Цвет надежды - кобальт зелёный

Хочу поблагодарить тех, без кого эта книга не увидела бы свет:

Моего мужа Александра – за поддержку, понимание и полезные советы

Художника Полину Осипову – за подробный рассказ о нюансах обучения в художественном вузе

И, конечно, рецензента романа, художника-реставратора Сергея Хвостова – за ощутимую помощь в создании книги, многочисленные консультации, интересные идеи и конструктивную критику.

Студентам художественных вузов посвящается

– Привет!

– Привет-привет!

– Элис, хай!

– Ой, Вита! Привет! Как сама?

Яркие лучи осеннего солнца через огромные панорамные стекла заливали светом учебную мастерскую. Сегодня с самого утра сюда прибывали студенты художественного института имени Шишкина, в просторечии именуемого «Шишок».

Погода уже вторую неделю была самой неподходящей для начала учебы: с утра до вечера светило солнце, на небе не появлялось ни единого облачка, легкий теплый ветерок едва шевелил листья деревьев, уже надевших золотой осенний наряд. На клумбах пламенели георгины и бархатцы, кое-где даже сохранились цветущие кусты роз. Вот в самом деле – ну какая может быть учеба? Молодым художникам хотелось не в мастерскую и душную аудиторию, а на пленэр. Как минимум, чтобы написать пару-тройку отличных этюдов, а, в идеале, – просто погулять и побездельничать, ловя последние теплые денечки.

Конечно, этим мечтам суждено было так и остаться мечтами. Прогуливать занятия сегодня, в первый же день нового учебного года, студенты мастерской Суханина считали абсолютно недопустимым. Во-первых, они уважали и ценили своих преподавателей, которых, хоть и именовали за глаза для краткости «преподами», но огорчать вовсе не собирались. А, во-вторых, в этой мастерской между учащимися, несмотря на то, что здесь был и третий, и четвертый и пятый курс, сложились если не дружеские, то уж точно приятельские отношения. Здесь не было места вражде, зависти и интригам. Наоборот, студенты всегда старались помочь тем, кому это было необходимо. Вот еще и поэтому они так торопились сегодня в институт, в свою мастерскую, чтобы увидеться после долгих летних каникул, узнать новости, обменяться впечатлениями.

Сегодня, пока не началась работа с моделями и на расписание можно было закрыть глаза, в мастерской проводилась традиционная ежегодная уборка. Это был некий ритуал: проверить, сколько мольбертов пережили прошлый год и были готовы принять в свои объятия планшеты и подрамники, остались ли свободные тумбочки (нечто среднее между высокой табуреткой с полочками и низкой этажеркой – там студенты хранили кисти и краски, а на тумбочку клали палитру во время работы). В каком состоянии и степени чистоты драпировки, есть ли белые простыни для постановок с натурой, не раскололся ли окончательно за лето подклеенный в очередной раз шикарный кувшин и где, в конце концов, та самая коробка с муляжами фруктов для натюрмортов?

Самые информированные или, как они сами говорили, «прошаренные» студенты знали, что тем, кто придет пораньше, может достаться отличный бонус. Дело в том, что выходящие на диплом шестикурсники в конце года оставляли в мастерской немало своих планшетов, подрамников и даже старых холстов – некое наследие для следующего поколения. Конечно, для тех, кто успеет захватить такое сокровище, это будет неплохим подспорьем и экономией на материалах.

Словом, дел и хлопот хватало и, несмотря на то, что час был довольно ранний, народу в мастерской еще не слишком прибыло, работа уже кипела.

Пятикурсницы – Вита, серьезная девушка с рыжими волосами, и смешливая брюнетка Капа, аккуратно складывали драпировки, одновременно обмениваясь новостями.

– Ты не знаешь, сколько у нас новеньких в этом году? – Капа и так, и эдак покрутила в руках непонятный кусок тряпки бирюзового цвета, но все же сложила его и убрала в шкаф.

– Конечно, знаю, – Вита передала ей что-то светло-серое, отдаленно напоминающее покрывало. – Трое на третий пришли – это точно. На пятый из мастерской Варданяна перевелся Ваня Захаров

– Захаров? – переспросил Кирилл, который опасно балансировал на шаткой лесенке под самым потолком, пытаясь вытащить свой холст с верхней полки стеллажа. – Прикольно. Он нормальный такой, кстати. Я с ним в прошлом году на соревнованиях по бадминтону пересекался. Он тогда меня обыграл и занял третье место.

– О, да! – всплеснула руками Вита. – Спорт – это наше все! Если спортсмен, то, по умолчанию, нормальный парень! Ясно-понятно! Но, кстати, у нас не только новенькие. У нас и старенькие есть.

–В смысле? – Капа вынырнула из шкафа.

– В смысле, Саша Викторова из академа возвращается.

– Блин… – Капа опустилась на стул и жалобно посмотрела на Виту. – Сашка… Мне даже стыдно… Я так давно ей не писала… Все дела какие-то, проблемы… Как у нее там? Выздоровела свекровь?

– Наоборот, – вздохнула Вита. – В августе еще, в самом начале… Но там и так все понятно было… Что вопрос времени… Элис! – позвала она, и яркая эффектная девушка с длинными светлыми волосами, одетая в короткое платье с глубоким декольте, которая скромно сидела в уголке, что-то чиркала в блокноте и делала вид, что уборка ее вообще не касается, подняла голову. – Алис, Сашу помнишь?

– Нет, – Алиса покачала головой. – Не застала. Я же в прошлом году только в ноябре к вам перевелась, она тогда уже в академ ушла. А что?

– Да так, – Вита села рядом с Капой, – Не позавидуешь ей сейчас… А ведь как хорошо все было еще год назад… Я даже завидовала ей немного: замуж она вышла за такого симпатичного мужчину, и работала она уже тогда, и с учебой все хорошо было. Преподы ее хвалили очень, «Сашенька, Сашенька»… А буквально через два месяца после свадьбы заболела ее свекровь. Вернее, слегла. И Сашка взяла академ, чтобы за ней ухаживать…

– Не, – возразил Кирилл, – академ ей не дали. Она отчислялась. А теперь восстановилась.

– Ну и дура! – Алиса пожала плечами. – Зачем ей это было нужно? Ладно бы, за матерью так ухаживать, а свекровь… Чужой человек… Могли бы сиделку нанять. И вообще. Почему это должно было ее волновать? Пусть бы муж сам разруливал ситуацию.

– Н-да, – Капа поднялась и взяла в руки изумрудно-зеленую ткань, – Ты, действительно, нашу Сашу совсем не знаешь. Я рада, что она возвращается. Ей сейчас тяжело будет, но я верю, что у нее все получится.

Алиса выразительно подняла брови и снова склонилась к своему блокноту.

Саша не опаздывала. По своему обыкновению, она приехала даже чуть раньше назначенного времени, и все равно всю дорогу от метро до института ускоряла и ускоряла шаги. Ее настроение, серьезно подпорченное утренней ссорой с мужем, по мере приближения любимого «Шишка» потихоньку поднималось.

Нет, на самом деле, проснулась она в отличном расположении духа, сама, без будильника. Глянула в окно – солнце, небо, осенняя красота. Теперь нужно было приготовить завтрак, потому что Антон уходил на работу на целый час раньше, чем она, а уже потом, не спеша, собираться.

– Ты прямо светишься вся, – Антон, напротив, был мрачен с самого утра. – Ты перед нашими свиданиями так не радовалась, как перед своим институтом.

– Тош, ну ты чего! – рассмеялась Саша, – Конечно, я наши свидания всегда с нетерпением ждала! А сейчас… Ты же знаешь, как это все для меня важно. Я просто не могу без этого. Мне плохо. Физически плохо. А институт… Я очень соскучилась, это правда.

– Ерунда какая-то, – проворчал Антон, ковыряя вилкой омлет с помидорами и сыром, – Ты говоришь глупости. Ну нравится тебе рисовать – рисуй, кто же против? Отличное хобби, мне нравится. Да и получается у тебя неплохо. Вроде бы. Но тратить столько времени… И сил… И денег… Саш, а если не получится ничего? Ну кому сейчас художники особо нужны? Ладно бы, на учителя рисования училась бы…

– Тош, прости, я не хочу об этом говорить, – Саша поджала губы, – Мы обсуждали это сто раз! Когда мы познакомились, ты прекрасно знал, где я учусь и что бросать не собираюсь.

–Да я не говорю, что бросать, – досадливо поморщился Антон, – Я говорю, что нерационально это все. Овчинка выделки не стоит… Может, тебе перевестись в педагогический? Тоже рисовать будешь. Но, по крайней мере, у тебя будет стабильность. Учитель всегда себе на кусок хлеба заработает.

– А у нас с тобой, что, нет стабильности? И на кусок хлеба я и сейчас зарабатываю, – Саша поднялась из-за стола, – Я в душ, – ей очень не хотелось расплакаться на глазах у мужа, который терпеть не мог женские слезы, считая их манипуляцией и притворством, каждый раз раздражаясь и повышая голос, стоило Саше заплакать при нем.

Саше было обидно. Этот разговор возникал у них довольно часто на протяжении последних трех месяцев – с тех самых пор, как умерла мама Антона, и стало понятно, что теперь Саша сможет продолжить учебу. Она не понимала, почему это так раздражает мужа, ведь она никогда не скрывала от него своих планов, а он никогда не возражал. Да и все его обвинения… Саша закрыла за собой дверь ванной и всхлипнула.

Ее родители окончательно перебрались в деревню три года назад и нисколько не возражали против того, что Саша и Антон после свадьбы будут жить здесь. Во-первых, хорошее расположение – рядом парк, а до метро удобно добираться на автобусе. Во-вторых, трехкомнатная квартира лучше двухкомнатной Антона. И, в-третьих, пропадала необходимость тащить Сашины краски, холсты и прочее добро на новое место. Комната девушки так и оставалась мастерской на время ее учебы. Еще один плюсом было то, что можно было сдавать квартиру Антона и копить на первый взнос по ипотеке для покупки собственной.

Когда заболела мама Антона, Алла Владимировна, и стало понятно, что о выздоровлении речь даже не идет, молодые сразу забрали ее к себе. Властная женщина категорически отказывалась от услуг сиделок, а, услышав предложение о том, чтобы хотя бы на время перебраться в медицинское учреждение, закатила скандал, обещая вечное проклятие и изменение в завещании: «Кошачьему приюту квартиру оставлю, если меня в богадельню сдадите!» – кричала она. Алла Владимировна требовала, чтобы ухаживала за ней исключительно «Сашка», которая не просто умела делать уколы, а обладала легкой рукой и делала их практически безболезненно. «И таблетки она не перепутает, – сквозь зубы поясняла свекровь, – Только ей доверяю!»

Вот так и образовалось отчисление из института на год, так Саша потеряла перспективную работу в творческом центре, где работала по вечерам, обучая группу взрослых рисовать, так девушка была лишена почти на год возможности заниматься творчеством, рисуя урывками, когда выдавалась редкая свободная минутка.

В августе Алла Владимировна отмучилась. А Саша, отдохнув недельку, кинулась искать любые подработки и параллельно рисовать. Несколько раз ее брали в съемочную группу помощником реквизитора, где платили хорошо, но, увы, было всего четыре съемочных дня: потом с больничного вернулся постоянный сотрудник. Саша сама позировала для художников в частных мастерских – иногда на грани обморока, когда приходилось стоять подряд три часа. И опять же, это были разовые предложения. Да и платили девушке меньше потому что она позировала исключительно в одежде – это было обязательным условием Антона.

К тому же, Саша практически полностью взяла на себя все домашние дела, понимая, что Антон сильно устает на работе. Он трудился начальником отдела КИП (контрольно-измерительных приборов) на одном из чудом выживших в 90-е и нулевые НИИ и дома появлялся не раньше семи вечера.

Все, все, что было в ее силах, Саша делала. И не капризничала, не просила дорогих украшений, развлечений или отпуска на Мальдивах, понимая, что с деньгами у них пока не очень. Единственным ее желанием было учиться. И рисовать. Но Антон все чаще высказывал ей свое недовольство, хотя, когда они только познакомились, с гордостью представлял ее своим друзьям, как «талантливую молодую художницу, студентку лучшего в России художественного института»…

Так, надо уже выходить и просить прощения за то, что слишком резко ответила мужу… Антон терпеть этого не мог, сильно обижался и мог молчать несколько дней, а Саша каждый раз очень сильно из-за этого переживала. Она терпеть не могла конфликты – проще сразу извиниться…

Все это Саша вспоминала, пока ехала в метро, а, стоило ей выйти на знакомую улицу, как все неприятные мысли куда-то исчезли. Ее губы сами собой растянулись в легкой улыбке, а сердце забилось сильнее в предвкушении встречи… с кем? Или с чем? Она и сама не знала, как ответить на этот вопрос. Девушка была абсолютно уверена лишь в том, что она жутко соскучилась. По ребятам, по институту, по неповторимым запахам растворителей, по мастерской и даже по преподам, которые частенько выговаривали ей за малейшую неточность. «Рисунок – это набор определенностей!» – словно прозвучал у нее в голове голос Геннадия Петровича, и Саша улыбнулась еще шире. Как же ей не хватало всего этого, кто бы знал!..

Нет, она, конечно, старалась рисовать сама, а за последние два месяца умудрилась даже написать несколько пейзажей, но… Это был все не то. И не так. Она и сама это чувствовала. Понимала, что еще не может считать себя состоявшимся художником. Что многого не знает и не умеет. Что чего-то ее работам пока недостает. «Учиться! – повторяла она про себя в такт шагам, – Учиться! И научиться!»

Знакомые стены альма-матер уже показались из-за поворота, и девушка заторопилась еще сильнее. Теперь она чуть ли не бежала, хотя руки ее были заняты увесистой даже на вид сумкой и объемной папкой.

Ш-ш-ших! Из-за спины Саши почти бесшумно выскочил курьер-доставщик на электровелосипеде и лихо подрезал ее, толкнув ящиком, притороченным к багажнику. Удар был несильным, однако от испуга и неожиданности Саша покачнулась, споткнулась на ровном месте, чудом удержавшись на ногах. К сожалению, ее папке подобные акробатические трюки пришлись не по душе, она рыбкой выскользнула из руки девушки и плюхнулась на асфальт. Застежка не выдержала, расстегнулась, и по всему тротуару разлетелись рисунки: плоды упорной работы последних месяцев.

– Да чтоб тебя! – Саша топнула ногой, присела и начала собирать рисунки, от всей души радуясь, что, по крайней мере, погода хорошая и асфальт сухой.

– Держи! – симпатичный сероглазый парень, в светлой рубашке и черных джинсах наклонившись, протягивал ей ее рисунки, собранные в стопку. – Достали уже эти шайтаны! Носятся, как ненормальные!

Саша кивнула, сложила все рисунки обратно в папку и выдохнула:

– Спасибо за помощь.

– Не за что, – парень протянул ей руку, помогая подняться, поднял, брошенную на дорогу сумку, хотел отдать девушке, но передумал и пояснил: – Помогу донести. Тяжелая. Ты же в «Шишок»?

– Даже не буду спрашивать, как ты догадался, – Саша рассмеялась. – Я Саша. После академа возвращаюсь. Я у Суханина в мастерской.

–У Суханина? – парень даже остановился, – Серьезно? Мир тесен! Я ведь с этого года тоже к вам перевелся. Меня Ваня зовут.

– А я знаю, – кивнула Саша, – В смысле, что перевелся, не знаю, а то, что ты Ваня Захаров, кажется, знают в «Шишке» все, кто занимается спортом. Ты в позапрошлом году на бадминтоне первое место занял, а я с треском пролетела. В первой же игре подвернула ногу и перешла в категорию болельщиков.

– Засада, – посочувствовал Ваня, – Ну что же… Я очень рад знакомству!

– Всем привет!..

– Сашка?

– Сашка! – Вита и Капа, торопливо прислонив планшеты к стене, кинулись к девушке обниматься. – Сашка… Похудела как… Но выглядишь отлично! Как хорошо, что вернулась!

– Я тоже рада вас видеть, – Саша почувствовала, что сейчас расплачется и торопливо высвободилась из объятий – Ой!.. Так, знакомьтесь! Это Ваня Захаров, будет учиться с нами, – представила она парня, который все это время терпеливо стоял за ее спиной, ожидая окончания трогательной сцены встречи однокурсниц. – Ваня, ─ попросила она его, – поставь, пожалуйста, мою сумку на стол. Там яблоки из нашей деревни, – объяснила она. – Родители привезли. Это зимний сорт, долго лежат и не портятся. Так что можем и поесть, и натюрморт написать.

– Мне бы так, – раздался насмешливый голос Алисы из угла мастерской, – Только что из академа – и уже с поклонником. Мне бы кто так сумки носил…

– Что за намеки? – поджала губы Саша, – Мы только что познакомились, вообще-то. А помочь девушке донести сумку может не только поклонник, а просто добрый и воспитанный человек. А вообще, – она прищурилась, – Мне поклонники без надобности. Я замужем и мужа люблю, – Саша отвлеклась на телефон, чтобы ответить на сообщение, поэтому не заметила, как Ваня, услышав ее слова, огорченно вздохнул, а Алиса странно усмехнулась.

– Я Алиса, – девушка грациозно поднялась и неторопливо подошла к Саше, – Тоже на четвертом учусь.

– Привет, – Саша уже забыла, что рассердилась на эту девушку, – И я на четвертом. Второй раз.

– Ну о тебе тут все утро говорят, так что я в теме.

– Смотрите! – к Саше и Алисе подошел Кирилл – Как интересно! Теперь у нас в мастерской две очаровательных блондинки, какая прелесть! Кстати, – это уже девушкам, – Вы даже чем-то похожи, прямо как сестры!..

Кирилл был прав. Алиса и Саша действительно имели много общих черт во внешности. Обе были стройными блондинками среднего роста, у обеих были длинные волосы, светлая кожа и серые глаза. Только Алиса, пожалуй, была чуть более яркой: ее волосы были аккуратно завиты и уложены, наращенные ресницы красиво обрамляли глаза. Портрет же Саши, скорее, надо было писать акварельными красками – сплошные неяркие полутона и, чтобы разглядеть правильность черт ее лица, приходилось приглядываться более внимательно. Фигуры девушек тоже немного отличались: Саша за прошедший год сильно похудела, а Алиса имела приятные округлости в нужных местах. Одеты они были по-разному – модное, явно дорогое платье на Алисе и широченные серые джинсы, дополненные обычной белой футболкой – на Саше. И, тем не менее, девушки были неуловимо похожи друг на друга.

– Сестры, – поддержала шутку Саша, – Как минимум, двоюродные. И погодки. Я же на год старше.

– Разве? – простодушно удивился Кирилл, – А, по-моему, Элис старше тебя. Ты же с первого раза поступила, а Элис… Со второго? Или с третьего? – он смотрел на Алису, словно не замечая, что она готова испепелить его взглядом.

– С третьего, – сквозь зубы процедила Алиса.

– Ребят, яблоки достали? – Саша поняла, что надо срочно менять тему, пока дело не дошло до ссоры, – Ну чего вы! Сейчас преподы придут, я их тоже угостить хочу. Идем! – она легко дотронулась до плеча Алисы и ободряюще улыбнулась ей, – Яблоки реально вкусные! Идем-идем!..

– Конечно. Спасибо, – Алиса направилась к столу следом за Сашей.

Она уже понимала, что эта новенькая-старенькая ей не слишком нравится. Да что там говорить! Она уже успела ее разозлить. Однако портить с ней отношения было бы крайне неосмотрительно.

Алису в мастерской никто никогда не обижал, с готовностью одалживали ей кисточку или растворитель или степлер – это все было так. Только почему-то теплых дружеских отношений у нее не сложилось ни с кем. С ней общались поскольку-постольку, как по обязанности. Ее редко звали на совместные пленэры или походы на выставки, разговоры ограничивались исключительно учебными темами, а на празднование прошлого Нового года ее пригласили в последний момент, словно спохватившись и вспомнив о ее существовании.

А вот Саша… Ее здесь любили. И это было неплохой перспективой на будущее. Во-первых, она такая миленькая-добренькая-безотказная, готовая всем помочь – ну разве можно этим не воспользоваться? Во-вторых, раз к ней относятся хорошо, значит, и ее лучшую подругу игнорировать не станут. Ну и, в-третьих, по сравнению с Алисой, эта Саша – бледная моль, тощая и бесцветная. Идеальная кандидатура на роль «некрасивой подружки». Еще и замужняя! Ну точно не конкурентка! Хотя Ване-то она почему-то приглянулась… Да ну. Нет, глупости. Просто она была первой, с кем он познакомился из мастерской, вот и весь секрет. Сейчас он увидит ее, Алису, и сразу разберется, что к чему.

Все правильно. Она все верно поняла и быстро рассчитала. Алиса приняла из рук Саша большое красивое краснобокое яблоко и широко улыбнулась:

– Спасибо, Саша. Я рада, что мы будем учиться вместе.

– Добрый день! – раздался негромкое со стороны двери, и разноголосый гомон тотчас стих, а все взгляды устремились на вошедших.