Цветок во снах

Солнце лениво пробивалось сквозь плотные серые шторы, но Лекса даже не шелохнулась. Огромная ночная рубашка сбилась в ком, обнажая бледное плечо, а огненно-рыжие волосы, разметались по подушке спутавшись и застелив лицо. В комнате царила тишина с редкими и еле слышными посапываниями девушки, а из-за окна слышалось тихое журчание ручья со скрипом, вращающегося водяного колеса.

"Лекса! Уже почти полдень!" - раздался звонкий голос, и дверь в комнату приоткрылась. На пороге стояла Нэсти, маленькая эльфийка в простом, но аккуратном голубом сарафане, с фартуком, слегка испачканным мукой. Её длинные белые волосы были заплетены в косу с крупным атласным бантом на конце, а голубые глаза смотрели на спящую ведьму с укоризной.
Лекса застонала и перевернулась на другой бок, натягивая одеяло на голову. "Ещё пять минуточек, Нэсти…" - пробормотала она сквозь сон.
Нэсти вздохнула. Она знала, что "пять минуточек" Лексы могут растянуться на несколько часов. "Вставай! Иначе я вылью на тебя ведро холодной воды!" - пригрозила девочка, надув щёки, хотя в её голосе не было и капли злости.
Лекса неохотно сбросила с себя одеяло и села в кровати, сонно моргая пурпурными, заспанными глазами. "Ну зачем так сразу? Можно же было по-хорошему…" - пробурчала она, почёсывая затылок и зевая.
"По-хорошему не работает, ты же знаешь," - буркнула Нэсти, скрестив руки на груди. "Завтрак готов. И не забудь, зелья уже скопились, и я их расфасовала, так что сегодня нужно слетать в город распродать их, и ты что-то хотела купить."
Лекса поморщилась. Город… снова переодеваться и менять волосы, притворяться за прилавком алхимиком… Она очень не любила это. Но зелья сами себя не продадут, а без денег не будет новых заготовок для артефактов и ингредиентов для экспериментов.
"Ладно, ладно," - проворчала она, вставая с кровати. "Сейчас приведу себя в порядок и спущусь."

Нэсти кивнула и вышла из комнаты аккуратно прикрыв дверь, оставив Лексу наедине со своими мыслями. Немного потянувшись, сидя на кровати, девушка встала, обратившись к зеркалу. Она посмотрела на свое отражение в зеркале и прошла какая-то грусть внутри. Тридцать лет… а выглядит как шестнадцатилетняя девчонка, но по ощущениям тело немного потяжелело. Полуэльфийская кровь давала о себе знать с каждым годом сильнее, внешне девушка старела в разы медленнее других людей, но в сравнении с эльфами её жизнь была коротка.
Немного покрутившись перед зеркалом, Лекса, похлопала себя по щекам приводя в норму свои мысли, а затем села расчёсывать не особо длинные, но такие непокладистые волосы. Эта ежедневная процедура утомляла каждый раз. Гребень практически не расчёсывал локоны с первого прохода и на обычное приведение в порядок головы, она тратила приличный промежуток времени каждое утро. Пока руки аккуратно орудовали гребнем, проводя сквозь спутавшиеся за ночь волосы, в голове ведьмы всплывали мысли об ученице, вызывая лёгкую, нежную, но грустную улыбку. Она вспомнила, как впервые встретила Нэсти, девочку, поменявшую её быт и жизнь. В те годы, Лекса, даже не могла подумать, что найдёт себе какого-либо спутника, и тем более не могла помыслить об ученице. В очередной день закупки материалов, для своей новой лаборатории, девушка пролетала свободный город Артель, достаточно неприятное место, но в котором, однако, можно было спокойно и законно купить большинство недоступных во многих лавках торговой гильдии и у свободных торговцев, материалов. Благодаря этому, город часто посещали алхимики, изобретатели, а также ведьмы и маги, не состоящие на службе в государстве. Однако несмотря на большую проходимость города и его достаточную известность среди контингента, работающего с эфиром и маной, он так же негативно славился самым крупным рынком сбыта “проданных людей”, так называли касту рабов, которые ранее принадлежали разорившимся семьям или родам различных жителей конгломератов рас.

Среди толп людей, снующих между прилавками заставленными разнообразными ингредиентами, склянками и всякими мелочами, Лекса увидела краем глаза её, грязную как дворовая собака, испуганную, совершенно забитую, с синяками на тонких, иссохшихся руках и ногах девочку эльфийку. Рабыня, бесполезная и дешёвая, так её охарактеризовал торговец, девочка без имени, выставленная на продажу своей семьёй за долги, по-видимому, к ней так же относились и родные. Она свернувшаяся калачиком лежала на грязной тряпке, разложенной перед прилавком торговца, с табличкой “Рабыня эльф, без особых черт”. Сначала Лекса хотела просто пролететь мимо, но что-то в этой маленькой эльфийке зацепило её. Может, огромные голубые глаза девочки, полные боли и страха, но с искрой надежды, а может, странный случай продажи. Обычно с рабынями эльфийками, в особенности из “проданных людей”, обращались аккуратно, считали ценным товаром, а тут такое обращение, ещё при учёте возраста, и цена в жалкие три золотых? Да и что за бред - “без особых черт”, да среди конгломерата лесных жителей любые дети без маны и считались мусором, но тут город в объединённых землях, где совершенно другое отношение к иным расам, да и она ещё ребёнок, по меркам и эльфов, и людей. Что-то было явно не так, в любом случае девочка могла иметь потенциал, и это ведьма осознавала. Какие бы размышления ни были в голове у неё в тот момент, но она просто не могла пройти мимо.
Лекса купила девочку, заплатив за неё сущие копейки, три золотых, цена жалкого каторжного раба или скотины, но явно не эльфийского ребёнка. В памяти укоренился вид лица малышки, то, как она смотрела после покупки, с недоверием и страхом, ожидая чего-то жестокого от ведьмы. Но Лекса просто привела девочку в свой новый дом, отмыла, накормила и уложила спать в мягкую и тёплую постель, позднее дав имя Нэсти. Сладкий цветок, да с языка алхимиков из народа драконорожденных, по чьим книгам Лекса с таким рвением училась ремеслу, сладкие цветы называли Нэсс Тиа, именно это Лекса решила использовать в качестве имени для девочки, немного преобразив на свой лад в форму - Нэсти. С тех пор прошло много времени.
Шли дни, месяцы и Нэсти обжилась в доме у Лексы, со временем страх в её глазах сменился радостью с искрами интереса, что к самой ведьме, что к занимательному ремеслу. А через год, Лекса начала учить девочку, официально заявив об этом перед ковеном, назвав малышку своей ученицей и преемницей. С этими мыслями девушка закончила расчёсывать волосы отложив гребень в сторону. Её огненно-рыжие волосы блестели и аккуратно спадали вниз по спине, достав из прикроватной тумбочки тисовую шпильку, Лекса сделала несколько оборотов взяв пряди волос, и зафиксировала их заколов. Достав чистое, простенькое фиалковое нижнее бельё из небольшого шкафчика, Лекса сняла с себя объёмную ночную рубашку и надела исподнее, после аккуратно сложив ночное одеяние и заправив постель. "И снова ничего не выросло…" - тихо сказала она, приложив руки к груди. Хоть в теле и течёт часть эльфийской крови, но почему фигура не растёт так же, как у эльфиек её возраста.
Бухча себе под нос недовольство Лекса достала из шкафа чёрную длинную юбку и белую поглаженную рубашку. Через минуту девушка уже стояла одетой и снова смотрелась в зеркало немного улыбаясь, хоть ей и не нравилось, что образ был не сильно женственный для стольких лет, но она явно выглядела миленько.
Раззановесив плотные серые шторы девушка пустила яркий дневной свет в спальню и вышла из комнаты прикрыв за собой дверь.

Спустившись на кухню со второго этажа, Лекса увидела Нэсти, ловко орудующую у плиты. Аромат свежеиспечённого хлеба и тушёного мяса наполнял дом, опьянённая этим дивным ароматом девушка чуть не спотыкнулась, спускаясь вниз по лестнице. На небольшом обеденном столе уже стояли тарелки с аппетитной яичницей и свежими овощами, а также несколько небольших, свежеиспечённых, булочек. Рядом с Нэсти, активно занятой за плитой, на полу, сидели два котёнка из плотного пурпурного дыма - фамильяры Лексы, которые помогали ей ранее по дому и в работе, пока этим не стала по совей инициативе заниматься Нэсти, теперь же эти милые котята всегда помогают юной ученице, оберегают её и дом в отсутствии Лексы. Один из них, с любопытством, наблюдал за процессом готовки собирая упавший мусор и распыляя его, другой же, более ленивый, дремал, свернувшись клубком рядом с девочкой, но периодически поглядывал на происходящее.
"Доброе утро, Лекса," - улыбнулась Нэсти, не отрываясь от плиты. "Я приготовила для нас завтрак. И, пожалуйста, постарайся не уронить ничего, а то уже чуть не грохнулась с лестницы."
Лекса ухмыльнулась, принимая тарелку. "Спасибо, Нэсти. Ты лучшая." Она села за стол, подкинув фамильярам парочку кристаллов, которые котята с удовольствием быстро съели, подзарядившись маной, и весело замяукав. Несмотря на свою обычную утреннюю сонливость, Лекса с аппетитом всегда принималась за еду, приготовленную ученицей и этот раз был не исключением. Хоть вкус свежей яичницы и теплота домашнего хлеба радовали мысли, но предстоящая поездка в город немного омрачала её настроение. За очередным кусочком хлеба ведьма взглянула на Нэсти, которая так усердно хлопотала за приготовлением чая, улыбаясь и что-то напевая под нос, в унисон с мурлыкание котиков. Всё же каждое утро видя, как её ученица улыбается и какой свет привнесла Нэсти, раззадоривая даже простых фамильяров в доме, Лекса не могла сдержать улыбки, это перебивало даже назойливые мысли об очередном полёте в город.

"А что насчёт ингредиентов, которые ты хотела купить сегодня?" - спросила Нэсти, ставя перед Лексой кружку с чаем, пахнущим различными цветами. "Ты собираешься покупать тот дорогой лунный порошок для зелья забвения? Или, корень мандрагоры для успокаивающего отвара?" - Нэсти с интересом спрасила у наставницы.
Лекса отпила чай, задумчиво глядя в окно. "Для начала я хочу подготовить заготовку для нового артефакта, который давно хотела попробовать создать, небольшой усилитель магии. Если быть точнее, я хочу создать амулет, который будет усиливать мою магию снов, так что скорее навряд ли что-то сейчас понадобится мне из материалов, а вот лунный порошок, дорогой материал конечно, но ты же как раз сейчас учишься приготовлению зелий забвения, поэтому стоит прикупить побольше. Выгоднее покупать кристаллы и самим перерабатывать в порошок, поэтому загляну к старому Элрику за парой кристаллов. Он всегда знает, где достать самое лучшее и по хорошей цене." - девушка продолжила пить чай улыбаясь ученице.
Нэсти услышав о том, что сможет наконец-то поработать с давно интересующим её зельем, в мгновение расцвела в улыбке, она с радостью кивнула в ответ на заявление наставницы, а затем вытерла руки о фартук. "Хорошо. Я планирую заняться сегодня уборкой в доме, пока ты будешь в городе, а также надо проверить, как там в теплице мои новые ростки паучьих роз.” - девочка села напротив наставницы за обеденный стол и тоже принялась за еду. “Пожалуйста, будь сегодня осторожна в городе. Последнее время из-за подорожания некоторых материалов, городские алхимики стали чаще подставлять приходящих торговцев и клеветать на менее известных алхимиков страже, особенно они плохо стали относится к тем, кто продаёт зелья по таким низким ценам, как ты."
Лекса усмехнулась, сделав ещё глоток чая. "Не волнуйся, Нэсти. Я всё-таки ведьма, не забывай, а ты моя ученица. Помни, если что-то пойдёт не так, я всегда смогу за себя постоять, а ты всегда можешь позвать меня. Я почувствую." Она подмигнула ученице, и в её пурпурных глазах мелькнул огонёк силы.

После завтрака Лекса помогла Нэсти убрать посуду в раковину и отправилась в лабораторию на втором этаже, пока девочка пошла подготавливать зелья к продаже. Быстро поднявшись по ступенькам и пройдя через парапет, Лекса распахнула дверь в свою любимую лабораторию, вдохнув аромат, витавший там ежедневно, полной грудью. Комната была достаточно крупной, с большим количеством вещей и мебели, но на удивление вполне чистой и организованной. Стены завешаны зарисовками конструкций магических кругов на массивных листах, разной степени сложности, а редкие, но высокие осиновые стеллажи, заставлены склянками, колбами, ретортами и всевозможными причудливыми приспособлениями для прогона зелий и переработки материалов и жидкостей. На крупных деревянных столах, которые являлись основной рабочей областью в лаборатории, были расставлены в алфавитном порядке журналы с записями исследований, а также справочники с разнообразным содержанием на нескольких языках. У единственного окна, через которое пробивался дневной свет, стоял крупный дубовый, резной стол со встроенными стеллажами, на которых располагались учебные тетради, журналы изучения, а также альбомы для зарисовок. Этот стол, ведьма раньше использовала для своей работы и в качестве основного рабочего места, но после того, как она взяла себе Нэсти, в качестве ученицы, отдала его девочке и теперь за ним сидит и работает ученица. Девушка даже купила и принесла для юной эльфийки небольшое мягкое кресло, которое аккурат располагалось сейчас под столом. Центр комнаты был занят огромным, высоким, дубовым столом, по краям которого свисали сетки, для хранения свитков и пергаментов. А на самом столе стоял основной перегонный механизм для выработки зелий, который Лекса полностью собрала и настроила своими силами, девушка считала его своей гордостью. Из общей аккуратной картины лаборатории выбивались только две вещи, поношенный котёл, который ещё не успели отмыть. Ведьма недавно перекупила его у торговцев в караване и сейчас он грузно стоял у входной двери, грязный и закопчённый, ожидая, когда его вымоют. Так же на центральном столе располагался новый магический круг, недавно начертанный ведьмой, в центре которого лежал гладкий высеченный камень, заготовка для нового амулета, а вокруг разбросаны инструменты для начертания символов и рассыпаны ингредиенты ритуала. Воздух был пропитан запахом трав, вперемешку с металлическими нотами и каким-то неуловимо лёгким, в то же время грузным ароматом концентрированного эфира и масел. Лекса, несмотря на свою лень в повседневном времяпровождении, и практическими нулевым желанием самой работать с домашними делами, совершенно менялась, как только речь заходила о работе с зельями или артефактами. Девушка практически впадала в настоящий транс, увлечённая работой или производством чего-либо магического, а если удавалось заняться практическими исследованиями в качестве представителя ковена, то Лексу было совершенно не узнать. Она любила процессы производства зелий, максимально очищая полученный результат, что давала потрясающее качество. Именно поэтому в соседнем городе её товар пользовался головокружительным успехом среди авантюристов, из гильдии искателей приключений, а также среди простых жителей, ведь цены Лекса всегда предпочитала ставить чуть ли не закупочные, но при этом поддерживала высокую планку качества. Производство же артефактов, было чем-то совершенно будоражащим для неё, каждое новое изделие, несмотря на сложность или значимость, после изготовления, ощущались для ведьмы, как самая желанная, новая игрушка для ребёнка.

Сегодня же Лекса планировала заняться давно задуманным ей артефактом, по сути, не большим, но действенным усилителем корня её магии. В очередной день встречи с караваном торговцев она наткнулась среди их множества товаров на книгу известного мастера гремлина Достофора. Среди конгломерата жителей гор мастера гремлинов славились своими артефактами и идеями по их производству. Их работы были по истине сравнимы с произведениями искусства. Мастер Достофор же, даже среди других гремлинов, считался гением своего дела и в его книге Лекса нашла идею о создании “Амулета чистого сна”. По его рассуждениям, при помощи камня, тщательно напитанного маной владельца магии сна, которая априори считалось редкой, можно было создать так называемое “вместилище энергии снов”. Данная заготовка сравнима по объёму маны с простыми вместилищами стихийной энергии, но при помощи постепенного запечатывания маны владельца магии снов, специальными кругами, можно было добиться иного эффекта уже в самой базе заготовки, создав нечто, энергия которого будет не просто временно подпитывать силы владельца, а на прямую синергировать с его маной. Именно этим этапом производства амулета сегодня решила заняться девушка. Подойдя к столу Лекса, взяла в руки небольшой, гладкий камень, с нанесёнными на его поверхность бороздами заполненными смесью масляной краски и толчённых порошков самоцветов, образующими очертания магического символа. Закрыв глаза и сосредоточившись, ведьма направила свою ману в камень. Во время этого процесса вокруг тела девушки начали виться тонкие струйки розового дыма, наполняя ладони и через пальцы уходя в заготовку. Причудливые магические круги и символы, нанесённые на неё, бледно светились при этом медленно, ритмично пульсируя. Девушка чувствовала, как мана с каждой секундой наполняет камень, как будто вино бокал, но на этот раз ощущения были немного иными. Сама суть теории заполнения подобных заготовок, заключалась в том, что каждый объект используемый, в той или иной мере имеет максимум объёма, который можно наполнить и именно этот момент переполнения ощутила ведьма. Однако, как раз магия снов, по мнению мастера Достофора, способна пробить барьер наполнения заготовки и преобразовать его эффект из подпитки маны владельца в синергию и взаимное усиление корня магии.

Его рассуждения были одновременно просты в восприятии и понимании теории, но совершенно запутанны и в кой-то мере абсурдны в процессе создания самих артефактов. В отличии от стихийной магии или разнонаправленных видов колдовства, магия сна имеет не один аспект укрепления в организме - ману, а два. Она закреплена в теле за счёт маны, как и другие виды магии, но вот её влияние на владельца зависит в равной мере как от маны - её плотности, объёма и чистоты, так и от воспоминаний и памяти носителя. Гремлин рассуждал, для создания подобных артефактов с другими видами магии, используют ману наполняя предмет, дабы создать вместилище для неё, но подобное хранилище имеет некий запас, подвергающийся истощению и требующий со временем воспаления. По сути, артефакт отличается от владельца тем, что хозяин предмета сам со временем восполняет свою ману, а артефакт требует подзарядки. Но что, если передать артефакту разум или душу? Тогда получится гримуар или регалия, которые сложны в использовании, содержании и априори опасны. И тут ключевыми моментами являются две вещи. Первое - магия снов закрепляется двумя аспектами, в теле носителя, нежели другие виды магии. Второе - специфичный объём и скорость преобразования маны в теле зависящие от эмоций владельца, на базе воспоминаний. Объединив эти два элемента, мы можем попробовать совместить напитанную маной владельца заготовку, и магический круг, для записи воспоминаний, нанесённый на камень, создав при этом нечто новое. “Вместилище энергии снов” - так называл в своей книге этот объект Достофор.

Девушка явно ощущала от заготовки этот эффект наполненности маной, а значит время проверить теорию гремлина на практике. Впервые за годы жизни, Лекса не особо понимала, что именно следует сделать с артефактом, ранее она никогда не работала с записью воспоминаний. Собравшись с мыслями и проведя по магическому кругу на поверхности камня пальцами, девушка попробовала сосредоточиться на коде магической записи. Через несколько мгновений что-то странное начало пробиваться через её мыли о записи, это были картинки, да картинки её воспоминаний. Лекса впервые ощущала и увидела нечто подобное, настолько ярки картинки из памяти? Да, она отлично помнила своё детство, но эти картинки были настолько реалистичными и чёткими, как будь то автопортреты.

Рассматривая в голове эти изображения, девушка не знала, что сейчас вся лаборатория наполнилась огромным объёмом концентрированной маны, что даже некоторые зелья оставшиеся на полка зарядились ей и преобразовались. Рассматривая и блуждая среди изображений воспоминаний, девушка остановила свой взгляд на одном, особенно ярком. “Мама...” - на картинке была молодая стройная девушка, с длинными и такими же огненно-рыжими волосами, как у Лексы. Девочка сидела на коленях у матери и маленькой ручкой держалась за её белоснежное платье. Казалось, что рядом с этой женщиной, можно было не просто расслабиться, а совершенно забыть про любые горести. "Ненавижу...” - в момент этой фразы, что-то резко поменялось в голове ведьмы и в мгновение, сознание перенеслось как будь то через призму. Её мысли перенеслись в прошлое, именно сознание, это были уже не картинки прошлого, а полноценные воспоминания. Она видела себя, маленькую девочку. Да это тот момент, Лекса увидела и вспомнила тот день, как впервые увидела так называемый “Цветок ведьм”, который изменил её жизнь.

Будучи маленькой девочкой, она жила в глухой деревушке Лирфия, окружённой лесами. Она располагалась в близи земель конгломерата жителей лесов, но была на территории святой империи Кристаф. В империи, не признающей иной силы, кроме святого искусства, любых детей с природной магией и предрасположенностью считали испорченными, а магов и ведьм - еретиками.

Лекса всегда чувствовала себя немного не такой, как остальные жители. Играя с соседскими детьми, девочке всегда казалось, что остальные почему-то физически слабее и пугливее, но матушка говорила, это из-за того, что она полу эльф, хотя девочка ощущала, дело явно не только в этом. Её пурпурные глаза часто пугали сверстников, даже таких же полукровок как она. Взрослые видели в них что-то мрачное и непонятное, взгляд девочки всегда смотрел куда-то сквозь них, как будь то в душу или разум. Огненно-рыжие волосы выделяли её вместе с мамой из толпы, но даже в глазах матери периодически всплывали непонятные чувства.

Сны девочки всегда были яркими и чёткими, сколько она себя помнит, гуляя по своим снам она могла ощущать запахи и даже прикасаться к вещам, ощущая всё как в жизни. В первую ночь, после своего десятого дня рождения, девочке приснилась огромная поляна цветов, такого многообразия малышка и представить не могла, но среди всего этого яркого моря бутонов, юная Лекса увидела странный, манящий чем-то не ясным, светящийся цветок. На тонком, хрустальном стебле, словно невесомо лежал огромный пурпурный бутон, хоть он был закрыт, но изредка дрожал, явно шепча, что вот-вот расцветёт. Сделав шаг на встречу цветку, словно в беспамятстве, девочка на удивление даже не приблизилась к нему. Шаг, затем ещё и ещё. Она продолжала идти к манящему её цветку всё дальше и дальше. С каждым шагом бутон постепенно раскрывался, но пространство вокруг изменялось. Не замечая происходящего вокруг, юная Лекса, продолжала идти к манящему её цветку. И вот, когда девочка подошла наконец к этому сокровищу всё вокруг стало иным. Пейзаж волшебной, бескрайней поляны цветов сменился жутким лесом вокруг. Массивные дубы стояли непроницаемой стеной, окружив Лексу, стоящую в центре небольшой полянки застланной тёмной дымчатой травой. Но эта картина не пугала девочку, её взгляд лежал на распустившимся в центре цветке, таком красивом и притягательном. На этом моменте сон оборвался. Проснувшись, Лекса не могла выкинуть этот цветок из головы, девочка почувствовала непреодолимое желание найти его и наконец-то прикоснуться.
Через семь дней после этого сна, гуляя около опушки леса, Лекса почуяла странный цветочный аромат, другие дети ничего подобного не ощущали, тогда в её голове всплыли вновь очертания того волшебного цветка. После того, как остальные разошлись по домам, девочка поспешила по следу этого аромата и наконец-то нашла его. На такой же поляне, окружённой дубами, среди дымчатой травы, словно картинка из её сна, рос цветок. Он был таким же, как в её сне, но уже распустившемся окончательно. Когда девочка прикоснулась к нему, в мгновение цветок раскололся на ели заметную пыль и закружился вокруг, окружая юную Лексу. Волна тепла и какой-то странной тяжести кружилась вокруг её тела, а затем внутри самого сердца и разума.

После этого случая, вернувшись домой Лекса изменилась. По ночам девочка могла не просто путешествовать по своим сказочным снам, но и видеть сны других людей, даже бывать в них и как-либо влиять на происходящее там. Периодически играя или общаясь с кем-то, она обманывала глаза жителей случайными иллюзиями, даже не понимая этого. И с каждым днём, отношение к ребёнку менялось всё сильнее и сильнее.
Этот “дар”, о котором юная Лекса никогда не просила, стал проклятием для жизни в деревне. Жители стали бояться Лексу, перешёптывались, что она снова была в чьём-то сне. Девочка сама не понимала, из-за чего всё это происходит, она не просила этого, но не могла прекратить происходящее. Со временем даже родите юной Лексы стали бояться её способностей. Через некоторое время, по просьбам жителей, староста деревни пригласил священника, из сабора близлежайшего города Леонесса, чтобы решить вопрос с “проклятым ребёнком”.
Несколько дней девочку держали взаперти, в подвале, её собственные родители, а мама, которая с такой нежность и заботой относилась к ней все эти годы, лишь приносила ей по паре картофелин в день и со страхом кидала их вниз, не говоря ни слова. И вот через неделю посещения священником деревни и заточения Лексы, её, изнеможденную, уже не в силах плакать привели в храм деревни. Решение было жестоким и простым - клеймление, признание девочки еретичкой и изгнание из деревни. Сильные руки отца... Да, это то единственное, что помнит о нём ведьма до сир пор, как он держал её перед толпой, а затем... Жар и жгучая боль клейма, которое поставил ей священник. “Почему...” - эта фраза застыла в её юной голове в тот момент и снова всплыла сейчас. Крича от боли, пока руки священника выжигали мерзкий знак еретиков на пояснице, она вдруг увидела маму, в слезах, но... “Ты ерись! Ты испортила нашу семью!” - слова матери отпечатались глубоко, глубже раны клейма. Женщина плакала, но, эти слёзы, нет, это не слёзы за боль Лексы, а чистая ненависть к ней. Она плакала и кричала, что она не её дочь, что она нечисть.

Когда священник закончил своё деяние, малышку просто выкинули где-то в центре леса, одну в замызганных и грязных обмотках, на произвол лесных обитателей. Девочку не просто изгнали из родной деревни, а заклеймили перед церковью еретичкой. После этого, где бы она ни оказалась в империи, её никто и нигде не принимал. В каждой деревне её выгоняли и избивали, а приход в любой город мог закончиться даже смертью для клеймённого ребёнка. Но вопреки желанием местных и священникам проклятой империи Кристоф, она не сдавалась. Девочка с тяжестью и болью в маленьком сердце скиталась по землям империи, но с каждым днём она не впадала в уныние или отчаяние, идя вперёд и вперёд.

Пройдя через эти картины жизни, увидя своё лицо после изгнания, полное надежды и уверенности, Лекса открыла наконец глаза. Ведьме даже показалось, что она увидела свою лабораторию глазами той маленькой девочки, которой она когда-то была. Стряхнув с себя пыль воспоминаний, Лекса промокнула такую горькую, но почему-то лёгкую слезу рукавом и немного улыбнулась.

Посмотрев на камень в своей руке, было ясно, что теория мастера Достофора смогла найти жизнь на практике. Ранее просто гладкий камушек, пусть и напитанный маной, был не более чем небольшим вместилищем, а теперь казался совершенно иным. В её руках сейчас лежало, что-то уникальное, этот камень пусть и не пылал невообразимым объёмом маны, но ощущения исходящие от него, были сравнимы с монстром или магозверем. Ощущения, в прямом смысле, циркуляции и самовосполнения маны, это именно то, о чём думала Ведьма, читая работу гремлина. Девушка уже представляла, что теперь следовало сделать с этой заготовкой, но проблема с материалами была очень отягощающей, видимо придётся отправиться в портовый город Исфел на днях. Но для начала надо закончить с продажей зелий, учитывая, что денег в кошельке почти не осталось.

После окончания работы с заготовкой ведьма решила взять её с собой, дабы проверить свои ощущение перед созданием полноценного амулета. Она вышла из лаборатории обматывая камень кожаным шнурком. Заготовка излучала странное тепло, похожее на тепло тела живого создания и при этом пульсировало, в ритм сердца самой девушки, но не проявляла сознание.
"Лекса, ты готова? Ты уже час сидишь в лаборатории без звуков!" - раздался голос Нэсти с первого этажа, отвлекая девушку от камня. Быстро завязав кожаный шнурок вокруг шеи и повесив камень она поспешила вниз.
"Да, иду иду!" - ответила Лекса, Ей было удивительно, она час стояла в лаборатории на одном месте? Конечно, за всё время ведьма проводила разнообразные эксперименты, но что бы находиться в подобном состоянии час, в одном положении и при этом не почувствовать ничего после, даже банальную усталость, это было в новинку. Быстро спустившись по лестнице вниз, выгоняя на время мысли об эксперименте, Лекса, направилась в прихожую, обула кожаные, не высокие сапоги с набойками и простенький жилет с карманами, какие использовали многие торговцы. С очередной долей раздражения девушка, взмахнула рукой, и пурпурная дымка опустилась на её голову. Проходя от корней волос к их кончикам, этот поток сменял за собой яркие рыжие локоны, на чёрные воронёные, пока причёска девушки полностью не сменила цвет. Накинув на плечи плотный матерчатый плащ с капюшоном и застегнув фибулу она покрутилась перед закалом на шкафу, вновь увидя обычную девушку-алхимика, готовую продавать зелья в городе.

Через минуту к ведьме подошла юная ученица, с крупной корзиной наполненной разнообразными зельями и припарками, а также новой вывеской. Передав корзину наставнице, девочка помогла поправить ей плащ.
"Будь осторожна, Лекса, прошу тебя" - Нэсти говорила, смотря в глаза наставнице. "И не забудь про лунные камни. Я наконец-то смогу поработать с этими зельями." - девочка улыбалась, и эта улыбка освящала сердце ведьмы.
"Конечно, не забуду, сегодня куплю кристаллы и завтра сделаю тебе порошок" - ответила она, улыбнувшись в ответ. Через открытую дверь свет блеснул в глаза девушкам, выходящим на крыльцо и сладкий аромат макового поля вокруг мягко дарил тепло.
"До скорой встречи, Нэсти, скоро буду". Немного потянувшись на солнышке, ведьма прошла вдоль крыльца к стойке с несколькими мётлами. Она отряхнула от пыли вязовую метлу, с латунным кольцом вокруг основания веток и вставленным в него ихоровым кристаллом. После подняла её на уровне пояса и развернула, оставив висеть в воздухе. Вдоль древка метлы стали загораться рунные изображения, отдававшие духом и мастерством гномьих мастеров. “Ну что, готова лететь
Мьёльфурна” - произнесла ведьма, обратившись к метле, подарку её наставницы, “Ведьмы лунной дымки” Эльмиры Дероуз. Десять лет назад, она подарила Лексе эту метлу, заказав у знакомого мастера гнома, в честь окончания учёбы девочки в ковене. На древке метлы было нанесено гномьим языком ведьмовское имя данное Лексе “Кархолт Схолт Уну” - Ведьма пурпурных снов.
От слов обращения к метле, ветки налилась лёгкой жёлтой ихоровой дымкой. Лекса уселась на метлу, спуская в сторону ноги и опирая корзинку на древко. Девушка поправила плащ и улыбнувшись ученице поднялась на метле в небо.