Цугцванг 2

Город бредил.

Это была не та горячка, что видна на медицинских приборах, а тихая, ползучая болезнь, поражающая нейронные связи общества. Она передавалась через недосказанность в прокуренных барах, через нервный шепот в офисных курилках, через странный, фанатичный блеск в глазах тех, кто еще вчера казался безнадежно сломленным жизнью.

Люди говорили о Месте.

Слухи не имели ни автора, ни точной формы. Они сочились из щелей реальности, как грунтовые воды, подмывая фундамент здравого смысла. Легенда гласила, что где-то на периферии, в слепой зоне навигаторов, существует дом, где время перестает быть линейным. Говорили, что там можно переиграть партию, когда мат уже неизбежен. Что там исправляют ошибки, которые не поддаются исправлению в обычном мире.

И самое главное — никто не говорил о деньгах. В мире, где все имеет свой ценник, это отсутствие прайса пугало больше всего.

Стас ненавидел этот информационный шум.

Для него, человека, привыкшего верить только в архитектуру кода и незыблемость логических цепей, эта новая городская мифология была личным оскорблением. Ему казалось, что общество решило сбежать в средневековье. Люди, не способные принять ответственность за свои провалы, выдумали себе волшебную кнопку «Отмена» для реальной жизни, лишь бы не смотреть в зеркало.

— Чудес не бывает, — говорил он своему отражению в темном стекле монитора, когда очередной форум взрывался обсуждением «исцелившихся». — Бывает маркетинг. Бывает массовый гипноз. И бывает очень качественная, дорогая ложь.

Он был уверен: за этим стоит циничный расчет. Кто-то построил идеальную воронку для отчаявшихся, превратив человеческое горе в ресурс. Секта? Закрытый клуб для скучающих садистов? Или масштабный социальный эксперимент? Стас не знал, но он чувствовал зуд в кончиках пальцев — тот зуд, который возникает у инженера при виде сложного механизма, который нужно разобрать на части, чтобы понять принцип его работы.

Он решил найти эту «фабрику грез». Не чтобы просить, а чтобы вскрыть. Найти проекторы, генераторы дыма и скрытые камеры. Увидеть, как «волшебники» считают прибыль, и показать всем этот грязный, скрипучий механизм изнутри.

Найти локацию оказалось делом техники и нескольких часов вдумчивой аналитики. Стас не стал искать мистические знаки или тайные тропы. Он искал аномалию в данных. Он наложил карту городских легенд на карту энергопотребления, отсек жилые кварталы и мертвые промышленные зоны.

Осталось одно слепое пятно.

Северные болота. Территория забвения, где по документам гнили остовы советских цехов. Но тепловизоры спутников показывали иное: в центре ледяной топи, среди мертвой тишины, горела яркая, стабильная точка. Кто-то отапливал воздух посреди нигде, потребляя трафик и электричество в масштабах, достойных небольшого дата-центра.

— 54.43.22, — записал он координаты на желтом стикере.

Это было подозрительно просто. Адрес словно оставили на виду, как оставляют открытой форточку, зная, что вор обязательно полезет именно в нее. Но Стас не собирался лезть в окно. Ему нужен был легальный доступ, время и свобода действий внутри периметра. Ему нужно было стать своим.

Он просканировал внешний контур их сети. Защита была мощной, дорогой, но… архаичной. Словно ее настраивали гении прошлого века, забывшие обновить протоколы безопасности под современные реалии.

Стас написал короткое, наглое письмо на единственный открытый порт администратора:

«Я вижу, как греются ваши серверы. Я вижу дыры в вашей защите, через которые утекает информация. Я могу это исправить. Дорого. Конфиденциально. Без лишних вопросов». Приложил свою фотографию и отправил.

Ответ пришел через час. Лаконичный, как выстрел:

«Завтра. 14:00. Северный въезд».

Особняк возник из тумана тяжелой, мрачной громадой, словно материализовался из сырого воздуха болот. Стас вышел из такси у поворота и прошел последний километр пешком, чувствуя, как влага оседает на куртке. Здание впечатляло. Это была не бутафория, а настоящий, тяжелый камень, готика, высокие стрельчатые окна, в которых не отражалось низкое небо. Дом выглядел так, будто стоял здесь вечность, равнодушно наблюдая, как вокруг меняются эпохи, режимы и люди.

У массивных ворот его встретил охранник. Крепкий мужчина с пустым, профессиональным взглядом, который даже не спросил имя, лишь сверил лицо с фотографией на планшете.

— Проходите. Хозяин ждет.

Никакой мистики. Обычная, будничная процедура на проходной режимного объекта. Это успокоило Стаса. Он входил не в храм, он входил в офис богатой корпорации, которая просто любит приватность.

Ворота за его спиной закрылись бесшумно, отсекая шум внешнего мира.

Он поднялся по ступеням к парадной двери. Массивный дуб, потемневший от времени. Стас потянулся к звонку, но створка подалась от легкого нажатия.

Открыто. Не просто не заперто, а гостеприимно распахнуто.

«Самоуверенность, — отметил про себя Стас. — Или они просто не боятся воров, потому что красть здесь нечего, кроме иллюзий?»

Внутри особняк встретил его тишиной и густым запахом воска. Холл напоминал вестибюль старинного отеля, где время застыло где-то в начале двадцатого века. Идеальный паркет, тяжелые портьеры, приглушенный свет бра.

Двери библиотеки в конце коридора тоже были открыты, и оттуда лился мягкий желтый свет.

Стас вошел.

Комната тонула в полумраке, разбавленном лишь светом камина и настольной лампы. Стены из книг, уходящие под потолок, запах кожи и старой бумаги создавали атмосферу академического покоя.

В глубоком кресле сидел человек.

Он не был похож на злодея. Серый костюм, очки в тонкой оправе, книга в руках. Он выглядел как университетский профессор или уставший от жизни меценат, решивший спрятаться от суеты.

— Станислав, — произнес он, не поднимая глаз от страницы. Голос его был глубоким и низким. — Вы пунктуальны.

— Время — единственный ресурс, который нельзя восполнить, — ответил Стас, проходя в центр комнаты. Он старался держаться уверенно, даже слегка высокомерно. Роль циничного наемника была ему к лицу, она была его броней. — Я осмотрел ваш периметр, пока шел. Камеры устарели, слепых зон больше, чем видимых. Если вы храните здесь что-то ценное, вы сильно рискуете.

Хозяин дома закрыл книгу и медленно отложил ее на столик. Рядом стояла шахматная доска, на которой замерла одинокая партия.

— Мы храним здесь… порядок, — сказал он, наконец поднимая взгляд. — Я — Куратор.

— Стас. Инженер сетей.

— Я читал ваше резюме, Станислав. Вы утверждаете, что можете заставить эту старую машину работать без сбоев.

— Я могу заставить работать даже утюг, если у него есть процессор. Свет, замки, климат, серверы — все будет подчиняться единому алгоритму. Но мои услуги стоят дорого.

Стас назвал сумму. Специально завышенную, чтобы проверить реакцию.

Куратор даже не моргнул.

— Приемлемо.

Он встал, подошел к письменному столу. Его движения были плавными, экономными, лишенными суеты.

— Нам действительно нужен человек, способный укротить хаос. Дом старый, система разрослась, как плющ, и стала жить своей жизнью. Иногда двери открываются сами по себе. Иногда пропадает связь. Нам нужен… — он на секунду задумался, подбирая слово, — …технократ. Тот, кто верит в железо, а не в привидения.

— Я верю в то, что можно починить, — усмехнулся Стас. — А что нельзя починить — можно заменить.

— Вы приняты, — просто сказал Куратор. — Испытательный срок — неделя. Живете здесь, в крыле для персонала. Еда, оборудование — все за наш счет.

— А доступ? — спросил Стас. — Мне нужны ключи. От серверной, от щитовых, от технических этажей.

Куратор улыбнулся одними уголками губ.

— В этом доме нет ключей, Станислав. Двери здесь открываются перед теми, кому нужно войти. Вы получите права администратора в локальной сети. Этого будет достаточно, чтобы управлять механизмами.

Стас нахмурился. Отсутствие физических ключей его насторожило, но он списал это на эксцентричность владельца.

— Одно условие, — тон Куратора изменился. В нем появился металл, скрытый под бархатом вежливости. — Вы — персонал. Вы — тень. Вы чините свет, но не смотрите на тех, кого он освещает. В доме бывают Гости. Вы с ними не разговариваете. Вы не задаете вопросов. Вы не пытаетесь понять суть их пребывания здесь. Ваша зона ответственности — провода, а не судьбы. Нарушите тишину — и контракт будет расторгнут. Немедленно.

Стас кивнул, пряча торжествующую улыбку в уголках губ.

«Гости». Вот оно. Значит, жертвы здесь. И запрет на общение лишь подтверждал: здесь происходит то, что нельзя видеть посторонним. Это был не запрет, это была наводка.

— Я здесь ради денег и сложных задач, — ответил он, глядя Куратору в глаза с профессиональным безразличием. — Меня не интересуют ваши гости. Платите вовремя, и я буду нем, как серверный шкаф.

— Прекрасно.

Куратор вернулся в кресло, всем видом показывая, что аудиенция окончена. Он снова взял книгу.

— Вадим покажет вам вашу комнату и серверную. Приступайте.

Стас вышел из библиотеки. Сердце билось ровно, адреналин приятно холодил кровь. Все прошло идеально. Слишком идеально. Он внутри. Его приняли за полезного идиота, за жадного технаря, которому плевать на мораль.

Он шел по длинному коридору, вдыхая запах старого дома, и чувствовал себя вирусом, который только что беспрепятственно миновал карантинную зону и проник в ядро системы.