Цветет кипрей

Воздух вибрировал от напряжения. Недовольство подгорцев, копившееся годами, наконец вырвалось, слившись в единую какофонию звуков. Каждый, кто жил вблизи Чернобора, гневался на несправедливость: у одной муж с охоты не вернулся, у другого – жена, ушедшая за ягодами. Кто-то оплакивал скот, кормивший всю семью. У каждого была своя боль, своя поруха.

Невидимая грань разделила мир. Со стороны Подгорья в общем гуле вырывались обрывки фраз:

"Сколько можно!",

"Мы устали...",

"Жизни нет",...

Напротив, безмолвно и неподвижно, стоял молодой парень. Но взгляд его был тяжек и глубок, словно у старца, познавшего все тайны бытия. По-разному кличали его, и Лесовик, и Лешак, и Леший. Да только как не назови, это Хозяин леса, его хранитель и покровитель. Никто никогда его раньше не видел, но всегда сельчане ощущали его присутствие в лесу, даже если кругом немая тишина стояла, что даже птица голоса не подавала.

Лес кормил людей, да только всё чаще с теми, кто уходил в него, стали происходить несчастья. Быстро жители поняли, кто выгоняет их из Чернобора. Да только ничего поделать не могли. Вот и кричал каждый о своих бедах в бессилии.

Слушал Хозяин леса, и с каждым словом людей лицо его хмурилось, а небо заволокли свинцовые тучи. Не выдержал он обвинений и бранных слов:

– Молчать! – одно слово сорвалось с его губ, и разлетелось на четыре стороны света, что аж лес ходуном заходил, и крыши у домов затрепетали.

Замолчали люди, да только ахнули от мощи Хозяина леса.

– Вы, люди, вовсе потеряли уважение к лесу! – продолжил Леший, и голос его был подобен шуму вершин, то глухой и бархатный, то пронзительный, как удар сука.

– Он дает вам пищу и кров. Но в вас нет благодарности. Вы губите детенышей, разоряете гнезда, рубите заповедные деревья. Шумите, бранитесь, не спрашивая позволения.

Жители села стояли, потупив взоры, в безмолвном признании. А Леший продолжил:

- Я, как хранитель, караю тех, кто причинил зло лесу и его обитателям. Вы получаете по заслугам. Но я дам вам последний шанс. Заключим Договор – Завет. Есть ли среди вас тот, кто ходит в чащу и всегда возвращается?

Люди стали оглядываться и перешептываться между собой. Недолго посовещавшись, вытолкнули вперед парнишку, щуплого, но с высоко поднятой головой.

– Как звать? – прогремел голос Лешего.

– Любомир, – твердо ответил парень.

– Чем ты занимаешься, Любомир? Есть ли у тебя семья? – звучание стало мягче, будто шелест листвы.

– Я бортник, собираю мед диких пчел в глуби леса. Есть родители, да недавно женился, – ответил парень честно, заглушая внутреннюю дрожь.

- Значит, мир и впрямь любишь, – заметил Леший, – Коль из глубин возвращаешься, в лесу ведешь себя скромно. Будешь Хранителем условий Договора. И твои потомки наследуют эту обязанность. Я научу тебя, ты — своего ребенка, и так из рода в род.

И обратился Леший к народу:

– Пока вы будете почтительно относится к лесу, он будет отвечать вам благодатью, дарами и изобилием. Но если вы забудете о долге своем, уж пеняйте на себя...

Так был скреплен пакт о ненападении и взаимном уважении границ. Хозяин леса признал право людей жить вблизи леса и использовать его умеренно и по правилам. А селяне признали Лешего полноправным владыкой чащи и согласились платить ему регулярную "дань уважения".

По условиям люди должны были отдавать первинку: первый сноп, первый кувшин молока от новой телки, первый каравай, лучшую соту, первую добычу сезона. А также приносить календарную требу в ключевые дни — накануне Купалы, в Велесовы дни и в первые осенние заморозки. Леший же определил чертоги — заповедные дебри, где запрещалось рубить, пасти скот и даже громко говорить. А во всем лесу отныне воспрещались шум, брань и хвастовство. Перед входом следовало мысленно просить разрешения, а уходя — благодарить за дары.

Леший же дал слово не пугать людей, не заводить в топи, не насылать морок и хворь. Напротив — указывать путь и предупреждать о буре или волках знаками. И щедро одаривать урожаем: грибами, ягодами, целебными травами.

Так и повелось в Подгорье, и снова наступила тихая, мирная жизнь.

Шли годы, сменялись поколения. Сказание о встрече с Лешим передавалось из уст в уста, обрастая новыми подробностями. Кто-то описывал его древним, скрюченным стариком, кто-то — чудовищем, сплетенным из веток и мха. История всё больше походила на сказку, ею пугали детей, чтоб не ходили в чащу одни. Но условия Договора нарушать не решался никто. Мало ли что...