Цвета на грани

Страх, которому мы посмотрели прямо в глаза, уже не страшен.

Фиолетовый

Отдалённый гул толпы на площади настораживал, вызывая из памяти давно забытый, но не до конца преодолённый, страх. Страх оказаться среди большого скопления людей, которым абсолютно всё равно кто ты и что с тобой происходит. И не важно, кто окружает тебя – родные люди или совершенно посторонние – страх быть никому не нужным сковывает и гнетёт одинаково.

Безразличие опаснее любого оружия, так как убивает медленно и жестоко. От равнодушия близких не скрыться, настоящее внимание ничем не купишь. И как быть пятилетнему мальчишке, самому младшему, но совершенно нежеланному, когда в семье всё внимание матери отдано старшим братьям, делающим большие успехи в магическом управлении Стихиями? Ведь это такая большая удача, что в семье родились сразу два одарённых ребёнка. Значит одна из школ Западного Хамадана возьмёт их на обучение, и про будущее сыновей можно не волноваться. Сестёр, а их у меня пять, ожидало обычное замужество, благо положение семьи позволяло выбирать из претендентов, а не выдавать носительниц силы Стихий за первого встречного.

Единственным, лишённым, как посчитали, любого Дара, оказался я. С рождения меня одевали в одежду только фиолетового цвета, чтобы всем было сразу понятно, что перед ними изгой, лишённый всего. Друзей у меня не было, единственными игрушками были колючие шары качима в изобилии встречавшиеся среди песчаных дюн. И, наверное, если бы в один из дней я не вернулся из своих скитаний по дюнам, моё исчезновение никто и не заметил.

Всё изменила случайная встреча с одним из странствующих магов Авсана. Спросив, правильной ли дорогой он идёт в Дараб, и, получив утвердительный ответ, поинтересовался, почему я ношу фиолетовую одежду, если во мне спит очень мощный, но редкий дар? И почему я брожу в одиночестве по пустыне, где небезопасно для столь юного мага?

Вопрос мага меня удивил, но ещё больше меня поразило то, что он явно заинтересовался мной. Стараясь не выдать своего удивления, я сказал, что господин ошибается, у меня нет никаких способностей, и поэтому я ношу такую одежду. И в пустыне я провожу время, потому что семье безразлична моя судьба.

Маг внимательно посмотрел и произнёс слова, полностью изменившие мою жизнь:

– Ты уходишь в пустыню из страха, ты боишься, что все люди будут безразличны к тебе. Ты боишься равнодушия и бежишь от него. И пока ты убегаешь от своего страха, он становится сильнее и сильнее, и в конце концов он уничтожит тебя. Вытри слёзы, они не помогут. Повернись лицом к своему страху, поступи вопреки ему, покажи, что он не властен над тобой. А дар в тебе спит. И будет спать до тех пор, пока ты позволяешь страху управлять тобой.

Слова, сказанные магом, заставили меня задуматься. В тот вечер я не вернулся домой, и сидя у огня посреди безмолвной пустыне, я посмотрел в глаза своему страху. Я видел, как огромное фиолетовое пламя рвалось из глубины костра на свободу, и знал, что не должен допустить этого. Чтобы победить огонь, нужен другой огонь… Волны песка, охваченные ярким зелёным пламенем, окружили меня, ударили по фиолетовому пламени и изменили цвет моей одежды. Зелёное с золотом. Песчаный огонь – дар, спавший во мне.

Теперь я точно знаю, что единственный способ побороть страх – это не убегать.

Синий

Дорога на Маракан тянулась среди бескрайней степи с одинокими чахлыми кустами тамариска, чьи колючие ветви вносили немного разнообразия в пустынный пейзаж. Ветер играет большими колючими шарами, кидается ими в пробирающуюся украдкой степную лисицу, изредка в небе мелькнёт силуэт белоголового луня… И кажется, что весь окружающий мир окутан одиночеством.

Одиночество… Когда-то, целую вечность назад, моим самым большим страхом было остаться в одиночестве. Страх, сковывавший меня до оцепенения. Мелкая дрожь охватывала меня от самой мысли «Я останусь один!».

Ты удивлён? Думаешь, откуда может взяться страх оказаться одному у ребёнка, с самого рождения окружённого вниманием? Постоянным, излишне преувеличенным вниманием. А как могло быть иначе – единственный сын и наследник одного из самых уважаемых родов Румелии, мальчик с тёмно-зелёными глазами, будущий Верховный коммандер воинов-жрецов Майрина, Отца Всего Сущего.

Думаю, именно это преувеличенное внимание и послужило основой моего страха. И так было первые семнадцать лет моей жизни…

Ты спрашиваешь, что случилось потом? В принципе, ничего особенного, просто за несколько месяцев до совершеннолетия Маттео Кенниани дель Анджело исчез из этого мира и появился Кенн-румелиец, вольный воин, чей меч верно служит братству Воинов дорог, молчаливых и таинственных защитников мира.

Почему так произошло, и в чём истинная причина моего исчезновения? Позволь мне умолчать об этом. Поверь, были слова и действия, которые простить или исправить нельзя. И последствием этого могут быть только изгнание или смерть. Я выбрал первое.

Изгнание… Страшное слово… Я был вынужден покинуть родовой замок и с головой окунутся в водоворот многоликого мира. И сделать это я должен в полном одиночестве. Я остался со своим страхом один на один. Передо мной стоял выбор – жить или умереть, причём в буквальном смысле.

Наверное, моя история могла закончиться довольно печально, если бы в моей памяти не всплыли строки из трактата «Искусство побеждать», написанного Алессио Кенниани дель Анджело, первым Верховным коммандером: «Истинный воин не должен бояться, ибо страх убивает разум. Страх – это малая смерть, влекущая за собой полное уничтожение». И я понял, что, либо я встречу свой страх, приму его, сделаю его частью себя, либо он возьмёт верх надо мной, и я просто исчезну.

Тебе интересно, а что теперь? А теперь одиночество мой самый верный друг. Я нашёл свой способ победить страх – подружиться с ним.

Остановись, попробуй на вкус ветер… Он синий и холодный… Одиночество – одна из форм свободы…

Жёлтый

Солнце медленно склоняется к закату, заливая окрестные скалы тёмно-охряным цветом. И ничто не может остановить его вечное движение. Вот также неумолимо вертлявыми песчинками утекают минуты моей жизни…

Верёвки всё сильнее врезаются в запястья. Боль пронизывает меня и старый страх оживает. Страх, что боль окажется сильнее меня, и я не смогу с ней справиться. Слёзы ярости наворачиваются на глаза. Врёшь, меня теперь так просто не возьмёшь – я больше не боюсь!

В памяти всплывают слова, которые неоднократно повторял мой наставник: «Умение терпеть боль – настоящее оружие воина. Научись этому, и тебя никто не победит… Ведь любой страх, в том числе страх не выдержать боль, – это одновременно и лучший друг, и злейший враг. Это как огонь. Если ты можешь его контролировать, то огонь и согреет тебя, и даст приготовить пищу, но стоит тебе только потерять над ним контроль – и он спалит всё вокруг и убьет тебя». Спасибо тебе, воин Белояр, за твои слова, за всё, чему ты успел меня научить.

Солнце всё ниже и ниже. И я знаю, что скоро можно уже не контролировать боль, что она уйдёт, как только последний луч коснётся алтарного камня. Интересно, в каком облике придёт ко мне Бледная королева? С жёлтыми цветами или вспышкой жёлтого огня?

Неожиданный стук подков прервал мои размышления. Повернув голову, я с некоторым сомнением наблюдаю за приближающимся всадником. Воин, и, судя по запылённой одежде, провёл в пути не один день. Вряд ли Бледная королева приняла такой облик, чтобы забрать меня с собой. Тогда что он делает здесь, на забытой Богами дороге на краю Дюнного моря? А может?..

Надежда вспыхивает во мне маленькой искоркой, когда я замечаю, что воин спешился и осторожно приблизился к алтарю. Румелиец. Странно, что занесло его так далеко? Я замечаю медальон с двумя перекрещенными мечами – знак братства Воинов дорог, и мне становится ясно, почему он здесь оказался.

Внимательно осмотрев алтарь со всех сторон и заметив знаки Королевы личей Великой пустыни, воин начал действовать не раздумывая. Кинжал быстро перерезает верёвки, стягивающие мои запястья. Последняя вспышка боли… Жизнь продолжается… Вопреки всему…

Оранжевый

Сознание постепенно возвращалось. Голова гудела так, будто в ней работало не менее дюжины кузнецов. Пробую открыть глаза. Это мне удаётся далеко не сразу.

Осторожно оглядываюсь, пытаясь понять, где нахожусь. Мрачные стены, покрытые плесенью, маленькое зарешеченное окно высоко над склизким полом, цепи, опутывающие руки, ноги, шею – всё ясно говорило, что это подземелье в замке герцога Эмельгара, повелителя Самандара.

Первые дни заточения единственным живым существом, которое я видел, был молчаливый тюремщик, приносивший воду и немного хлеба. А единственным возможным отвлечением от мрачных мыслей был яркий оранжевый солнечный лучик, ненадолго появлявшийся в середине дня, рисовал на решётке причудливые узоры и исчезал до следующего дня.

В остальное же время я пытался понять, где я допустил ошибку, что с моими друзьями, и как мог я попасться на самый элементарный трюк.

Ведь меня обмануть трудно (во всяком случае я так считал), так как с самого раннего возраста я усвоил одну важную истину: лицемерие – это самая коварная форма обмана. Помню, как меня всегда пугало, когда я замечал, как некоторые взрослые улыбаются, обнимают друг друга, обещают помощь, а затем в спину шепчут нелестные слова, и я старался держаться как можно дальше от тех, кто вел себя так неискренне.

А сейчас… Но как можно было не поверить: небольшая, груженная нехитрым скарбом телега, бедно одетая девушка, с мольбой о помощи кинувшаяся к стремени… Расслабился ты, Миран, забыл, сколько обмана в мире, забыл, что он может принимать любую личину. Где же твоя хвалёная мудрость, что ты попался в такую простую ловушку?

Мрачные мысли захватили меня, и я погружался в них глубже и глубже.

Один раз мне удалось на мгновенье почувствовать боль ран Любомира. И это принесло мне небольшое облегчение. Да, поэт ранен, но он жив. Но где воин и маг? Радамир и Мункар были не доступны для меня.

Противно заскрипела дверь, но в камеру вошёл совсем не мой тюремщик. В дверном проёме появился мужчина лет сорока, с властными и жёсткими чертами лица. Поверх походных доспехов небрежно наброшена роскошная мантия. Герцог Эмельгар собственной персоной. Несколько минут он молча рассматривал меня, словно какую-то опасную диковину, потом, усмехнувшись, произнёс:

– Я пока сохраню тебе жизнь. Думаю, ты станешь отличной приманкой. Ведь твои друзья непременно захотят тебя освободить. Те, кто остался в живых. Один вошёл в Зачарованный лес, а это гарантированное самоубийство. Из тех лесов никто никогда не возвращался. Но двое ещё где-то скрываются.

Дверь за герцогом закрылась. Со злостью и отчаянием я рванул цепи. Стать приманкой, обманом заманить друзей, привести их к гибели. Нет! Лучше самому умереть, чем придать тех, кто заново научил меня верить людям. Лучше…

«Спокойствие, Миран» – тихий шёпот проник в сознание. Мункар? Но как? Касаться сознания других людей могу только я, Целитель.

«Теперь нет. Тут кое-что произошло. Многое изменилось. И всё завтра случится совсем не так, как хочет герцог. Жди!». Голос мага исчез также внезапно, как и появился.

Теплота и уверенность в том, что всё будет хорошо, охватили меня. И мы победим.

Красный

Говорят, что страх нельзя услышать. Но сейчас, стоя на помосте, окружённом замершей в ужасе толпой горожан, я слышу их страх. Тихий и звенящий страх смерти.

Все мы боимся умереть. Просто кто-то не показывает своего страха, а кто-то боится настолько, что пытается обезопасить себя любым способом, порой доводя до абсурда.

И я боялся смерти. Но это был скорее страх не самой смерти как таковой, а страх потери. Сама мысль, что однажды утром я не увижу рассвет, что ни одна новая строчка не ляжет вязью на новую мелодию, пронизывала меня ледяным копьём. Ещё больший страх сжимал моё сердце от мысли, что могут уйти близкие мне люди.

Всё изменила стрела, выпущенная самандарским стражником. Удар и жгучая боль под левой лопаткой. Лесная тропа… Подножие бесконечной лестницы… Опустившись на ступеньку, я, как мне показалось, только на мгновенье закрыл глаза. Дальше тишина…

Пробуждение в самом сердце Дун-на-Ри, Великого Леса элементалов. Риддвен, Хозяйка леса. Остановившееся время. Новые стихи, новое знание. Могучий лук в тумане пещеры. Улыбка ослеплённого за насмешку Бога-лучника, Бога-поэта, Любомира-артанийца, знающего, что его Вестник, его Воин дорог начинает свой путь.

И вот сейчас… Я слышу страх окружающей меня толпы, я физически ощущаю разлившиеся по площади волны ужаса, но сам я не испытываю ничего, что даже отдалённо напоминало бы страх.

Только уверенность наполняет меня. Уверенность в себе, в своих друзьях, уверенность, что вместе мы – сила способная противостоять всему злу мира. Воин. Маг. Целитель. Поэт…

Зелёный

Древний лес рос на склонах прибрежных скал. Его высокие вековые деревья, казалось, хранили шёпот древних сказаний. Но сейчас лес спал, укутанный в толстую мантию снега и тумана.

На краю леса я остановился и оглянулся. Далеко внизу, где седые волны моря разбиваются о скалы, осталось всё, что было мне дорого – дом, мать, младшие братья. И яркие, синие как небо глаза Мирины…

Первая любовь… Она захватывает, опьяняет, лишает разума. И ничего другого в мире для тебя не существует – только она, юная и дерзкая, бесстрашная и безрассудная, как и ты сам.

И кажется, что это будет длиться вечно. Однако суровая реальность врывается в прекрасную сказку известием о том, что корабли, на которых воины отправились в поход, попали в страшную бурю и были выброшены на пустынный берег Ставаннгера.

Сердце моё сжималось от боли, от бессилия, от невозможности что-либо изменить. И я не хотел верить, что отца больше нет. Не мог такой могучий воин как Благомир погибнуть в холодных водах Северного моря. Не мог!

Решение отправится на поиски отца созрело быстро. Мать, зная мой упрямый характер, отговаривать не стала. Мирина сначала долго уговаривала меня взять её с собой, а когда я сказал, что это не женское дело, обиженно надула губы и назвала меня самоуверенным болваном и невоспитанным хамом.

Несмотря на все уговоры и убеждения, в путь я отправился в одиночестве. И сейчас, когда я стоял на окраине векового лес и смотрел на родное селение, странная, щемящая тоска, охватила меня. Что-то подсказывало мне, что родные стены я больше никогда не увижу.

Голубой

Туман переливался и играл всеми цветами радуги…

Не просто было найти этот спрятанный посреди пустыни оазис, полностью покрытый туманом – скрыт он от глаз любопытствующих. Но если желание найти искреннее, а помыслы в сердце чисты, то Великая пустыня Джессер откроет тебе свою сокровенную тайну и явит дорогу к Книге капель…

Медленно, практически наощупь, я двигаюсь сквозь туман вглубь пещеры. И с каждым шагом туман вспыхивает одним цветом, и в глубине мелькают картины. Знакомые лица, события прошлого, призрачное будущее…

Фиолетовая вспышка. Мункар, преодолевающий свой страх безразличия.

Синий отсвет. Кенн, понимающий, что одиночество может стать другом.

Жёлтый блик. Дейла, контролирующая боль.

Оранжевый сполох. Миран, не дающий обману снова посеять недоверие к людям.

Красное зарево. Любомир, прошедший через смерть.

Зелёное мерцание. Радамир, впервые в жизни понимающий, что такое невозможность что-либо изменить.

Голубой всплеск. Я подхватываю петлю и начинаю сплетать новый узор. Узор будущего, которое было предопределено, но я его могу изменить. Если преодолею свой страх. Страх, что всё в этом мире предопределено раз и навсегда, что всё неизменно.

Последняя петля встала на своё место легко и непринуждённо. Плетение заиграло всеми цветами радуги, вспыхнуло и засияло ярким белым светом. Я преодолел свой страх. Будущее не предопределено. Теперь мы сами будем творить его.