нескольких сезонов.

Сразу же загорелся этой идеей, и, считая её совершенно своевременной, сразу же впрягся в работу. Что поделать с творческой натурой, загорающейся как спичка и также быстро гаснущей?

Даже забросил блаженное ничегонеделанье на сон грядущий, и втайне от цербера стучал по клавишам половину ночей. А скорость печати у меня дошла до практического предела, так что листы вылетали из машинки буквально с первой космической.

Родные частенько заходили в мою комнату далеко заполночь, и настоятельно напоминали мне о сне. Но я только обещал, что вот допечатаю листок. А за ним другой и третий.

И согласно всем канонам тактики маршалов Победы удар должен наноситься непосредственно перед самым наступлением противника. Так что устрою этим заносчивым нагло-саксам свой котёл к премьере их фильма.

Скорей всего в их сценарии содержится схожая со знакомым мне фильмом хрень, так что попадание последует прямо в десятку. Могут быть некие изменения для адаптации к моему образу, и ребёнок родится в семье не американского, а русского дипломата и всякие прочие мелочи.

Через несколько дней вручил родным для рецензии готовую рукопись книги. В доме собрались почти одни литераторы, вот пусть послужат критиками. А один экземпляр, я из вредности не преминул отправить Виктору Петровичу, как мой протест проявлению волюнтаризма в наших отношениях.

И как ожидал, он лично примчался вставить мне фитиль. Наезд был обстоятельный, но вскоре Виктор Петрович осознал, что это неверная тактика. Потому подключил родных и тему моего здоровья, о которой заботятся все, окромя самого оболтуса.

Грозился более строго натравить на меня медиков. Но постепенно выдохся, и мы приступили к решению других назревших вопросов. Так как прочесть рукопись он не удосужился, а сразу помчался застращать меня. И, значит, обсуждать тут нечего.

Зато он завалил меня запросами по книжной тематике. И абсолютно не литературной. С той прекрасно справляется бабуля и постороннее вмешательства не требуется.

Однако ряд ведущих зарубежных издательств обратились в Союз с запросом на выпуск у них некоторых научных и технических книг. Среди тех обнаружилось немало выпущенных нами под различными псевдонимами.

Я зря понадеялся, что с ними Главлит сам разберётся, ведь они печатались под грифом ДСП[1]. Но дело осложнилось тем, что некоторые самые ушлые издательства успели их там напечатать, и произошла явная утечка.

Так это задача Главлита и конторы определить, как именно книги с таким грифом стали доступны для забугорных учёных и издателей. Очевидно, что комитету знатно накрутили хвоста и заставили землю рыть в поисках предателей.

Потому-то Виктору Петровичу нужно знать степень секретности опубликованных книг и возможность публикации прочих за границей. Какой это может нанести вред или же в отдельных случаях вреда не будет?

Хоть и хотелось повредничать, но решил успокоить генерал-майора. Напомнил, что в своё время обсуждали вопросы о секретности сведений, и в части программирования открытой операционной системы секретности быть не может. Там больше вопросов к защите и лицензированию.

Но моё мнение простое, как индейская национальная изба, – фигвам. А с пиратами потребовал судиться, и требовать с них огромных штрафов и уничтожения отпечатанных тиражей. Тем более, что моё присутствие на судебных заседаниях абсолютно не требуется, довольно и заверенной доверенности адвокатам.

А по странам, то на первых порах разрешить издание только камрадам из ГДР, ведь они подключены к нашему совместному проекту и уже приступили к переводу книг на немецкий.

Для прочих стран социалистического лагеря установить первоочерёдность выдачи разрешений, в зависимости от их заслуг и внесённого в работу вклада. Обязательно оговорить нераспространение отпечатанных книг за их пределы.

И лишь затем выдавать разрешения для издательств стран «третьего мира», но с очень привлекательными условиями. А вот для издательств развитых капстран - всё тот же фигвам. Или же на самых грабительских условиях, согласно заветам вождей - об экспроприации экспроприаторов.

Для издательств мирового гегемона - всегда упоминать жилище уничтоженных ими коренных жителей. Книги выпущены под грифом для служебного пользования и не фиг отдавать стратегическому сопернику любую значимую информацию. Пусть лучше утрутся своей писулькой от Джексона и Вэника.

Генерал майор в целом одобрил мой подход и этапы его реализации. Пообещал сообщить наше мнение в Главлит. Но мне не хотелось на этом ставить точку. Надо было и для себя выцарапать чего полезного.

Вот и вытребовал у него их пресс-секретаря на всё лето. Пусть Сергей в пионерском лагере поработает с широкими кругами подрастающего поколения. И там оттачивает своё мастерство, правильно разъясняя в среде подростков задачи и роль комитета государственной безопасности.

А попутно будет вести кружки актерского мастерства и иллюзионистов. Таким образом будут наиболее эффективно задействованы его многочисленные таланты. И заодно назначить его ответственным за военно-патриотическое воспитание школьников.

Очень надеюсь, что товарищ генерал-майор выделит ему в помощь достаточно специалистов для подготовки ребят к проведению игры «Зарница» с применением пейнтбольного оснащения.

Я ещё зимой выпросил у Виктора Петровича предоставить лагерю на время такое снаряжение, применяющееся для подготовки бойцов спецназа. И направит инструкторов для обучения ребят ответственному пользованию.

Сам отлично помню с каким азартом и удовольствием в далёком детстве играл в «Зарницу». И никакого дополнительного оборудования тогда не требовалось, довольно было одной увлечённости подростков.

Тогда достаточно было сорвать нарукавную повязку для нейтрализации противника. Это не совсем соответствовало реалиям, и мы часто мухлевали, пользуясь отличной легкоатлетической подготовкой.

Пока соперники гнались за нами, то мы изматывали их полностью, а затем просто заманивали в засаду, где можно было их брать голыми руками. Прием имеет отношение к тактике, но в реальных условиях затруднено его применение.

Поэтому решил предоставить играть более приближённо к реалиям: честно и на равных. Как любили повторять американцы: «Бог создал всех разными, а полковник Кольт сделал их равными»[2].

Я не полковник, но такой знакомый у меня имелся, и мне удалось его уболтать, используя в качестве аргументации данную фразу. Давил на его воспоминания молодости, когда молоденькому лейтенанту приходилось выполнять задание командования. И как такая подготовка помогла бы ему в то время.

Разумеется, что пейнтбольное снаряжения было слишком велико и тяжёло для пионеров из младших классов, но для старших возрастов в самый раз. К тому же на уроках НВП они изучают основы, а мы сможем дать им практические навыки.

Инструкторы привьют им должные навыки обращения с пейнтбольным вооружением и проследят за правильным его использованием. Я очень надеялся и на помощь отобранных ребят из семей офицерского состава служащих ГСВГ.

Вот не представляю, чтобы мальчишки в семьях военных не прошли курса молодого бойца. Даже мы на школьных уроках НВП, досконально знакомились с «калашом», и его сборкой-разборкой с завязанными глазами.

Нам не требуется большого количества комплектов, чтобы оснащать всех. Достаточно амуниции для пары взводов, и столько удалось раздобыть без особых сложностей.

Чемпионат лагеря будет проходить как футбольный. Команды сразятся в групповом турнире и затем сильнейшие выйдут в полуфинал. А в финале выявится победитель. Судить матчи будут инструкторы, и они же сразу определять выбывших игроков.

Пионерской организации было завуалированно сообщено лишь о проведении игры «Зарница», что нисколько их не удивило. А присутствие несколько накачанных парней, в роли воспитателей отрядов даже порадовало и вдохновило.

Это сразу же выровняло гендерное соотношение, так как сама пионерская организация смогла предоставить в достаточном количестве лишь девушек пионервожатых, и всего нескольких школьных учителей физкультуры. А теперь можно было даже организовать конкурс на замещение должностей вожатых отрядов.

И я намекнул товарищу генерал-майору, что моё предложение создает им прекрасную возможность привлечения сотрудников комитета для обеспечения безопасности подростков и моей в том числе.

Заодно они смогут детально ознакомить ребят с работой и задачами своего комитета, и загодя воспитывать свою смену.

И последнее слово я оставил за собой, как мизерную компенсацию за его потакание Елизавете Николаевне. Они мне друзья, но истина дороже. Я всё равно стану поступать так, как сочту необходимым и важным. Должны были бы уже пообвыкнуть.

***

Домашние очень огорчились моему горячему желанию поскорее отправиться в пионерский лагерь. До заезда школьников ещё изрядно времени, а я после возвращения так мало побыл дома, и они сильно соскучились за время длительного отсутствия.

Пришлось успокоить, что Верочку я сразу забираю с собой, а остальные всегда найдут с моей стороны радушный прием и кров над головой. Я всегда им рад и даже настаиваю на их частых появлениях в лагере.

Это слегка смягчило грусть расставания, но они уже прониклись пониманием, что здесь меня окончательно загоняют по обследованиям. И сами они из-за этого нервничали и расстраивались.

Но перед отъездом мне пришлось заглянуть в театр оперы и балета, чтобы восстановить свои старые связи. Появился один интересный проект. И мой голос возможно окажется для него подходящим.

Давно задумывался об исполнении, незаслуженно обойденного вниманием, шедевра «Ave Maria» композитора Владимира Вавилова. А в данный момент пора замахнутся на него, но вначале испросить мнение артистов и примадонны театра.

Мнение профессионалов позволит оценить стоит ли овчинка выделки. Смогу ли я достойно исполнить такое произведение. И, как говориться, на ловца и зверь бежит. Сразу в первое же посещение театра мне удалось исполнить произведение «а капелла» в присутствии большинства ведущих артистов театра.

Окрыляло, что от них я получил полный одобрямс, и некоторые полезные советы. При обсуждении прозвучало, что голос подходящий и ближе к альту, а также отметили заметно возросшую технику вокала. Очень настоятельно рекомендовали развивать её занимаясь со специалистом и пророчили блестящее будущее на оперной сцене.

В целом день прошёл не зря и прибавил мне уверенности и бодрости. Решил не тянуть кота за хвост и сразу обратиться к Светлане за помощью, так как в сопровождении органа произведение зазвучит значительно ярче, и помню лучшие его исполнения.

И договориться оказалось совсем несложно. Мы отлично сработались в последнее время, и я был запросто вхож в их дом. Там всё обговорили и посетовали, что наш органный зал пока находится в самом зачаточном состоянии, и придётся производить запись на стороне. Скажем съездить в Домский собор для записи. Думается, что Иван Иванович без проблем сможет договориться с руководством Латвии, чтобы работники Рижского телецентра осуществляли запись прямо в самом соборе.

Процесс записи происходит глубокой ночью при минимальном уровне внешних шумов и электрических помех в сети, так что повседневному использованию органа мы нисколько не помещаем.

Придётся смотаться на самолёте туда и обратно, и за пару суток понадеялись управиться. Заодно, мне ещё раз послужит мой смокинг, покамест я окончательно из него не вырос. Не смогу я в здании собора исполнять такое произведение в затрапезной одёжке.

Нужно соответствовать зданию с замечательной акустикой и отличным органом. Такое ответственное отношение добавит торжественности в звучание произведения. И надеюсь оно будет достойным.

Загадывать наперёд сложно и бесполезно, но может нам удастся на денёк смотаться в Юрмалу, где побродить по балтийскому побережью среди волн, а может окунуться в его суровые воды.

Я сильно сомневаюсь, что этим летом мне посчастливится вырваться к тёплым южным морям. И, следовательно, сгодится даже такой эрзац. Я закалённый и холода не боюсь.

[1] – гриф ДСП – специализированные издания строго для служебного пользования. Такие документы содержат сведения ограниченного распространения, не относящиеся к государственной тайне, но требующие особых условий хранения и передачи.

[2] – «Господь создал людей разными, а полковник Кольт сделал их равными». По легенде, эта надпись выбита на надгробии знаменитого оружейника. На самом деле, на нем нет ничего кроме имени и дат жизни. Остроумная фраза появилась во времена Гражданской войны в США и звучала как: «Авраам Линкольн дал людям свободу, а полковник Кольт уравнял их шансы». Правда, Кольт не служил в армии США и полковником никогда не был.