Цвет неба Тридевятых царств

А с кем ещё?

Лежишь на облаке, ноги свесила,
А мне быть облаком в небе весело,
С тобой одной — суждено, назначено,
Ведь было б скучно совсем иначе нам.

Конь сока яблочней, неба облачней,
Мои ладони висят на поручне,
А ты прижалась ко мне селёдкою,
Летим в глубинку тире далёкую,

Где в сердце леса занозой озеро.
Щекой плечо ты мне за елозила.
А я по небу, в мечтах, я облако,
Ловлю улыбку, пылаю обликом.

Деревня стелет тропинку под ноги,
Мигают звёзды ночного полога.
А с кем ещё так? Да и когда ещё
Смогу быть облаком плюс мечтающим?

Время... ложиться спать

Сегодня ты жив, а завтра - нет.
Кто-то объявит утром войну твоей стране,
Разрушится дом твой, засохнет в саду ранет,
Цени каждый миг своей жизни, не трать напрасно.

Танечке нравится гречка, Вадиму - рис,
Если ты с кем то в ссоре – иди мирись,
Кошке, в душе скребущейся, крикни: Брысь!
И в розовый цвет пятничный день раскрась нам!

Дело такое: выходит, но всё не то.
Тот в ком нуждаешься – игнорит тебя, занятой,
Ты на пределе, дошёл уже до запятой.
Можно так и в запой, когда опускаются руки…

Утро унылое, выцветший день, а за ним
Ночь беспросветная, света внутри дефицит,
Но стоит лишь к жизни своё отношение изменить –
Всё словно в сказке сбывается, как по велению щуки.

Так что не стоит терзать себя и корить,
Просто любовью зажги фонари в крови,
Глядя в экран утони в глазах визави
С чашечкой кофе и широкой такой улыбкой.

Время ложиться спать, но сна ни в одном глазу,
Звёзды мигают своим отраженьям внизу,
Руку давай и вставай на мою стезю.
Вместе идти веселей, и счастье окажется близко.

Вот писать надо как!

Я от тебя не так что бы в полном восторге, но
Рифмы свои как надолбы* вбила ты в мой геном.
Мне бы забыть бы надо бы, мёдоточивость строк.
Звон сковородок адовых, жар смоляных костров
Ждёт меня за пародии, едких насмешек трёп,
Клоун какой то вроде я, люлей твоих огрёб.
Тенью повсюду следую прям по твоим следам,
Корчу как шут комедию, рядом и возле дам.
Мне бы чуть чуть серьёзности, гнать перестать эрзац,
Вылить ведёрко слёз на стих, тронув сердечки цац.
Мыслей своих побольше бы в суть рассуждений о
Девице на горошине со в синяках спиной,
Трудностях быта бабьего в брошенных деревнях...
Мне бы таланта — я б его не растерял в сенях.
Я бы его использовал на сто процентов и
Соком залил берёзовым уши, мой френд, твои.
Я бы такое вытворил, так бы сложил слова -
На пол упала б выпь в Твери, грива б сползла со льва,
Со смеху куры вымерли б, или ушли в запой,
Воронам всем изгибы лыб стёр бы навек за По.
Запах котовий улицей словно туман пополз,
Нобеля тузит Пулитцер с воплем: "Ну кто тут босс?"
Стулья, трусы и лифчики, скрипы кровати, пот -
Счастьем лучатся личики после таких работ.
Вслух почитали Бродского, челюсти на пол бряк!
Надо пример брать вот с кого, вот писать надо как!

Инета нет и дико мне

Инета нет и дико мне, и шепчешь ты «Иди ко мне!»

И я такой, а не пойти ль? Рвану –ка к Невридике.

На полках Шекли,Фармер, Дик… Все те кого читать привык,

С дивана прыг, свет в доме выкл, и с гуслями в край дикий

Пешком . А надо мной Луна , а на Луне Макар дремал,

Телят в мечты запеленал , и тёлок двух вдобавок.

Шагаю мимо деревень, а гусли трень об спину , брень,

Господ стращают, будят чернь и будоражат шавок.

Что мне до них? Да хоть бы хны, вброд через реки, через пни,

Сдуваю с троп стопами пыль, и подбираю рифмы.

Так, без усилий и возни, нагромоздил стихов из них,

Про жизнь, любовь, колосья ржи, про сны и кто где дрыхнет.

Я – Ерофей, поэт, певец, дымы пускаю в сто колец,

Зимой люблю на печке греться с гуслями в обнимку.

А позовёт – иду без дум, куда бы ветер не подул,

Пытливый ум в раю, в аду отыщет Невридику.

Покуда голос не охрип, пять струн гусельных держат ритм,

Весь Тартар, все Тартарары пройду назло системе.

Услышу лишь «Ко мне иди!» - не до питья, не до еды,

Тогда мне. Режет глаз не дым. Я без неё не с теми.

Стих без начала и конца, не важно, шут ты или царь,

Пошёл в отца, красив с лица, общаешься в ватсапе –

Куда б девица не звала - иди, но не смотри назад,

А лучше вовсе не иди, топи печали в граппе.

Жди, Невридика, месяц, год, пройду и круг и семь кругов,

Сквозь бездну, тернии, огонь к тебе … решусь когда лишь.

Однажды, да, но не теперь. Ты лишь держи открытой дверь,

На всякий случай. Ерофей придёт под цокот клавиш.

Бо...

Не в Турине случилось всё это, не в Риме,

Но не время, не повод сейчас вспоминать,

Ты смотрела в глаза и шептала: "Не ври мне!"

Я и сам за спиной слышал топот эриний.

От шагов их в прихожей скрипел ламинат.

Да ни разу не врал тебе я не краснея,

И когда не с тобою, то вряд ли был с нею,

Ну, зачем с кем-то там, если ты уже тут?

В целом мире, поверь мне, меня нет вернее,

Жили б в Матрице, звали б нас Тринити с Нео,

Дай мне точку опоры – я мир пошатну!

Ты вот пишешь, а я не читаю, увы мне,

Кто возьмёт и занозу из сердца мне вынет,

Чтобы смог я прийти наконец то в себя?

Заживёт, отболит всё, забудется, сгинет

Зло войны. Словно бог, я построю с богиней

Новый мир и, поверь, буду честен всегда.

То что было, что есть и, возможно, что будет -

Всё пойдёт лишь во благо. И небо на блюде

Голубое, бездонное нам подадут.

А хорошие, мирные, добрые люди

На обломках домов, искорёженных судеб,

Кущи райские вырастят даже в аду.

Вот такие дела, чудеса да и только,

Если счастье дать каждому в руки, хоть дольку,

Стали б люди добрее, гуманней тогда?

Собираются тучи, опять я намокну,

Да и пусть. Завтра солнышко снова нам в окна

Постучит , нежным лучиком тьму отогнав.

Мы песчинки, нас время несёт всё куда то,

Созревает зерно, расщепляется атом,

Не смотря ни на что - всё своим чередом.

Мы ещё обратим свои взгляды на звёзды,

Сами станем такими как тот, кто нас создал,

А вначале - заглавная Б перед о…

Я вас читал - чего уж хуже?

Я вас читал - чего уж хуже?

Луна барахтается в луже,

А Боттичелли на асфальте выводит мелом "нет войне..."

Растаял снег, метель не вьюжит.

Я не хочу быть вашим мужем,

И воздыхателем. Не дай бог от ваших чар мне опьянеть.

Вы не сестра мне, я не брат вам,

Иду туда, а вы обратно

Ведёте счёт на поле ратном всем тех, кто не пришёл домой.

"Зачем, за что, кого же ради?" -

Взывают рифмы из тетради.

Прощай, весна! Отмучив лето, я встречусь с вами в Болдино.

Я вам писал. А вы читали?

Мой город не Чита, не Таллин,

Здесь адски всё всегда стабильно: огонь, сирены, мертвецы.

Идите к бесу, бог судья вам,

Распишет все детали дьявол,

Меня уже на чай к Харону уносит в мыслях мотоцикл.

Пока-пока, до скорой встречи,

Любовью вашей изувечен

Мой мозг, а что до остального, то… Впрочем, вам ли то не знать?

Я к вам давно дышу не ровно;

Чертей рыбачить в Ахероне

Мы будем, нежно так прижавшись, плечом к плечу , глаза в глаза.

Откройте небо, мы летим домой!

Так холодно, так холодно, так хо…

Не важно кто, хороший ли, плохой,

Земли коснёшься – прорастёшь ольхой,

Протянешь к солнцу вновь весной ладони.

Вчера, сегодня, завтра – всё трава,

На неизвестных миру островах

Однажды ты отбросишь боль и страх,

И раз и навсегда дорогу к дому

Забудешь. Утром, вечером ли, днём,

Тебя не станет, и растает до

Зари в траве безмолвной нить следов.

А в памяти ни образа, ни строчки,

Ни грамма чувства глубоко внутри,

В районе сердца. Будней злых костры

Поглотят всё, что ты в себе открыл.

Прощай. Прости. Твой путь земной окончен.

Колючий снег и ветер ледяной,

Расправив крылья выкрикнем вдвоём:

"Откройте небо, мы летим домой!"

Ну как я без тебя там? Без меня ты?

Свист ветра, шелест крыльев за спиной,

Поверишь – я так рад, что ты со мной...

Сейчас... где над безбрежной синевой

Раскрыли звёзды жгучие объятья.

А мы с тобой

А мы с тобой, а мы с тобой, а мы с…

Глядим в небес загадочную высь

Лучи плетут интриги в облаках

И хочется вновь чувства облекать

В рифмованную, вычурную вязь.

Гладь озера нарушил плеском язь.

Колышет ветер косы юных ив,

И мысли растворяются вдали.

Забыть, простить, не думать ни о чём,

Ведь мной ты, я - тобою увлечён.

И этого достаточно вполне

Под звёздами, под солнцем, при луне

Со мною ты, и если я с тобой

Легко с проблемой справимся любой,

Влюблённым даже горе не беда.

Весна берёт в объятья города.

Твой кофе с солью, с мятою мой чай,

Вернутся птицы – ружья замолчат.

И ночами лунными, бессонными

Может кто-то нас запрограммировал,

Чтоб тебя я в матрице нашёл?

Не войны хотелось ведь, а мира нам,

Сердцем всем открытым и душой.

Только клёны знали, что напрасными

Будут и желанья, и слова.

И, увы, не в силах были нас они

Уберечь от бед людских. Листва

Падала с ветвей . Безмолвно плакали

Клёны, глядя - уходили вдаль

Мы с тобой . И огненные факелы

Горьких слёз мерцали у пруда.

У пруда где кончились прелюдия,

Где ушло, что было дорогим:

Мир и ты. И хоть искал повсюду я –

Клёны знают – прежний мир погиб.

Укрывает землю словно саваном

Белый снег. Так тихо. Ни души.

Мы с тобою встретимся ведь всё равно?

Рано или поздно. Жду. Пиши…

И ночами лунными, бессонными,

Боль любви в сердцах перепрошив,

Взглянем с восхищеньем вновь на клёны мы.

До чего же клёны хороши!

О, сеньорита! Осень не соврёт

Про всё пишу, а вот про заек нет.

О них напишет кто-нибудь другой пусть.

Лишь зайкин силуэт мелькнёт в окне -

Возникнет рифма, но в иную область

Умчатся тут же мысли. Милый образ

Как призрак тонет в мороке теней.

Хочу признаться вам, я не прозаик,

Конкретику люблю, короче чтоб.

Не мне дано стихи писать про заек.

Вот. Память стала словно решето,

Восторженность с годами исчезает.

Нет строк о зайке. Грешный ли, святой -

Глаголом жгу сердца порой ненастной.

О луже, полной неба и листвы

Прочтёт возможно зайка или Настя.

А если бы, не дай Бог, я простыл –

Никто не даст мне градусник, лекарство.

И врядли беспокоить будет вас то,

Что я не сочинил про заек стих.

Да, не прозаик я. А кто? Поэт?

Ведь надобно уменье, сочинять чтоб!

А в памяти (точнее – в решете)

Остались всё не эти, всё не те,

Кто если вдруг и вспомнят – не заплачут

(Над пармезаном или же в карпаччо)

Об искренне влюблённом в них шуте.

Прозаик – тот бы сочинил давно

Роман о жизни зай страниц на триста,

А может и в четыреста длиной.

Но я люблю стремительность, чтоб быстро,

Чтоб стих ошеломил как в сердце выстрел!

Про заек, жаль, ни строчки. Ни одной.

О, сеньорита! Осень не соврёт,

Когда ко мне дорогу вам укажет.

Поэт? Не важно - приторный мой трёп

Когда нибудь найдёт, смотря в свой гаджет,

Одна из зай, а может из растрёп.

зиМарья

Чудо парень-паренёк живёт в деревне

Ведь сейчас такое время: каждый – чуд.

Мужиков у нас лишь он и Митрич древний,

Остальных повывел лютый карачун.

Парень смугл. И что? Такого на подворье:

Нарубил бы дров, траву бы покосил…

Пусть и старше я , да кто с любовью спорит?

Есть и ум, и вдоволь девичьей красы

У меня, Матрёны – так обычно кличут

Кто при памяти остался, жив и здрав.

Рисовать люблю, ловлю в реке чавычу,

Зелья-снадобья варю из диких трав.

А в деревне нашей глухо и безлюдно,

На всю улицу – одну – жилых пять хат.

Раз в неделю по реке проходит судно:

Что привозит – надо быстро покупать.

Магазина сроду не было в помине,

Да и фельдшера, и дьякона с ДК,

Не известно, кто во всём этом повинен.

Спросишь: Как дела? - отвечу: Да вот так…

Скоро снег придёт, морозы и метели,

Речку вскроет лёд, дороги заметёт.

В самый раз тогда милёнку на постели

Раскрывать секреты здешних взрослых тёть.

Парень честный он, признался, что у моря

Ждёт его невеста Настя, глядя вдаль.

Чтобы грустно стих на ноте, на минорной,

Не заканчивать , мне шанс бы кто бы дал.

И всю зиму на печи под треск поленьев,

В чём, как говорится, родила нас мать,

Мы плечом к плечу отважно, с упоеньем

Будем, помня о Настёне, выживать.

весНастя

Ни весточки. Ни строчки. Ничего.

Который месяц жду, а может зря всё?

В конфетном безпросветии чаёв,

Не злясь на жизнь подумай лучше о

Хорошем. Как бы ни был мир ужасен

Беда подстережёт в любом из мест,

Хоть спрячешься за пазухой у Бога -

Всегда готовым будь взойти на крест.

Как Бог. Но ты не он, прошу учесть.

Пора кормить кота варёной сёмгой.

Скажи, о чём в эпоху перемен

Мечтать мне на пороге преисподней?

В конце времён, в одной из деревень,

Любимый, обещай не умереть.

Увидишь смерть, скажи ей: "Не сегодня!"

Нет прав, одни обязанности, долг,

Живёшь, а сам себе принадлежишь ли?

Сквозь тернии судьбой своей ведом,

Где б ни был ты сейчас – с любой бедой

Управишься, храня мой образ в мыслях.

Ты помнишь лето, море, дикий пляж?

Сто лет назад как будто было это.

Чай завари и бутерброд намажь.

А знаешь как во тьме кромешной важ

Но сохранить внутри частицу света.

Пусть свет любви поможет превозмочь

Разлуку, испытания, невзгоды.

Пока не стала бесконечной ночь,

Пока не разорвали небо в клочь...

Я буду ждать. Дождусь. Пусть не сегодня...

О, лето где же ты, где?

Я родился, живу, процветаю в забытой деревне.

Утром сдою корову, похлебаю супчика с ревенем,

И пока на траве роса – в поле с косой иду,

Склоняют приветливо розы бутоны в саду.

Солнце на щах весенних золотистую ряху отъело,

Иду босиком, бабки шамкают с лавок: « Дратуй, Отелло!»

Улыбаюсь им, вежливо отвечаю :«Салам!»

(Может однажды их всех обращу в ислам).

А роса блестит будто слёзы счастья на солнце,

По сладкодрыхнущим травам разбредаются сытиться овцы.

Лето… вроде бы рядом, а вроде и далеко,

Но сколько б ни ел творог я, не пил молоко

А более бел не стал ни на грамм своей смуглой стати,

Речка Кудрянка стелется меж лугов словно скатерть,

Полная всяконной разной рыбой, резвой, пугливой.

Эй, рыбаки, желаю, чтоб боги щедрый улов обеспечить смогли вам.

Мне недосуг сегодня с вами – надо косить траву для бурён,

Рыбьи спины мелькают средь волн – ну чистое серебро!

Так в трудах и проходит житьё, за месяцем месяц;

В деревне весенний день более слитка из золота весит,

Каждый день – это в будущем пища, что можно в живот запихнуть,

Молоком, свежескошенным клевером дышит грудь поутру.

В общем , дел у меня в весеннем сезоне масса,

Но куда бы ни шёл я, чем бы ни занимался

Мысли мои непременно возвращаются к лету,

Так бы и выпил сто грамм коньяку, за мысль, за эту!

Жаль не пью коньяк( разве что водку – и то на море)

Верно, думаете: что нам Отелло чушь какую то порет?

Может траву, которую косишь, потом и куришь?

Нет, я не такой, мечтою о море живу лишь.

Чтоб вот так с рюкзаком на поезд и к Насте в объятия,

Пока от работы спина не стала горбатою,

Пока не отвисли руки ниже колена,

И старость не выгрызла в кучерях плешь аки гиена.

В отелье на днях закажу с отливом костюм.

И в Ялту. Пару недель рядом с Настенькой погостю.

Погостю-погощу, разгоню тоску чачей,

А море увижу – расчувствуюсь, а то и заплачу.

С видом на горы номер сниму в отеле

Две недели буду озорничать на Настином теле.

Ах, какие же классные эти приморские прелести Насти,

Её доброе сердце, душа нараспашку-настежь…

Мдааа, поедешь тут, как же … до лета ещё ого!

Копка, тяпка, прополка и легион травяных стогов.

Хочется лета. О, где же ты, лето, где?

Так бы о лете все 24 на 7 и грезил, и бдел…

Надо уехать, надо уехать, на…

Но пока что никак – третий год как идёт в@йна.

Иногда, вечерами стреноживая коней,

Думаю: может и я должен сейчас быть на ней?

Не на Насте, а на этой БОЛЬШОЙ, ведь каждый из нас должник,

И если так надо – голову с мыслью о лете в бою сложить.

С мыслью о море, Насте… Не хватает мне вечно букв

Написать Настёне, как сильно, нет СИЛЬНО её люблю!

Я лото купил. Вечерами, прихлёбывая латте,

Всеми фибрами желаю приехать, прийти, прилететь,

Приползти, доплестись до бездонного моря грёз,

И Настасье сказать, что влюблён не на шутку в неё – всерьёз.

И в жизни иных не желая чудес

Сегодня сказали мне Женя, женись!

С женою познаешь и бездну и высь,

Любим будешь ( этим и счастлив).

Жена скрасит будни, устроит уют.

В покоях дворцовых, в тиши милых юрт,

Разделишь и соль с ней, и сласти.

С женой непременно наладится жизнь,

Ты станешь минутами с ней дорожить,

Ценить каждый прожитый день с ней.

И прочее, прочее, прочее, Жень!

По правде сказать ты не молод уже,

Хоть мыслями всё ещё в детстве.

Взрослеть не решаешься. Как Питер Пен

Привык одиночество стойко терпеть,

Слагая из льдин свою вечность.

А дождь тарабанит всю ночь по стеклу.

Где годы стремительно в Лету текут -

Там птицы тревожно щебечут*.

Её ты не сыщешь ни утром, ни днём.

Смиришься, что будет ей лучше одной

(А может скорее с другим) быть.

А что остаётся – всё то же, что до:

Пить виски со льдом и смотреть, как идёт

Размеренно жизнь в местном Лимбе.

Когда не с тобой - она с кем-то другим

Бредёт в эпицентре словесной пурги.

Ты – лишний. Тебя кто-то вычел.

В аду, на воде, под глазами – круги,

Бессмертным не став - ни с одной из богинь

Не сваришь ухи из чавычи.

Решусь непременно когда-нибудь я:

Все чувства былые из небытия

Достану. И ей на ладони

Отдам своё сердце: оно горячей

Июльского солнца,всех пылких речей

И вечного неба бездонней.

Опять пролежал целый день без движень

Я, видимо карма такая у Жень,

Рифмующих грёзы-морозы.

Зачем продолжаю писать этот стих?

Не лучше ли в поле бурёнок пасти,

Чтоб жить не бесцельно, а с пользой.

Вот так без любви у меня всё идёт,

Но встретив однажды свою Галь Гадот**,

Пойму: эта женщина – чудо!

И в жизни иных не желая чудес,

С улыбкой усну я, и ангел с небес

Меня, спустя вечность, разбудит.

Там птицы тревожно щебечут* - почти точно процитированная строчка из ст-я Высоцкого "Здесь лапы у елей дрожат на весу"

Галь Гадот** - сыграла чудо-женщину в одноимённом фильме

когда нибудь

Влад Коптилов

скоро зима да зима уже скоро

перелётные птицы разлетелись по норам

только вороны остались ну чего им не с ними

чёрные клинья крыльев на небе синем

забрали бы прошлое думы тоску былое

и меня забрали бы эх улетели бы вместе строем

не хуже тех что обучены и к перелётам привычны

золотая рыбка породы чавыча

может подаришь мне крылья на день рожденья

буду ждать у реки тебя завтра весь день я

если не приплывёшь знай всё равно улечу

ощущение понимаешь такое такое чу…

вряд ли услышишь или сделаешь вид что не

ветер бренчит на последней паучьей струне

срывает беспомощную листву с деревьев сонных

каркая смотрят с улыбкой на это вороны

ведь никто никогда не прикажет убраться вон им

белая лошадь в сарае хрустит овсом

где то давно идёт снег торопится падает с ног

или под ноги тем кто уже отболел весной

а тут ещё не закончилась осень холода впереди

от словесной бурды редеют поэтические ряды

зима… в общем близко зима уже

жёны стирают сушат гладят своих мужей

чтобы видом они не испортили светлый праздник

звёзды гаснут и мы вслед за ними однажды погаснем

не успев ни вздохнуть напоследок ни слово сказать ни моргнуть

когда нибудь

О, как же обожаю я вас, и...

Растрогался над банкой иваси,

О, как же обожаю я вас, и

Боготворяя чту в своих мечтаньях!

Так больно слышать вечно: перестань! А

Мой стих не читан вами, но красив,

И как по нотам фирменный курсив

Пленяет слух гурманов неустанно.

Несётся за полозьями саней

Мой взгляд, что глубины озёр синей,

И кажется застыть на месте проще,

Чем пробежать за вами полем, рощей

Ещё ну сколько б не было там вёрст...

Иди за ней, подсказывает клёст,

И рифмованья покажи всю мощь ей.

Но есть ли в этом смысл какой, раз ей

Моих садов милее колизей

И рёв толпы, и обречённых стоны...

В столе стихов уже скопились тонны;

Изысканные, прочих всех рифмей,

Но сколько бы в стихи не лил елей -

Всегда меня встречал отказ бетонный.

Возможно я чего то не учёл,

Мёд в строках горьковатей, чем у пчёл.

И вновь направил не туда коней я?

Она молчит. Хоть пару добрых слов

Скажите, ведь меня бы то спасло!

Не слыша их я рядом каменею.

Спустя каких то сто дней

Послышалось — меня ты позвала,

Пришёл, а ты не здесь уже. И ладно б

Закончилось всё этим: у весла,

Как раб прикован, вяло ем баланду.

И стало мне всё ясного ясней:

Ты явишься, из моря чтобы выйти,

Останется мне крикнуть лишь: «Я с ней!

Освободите друга Афродиты!»

А ты меня потреплешь по плечу,

Движением бровей разрушишь цепи

На спину скату за тобой вскочу.

И там уста к устам мы вмиг прилепим.

Внутри галер - не на галёрке, да,

Тут визг плетей вплетается в звон кандал

И, мышцы напрягал я, и рыдал,

Что полностью свою любовь не там дал.

А что в остатке: трюм и темнота,

Убойный ритм тупого барабана

Я за борт сигануть хотел, но там

Пугала бездной океана ванна.

Однажды мы попали под обстрел

Свинцом обсыпав, враг пошёл в атаку,

И вспомнил я, что обещал сестре

Запихивать в стихи поменьше знаков.

А то уйдёт, на нерест как лосось,

Читатель, половины не осилив.

«Примкнуть штыки! - кричал наш боцман, -Товсь!»

А мы гребли под свисты пиу-пиу.

Но капитан лица не удержал

Оно упало на сапог сатрапа.

Таким конец был в битве двух держав,

Наполеон с ума сошёл с утра там.

С тех пор прошло сто дней и сто ночей

Я побывал в десятке мясорубок,

Крутой мужик с фамилией на Че

Мне предлагал стихи писать про Кубу.

В конце концов устроили привал

Не помню — в райский кущах, преисподней,

И вот тогда, едва не потеряв,

Мы встретились, спустя каких то сто дней!