Цветок Илатуса - сердце илаты

Высоко над склонами гор Народа Харада все еще бушевали зимние ветра, не желая уступать место весне. Старейшины-сказители частенько рассказывали о том, как в небе над горными снежными пиками уже не первое столетие сражаются четыре брата ветра. И если бы хоть один из них был ветром летним, но нет, все они были ветрами зимними и колючими.

Первый ветер, зовущийся Прозрачным, был ветром ясной холодной погоды и иногда он опускался на склоны гор Народа Харада даже в поздние весенние месяцы. И он же первым остужал землю по осени.

Второй ветер, именуемый Хрустальным, был очень похож на своего первого брата, от точно так же приносил ясную погоду. Но если Прозрачный ветер приносил холод, то Хрустальный приносил жгучий мороз.

Третий ветер люди звали Хлестким. Он приходил лишь иногда даже на излюбленные вершины, а на склоны спускался и того реже, и в ту пору никто не желал выходить из дома, чтобы не встречаться с ним. Третий ветер хлестал по живой плоти, казалось, вдвое яростнее, чем по скалам и камням.

Четвертый ветер среди людей был известен под именем Трескучий. На вершины скалистых пиков он опускался каждую ночь, а вот на склоны к людским поселением лишь раз в несколько лет, но на кажущиеся бесконечными две-три недели, и тогда даже коз не выпускали из хлева и в полуденное время. И даже солнце в эту пору было не видно. В эту пору вся жизнь на склонах гор затихала.

Но стоило Трескучему ветру смениться Хлестким или Хрустальным, не проходило и пары дней, как приходил Прозрачный братец ветер, а его через неделю другую уже сменяли ветра весенние, коим не было числа. Вот и в этот раз как только Трескучий братец ушел, что знаменовало окончание зимы на склонах гор Народа Харада, все от мала до велика стали готовиться к празднику весны. Хлесткий почти сразу сменился Хрустальным, и как-то незаметно пришел Прозрачный зимний ветер, который и вовсе незаметно сменился первым весенним ветерком, именуемым Холодной Лаской, а уже он прогнал тучи и остатки зимней стужи.

Весенние ветра сменялись по нескольку раз на дню, прогревая воздух. Прогревалась и земля на склонах гор, и леса их покрывающие. А на самых солнечных опушках на самых верхушках деревьев уже распустились самые первые цветы Илатуса. Этот цветок издавна был символом самого сердца Народа Харада - сердца смелости. Еще декада другая, и они все расцветут, и тогда начнется праздник весны - праздник в честь новых людей Народа Харада, в честь пробуждающейся в их сердцах смелости продолжать путь своего народа. Все от мала до велика готовились к празднику, ведь он касался всех, и даже младенцев и стариков. Это будет пора свадеб, многие из которых соединят сердца тех молодых мужчин, кто всего год назад, на прошлом празднике весны, принес свой цветок Илатуса, и тех дев, кто этот цветок принял.

Народ Харада был небольшим, но сильным и ловким. Мужчины и женщины были высокими и статными, и даже старость не сгибала их, что уж говорить про невзгоды или чужаков. Мужчины строили дома и все, что их окружало, а женщины украшали эти дома. Мужчины ладили утварь, а женщины вели быт. Мужчины охотились, а женщины собирали те дары леса, за которыми не надо было бегать. И у каждого из них позади был свой праздник весны, праздник совершеннолетия. А их дети ждали свой праздник. И их внуки будут ждать.

И мужчины и женщины оберегали покой пяти поселений Народа Харада незримо. Пока мужчины били бы врага на подступах к склонам гор, женщины встречали бы недобитых на подходах к селениям. Живым, задумавший дурное, не ушел бы.

Но никогда чужаки не заходили на земли Народа Харада, потому что попросту не могли найти дорогу. Было ли это колдовство, или что-то еще, не известно. Чужак, со злым ли умыслом, или нет, мог подолгу блуждать по лесам вокруг селений, но так и не выйти ни к одному из них. А при этом дети Народа Харада так и продолжали бы играть. Но чаще они занимались со своими наставниками и наставницами, перенимали у них науку о том, как правильно ходить и бегать, как быстро догнать зверя, или как ловчее собрать паучью ягоду. И ждать свою ту самую весну.

Снег, выпавший в разгар зимы, в самую лютую декаду, пролежал почти месяц нетронутым, а потом, когда зимние ветра сменились весенними, всего за один день растаял и веселыми ручьями умчался к подножиям гор Народа Харада. Весенние ветра прогнали не только стужу, но и туманы высоко в горы, так высоко, куда даже сильнейшие и мудрейшие вожди племени и шаманы не смели заходить. Там, как поговаривали, могли жить только наделенные магией люди, или нелюди. А жили или не жили не известно. Если и жили, то делали это куда незаметнее Народа Харада.

Вместе с весной настала пора всем пяти селениям Народа Харада сойтись вместе в праздничной пади, между двумя особенно живописными склонами. Опушки на этих склонах были особенно плодородны, и всегда цвели так пышно, что из-за цветов не было видно зелени. Но в самом начале весны цвели только Илатусы. Их крупные красные цветы огнем поджигали округу.

Этот год оказался необычайно богат на людской урожай, ведь больше сотни детей на глазах всего племени станут взрослыми. Обычно же их было едва ли больше пятидесяти. Возможно через пару поколений в этой пади будут собираться жители десяти селений Народа Харада.

Еще несколько дней приготовлений, и начнется декада праздника, где у каждого дня будет свое название, и свое предназначение. Народ Харада всегда любил давать имена всему, что его окружало.

В первый день - День детского имени, отцы и матери в последний раз произносят детские имена тех своих детей, кто готов стать взрослым, и посыпают их головы пеплом из кострищ, где сжигают поломанные игрушки и благовония. Весь день все, у кого есть внуки, поют Песнь будущей дороги. Так же первый день - день поминовения тех, кто уже к концу праздника изменится и больше никогда не будет прежним. И это день молчания для тех, кто еще слишком мал.

Второй день праздничной декады - Утро Жизни. Юноши - будущие воины и защитники, будущие мужчины и отцы с самого утра отправятся в горы за тремя перевалами. Они будут подниматься все выше и выше, как минимум на половину пути от тех склонов, где снег не тает даже в самую жаркую декаду лета. На тех склонах гор леса среди Народа Харада назывались Сумеречными, из-за того, что деревья там так высоки, а их кроны так густы, что внизу день ли, ночь ли, всегда темно. А была бы и вовсе непроглядная ночь, если бы не светящийся мох, заменяющий там траву. Редкие молодые воины, забиравшиеся туда в неурочное время рассказывают, что зимой, когда земля индевеет от мороза и покрывается изморозью, снеговые шапки лежат поверх крон деревьев. А светящийся мох просвечивает прямо сквозь изморозь, достигающую порой толщины в несколько пальцев. И тогда кажется, что вот-вот из-за следующего дерева выйдет снежная дева.

К заре третьего дня, который так и называется Заря, юные воины должны вернуться и принести цветы Илатуса - лианы, опретающей голые стволы самых высоких деревьев в Сумеречном лесу. Эти цветы уже мужчины должны вручить суженым, или же сестрам и матерям, если нет еще среди ровесниц той самой.

Лианы Илатусы растут повсеместно, и даже порой на земле, но в Сумеречном лесу, на самых высоких и самых гладкоствольных деревьях они вырастают самыми крупными. И их цветки крупнее тех, что растут в окрестностях селений вдвое, а то и втрое. К вечеру третьего дня девушкам шестнадцати весен цветы Илатуса вплетут в волосы, и они станут Илатами - готовыми к замужеству. В этот день каждая из них должна будет для себя решить, станет ли она по окончанию праздника женщиной, и чьей-то невестой, или же на целый год останется девой Илатой.

С утра четвертого дня, прозванного Заигрышем, начинают готовиться к свадьбам. В этот день все женщины и девы, и девочки от мала до велика поют песни, и веселые, и напевные. Весь день они наряжаются и прихорашиваются. И самыми красивыми должны быть невесты.

С утра пятого дня и до полудня во временном праздничном селении стоит тишина, а после того, как солнце преодолеет свой зенит начинаются гуляния. Но еще пока не свадьбы. Сначала и будущие мужья, и будущие жены должны проводить свое детство. Они весь день молчат, и слушают песни своих старших и младших родственников. Тех, кто уже имеет внуков, и тех, кто еще зовутся детьми. И зовется пятый день Молчанием прощания.

С утра шестого дня начинаются свадьбы.

Шестой день называется Смотрины. Родители жениха знакомятся с будущей невесткой, и вместе с ней наряжаются к следующему дню. А родители невесты навещают будущего мужа своей дочери в том месте, где тот строит свадебный шалаш. Вместе они строят шалаш таким большим, и настолько крепки, насколько крепкой и большой хотят видеть семью молодых.

Седьмой день имеет имя Сама свадьба. С самого утра шаманы и их ученики поют венчальные песни, в то время, как брачующиеся молча сидят вокруг них, а вокруг них сидят все остальные. И они сидят и слушают песни шаманов всю ночь до утра.

Восьмой день называется Прощание. Весь этот день над праздничным поселением стоит тишина, и только на закате уже мужья встречаются со своими друзьями, и теми кто старше, и с ровесниками, и с теми, кто еще считаются детьми. И весь вечер и всю ночь они рассказывают друг другу истории о подвигах предков. Их уже жены встречаются со своими подругами, и с младшими, и со старшими, и ночь напролет поют песни о своем, о девичьем.

Девятый день - день Большой семьи. В этот день по пробуждению и после большого общего обеда, молодые семьи идут в свои шалаши, туда же идут и все их родственники. Там, всей большой семьей они проводят весь день. В разговорах и приготовления ужина.

Десятый день зовется Совместным путем. Молодые муж и жена, после того, как родственники уходят, собираются в путь. Все племя празднует их свадьбы, и весну, и обретение новых людей весь этот день. А молодые проводят его в тишине и сборах.

По истечении десятого дня молодые семьи отправятся в шестое селение, и будут там жить до следующей весны, до окончания праздника. Остальное племя возвращается в свои пять селений и просто живут дальше. А в шалашах всю весну, и все лето, и всю осень, и даже иногда зимой, останавливаются порой даже на ночлег, и дети, и взрослые.

Сильнее всех весны в этом году дожидался Ниара, хоть он и старался не показывать этого. Этот год был особенным для него от того, что это был Шестнадцатый праздник весны в его жизни - это был его праздник. Наконец-то он получит право отправиться за цветком Илатуса. Он заберется дальше всех, отыщет самые крупные цветы, наберет их целый тюк, и вернется самым первым. В этом можно не сомневаться.

Последние три года Ниара был лучшим, самым сильным, самым быстрым и ловким среди юношей. А до этого был самым первым среди мальчишек. И даже когда он был совсем ребенком, он был лучшим.

Ниара - его детское имя, и наконец-то он получит настоящее имя. И только мать, и только в его день рождения будет называть его этим детским прозвищем. И наверняка спустя пару тройку лет он получит право на второе имя, а может даже на третье.

Его детское имя - Ниара, значит именно то, что он лучший. И он не может подвести надежд своих родителей и шамана селения, который подтвердил в свое время, что это имя ему подходит. А настоящее имя его расскажет о нем еще больше. Осталось только узнать его.

Многие ровесники Ниары, те, кто плечом к плечу побежит с ним к Сумеречному лесу, уже решили, кому отдать свой цветок сердца. Знали это и их родители. Можно сказать, что все уже было оговорено, осталось только осуществить это. А вот Ниара не знал, ведь не было среди его ровесниц, или среди младших годом или двумя такой девы, которая подошла бы ему, ведь и она должна быть лучшей. Ни в одном из селений Народа Харада нет такой. Нет, все ровесницы были обычными. А ведь он хвастался перед друзьями, что возьмет в жены самую прекрасную из дев во всем мире, даже если ему придется обойти этот мир вдоль и поперек.

Ниара неоднократно заявлял о своем решении, и об уверенности в своей правоте, и кто-то, чаще те, кто был постарше, не соглашался с ним, рассказывая каждый о своей ненаглядной. Кто-то же напротив, соглашался с ним, заявляя, что уж если и брать жену в дом, то чтобы не стыдно было ни перед матерью, ни перед отцом, ни перед праотцами, оберегающими эти земли, ни перед праматерями, оберегающими весь Народ Харада. Когда разговоры заходили об этом, Ниара убеждал все, что когда-нибудь он отыщет такую женщину, непременно отыщет. Ребята помладше горячо соглашались с ним, но вздыхали. Товарищи постарше качали головами. Ниара ничего этого не замечал.

И вот настал его праздник весны. Наконец-то его станут считать мужчиной. Он принесет свой цветок Илатуса, много цветом Илатуса, и подарит сестрам и матери.

Раньше не сорванными кем-то крупные цветы Илатуса Ниара видел в саду у жены старейшего шамана. Видимо и жена его знала, как договориться с духами, и сумела такую лиану, которая бы не произрастая в Сумеречном лесу, и не имея опорой высоченное дерево, выросла бы такой сильной и крепкой.

Так было до прошлого года, когда, уже после праздника весны Ниара в одиночку отправился в сумеречный лес. Правда в ту пору цветов уже почти не было - были лишь семенные коробочки. Но один цветок он все же нашел. И потому Ниара знал те места. Знал ближайшее место, где растут лианы Илатусы, причем так обильно, что и старейшинам не снилось. И он помнил дорогу, и поэтому ему не нужно будет идти наугад или плутать по склонам гор.

Народ Харада пришел в праздничное селение с первыми лучами солнца, когда кое-где на камнях виднелся иней. За исключением десяти самых старших женщин из каждого из пяти селений. И десяти юношей из каждого селения, чья весна будет только на будущий год. Итого пять десятков и пять десятков. Они пришли на три дня раньше и подготовили селение к празднику. И тогда поутру, когда под лучами солнца таял иней, в праздничное селение пришел весь Народ Харада. Все от мала до велика, и даже те, кто сам не мог ходить.

В первую очередь девушек и юношей, чья весна настала в этот год, развели по разным половинам праздничного селения. Ниара был на мужской половине, отделенной от женской переносными плетнями из лозы и ивняка выше человеческого роста. Немногочисленные проходы между плетнями, через которые можно попасть с одной половины на другую, были завешаны узорными гобеленами, которые весь прошлый год ткали все девочки старше десяти весен, все девушки, и даже бездетные женщины. А после праздника все эти гобелены будут украшать дома молодоженов, и останутся в их семьях навсегда. Мужчины и женщины могли ходить между половинами, а вот дети - нет. И те, чья весна пришла в этом году тоже еще считались детьми. Взрослые, занятые делами, сновали туда, с овощами и фруктами, с цветами и букетами, в готовыми блюдами.

В центре селения, где был самый широкий, и пока еще тоже закрыты гобеленами проход между половинами, мужчины рыли длинную неглубокую яму, чтобы обложить ее камнями. Здесь будет полоса огня для некоторых церемоний.

Женщины, от самых молодых, и до седых старух, готовили яства, собираясь организовать настоящий пир. Они разделывали десятки туш, чистили десятки разных овощей огромными корзинами, готовили десятки разных блюд, каждого десятки больших горшков. Сколько было загодя заготовлено бутылей и кувшинов с разными напитками и вовсе не сосчитать.

Ниара смотрел на все это с той половины селения, где пребывали все мальчишки, начиная с того возраста, когда они могут ходить, и заканчивая самыми старшими, теми, кто в скором времени отправится в Сумеречный лес за цветами Илатуса. Он был вовлечен в праздник, и отстранен одновременно. Он знал, что должен быть самым лучшим среди своих одногодков. И жена у него будет лучшей. Самой лучшей. Настоящей богиней, хотя знать бы еще, что это слово значит. И все будут преклоняться перед ней. Но она, будучи его женой, будет лишь его продолжением. Ниара был уверен, что именно так и будет, так как он лучший, а значит все и всегда у него будет самое лучшее. Ну а разве не лучший? Он выше и крепче всех юношей, и лишь немногие мужчины умудренные опытом выше него. А когда же он доживет до их лет, то будет еще выше, и крепче, и мудрее. А значит он достоин самой лучшей девушки, самой красивой, самой умелой и талантливой, самой проворной и быстрой. Да что там. Не нужно о ней рассуждать так же, как о тех, кто его окружает - то самые простые девушки и женщины. Красота его суженной будет так пленительна, что ей больше ничего не нужно будет уметь, и уж тем более делать. Все будут делать за нее. Точно. Не пристало самой лучшей на свете девушке работать как простушка.

А раз такая дева будет лишь его продолжением, то и он будет великим воином и несомненно вождем. Великим вождем. Вождем всех пяти селений. И тогда он прикажет основать еще селения. Народа Харада должно быть больше. Мужчины, да и женщины, Народа Харада сильные воины. Но их слишком мало. Ему нужно много воинов.

Мужчины между тем закончили приготовления площадки для церемонии. Женщины закончили с яствами. Даже последние украшения уже развесили. Самое время перейти к самому главному - к испытанию будущих мужчин. Ниара нисколько не нервничал, но все же желание поскорее всем показать, что он лучший, будоражило кровь и поэтому, стоя среди других еще мальчишек, он нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

Но вот наконец-то показался вождь вождей со своей женой и первый шаман племени. Значит осталось совсем чуть-чуть.

Вождь, чье имя было Парвус, вышел вперед и поднялся на большой плоский камень. Его жена, Мирана, опустив глаза, встала за его левым плечом. А за правым его плечом стоял первый шаман Ангобус. Вождь сказал, что пришла пора. Он кричал, всплескивая руками. Пришла пора начинать главный праздник - праздник весны. И начать нужно с прощания с детскими именами.

И мальчишки и девчонки постарше, чья весна еще не пришла, подхватили плетни, разделяющие центральную площадь селения на две части, и растащили их в стороны. Праздничная площадь сразу стала большая и приветливая. Гобелены, украшавшие плетни, теперь украшали всю площадь.

Вождь в это время молча стоял со все еще поднятыми вверх руками. Он призвал юношей и девушек слушать его. Он сказал, что это их шестнадцатая весна. Еще немного, и она перестануть быть детьми, и станут взрослыми. В последний раз они услышат свои детские имена, А завтра покажут, на что способны. И покуда девицы будут показывать всем, и старшим и младшим, какими мастерицами они выходят во взрослую жизнь. Молодцы тем временем отправятся в Сумеречный лес, чтобы принести оттуда самые крупные цветы Илатусов. Но это все завтра с первыми лучами. А сегодня пора прощаться с своими именами. Вождь окликнул шамана и велел начинать. От шамана требовалось сказать немало слов.

Вождь, при последних словах обернувшись на стоявшего за его правым плечом шамана, отошел к своей жене. Шаман же выступил вперед и заговорил.

Праздник весны, или Аланай, как называли его предки, присутствовал в жизни каждого из Народа Харада. И стар и млад каждую весну возвращался сюда, в первое селение. Теперь их пять селений, и они продолжали набирать силу, но, как и завещал Харад, их прародитель, мы делаем это не спеша. Если дети будут иметь намного больше, чем мы, это вскружит им голову. Они должны иметь чуточку больше, и тогда они вырастут хорошими людьми. Чтобы не забыть этот завет, они возвращаются сюда, и будут и дальше возвращаться еще столько же, сколько прошло поколений после Харада. И потом продолжат это делать. Юные девы и бравые молодцы, чтобы почтить нашего предка, а также чтобы показать свои мастеровитость и удаль, из года в год совершают ритуальные действа. И покуда завтра с самого утра девы будут потчевать и радовать Народ Харада своими рукоделиями, их сверстники еще затемно отправятся в Сумеречный лес. Сегодня же они будут прощаться с детскими именами.

Высказавшись, шаман велел подойти тем, чья весна наступила в этом году, ближе к нему. Он назвал их связанными Илатусом с нынешней весной.

Ниара, вместе со своими сверстниками вышел вперед. Напротив них, через желоб, где вот-вот должны были зажечь огонь, встали девушки. Все взрослые и дети встали позади тех, чья весна наступила в нынешнем году. Первый шаман спустился с камня и взял из рук второго шамана факел. Подойдя к желобу, он прикоснулся факелом политых маслом поленьев и по ним весело побежал огонь. Прошло меньше минуты, а он уже горел по всему желобу.

И он запел что-то на праязыке, который нынче помнили только шаманы и их ученики. Не прошло и пары мгновений, как все шаманы и их ученики подхватили песню. А огонь в желобе все горел и горел. Когда обрядовые песни праязыка завершились, шаман запел песнь первого имени, которую каждая мать поет своему ребенку, укачивая его. Ее подхватили сначала вождь всего племени с женой. Затем вожди селений. Старейшины сказители. Потом мастера. Потом уже все, начиная с самых старших, заканчивая детьми, которые едва научились говорить. Только те, чью весну праздновали, молчали.

Когда огонь прогорел, а угли остыли, матери и отцы подошли к желобу, зачерпнули полные пригоршни пепла и стали сыпать его на головы своих детей. Так продолжалось до темна. А весь Народ Харада продолжал петь, и песнь слышалась над праздничным селением весь день.

Когда солнце село и стемнело, они вновь разожгли огонь в желобе, и принялись угощаться всеми теми блюдами, которые была наготовлены в первой половине дня. Когда трапеза закончилась, люди остались спать там же, где были, лишь укрылись выделанными шкурами и вязаными пледами. Спали практически все, кроме нескольких мужчин, карауливших сон своего народа, и огонь в очаге.

Утром еще до первых лучей солнца первый шаман по имени Ангобус поднялся на камень вождей и вычно запел. Народ Харада, как один, поднялись на ноги, будто бы всего лишь присели отдохнуть. Когда все до единого обратили на него свои взоры, он сказал, что настала пора юным мужам Народа Харада отправиться в горы за священным цветком. Они должны принести самые крупные цветы и порадовать женщин. А после возвращения их, в соответствии с тем, в каком порядке они придут, ждет распределение.

Взрослые, да и дети тоже, стоявшие с той стороны праздничной площади, где был выход на верхнюю окраину селения, посторонились, освобождая юношам дорогу. И, высоко вздернув подбородки, те оправились по широкой у селения тропе в горы. Поначалу они все шли вместе. Но когда тропа под ногами стала одновременно и очень широкой, разделяясь на многие мелкие тропки, и едва заметной, Ниара, оставшийся к тому времени едва ли не один, побежал, да так, что и стрелу бы обогнал. Прямой дороги к Сумеречному лесу не было, поэтому каждый почти уже мужчина выбрал свой путь.

Тропы сменялись одна другой, пока и вовсе не пропали. Леса сменялись голыми скалами, скалы сменялись зарослями. А он все бежал. Он знал, что уже опередил всех до единого, но не желал замедлять свой бег. Скоро начнется Сумеречный лес, а еще пока вокруг только его окраины. Илатусы обильно растут в том лесу повсеместно, но самые крупные на склоне, который повернут к полуденному солнцу. На припекаемом солнцем пологом склоне самой большой горы росли самые высокие деревья, и самые большие лианы Илатуса. И цветы на них тоже самые большие. Крупнее них Ниара никогда не видел в прежние годы. Но этого и следовало ожидать, так как он уже очень высоко поднялся по склону. Здесь больше солнца и простора, и деревья здесь стоят реже, и вырастают куда мощнее, и лианы на них попросту огромные. Остается только отыскать самое высокое и самое древнее дерево, и забраться к его макушке. Все таки не зря в прошлом году после праздника весны он отправился сюда. Он тогда облазил все эти места, отыскал лучше заповедные поляны, самые высокие деревья. Даже уже отцветшие, те Илатусы были величавы. Он тогда сорвал один цветок и нес его как знамя до самого своего селения. Но потом решил оставить свое открытие в тайне, и поэтому подарил тот цветок встреченной на выселках девочке, совсем еще несмышленой. Ух, как она тогда радовалась. Она прыгала от радости, как козочка по скалам. Забавная девчонка.

И вот он на вершине самого высокого дерева. Он наверное был бы выше звезд, если бы это дерево росло на вершине самой высокой горы. Вот и самый большой, попросту огромный цветок в его руках. Таких Илатусов наверняка никто и никогда не видел, и они за одно только это будут восхвалять Ниару. Впрочем скоро это имя будет в прошлом. Уже в прошлом. Вчера, в первый день весеннего праздника это имя было в последний раз произнесено вслух. Теперь это имя принадлежит только его матери.

Цветок в его руках, но он сорвет больше. Столько, сколько сможет унести, чтобы его запомнили на века. Сейчас во всем племени Народа Харада нет той, кого он хотел бы взять в жены, поэтому он принесет много цветов, и подарит по цветку не только матери и сестрам, но и еще останется старейшинам и шаманам для их таинств. Ниара точно знал, что Илатусы используют не только для украшения девичьих волос в праздник. Он принесет самые красивые и самые большие цветы. Самые самые. А еще он обязательно обмакнет их стебли в тягучий сок ложнодерева, чтобы они дольше сохранились. Он видел несколько довольно крупных экземпляров неподалеку. Две сотни цветов - это он пожалуй осилит.

А раз сейчас ни в одном селении Народа Харада нет такой девушки, которая была бы достойна его, то он найдет ее в другом месте. Он сделает это, чего бы это ни стоило.

А еще несколько цветков он возьмет с корнями. Все равно лианы питаются воздухом, а опора им подойдет любая. А старейшины и шаманы это оценят, и благословят его в поисках невесты.

Сбросив на землю последний цветок, Ниара спустился и сам и, собирая плети восковой травы, принялся плести заплечный мешок, чтобы заполнить его цветами. Умелые пальцы ловко управлялись с длинными нитями травы. В этот важный момент его жизни он был рад, что помогал матери и сестрам в домашнем хозяйстве. Он благоразумно полагал, что лучший человек не может быть однобоким в своих умениях. К тому же матушка не раз говорила, что и мужчина и женщина должны знать и уметь делать и мужскую и женскую работу, чтобы знать ее ценность, и не упрекать зазря своего супруга.