Цветок Зла. Откровения блудницы (все песни)

Дома, детей фиванки побросали;
В вакхическом безумии они
Скитаются в горах, поросших лесом,
И бога Диониса [1] — что за бог,
Не знаю — почитают пляской.
Среди их роев полные вином
Стоят кратéры, а вакханки наши
Тайком, поодиночке, в чащу леса
Бегут с мужчиной ложе разделить. [2]

Основано на реальных событиях. Не всё, конечно, правда, но… в каждой сказке должна быть доля сказки. Единственно, что здесь полное враньё, это имена и прозвища персонажей.

Б. Собеседник

Вместо предисловия

Что побудило вашу покорную слугу взяться за перо? В последнее время чаще и чаще задаю себе этот вопрос. Желание рассказывать всем и каждому сокровенное вряд ли появится из ниоткуда. Мне кажется, всё, тем более происходящее впервые, должно иметь вескую причину. Ибо: «Всему своё время, и время всякой вещи под небом: …время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить…» [3]

С одной стороны, всё больше милых продвинутых супружеских пар открывают для себя яркий мир внебрачных любовных связей; с другой — я не нашла в доступных источниках сколь-нибудь серьёзных исследований, объясняющих быстро растущую популярность и высокую скорость распространения сексуальной полигамии [4]. Кроме того, мне как непосредственной участнице и в некотором смысле апологету [5] «свободной любви» [6] хотелось систематизировать возникшие в ходе многолетней практики соображения и, наконец-то, самой себе окончательно прояснить, зачем и почему мы с мужем выбрали столь экзотическую, по мнению многих, модель семейных отношений.

Мотивация в первую очередь, конечно же, оправдательная. Ведь современное общество, несмотря на очевидную склонность большинства его членов к супружеской неверности, пока ещё не готово открыто признать закономерную неизбежность подобных новаций. Заодно, кстати, попытаемся разобраться, в чём же, собственно, кроется причина упорно-стыдливого замалчивания проблемы.

Работая вместе с моим незаменимым помощником — Б. Собеседником, мы постарались по возможности разнообразить сухой казённый текст информационными ссылками, строфами, цитатами из произведений замечательных поэтов и писателей и прочими, на наш взгляд весьма занимательными, штучками. Поэтому если кто-то из вас, уважаемые читатели, отбросив прочь сей труд с возмущённым возгласом: «Боже, какая мерзость!!!», из любопытства на досуге возьмёт в руки томик Бодлера, латыни, полистает Хармса, Гаудио, Олдингтона или, что выше всяческих похвал, обратится к Священному Писанию, справедливо будем считать, что не зря потратили здесь время!

Тех же, кто, запасясь недюжинным терпением, решился осилить наш опус до конца, заранее предупреждаем: данное повествование изобилует описанием откровенных сцен физической близости двух и более людей, в числе прочего в несколько фривольных, согласно существующим ныне нормам этики и морали, формах! В связи с чем убедительная просьба ни в коем разе не оставлять книгу или вырванные из неё страницы без присмотра, скажем, на бачке унитаза и не заворачивать в них школьные завтраки! На ковёр в школу вызовут всю семью: маму — директор, папу — классная руководительница! А может быть, и обоих сразу — учитель физкультуры…

Думаю, правильнее всего начать с терминов и определений. Королева полутьмы, мессалина [7], греховодница, куртизанка, сладострастница, лоретка [8], эротоманка, потаскушка, шлюха, проститутка — чудесный букет будоражащих воображение прелестных именований, нередко относимых в мой адрес! Искренне, всегда и с удовольствием подтверждаю: да — это я! Жизнь моя — захватывающая игра, пёстрая смесь реальности и гротеска, замешанная на безудержном сексе! В ней нет места корысти. Если я и принимаю порой весьма щедрые подношения, то не в оплату за любовь, но в дар, следуя правилам игры, для большей достоверности и остроты происходящего. Такая вот греховная эклектика!

Уверена, я не одинока. Где-то глубоко внутри каждой женщины, тем глубже, чем она несвободнее, обитает раскабалённая женщина. Женщина туарегов [9], женщина Спарты [10], вкушающая без страха и оглядки, с умеренностью, но разных яств, утоляющая жажду из многих источников. Касательно обычаев древней Спарты пытливый читатель знает, наверное, что измена мужу не являлась там преступлением; мало того, отцом ребёнка спартанки по выбору женщины мог стать кто угодно, а вовсе не её законный супруг!

Это было давно, возразите вы мне, нынче всё иначе! Осмелюсь предложить вашему вниманию вполне современные свидетельства достойнейших отношений между мужчинами и женщинами, приведённые замечательным итальянским историком, африканистом Аттилио Гаудио в книге «Цивилизация Сахары. Десять тысячелетий истории, культуры и торговли»:

«…Если говорить о жизни женщин Сахары, то у туарегов она раскрывается с наиболее удивительной стороны, более нигде не принятой в мусульманском мире.

Чтобы понять роль женщины в туарегском обществе, следует, прежде всего, вспомнить, что, согласно легенде, этот народ происходит от знатной женщины по имени Тин Хинан, о которой написано много сказок и романов. Но эта легендарная личность стала исторической после того, как неподалёку от Абелессы в кургане доисламской эпохи были найдены и идентифицированы её останки. Оказалось, что «царица туарегов» действительно существовала. Её образ вдохновил Пьера Бенуа на создание знаменитой «Антинои».

Гордые и очень красивые, наследницы Тин Хинан сохранили благородные и властные манеры, отличающие их от женщин других мусульманских стран. Став ныне полноправными гражданками молодой Алжирской республики, туарегские женщины остались такими же, как их описывал Лев Африканский: «Эти дамы весьма любезны в разговоре, они охотно подают вам руку...» Непринуждённость женщин Сахары неизменно удивляла и удивляет арабов, как путешественников Средневековья, так и чиновников молодой Алжирской республики, не привыкших к подобному поведению своих жён.

Социальные институты туарегов защищают то привилегированное положение, которое занимает женщина в их обществе, а её полная независимость, особенно до замужества, воспринимается мужчинами как нечто само собой разумеющееся. В противоположность остальному исламскому миру туареги вовсе не ставят себя выше своих жен, а относятся к ним с глубоким уважением и почтением!

Туарегская женщина самая свободная среди всех мусульманок (она пользуется даже большей свободой, чем многие европейские женщины, как я сам мог в том убедиться). Мужчина женится не для того, чтобы пользоваться своей женой как вещью, а чтобы создать семью, и окружает её заботами и любовью.

Так, например, женщина после родов расстаётся с мужем на сорок дней. Когда же она возвращается, муж дарит жене новую одежду и сандалии, а также украшения, подчёркивая этим своё уважение к ней как к матери. Нужно сказать, что материнство пользуется у туарегов величайшим почётом.

Воспитание детей, как мальчиков, так и девочек, целиком доверяется матери, тем более что туарегские женщины образованнее мужчин. Действительно, почти все они умеют читать и писать на тифинаг — языке, близком к древнеливийскому и имеющем свой собственный алфавит. Тифинаг ныне употребляется только туарегами, но туареги-мужчины уже чаще пишут и говорят по-арабски в ущерб берберскому. Те же, кто знает только берберский язык, передают его на письме арабскими буквами. Таким образом, именно женщины — хранительницы языка предков — не позволили ему превратиться в мёртвый язык.

Наблюдая за хлопотами женщин в туарегском лагере, выносишь определённое впечатление, что они более развиты и умны, чем мужчины... тем более что последние закутаны в покрывало, а женщины всегда ходят с открытым лицом. Как это ни забавно, но во время моих двух поездок в страну туарегов я ни разу не видел ни одного мужского лица, тогда как в общении с женщинами у меня не возникало никаких затруднений.

В этом сахарском обществе, полностью подчинённом обычаям, одна неожиданность сменяет другую: девочка пользуется всеми теми преимуществами, которые в остальных мусульманских странах предоставляют только мальчикам; к тому же она получает более полное образование. Женщины любовно и терпеливо передают ей множество практических навыков. Для начала она берёт уроки кулинарии, впрочем, весьма простые, а также знакомится с растительным миром Сахары, чтобы научиться отличать съедобные растения от ядовитых. Кроме того, её учат шить, штопать, прясть козью шерсть, выделывать кожу, разбивать палатку, причёсывать мужчин и женщин.

Позднее столь же заботливо начинают заниматься культурным развитием девочки. Мать учит её писать и читать на тифинаг, обучает Корану и молитвам, стихам и декламации и — что очень ценится в туарегском обществе — игре на амзаде, однострунной скрипке.

Этот музыкальный инструмент — опаснейшее оружие в руках туарегской женщины. С его помощью она заставляет слушателей любить её, желать, добиваться, приглашать, ухаживать за ней; но самое главное — он может умолять и карать. Действительно, муж или возлюбленный, который ведёт себя не лучшим образом, не может избавиться от страха перед тем, что, вернувшись в свою палатку либо отправившись вечером на ахал, не услышит от жены или своей любимой возбуждающих звуков амзада. В свою очередь, надежда на то, что женщины сыграют для него на своей волшебной скрипке, пробуждает в нём мужество и чувство соперничества, делает послушным и ласковым в отношениях с ними. Такова власть музыки над сердцами тех, кого называют «грабителями пустыни».

Когда девочка достигает половой зрелости, отец устраивает в её честь праздник и дарит одежду, полагающуюся молодой девушке. Для туарегской семьи характерна личная свобода всех её членов, чувство взаимного уважения и духовный союз. В ней скорее наблюдается сходство с европейской, нежели с классической мусульманской семьёй. Ещё один важный момент, отражающий привилегированное положение туарегской женщины по сравнению с остальными мусульманами, заключается в том, что сахарская девушка имеет право сама по своему желанию выбрать себе спутника жизни, причём влюбленным позволено встречаться до свадьбы. Вопреки Корану, обычай разрешает туарегской женщине отвергнуть своего мужа и потребовать развода с ним. Чтобы освободиться от брачных уз, женщине достаточно обвинить своего мужа в том, что он плохо с ней обращается, пренебрегает своими супружескими обязанностями, недостойно ведёт себя или не уплатил приданого.

Туареги считают достаточно серьёзной причиной для развода несходство характеров супругов. Однако надо сказать, что разводы нередко происходят по решению одной женщины, принятому ею против воли мужа. Более того, чтобы не ждать три месяца — предписанного Кораном срока перед новым замужеством, женщина пользуется чрезвычайно удобным народным поверьем. К подножию дерева, в котором, как говорят, живёт добрый дух, она кладёт подношения. Он «соблюдает» вместо неё воздержание в течение трёх месяцев, а она с лёгким сердцем возвращается к свободной жизни, то есть к состоянию ахсри.

Даже самый характерный для туарегов обычай является одним из своеобразнейших проявлений свободы, которой пользуется женщина в этом обществе. Я имею в виду ахал. Так по-берберски называются посиделки, нечто вроде вечеринки туарегской молодёжи (наши вечеринки не столь поэтичны, но более приличны), почти каждый вечер устраивающиеся женщинами, свободными от всяких семейных уз. Здесь поют, беседуют, играют на амзаде, сочиняют стихи и поэмы; на посиделках присутствуют молодые люди обоего пола.

Приглашение подростка принять участие в ахале расценивается как признание его мужчиной. Он готов любой ценой добиться этого приглашения. А чтобы выглядеть лучшим образом в любовных стихах и рассказах, прославляющих его персону, да ещё вызвать заинтересованный или даже восхищённый взгляд одной из музыкантш, он готов один сражаться против целой армии руми (так туареги называют европейцев).

Ахал — один из пережитков древних языческих ливийских обрядов, не поддавшийся исламизации. Если туарегская женщина желает понравиться мужчине, она становится весьма кокетливой и прибегает к различным эстетическим ухищрениям, которые, правда, европейцу кажутся спорными.

Понаблюдаем за туалетом молодой женщины, собирающейся в шатёр, где происходит ахал. Она не носит шаровар, подобно арабке, а наматывает вокруг бёдер длинную белую юбку и надевает очень яркую кофточку или же закутывается в гандуру, нечто вроде длинной белой туники, закрывающей всё тело. Ноги она обувает в деревянные сабо или сандалии, которые держатся благодаря кожаным ремням и напоминают те, что носили ещё римляне. Затем она долго гримируется: наносит на лицо мелкие рисунки охрой, красит порошком индиго губы и десны, а чтобы придать взгляду большую выразительность, обводит глаза широкой синей полосой. Затем настаёт очередь волос, предмета самых тщательных забот. Сначала туарегская женщина чистит их песком или золой, затем, чтобы вернуть им блеск, смазывает прогорклым маслом и расчёсывает каждую прядь. И наконец, заплетает прелестные косички, искусно укладывая их вокруг головы, — каждая, кстати, делает это по-своему. У некоторых племён женщины покрывают головы цветными платками (или, нередко, широкополыми соломенными шляпами, защищающими от палящих лучей солнца).

Все женщины, от самой смиренной имрад (низшая общественная группа, класс пастухов) вплоть до гордой имохар (класс аристократии), украшают себя драгоценностями из массивного или чеканного серебра — перстнями, многочисленными браслетами, массивными кольцами в ушах, бусами с подвесками. Туареги никогда не носят золотых украшений. А. Лот объясняет это тем, что, по их мнению, золото развращает душу человека и приносит несчастье.

Среди украшений, переходящих от матери к дочери, всегда имеется ожерелье, которое носят почти все туарегские женщины. Это подвеска на серебряной чеканной цепочке в виде двух венков: один сделан из сине-чёрного и зелёного стекла, другой имеет овальную сердцевину из слоновой кости, обрамлённую небольшими серебряными шестиугольниками. Туарегские женщины носят на шее различные амулеты «на счастье» и кожаный футляр, представляющий собой настоящую дамскую сумочку в миниатюре. Как ни удивительно, но в этом небольшом футляре помещаются маленькие ножницы, косметика, зеркало и кошелёк с двумя отделениями — одно для табака (они его нюхают или жуют), а другое для денег.

Теперь пора отправляться на ахал. Он может происходить в любой палатке лагеря, но обязательно где-то вдалеке от родителей и пожилых людей, чтобы молодежь, которая относится к ним с должным почтением, не стесняла себя. Однако хозяйке ахала помогает подруга постарше; ей и поручается возглавить это собрание (мне так и хочется назвать его светским) и сдерживать пыл слишком шумных гостей.

Юноши племени приходят на ахал пешком, разодетые в лучшие наряды, щеголяя вышитыми поясами, красивым оружием, эфес и ножны которого инкрустированы, а клинок отделан чеканкой. Молодые люди и отдалённых племён, привлечённые славой юной красавицы либо искусством одной из музыкантш, решившие участвовать в ахале, прибывают на верблюдах. Они проделывают верхом не одну сотню километров по Caхаре и по горам, не давая себе отдыха ни днём ни ночью, питаясь толчёными финиками и... надеждой на успех.

В шатре на коврах удобно расположились молодые женщины со скрипками в руках. Каждая имеет одного или нескольких поклонников; они сидят, скрестив ноги, или полулежат, склонив голову к плечу музыкантши, чтобы лучше слышать музыку, ловя при этом сияющие и страстные взгляды предмета своего поклонения. Другие мечтательно смотрят вокруг и ждут поэтического вдохновения, чтобы сочинять стихи и серенады и посвящать их той, к которой стремится их душа. Третьи вглядываются в лица возможных соперников и стараются припомнить обидные для них подробности, касающиеся их отношения к девушкам, особенности поведения в повседневной жизни, в сражении, манеры одеваться и т. п. — и всё это только для того, чтобы развенчать соперников в глазах красавицы. Но самое интересное заключается в том, что эти словесные дуэли, где могут прозвучать самые сильные оскорбления, самые резкие обвинения, не кончаются ни драками, ни спорами, и даже не оставляют обиженных.

Таково рыцарское правило игры, принятое всеми её участниками; в то же время никто из них не чувствует себя униженным, если потерпел поражение. Более того, соперники, не умеющие достойно отвечать и скрывать свою страсть или ревность или же повышающие голос и употребляющие грубые выражения, неуместные в подобной словесной перепалке, которая, несмотря ни на что, носит почти дружеский характер, автоматически лишаются права участвовать во всех последующих ахалах.

Как бы то ни было, старшая женщина всегда следит за тем, чтобы не возникало нежелательных последствий, и налагает, если это нужно, небольшие штрафы на тех участников, кто переходит границы или забывает правила вежливости.

Что касается девушек, то своей музыкой, чаше всего сентиментальной, но порою и трогательной, они создают непринуждённую и весёлую обстановку. Юноши поощряют их возгласами «юю», неистово хлопают в ладоши и подпевают. Всё чаще и чаще звуки амзада и пение прерываются взрывами смеха, шутками, выражениями восхищения и комплиментами в адрес музыкантш. Возбуждение достигает своего апогея, и мужчины начинают свободнее проявлять свои чувства: каждый принимается читать только что сочинённые им вирши, импровизировать, причём в стихах имя девушки никогда не произносится, а только по намёкам на какую-то деталь её внешности или бытовую подробность можно догадаться, кому они адресованы. Женщины начинают покидать шатёр, и каждая приглашает своего избранника следовать за ней подальше от посторонних взглядов.

Свадебные церемонии у туарегов изобилуют древними обрядами. Они сменяют друг друга в течение недели, и лишь на восьмой день супруги действительно могут считать себя мужем и женой. Тем временем ставится новая палатка, готовая принять молодую пару; марабут совершает обряд бракосочетания, а одна из самых старых женщин племени произносит необходимые заклинания, изгоняющие из будущей супруги злых духов, которые могут помешать брачному союзу. Затем будущая супруга передаёт ей пару новых сандалий и входит к своему мужу в палатку. Но и после этого ещё много дней продолжаются танцы под звуки флейт, барабанов и амзадов и не прекращаются достойные Пантагрюэля трапезы и состязания в мужестве и ловкости среди воинов племени, к которому принадлежат молодожёны.

В замужестве туарегская женщина остаётся свободной и продолжает пользоваться большим уважением. Вместе со своим мужем туарегская женщина принимает участие в мужских собраниях и советах, происходящих в палатках; она имеет право высказывать своё мнение по вопросам, касающимся её семьи и всего племени. Больше того, к её мнению прислушиваются. Нередко женщины прекращали ссоры и споры, встав между противниками, уже готовыми взяться за оружие. Муж имеет право покарать, даже убить неверную жену, но и жена вольна развестись с ним. Для этого ей достаточно отправиться к священному дереву и, сложив под ним ритуальные подношения, громко объявить соплеменникам о своём желании быть свободной. Такая свобода женщин, так же как и обычай, согласно которому муж обязан в течение года жить среди родственников жены, прежде чем увезти её, восходят к древней форме матриархата…»

Здесь прошу обратить особое внимание — туареги ведь вовсе не забитые обездоленные крестьяне-землекопы, а племена, заслуженно пользующиеся славой самых сильных и безжалостных воинов в Африке! Интересно, что с населением некоторых городов-оазисов в Сахаре вот уже не первую сотню лет действуют договорённости, согласно которым кочевники, приходя за водой, никогда не заходят в их пределы. Воду им доставляют за городские стены сами жители.

Причина столь необычных, на первый взгляд, условий угадывается без особого труда. Воины пустыни кроме всего прочего — искуснейшие любовники! Поэтому нет ничего удивительного в том, что горожане опасаются за целомудрие своих женщин. Как, впрочем, и большинство куда более «цивилизованных» мужчин.

Ну да ладно. Не в пустыне, чай, живём. Хотя лично мне подобные свидетельства достойных матримониальных обычаев, честно признаюсь, по нутру. Увы, вынуждена с некоторым сожалением возвратиться на Среднерусскую равнину. И что же мы видим?

Редкий рассказчик здесь беспристрастен в желании поделиться собранной по крупицам житейской мудростью. Вполне объяснимо: быть объективно беспристрастным — значит отказаться от эмоционального воздействия на аудиторию, предоставив читателям право по-своему относиться к изложенному. Но тогда ведь исчезает всякая возможность подчинять умы, обращать в свою веру, что совсем не входит в планы большинства пишущей братии и их покровителей. И я не исключение.

Пытаясь излагать здесь свои соображения, прекрасно сознаю, что уже лукавлю! Написание и опубликование чего-либо почти всегда представляет собой явную или скрытую попытку автора навязать окружающим субъективное понимание мироустройства, убедить в его исключительной правдивости и полезности. Каждый хочет видеть себя Великим Мыслителем посреди благоговейной толпы почтительно склонивших головы учеников и последователей.

И сказала я в сердце своём, что это суета! «…Потому что мудрого не будут помнить вечно, как и глупого; в грядущие дни всё будет забыто, и увы! Мудрый умирает наравне с глупым…» [11] Не нужны мне ни приверженцы, ни противники! Понимая это, буду, по возможности, повествовать честно, непредвзято и очень постараюсь никого ни в чём не убеждать!

Начну, наверное, с давно приевшегося вопроса о сексуальном неравноправии мужчин и женщин. И хотя времена Домостроя — неиссякаемого источника вдохновения моралистов всех мастей — давно канули в Лету, де-факто неравенство, без сомнения, существует. В соответствии с направленностью моего повествования обращу особое внимание на некоторые различия в оценке мужчинами и женщинами их роли и места в отношениях между собой.

Подавляющее большинство мужчин, с которыми я была знакома и, что в моём случае почти всегда синоним, спала, были женаты. Очень удобная позиция для женщины, творчески подходящей к теме смены партнёров: минимум обязательств, конфиденциальность гарантирована, вероятность подцепить неприличную болячку ничтожно мала! Мне, по крайней мере, всегда везло! Кроме того, женатики в большинстве своём очень внимательные, нежные и искушённые любовники!

Главная особенность, объединяющая почти всех, за редким приятным исключением, мужей — отношение к своим жёнам как к личным вещам. Зубной щётке, например, трубке или, скажем, бритве. То, что господа спали со мной, другими замужними шлюхами или проститутками, по их мнению, совершенно нормально, правильно и даже необходимо для восстановления пошатнувшегося психического здоровья! На простой вопрос: «Почему тебе можно, а ей — нельзя?» ответ, чаще всего, также весьма прост: «А потому что!» Устоявшийся рефлекс собственника.

Большинство же верных боевых подруг, догадываясь об амурных похождениях ветреных супругов, лишь зубами скрипят, делая вид, что ничего не происходит. Иногда в отместку или от безысходности раздвигают под кем-нибудь ножки, но втихую! Страх одиночества, потерь и разочарований пересиливает обиды. Так и живут всю жизнь в фальши и ревности.

Практика «Освобождённая жена Востока», на мой взгляд, одна из попыток уравнять в правах мужчин и женщин и, кроме того, значительно разнообразить семейные отношения. Почему Востока? Ну не Запада же! В любой цивилизованной западной стране, пусть и монархии, существуют реальные конституционные ограничения власти. Россия — чистейшей воды абсолютизированное азиатское ханство, разве что престол по наследству не передаётся! Пока…

Справедливости ради отмечу: идём-то мы правильным путём. Малость доработаем в нужном направлении извечно лабильную [12], податливую конституцию, и дело в шляпе! Эволюция династий: от монархических через рабочие к президентским! Дело за малым — заменить набившее оскомину, чуждое русскому уху заимствованное супостатское «Президент» на услаждающее слух «Самодержец всея Руси» или, к примеру, «Верховный Правитель»! Всё к тому, кстати, и идёт…

Бросим-ка мы о политике зубоскалить и вернёмся лучше к нашим полигамическим семейным практикам! Разумеется, полигамия не единственно верное решение. Любой выбор достоин всяческого уважения, если основан на результатах собственных знаний и переживаний, а не навязанных кем-то шаблонах и стереотипах. Нетрадиционный подход — и без того всегда удел немногих.

Нам с мужем довольно часто приходится объяснять свой выбор, а это гораздо проще, когда, во-первых, есть внутренняя уверенность в искренности пережитого, а во-вторых, обладаешь неким набором личных убеждений, помогающих доступно растолковать собственный опыт. Поскольку оппоненты встречаются самые разные: от ортодоксально-неприязненных, воспринимающих всё в штыки, до откровенно-сочувствующих, ловящих с открытым ртом каждое слово, упростим всем задачу, изложив вкратце нашу семейную систему взглядов, на которую я буду опираться в своём изложении.

Начну, пожалуй, с того, что иметь отличную от мнения большинства позицию во все времена было неудобно, нередко даже опасно. Что касается весьма щекотливой темы половых отношений, испокон веков трактуемой в строгом соответствии с нормами общественной морали и этики, согласитесь, вольнодумство в этих вопросах требует от человека недюжинной смелости. Вообще в наше пуританское время проявлять самостоятельность во взглядах и поступках, тем более женщине, крайне сложно! Поэтому, пытаясь оставаться самой собой, можно безуспешно промыкаться всю жизнь в поисках спутника, готового в любой ситуации просто быть рядом, не зацикливаясь на собственных убеждениях. Что, согласитесь, грустно.

К сожалению, наивных милых романтиков со своим: «…ты навсегда в ответе за всех, кого приручил...» [13] ныне почти не встретишь. Ревность — пароксизмальное состояние человеческой души — давно приучила людей к иному: «…ты навсегда в собственности того, кто тебя приручил…»!

Скажу сразу: мне очень, очень повезло! Добрых полтора десятка лет назад мой муж, избавившись от этой болезненной зависимости, совершенно осознанно ввёл меня, хорошенькую молодую женщину, в безграничный мир свободного секса. Жадно вкусив неожиданно обретённой свободы, я всецело погрузилась в море удовольствий, где с каждым новым днём, полным удивительных открытий, волны всё дальше уносили меня к неведомым берегам чувственных наслаждений. Довольно опасное, но весьма увлекательное путешествие!

Ни с чем не сравнимо ощущение томительного ожидания, когда выбирают тебя.... Ты бонус, награда, поощрительный приз, упакованный в блестящую обёртку, перевязанный розовой ленточкой и выставленный на всеобщее обозрение. Ставки сделаны! Игра началась! Кто сорвёт банк? Кому повезёт? Бывало, джекпот неожиданно для всех получал случайный посетитель, но это только ещё больше добавляло остроты в игру!

Состояние возбуждённого желания стало частью моего существа, партнёры, партнёрши менялись, словно в калейдоскопе. За несколько лет я попробовала всё: свинг [14], генг-бенг [15], БДСМ [16], лесбийские игрища и ещё чёрт знает что! Хотелось всего сразу, здесь и сейчас! Временами казалось: насыщение не наступит никогда. Оно и не наступило, вместо этого пришло понимание ответственности. Ответственности не в смысле слепого безвольного подчинения вменённым извне догмам, правилам, а свода внутренних убеждений — результата нелёгкого, но свободного выбора в процессе собственных переживаний и сопереживаний.

Всё это время муж был рядом со мной. И пока я делила с ним драгоценный опыт, совершая порой опасные, безрассудные, а иногда и очень обидные поступки, терпеливо ждал, направляя и оберегая нас. Увидев свою жену настоящую, порочную, развратную и необузданную, он не отверг, но понял и принял меня непритворную, со всеми желаниями, страстями и страстишками.

Много воды утекло с тех пор. Практиковали различные формы свинга, групповой секс, однополый (это я!), всего понемножку. В результате пришли к практике «сексвайф» («хотвайф»). Для тех, кто не в курсе, поясню: «сексвайф» — «жена для секса», на наш взгляд, лучший способ реанимации зашедших в тупик супружеских отношений. Понятийное определение я взяла с одного из многочисленных сайтов в интернете. Мне оно показалось наиболее приемлемым. В отличие от большинства навязчивых интернет-агиток, эта очередная, весьма поверхностная попытка в двух словах объять необъятное всё же содержит крупицы здравого смысла и вполне годится для начала разговора. Привожу его почти без изменений:

«Сексвайф» (от английского Sex Wife — жена-блудница, жена для секса) — сексуальная девиация, при которой мужья не только не ревнуют своих жён, но и периодически подталкивают их на совершение сексуальных контактов с другими мужчинами. Как правило, это доставляет удовольствие обоим партнёрам. Впрочем, иногда это может касаться только одного мужа. При склонности его жены к измене мужчина не всегда обнаруживает перед ней свою осведомлённость, позволяя супруге получать сексуальное удовлетворение вне брачного ложа, а себе тем самым доставлять скрытое удовольствие от осознания измен своей жены. Но постепенно мужчине становится необходимым, чтобы жена знала о его осведомлённости в её изменах. В отношениях «сексвайф» измена возводится из порока в добродетель. И вот прожившие уже лет 15 супруги, после явной измены жены, занимаются безудержным сексом так, как если бы это была их первая брачная ночь. Осознание себя блудницей делает женщину цветком, опыляемым множеством пчёл. Быть мужем сексвайф — значит обладать общедоступной женщиной и понимать, что любимый и родной человек получает огромное удовольствие от таких встреч. И даже испытывать определённую благодарность к мужчинам, помогающим ей в этом. Как бы ни противилось общество подобным отношениям, но именно такие связи часто позволяют сохранять семьи от распада. Как бы парадоксально это ни звучало, но факт измены в «сексвайф» есть не что иное, как безграничное доверие к партнёру и самое настоящее признание в любви. Мужчине необходим выброс тестостерона. И жена помогает ему в этом. А женщине во веки веков необходимо знать, что она желанна и любима. И муж не мешает ей в этом удостовериться…»

Очень, поверьте, помогает, когда супруги чрезмерно свыкаются, исчезает острота ощущений, секс, соответственно, становится обыденным безрадостным действом и потихонечку, но, к превеликому сожалению, неизбежно превращается в обузу для обоих партнёров. Рано или поздно схожая ситуация возникает в большинстве семей.

Нас с мужем подобный застой миновал, практика «сексвайф» стала логическим завершением длинной захватывающей вереницы сексуальных приключений и опытов. В силу уже известных особенностей отношений мы, слава богу, пришли к этому гармонично, без дурацких сцен ревности и нервных потрясений. Просто настало время, когда любимый мой подустал и начал слегка лениться, предпочитая сексуальным приключениям рыбалку, удобный диван, джаз, сигары и хороший коньяк.

А я-то дивчина ещё хоть куда и всегда ведь в активном поиске! Свингер-вечеринки стали тяготить, танцульки в стиле ню изрядно поднадоели, длительные физические нагрузки напрягали, и он с удовольствием делегировал некоторые права, а именно: периодические занятия сексом со мной и, естественно, связанные с этим пустячковые обязанности — светские рауты, подарки, поездки в тёплые страны и прочее — охочим до замужних прелестей ловеласам.

При этом муж всегда участвует в поиске и подборе партнёров! Единственное условие — без вранья! Всё должно быть по взаимной договорённости с предоставлением по первому требованию партнёра полного отчёта о содеянном (иногда — фото или видео, по желанию сторон). После чего, кстати, секс с любимым становится на длительное время значительно свежее! Потом снова освежаешь и снова… Очень приятно затягивает! Главное — не перебарщивать, запросто крыша ведь может съехать!

Супругу, кстати, тоже не запрещается шалить на стороне, меня это здорово заводит! Здесь-то и возникли основные разногласия с адептами «сексвайф», фанатично отстаивающими исключительное право женщины блудить в одностороннем порядке, запрещая мужу при любых обстоятельствах, так сказать, «изменять» жене! Слушаю их, слушаю и никак в толк взять не могу, может ли в подобной ситуации вообще идти речь о какой-то там «измене»?! Весьма сомнительное, на мой взгляд, измышление!

Со временем наши отношения всё менее стали подходить под «классическое», если можно так выразиться, определение «сексвайф». По всему выходило, мы попросту свободомыслящие незакомлексованные люди! К тому же благоверный мой в большинстве случаев давно уже перестал пускать восторженные пузыри по поводу бл*дских похождений своей жёнушки-шлюхи, воспринимая их, ввиду чрезвычайной загруженности и частых длительных командировок, всего лишь как осознанные необходимые меры для поддержания женского организма в достойной форме.

Чтобы, наконец, определиться самим и прекратить ненужные дебаты, собрались мы с любимым тихим зимним вечерком у камина и придумали для себя новую дефиницию [17], звучащую, отдавая дань поголовному увлечению английским, как Liberated Wife Of East— Освобождённая жена Востока! Или, коротенько: LW.

Но помните! Безответственная неумеренность — разрушает! Всё, о чём мы здесь с вами говорили и будем говорить, ни в коем разе не следует расценивать как поощрение и уж тем более как призыв к банальной сексуальной распущенности! Везде и во всём должна присутствовать осмысленная умеренность. И если, к примеру, ваша добрая приятельница или старая знакомая запросто испытывает, скажем, до восьми полноценных оргазмов в день, да ещё с двумя-тремя партнёрами, это вовсе не означает, что, узнав об этом, вы должны пускаться во все тяжкие, изо всех сил стараясь повторить и превзойти столь высокий результат!

В то же время необходимо понимать, что психические последствия нереализованных сексуальных вожделений зачастую оказываются значительно серьёзней, чем возможные моральные издержки самой экстравагантной их реализации. Поэтому при здравом подходе всегда, уверяю вас, найдётся золотая середина, дабы осуществить желаемое без излишнего эпатажа, сохраняя при том смысл и назначение задуманного!

Видите ли, разумность есть ответственный выбор, основанный исключительно на опыте собственных переживаний, а истинное, неокрашенное чуждой интерпретацией переживание не знает, смею вас уверить, ни морального, ни аморального. Тогда, приняв на себя ответственность, переживая и сопереживая, человек начинает жить в согласии с окружающим миром, переставая ежеминутно, ежесекундно подчинять других. Отказавшись же от подчинения, он неизбежно избавляется и от собственного «эго», освобождаясь, таким образом, из плена гордыни и амбиций. Вместо этого появляется всепроникающее взаимопонимание, гармонизирующее человеческие отношения. Именно это определяет его дальнейший выбор.

Поверьте, простое воз­держание, контроль или дисциплина не воспитывают в человеке ни разумности, ни тем более умеренности, а только отупляют ум, делают его не­чувствительным и ограниченным, подавляя страхом неотвратимости наказания. Каждая формация неизбежно порождает пытливые беспокойные умы, которые, подчиняясь чьей-то более сильной воле, отделяют существующее на самом деле от того, как, по их мнению, должно существовать. Сие разделение и есть основа нравственных законов.

Нужно понимать, что мораль, созданная этими умами с целью укрепления социальных взаимоотношений в угоду владыкам и их камарильям, вовсе не является добровольно-осознанным объединяющим началом, а всего лишь представляет собой искусственно-принудительное скрепляющее вещество, похо­жее, если хотите, на цементный раствор. При этом подавляющее большинство людей, намертво зажатых в тисках моральных догматов, вынуждены лицемерить.

Лишь в неприступных домиках-раковинах, только там, вдали от посторонних глаз, безлунными ночами под одеялом при свете карманных фонариков тайные эротоманы изредка дают выход своим истинным «я». Повседневно же, снедаемые сомнениями, напрасными страхами лишиться благосклонности окружающих, принимаемой ими за уважение, сумеречные вольтерьянцы [18] вынуждены носить оковы нравственности, не замечая, что со временем самым важным, значимым для них всё более становятся не радости весьма скоротечной жизни, а обязательное соблюдение огромного числа дурацких условностей и ограничений.

Затаив собственную индивидуальность, мы рано или поздно становимся тем, чем нас хотят видеть, чем нас сделали, но не тем, что мы есть на самом деле. Быть смиренным кирпичиком общественного здания — безответственный выбор, ибо за всё совершённое в рамках общепринятой морали отвечает общество в лице его институтов. Выйти за эти рамки без помощи силы собственных убеждений невозможно, как невозможно кирпичику «подвинуться» в кладке.

Случается, старый выветрившийся раствор ослабевает настолько, что есть шанс выпасть и, насладившись некоторое время свободным полётом, оказаться в самом неожиданном месте. Однако, вероятнее всего, «заботливый» каменщик найдёт и вернёт вас обратно, на всякий пожарный закрепив более качественным свеженьким раствором…

В жизни мы постоянно сталкиваемся с проблемами принятия решений. Извечная дилемма состоит в том, хочет человек сам управляться с сомнениями, затруднениями и неудобствами, неизбежно возникающими наряду с далеко, кстати, не всегда ожидаемыми последствиями выбранных им альтернатив, или нет. Большинство людей даже не задумываются об этом, что вполне объяснимо. В непростые периоды гораздо комфортнее препоручить поиск подходящих путей выхода из сложившегося положения кому-то либо воспользоваться уже готовыми рекомендациями, хотя бы из боязни принять на себя груз ответственности.

Очень многие скоро привыкают даже в простейших жизненных ситуациях пользоваться услужливо подсовываемыми со всех сторон типовыми вариациями, придумывая различные оправдания собственному бездействию. По сути это всего лишь одна из многочисленных форм слабоволия и лени. Когда же сделанный за нас выбор не приносит желаемого удовлетворения, призывать кого бы то ни было к ответственности бесполезно. Всегда найдутся те, кого достигнутый результат вполне устраивает. При этом чаще всего их решающее большинство.

Для меня очень важно наличие альтернативы. Всегда можно остановиться, подумать и выбрать самой то, что хочется. По крайней мере тогда это мой выбор, и пенять уже не на кого. Не преследуя здесь цели кого-либо в чём-то убеждать, хочу лишь отметить, что нетрадиционный подход к познанию всегда обогащает новым, порой весьма неожиданным и полезным опытом.

В ходе честного искреннего эксперимента человек обязательно обнажается, нутро его выворачивается наизнанку. Всё тайное, порочное, затаённое внутри, спрятанное, забитое, заглушённое вырывается наружу, принимая иногда безумные, уродливые формы. Я обнаружила в себе много чего, о чём раньше даже подумать не могла!

Сначала было страшно… В процессе познавания себя потихоньку научилась разбираться в людях, различать сквозь личину добродетели их истинное, тайное порочное нутро. Стала невольной свидетельницей растленности великих и не очень, внешне благообразных, добропорядочных людей, уверенных в своей безнаказанности и вседозволенности. И страх ушёл!!! Я даже, чего душой кривить, стала манипулировать партнёрами, основываясь на своих потайных знаниях.

Это здорово облегчило мне жизнь в дальнейшем. Именно тогда стало понятно, что внутри каждого из нас спрятаны все пороки, присущие человечеству. Да и пороки ли это? Желание подчинения или доминирования, тяга к однополой любви, удовольствие через боль, склонность к оргиям и многое иное присутствует в каждом из нас. Живя в привычном социуме, соблюдая правила и ограничения, принятые в нём, люди заглушают в себе стремление к удовольствию, называя это добродетелью. Попадая в иную среду, мы, в силу своей ограниченности, зачастую оказываемся морально и физически неготовыми к приятию законов её существования.

Простой пример — места заключения. И в женских, и в мужских колониях по понятным причинам самые распространённые отношения — однополые. Притом акт сексуального обладания заключённого заключённым совершается не столько для удовлетворения чувственного желания, сколько для доказательства превосходства в тюремной иерархии. В тюрьме это норма. Как мы в обычной жизни называем мужчин, занимающихся гомогенным сексом, причём независимо от того, кто из них снизу, а кто сверху? Правильно: голубые, гомосексуалисты, педерасты! А девочек? — Розовые, ласковые, лесбиянки! И пока ещё для большинства сограждан это вовсе не норма!

Аналогично, в зависимости от изменений в социальной среде, статуса самого человека, могут проявиться и другие склонности: желание доминировать, подчиняться, причинять или терпеть боль. Я даже где-то читала, что, согласно медицинским исследованиям, подавляющее большинство мужчин — потенциальные гомосексуалисты! Ужас, трудно поверить! В то же время, когда ты заглянул в себя и знаешь, чего ожидать, гораздо проще контролировать эмоции, управлять желаниями, притормаживая в нужный момент или давая волю чувствам. И сегодня, спустя много лет, по мере углубления самокопания, я нет-нет, а приоткрываю в себе новые неожиданные пласты нереализованной чувственности. Это пугает иногда!

Далеко не все, разумеется, но многие мужчины рано или поздно начинают грезить хотя бы раз увидеть близких им женщин нечестивыми шлюхами. Сколько раз пылкие любовники в безумстве совокупления, жарко дыша в ухо, нашёптывали мне всякую чушь, делясь тайными вожделениями про неверных, бесстыдных жен, изменяющих тайком или беззастенчиво флиртующих направо и налево, бравирующих многочисленными амурными интрижками, заставляя мужей раз за разом переживать сладкие муки сексуального унижения! Со счёта сбилась!

Чаще всего твёрдая на стадии возбуждённо-оргастического нетерпения мужеская решимость осуществить игривые мечты слабеет с началом эякуляции и совсем уже улетучивается в прихожей, на отметке прощального поцелуйчика. Однако в другой раз поются всё те же военные песни, и начинаешь понимать, насколько сильно сии навязчивые идеи засели в их неспокойных головах.

Исключая редкие эпизоды, когда вместо пустого словоблудия видится искреннее желание изменить что-то к лучшему, подобные предложения отправлялись и отправляются в корзину, а герои-любовники — искать платные утешения. Лишь очень, очень немногие, отбросив страхи и предрассудки, находят силы реализовать свои смелые замыслы, пополняя нашу дружную крепкую семью сексуальных девиантов. И вот тогда «…безумству храбрых поём мы песню!..» [19] Новая Гетера, Освобождённая для секса с вами Чужая Жена, обитель всевозможных пороков, искушённая женщина, я так живу исключительно ради нас, вас и всеобщего удовольствия!

Искренне Ваша, Юлия Дии

Пересказал Б. Собеседник

* * *

«Никогда не позволяйте морали удерживать вас от правильных поступков»

А. Азимов

Солнце уже встало. Прохладный утренний ветерок едва колышет занавески. Чертовски хочется спать, но звуки очнувшегося города, яркой, словно щучий воблер, кислотной капелью упрямо просачиваясь в полусонное сознание, всё настойчивей и настойчивей твердят о наступлении нового дня. К пряному коктейлю ароматов вчерашней еды, крепких напитков и табака примешивается терпкий запах человечьей близости. Лежу не шевелясь, стараясь не беспокоить утомлённые ночным распутством, распластанные подле мужские тела. Пускай же краткий сон их будет тих и крепок, и силы восстановятся сполна!

«Наперсники Эрота! Нет милее скрепы, чем ложе купное, испитое до дна.

Пусть краткий сон ваш будет тих и крепок, и силы восстановятся сполна.

Чтоб каждый новый день — кратéр проблем извечных, покрытый пеною рутины бытовой, —

Прожить скорей в томлении беспечном. К чему заботиться докучливой молвой?

О сущих пустяках — супружеской измене, любви и ревности досужий разговор.

А что же верность? — так, пустое дело, оковы призрачной химеры, сущий вздор!

Живёте налегке блистательно и праздно, в угоду сладостных ночей сжигая дни.

Прислуга Асмодея — авгуры соблазна, и одиночество пустой души маячит впереди» [20].

Ого! Заодно и слоган свеженький типа сам собою народился. Стишком, видать, модным навеяло: «Он сегодня вырос вновь, точно спелая морковь!» Ха! Смекаете, о чём это мы? Ага! Вот и не угадали! Ну просто ни на йоту! Неа! Не огурчик и не кабачок. И даже не кукурузина мохнатая! Ха-ха! Экие вы охальники, друзья! Хорош уже пошлить, думайте головой лучше! Смею надеяться, всем нам эти самые силы ипические сегодня ещё не единожды понадобятся. Не знаю, что вы там себе думаете, господа хорошие, лично мне очень того хотелось бы! Как любит повторять один наш перезрелый всерасейский клоун — однозначно!!!

«…Вот беспокойный час, когда подростки спят,

И сон струит в их кровь болезнетворный яд…» [21]

Заспанные, уставшие от вечернего макияжа, глаза с трудом привыкают к яркому свету. Осматриваюсь. Часы-ходики, фарфоровые статуэтки, слоники на шкафу — всё цело, всё невредимо, стоят себе на привычных местах, головами покачивают — слонихам-дурёхам поклоны шлют. Расслабленная полудрёма, словно камень на шее великомученицы Муму, неумолимо тянет на самое-самое дно глубокого тихого омута, в синий бархат сонного царства.

Эй-эй-эй! Не спать! Сегодня, между прочим, суббота, никто, случаем, не забыл? — традиционно день поклонения Эросу! Триумф эпикурейства, чудный круговорот праздности и удовольствий, тем более утончённых, чем изощрённее фантазия его участников, пусть длится без устали, покуда последний пресыщенный моим барским телом сибарит не покинет восхитительную вакхическую мистерию. Брависсимо! Лучше и не скажешь!

«…Грешить бесстыдно, непробудно,

Счёт потерять ночам и дням…» [22]

Предчувствие увлекательного продолжения минувшей ночи вновь наполняет млеющее тело любовной истомой. Суетный внешний мир постепенно возвращается в воспалённое сознание, обретая привычные бл*дские очертания. Эхо вчерашних событий тревожит обострённое восприятие, вызывая легкий похотливый зуд. Так станем же такими, какими нас хотят! Неспешно, с удовольствием подбираю маску для сегодняшнего маскарада. Намедни довелось быть Королевой Бала, нынче обернуться желаю Блудницей Искушённою! Надеюсь, всем понравится!

«Ты на постель свою весь мир бы привлекла,

О, женщина, о, тварь, как ты от скуки зла!» [23]

Сколько их вчера было-то, ась? Эскадрон гусар ебу… Ой, простите великодушно — летучих! Дайте-ка сосчитаю, м-м-м-м… Трое? Четверо? Уау! Что вы говорите? Пятеро?! Ну конечно же! Был ещё и пятый, о коем вспоминается с особой нежностью. Изгибаясь кошечкой шкодливой, потягиваюсь, вслушиваюсь в нахлынувшие впечатления, улыбаюсь, мурлычу про себя, предвкушая с томленьем упованья свеженькую лямурную интрижку. Утренняя охота, она ведь, согласитесь, милые дамы, самая охочая! Только не на собственных мужей, я вас умоляю! Дремлю, затаившись в сладкой неге, жду не дождусь пробуждения первой сакральной жертвы. Увы! Не тут-то было!

Неспешный мой, раздумчивый внутренний монолог беспардонно прерван назойливой Жаждой, извечной спутницей разбитного гуляки Бахуса. Достала уже вздорная старушенция! Кстати, вопреки расхожему мнению, никакая она мне не тётка! Вовсе нет! Так же, как, собственно, и пресловутый доходяга Голод. Просто перед лицом Великого и Ужасного Утреннего Похмелья, знаете ли, все равны: волк и козлёнок, слон и моська, стрекоза и муравей, и даже разлюбимый мой шершавый изумрудный Крокодил, что с дружбанами-собутыльниками своими закадычными — Тотошей и Кокошей — спасительным нарзаном где-то в тенистых аллеях Лебяжьей канавки спозаранку поправлялись.

Поправлялись они, значится, поправлялись, ну и-и-и-и… допоправлялись, понимаешь, слопали-таки кого-то ненароком сгоряча! Мочалку какую-то местную питерскую. То ли Галку, то ли Ворону, то ли Ксюшу. А та сдуру оказалась весьма-весьма известной мочалкой в межгалактической светской тусовке. Вот ведь кака невзначаечка-то стряслась! Мдя-а-а-а, доигрались, рептилии бестолковые! Сто пудов ведь на сумочки теперича да портмоне понтовые пойдут, и никакие там «зелёные» или, скажем, «красные» не помогут, ёж твою медь! Это я так, к слову, о влиянии похмельного синдрома на популяцию невских крокодилов, если что.

Осторожненько, дабы никого паче чаяния не побеспокоить, высвобождаюсь из безвольных мужских объятий, приподнимаюсь на локтях, осматриваюсь по сторонам в тщетных попытках обнаружить хоть что-нибудь освежающее. Ага, дудки! Блажен, кто верует! Откуда бы ему ещё тут взяться-то, чему-нибудь освежающему, а? Вот и я не знаю.

На столе — жуткий кавардак! Блин горелый, локти-то как саднят! Просто ужас! О-о-о-о, неужто снова стёрла? Постельное бельё вроде дорогущее, мягонькое, а пофиг, всё равно натирает! И в горле отчего-то першит. Небось, опять орала до хрипоты, кошара мартовская? Давно пора бы уже и угомониться, чай не прыщавая нимфетка-то! Но львица же, ёпрст! По всему выходит — рычала! Вот так: «Р-р-р-р-р!» Слышали, да?

Короче, снимаем кино: «Лихорадка субботним утром», дубль два! Горы заветрившейся снеди, початые бутылки виски, коньяка… Фи! Ничего, окромя лёгкого рвотного эффекта, увиденное, разумеется, не вызывает. Делать нечего, придётся, однако, вставать, тащить свою очаровательную упругую задницу на поиски минералки. Сознавая, что вероятность обнаружения последней ничтожно мала, точно знаю, на кухне наличествует водопроводный кран. Выходит, мне один хрен — туда! Пойду-ка, присосусь, что ли, разок-другой, глядишь, и полегчает маненько.

Рядом, по-детски уткнувшись лицом в подушку, сопит милый Лёха — старинный мой приятель. Встречи с ним, похожие одна на другую, словно День сурка, давно уж не балуют искромётным сексом, зато всегда полны тихой радости и удовольствия. Мы закадычные любовники, и струнки плотского влечения тел наших возбуждённо резонируют задолго до непосредственно физического контакта, приближая чувственный финал обстоятельно спокойно, без традиционного, в моём клиническом случае, родео на изрядно расшатанной, жалобно скрипящей, галопирующей по всей комнате кровати вкупе с надрывными криками, стонами, сопровождаемыми зачастую грохотом валящихся на пол потных взгорячённых тушек, иных плохо принайтовленных декораций. Я просто мило тихохонько кончаю, вот, собственно, и всё. «…С душой безоблачной, беспечен, как дитя…» [24]— как раз таки о Лёхе.

С первого же поцелуя голосующему большинству подмосковных ёжиков понятно было: близость с ним принесёт всем сплошной геморрой! Не геморрой — Геморроище-Безлимитище! Так ведь оно в результате и произошло. Именно по причине элементарного, принимающего порой какие-то гротескные, болезненные до рези в печени формы, Лёшкиного пофигизма, его лахудренция-жена в конце концов и девуалировала наш милый сердцу адюльтер. Кто бы сомневался? А сколько раз до того мы счастливо избегали роковых разоблачений, а?! Теперь вы не знаете? И немудрено! Сама уж давным-давно со счёта сбилась!

Для меня легкий секс-экстрим — всё равно что шкварочка для мышки: здорово будоражит, вызывая зверчайший аппетит! Завидная возможность потренировать интуицию и природную женскую изворотливость. К тому ж разумное количество адреналина в любом возрасте полезно для здоровья. Бодрит, знаете ли. Благоверный мой — один из немногих, кто, с явным удовольствием послеживая за бурно протекающей интрижкой, советом помогал, иногда — делом. Давно и люто невзлюбил он Лёшкину жену, как не единожды громогласно утверждалось — за редкостный сволочизм. Юный песнопевец! Ха-ха! Так мы ему и поверили! Сдаётся мне, не дала она ему попросту где-нибудь там, на полу за портьерою в углу.

«…В гостиной комнате, смотри-ка,
На скатерти зелёной — сика!
А за портьерою в углу
Ебут кого-то на полу.

Лакеи быстрые снуют,
В бильярдной на столы блюют…» [25]

В общем, тяжко пришлось сопливой оппонентке, у меня на всё был карт-бланш! Мужу её свезло ещё меньше. С тех пор тоскливое существование бедолаги омрачено в придачу бессрочным домашним арестом. Вечное хмурое, постылое утро. «…Дома ждёт холодная постель. Пьяная соседка, а в глазах — похоть…» [26]— крутится в голове строка замечательной песенки. Только в данном случае вовсе не соседка пьяная, а исключительно жена… хм… мегера-раскрасавица. Соседи-то всё сплошь пенсионеры у них да пенсионерки! И здесь не подфартило парнише. Что делать? Куда податься бедному ебаке? На безрыбье-то оно, конечно, и сам раком свистнешь…

Но это уж слишком! Ха-ха! Поэтому, когда в результате титанических усилий нам таки удаётся выкроить пару-тройку часов для общения, завсегда балую мальчонку чем-нибудь сладеньким. Ох уж мне этот Лёха, несобранный, словно ребёнок! Вот и вчера опоздал, явился лишь под утро. Нежный, очень аккуратный, деликатный в сексе, Лёха — прямая противоположность Виктору, притихшему здесь же, под левым моим гостеприимным бочком.

К Виктору присматриваюсь исподволь уж, почитай, дольше года, что, впрочем, до вчерашнего совместного блудодейства ровным счётом ничего не значило. Так, пшик мимолётный, шалые игры! Разумеется, как и всякий брутальный самец, Витька меня в той или иной мере всегда интересовал, врать не стану. Но их же, самцов течных, согласитесь, — море разливанное, а Юлечка-то девочка одна-одинёшенька в целом свете! По всему выходило — просто знакомый, ничего особо личного. Редкие встречи на вечеринках не в счёт. Хотя, отдадим должное мужчине, при малейшей оказии всякий раз настойчиво меня добивался. Порой в шаге бывал от виктории! В полшага, в шажочке, на цыпочках!

Как-то однажды, желая чуточку его раззадорить, демонстративно уединилась «в нумерах» с другим давним моим почитателем, известным в великосветской тусовке волокитой, владельцем, по слухам, обширнейшей коллекции женских трусиков. И все ведь награды, поговаривали, боевые! Уж очень приспичило самолично во всём убедиться, разобраться!

С удовольствием вспоминая тот сказочный вечер, вынуждена признать: вполне заслуженно осчастливила соискателя ажурным свидетельством его или, быть может, моей — кто знает? — очередной безоговорочной блиц-победы. Чертовски искусный дамский угодник на поверку оказался, уж поверьте на слово, дорогие мои! А вот с Виктором по возвращении мы, к превеликому сожалению, ненароком разминулись. Случается же такое! Ай-яй-яй! Буквально ведь на минутки! Поторопился, малыш, сам виноват.

В другой раз, опять же поддавшись сиюминутному соблазну, дала себя похитить прямо у него из-под носа группе развесёлых молодых гуляк. Стервозно поступила взбалмошная девчонка, согласная! Просто сука какая-то! Но, честно говоря, нисколечко не жалею о содеянном. Коротенько отчитаться: «Было весело!» — согрешить против истины. Оторвались по полной! Под моим чутким руководством мальчишки успешно реализовали самые смелые пикантные вожделения! И всё-таки добился своего, Витюша, молодец! Обожаю целеустремлённых мужчин, особенно когда цель — я!

«…Закрылися блистательные очи,
К лукавому склонив на грудь главу,
Вскричала: ах!.. и пала на траву...» [27]

Среднего роста, коренастый, крепкий, обладатель прекрасного, чуточку великоватого, на мой весьма, уж поверьте, искушённый взгляд, мужеского достоинства, Виктор вынослив, точно першерон, ретив, неутомим в движении и с полным основанием заслуживает репутацию секс-машины. Его животный магнетизм притягивает, а искушённое умение любить в сочетании с потрясающим чувством ритма способны свести с ума любую женщину!

Так-то оно, конечно, так, но… Гм! В каждой из нас, как вы прекрасно знаете, живут некие ма-а-аленькие слабости, малозаметные, тщательно скрываемые, порой вовсе бессознательные, незнание или пренебрежение которыми то и дело приводит к некоторым, скажем так, злоключениям. Нда-а-а-а… Обожаю, когда мои ножки на чьих-нибудь широких плечах! Кто ж этого не любит-то, а, бабоньки?!

Крепкое эрегированное естество сильными ритмичными толчками проникает внутрь, достигая самых укромных лакомых уголков! Глаза в глаза, губы в губы, руки сплетаются, мечутся в поисках опоры! Бля-а-а, сказка! Для взрослых. При определённой продолжительности, частоте и силе движений теряю рассудок, завожусь, в голос кричу! Ору дурниной! Абсолютно перестаю адекватно воспринимать окружающее! Только я и он во мне. Во-о-о-от… Кто со мной близко знаком, сразу же притормаживают. Моментально! Ха-ха!

Виктор не знал. Забыли, понимаешь, парню подсказать, инструктаж по технике безопасности не провели. Теперь весь в синяках от безудержных поцелуев красуется, да ещё, каюсь, коготками его изрядно подрала! М-м-м-м, сдаётся мне, малыш ещё не в курсе. Ха! Вот пускай пока в приятном неведении и побудет. Малька.

Больше никто рядом не находится, а должен же быть ещё и Анатолий. О-о-о-о! Тот самый, воспоминания о близости с коим столь сладостно растревожили меня. Вчера случилось наше первое знакомство, и надо же, как удачно всё сложилось! Обладатель приятной, но неброской внешности, Анатоль почти весь вечер держался в тени. То ли стеснялся, то ли присматривался, чёрт его знает! Мужчинки, они же такие загадочные иной раз! Что вы, что вы, куда деваться! Эти гномики такие комики! Ой!.. То есть наоборот! Или не гномики?.. Тьфу! Совсем запуталась! В общем — лани трепетные!

Короче, единодушно было решено начать вечеринку с замечательной карточной игры «Червовый интерес». Мне выпал фарт быть Королевой Бала, моей подруге, неизменной участнице подобных игрищ, Алёнке — Распорядительницей Бала и, ввиду отсутствия других представительниц прекрасного пола, по совместительству — Фрейлиной.

Карточная игра «Червовый интерес»

Автор: Алёнка

В игре могут принимать участие от трёх до шести свингующих пар или участников генг-бенг-вечеринки в соотношении две-четыре девочки на пять-шесть мальчиков. Главные роли — Королева Бала и Распорядительница Бала — распределяются между участницами вечеринки по жребию. Все желающие вытягивают по одной карте из игральной колоды. Участница, которой выпала дама червей, провозглашается Королевой Бала, дама треф назначается Распорядительницей Бала. Оставшиеся девочки — Фрейлины. Королева Бала принимает участие в общем застолье, при этом она должна ощущать всеобщее внимание. Окружающие выражают ей своё восхищение, осыпают комплиментами, поднимают тосты в её честь. Через некоторое время Королева Бала в сопровождении Распорядительницы Бала покидает общество и переходит в специально подготовленные для такого случая покои. Там Распорядительница Бала соответствующим образом готовит Королеву к исполнению её миссии. Королева Бала раздевается, ложится на ложе. Руки, а иногда и ноги её привязываются к спинке кровати мягкими, но прочными путами так, чтобы их нельзя было высвободить, но при этом не испытывать неудобств. Тело умащивается ароматическими мазями и кремами. На глаза надевается повязка. Задача Распорядительницы — так умело связать Королеву, чтобы, с одной стороны, последняя была абсолютно неспособна чему-либо помешать, с другой — был обеспечен лёгкий доступ ко всем её прелестям. Королева Бала обязана беспрекословно выполнять все сексуальные желания Распорядительницы. После того как подготовка закончена, Распорядительница Бала возвращается к остальным участникам, и начинается игра. Распорядительница сдаёт карты до тех пор, пока кому-нибудь из мужчин не придёт Червовый Король. Фрейлины возбуждают избранника оральными ласками до состояния устойчивого, но не более, эрегирования, после чего Распорядительница Бала впускает посетителя в покои Королевы. Посетитель вправе обладать Королевой Бала по своему желанию любым способом, но всего десять минут. За этим внимательно следит Распорядительница. По истечении времени посетитель удаляется из покоев Королевы вне зависимости от того, испытал он полноценный оргазм или нет. Игра продолжается. Игроки, ожидающие посещения покоев Королевы Бала, и в особенности Фрейлины должны вести себя сдержанно, во избежание случайных оргазмов. Главная задача игроков — суметь эякулировать в покоях Королевы. Если какому-либо игроку удача улыбается более двух раз подряд, Распорядительница имеет право не допустить его в покои Королевы, в этом случае она сама обязана полностью удовлетворить игрока. Распорядительница Бала может присутствовать в покоях Королевы Бала вместе с игроками. Игра продолжается два-три полных круга. Унижение, насилие, боль допускаются с разрешения Распорядительницы строго дозированно, исключительно для ощущения реальной власти игрока над Королевой и остроты наслаждения. Игрок, уличённый в нарушении последнего правила, пожизненно дисквалифицируется. С последним посетителем покоев Королевы Бала ей разрешено испытать оргазм. Желательно придерживаться выбранных ролей до конца вечеринки.

…Дверь закрыта, приглушённые звуки обрывками полунамёков будоражат слух. Тихонько шумит кондиционер. Свет погашен, окна плотно зашторены. Вокруг в каком-то мистическом порядке зажжены ароматические свечи. Слышу их зовущий запах. В соседней комнате протекает обычное застолье с тем лишь отличием, что весёлые карточные розыгрыши периодически выявляют счастливого обладателя приза.

Приз — это я! Мой удел — неизвестность и возбуждённо-мучительное терпение. Я награда, вещь, а мнением вещи никто не интересуется, правда ведь? — ей попросту пользуются. Согласно правилам игры, победитель может забавляться со мной как хочет по своему усмотрению. Знаю, каждый из них в угоду извечному человеческому стремлению вкусить чужого, заветного, пользуясь моей жертвенной беспомощностью, раз за разом постарается бесстыдно проделывать именно то, на что в иной ситуации шансов у него мало. Сама даю им эту возможность, понимаю, хочу и подчиняюсь покорно.

Иногда издали доносятся взрывы весёлого гомона. Догадываюсь: кто-то выиграл. Ну, наконец-то! В наступившей тишине открывается дверь, шёпот, хихиканье. Снова придушенный скрип дверных петель, истомное затишье. Веселье за стеной возобновляется с удвоенной силой. Слышен шорох второпях скидываемой одежды, чьё-то возбуждённое дыхание. Ну скорее же! Крепкие мужские руки с нетерпением разводят мне ножки… Ой, мамочки-и-и-и! Как хорошо-то! Ой-ёи-ёи-ёи-ёй-и-и-и!

Короче, первый круг отыграли на одном дыхании. Чуть больше часа непрерывного, классного, энергичного, вполне традиционного секса. Одно лишь обстоятельство несколько удивляло и настораживало. Безвольное повиновение почти всегда ведь, авторитетно смею утверждать, вызывает ответный всплеск насилия и унижения, это обязательный элемент подобного рода развлечений. Сегодня получилось довольно жёстко. Мне, конечно же, и раньше доводилось бывать в роли Королевы Бала, причём неоднократно, но что-то не припоминаю столь единодушно животного к себе отношения!

Просто звери какие-то! Сложилось впечатление, будто все напрочь забыли о красивой любви, задавшись целью грубо и цинично отодрать меня, словно шаболду вокзальную! Звонкие шлепки сыпались точно из рога изобилия! Бл*дь — самый, наверное, мягкий эпитет, прозвучавший в мой адрес! Остальные реплики приводить здесь, поверьте, даже язык не повернётся! Прошлись по Юлечке добрые мальчики на славу! Спасибо Распорядительнице, всегда была на страже, твёрдою рукою отсекая всевозможные уходы за грань дозволенного.

Заключительный же тур оказался настоящим испытанием для моей многострадальной попки. Милые извращенцы! Я даже пыталась жаловаться Алёнке на сговор игроков, но безрезультатно. Сговор доказан не был, пришлось терпеливо подчиняться.

В любой житейской ситуации можно попытаться найти, в крайнем случае выдумать убедительные причины отступиться, включить задний ход. Удастся, нет — дело провидения, но слова злого никто вслед не скажет. Жизнь как песня: «…Две шаги налево, две шаги направо, Шаг вперёд и две назад…» [28]— в ней многое прощается. В игре — никогда! Игроцкий долг — святое!

«…Под грязным потолком, от люстр, давно немытых,

Ложится жёлтый свет на груды серебра,

На сумрачные лбы поэтов знаменитых,

Которым в пот и кровь обходится игра…» [29]

Право игрока — сколь угодно долго взвешивать, морщить мозг, сомневаться, пока он вне игры. Ежели уж решился и, не приведи господи, вдруг идёшь на попятную, отказываешься неукоснительно соблюдать правила, всё кончено! Ты лузер! Можно, конечно, потом хоть тысячу раз пытаться начать всё сначала, только дела иметь с подобным гнусным типсусом уже никто не захочет!

Категорически не желаю прослыть лузершей! Всегда и во всём стараюсь идти до конца, делаю это добровольно и осознанно. Это мой выбор. В общем-то, скажу не таясь, забава удалась на славу! Участники полным составом испытали оргазм в покоях Королевы Бала. Разочарованных не было, каждый получил, что хотел. Юлечка — солидную порцию ненасытного желания, выплеск почти звериной, на грани фола похоти, дозу заводящей боли и сладостно-унизительного принуждения, игроки — полную власть, пусть коротенько, над красивой, ухоженной, сильной женщиной.

Может, я по жизни в чём-то заблуждаюсь? Окружающий мир резко изменился, а никто и не заметил? Подумаю на досуге. Ах, да! Муж в командировке! Обычно он присутствует на подобных мероприятиях. Надо бы взять на заметочку, иногда ведь тянет, знаете ли, на что-нибудь эдакое… животно-непристойное. Никогда, друзья-подруги боевые, ничего подобного за собой, часом, не замечали? Нет?! Лукавите, небось, как обычно, высоконравственные мои! Нехорошо, неискренне!

Анатолий ангажировал меня уже перед самым антрактом, порядком подуставшую. Поскольку он не участвовал в общей развлекаловке, Алёнка, исходя из каких-то своих сугубо личных побуждений, дозволила ему потешиться со мной по полной. С какого это, интересно знать, переляку?! Ума не приложу! Зато ого-го! Сразу стало ясно, кто здесь хедлайнер, а кто «на разогреве»! Дважды волшебно оргазмировав, Королева запросила пощады. Когда же сей злодеянец смилостивился наконец, великодушно позволив мне отдохнуть, я вся дрожала и долго ещё приходила в себя.

Потом болтали, ели, пили, веселились, ждали сладкое. Ведь именно во втором акте шалой вампуки ожидалось то, ради чего, собственно, все и собрались — генг-бенг-пати. Наконец, у мальчишек лопнуло терпение, нас с Алёнкой дружненько уронили, бесцеремонно сорвали одежды, и началось незабываемое! Мы любили всех сразу, все в ответ одновременно любили нас! Никаких запретов, всё, что в девочках могло быть разом задействовано, было задействовано! Головокружительное соитие! Фейерверк оргазмов! Алёнка, чаровница, чудесно срежиссировала наш бенефис! Просто умница!

Анатоль постоянно был рядом, играл первую скрипку. Да как играл! Паганини любострастия, ёпрст! Возбуждение вспыхнуло вновь…

Интересненько, интересненько! Странные, однако, дела, похоже, здесь творятся! Траходром у нас, без сомнения, огромный, кто бы спорил, однако всё ж не настолько, чтобы на нём вот так, без следа, мог затеряться взрослый мужчина. Прямо мистика какая-то! На всякий случай заглянула и под кровать. Может, закатился куда невзначай? Пусто! Удивляюсь, будто серьёзно рассчитывала там кого-нибудь обнаружить! Ха! Зато нашла серёжку, давным-давно посеянную в пылу любовных баталий. Тоже неплохо! Поднимаю глаза, гляжу — с кресла рука свисает. Соскакиваю с кровати, подхожу: здесь он, милый! Калачиком свернулся, посапывает во сне.

«Вот и хорошо, что нашёлся, вот и славненько! — с затаёнными мыслями аккуратно, дабы не помять, прячу его брюки и рубашку поглубже в шкаф. — Самой бы только потом вспомнить, куда сунула!»

«Мальчики мои дорогие! — с нежностью смотрю на них. — До чего же я вас всех люблю! До чего же я люблю всё, что вы, кобельки, со мной вытворяете!»

Достаю из бездонных глубин комода старенький пледик, прикрываю Анатоля, тихонько целую его и неспешно двигаюсь в сторону кухни, на ходу застегивая халат. По пути заглядываю в спальню. Картина вполне ожидаемая. Подушки, одеяла, простыни, одежда — всё скомкано, сброшено на пол. Здесь же бутылки, тарелки, пустые пачки из-под сигарет. Фаллическими символами торчат столбики обгоревших ритуальных свечей. Любви кудесница — Алёнка живописно возлежит, широко расставив загорелые ножки, бесстыдно выставив напоказ очаровательную ухоженную киску, а с двух сторон, вцепившись в неё мертвой хваткой, по-богатырски храпят Александр и Антон.

Уж с этими-то сластолюбцами я давно и хорошо знакома! Особенными заслугами на ниве группенсекса никогда не блистали, но без них скучновато. Сродни старенькому поистёртому меховому коврику у кровати, тёплому и уютному. Привыкаешь, а ежели он в стирке, перебиться-то нет проблем! — но поутру, знаете ли, ножкам постоянно чего-то недостает. Вот не хватает, и всё тут! Или возьмём, к примеру, ту же пижамку. Абсолютно ведь бесполезная тряпица, согласитесь, причём, как правило, паскуднейших расцветок! Но временами, несмотря ни на что, кажется весьма полезной штучкой, практичной, удобной и очень даже милой!

Так и они — большие любители генг-бенга, незаменимые хороводники массовки переднего плана. Все живы, все на месте. Благоразумно подавив растущее желание поласкать её чуть припухший натруженный бутончик, прикрываю дверь, пусть поспят ещё. Всему своё время... В следующую секунду сознание моментально проясняется. Носом чую — происходит нечто нереальное! Абсурд! Слышу запах сигары, причём свежий. Наисвежайший, ёшкин кот!

«Странное дело! — пытаюсь второпях найти хоть сколь-нибудь внятное объяснение происходящему. — Откуда бы ему взяться, а?! Что за поросёнок до Олежкиных сигар добрался?!»

Круг наших знакомых — ценителей сигар, прямо скажем, весьма узок. Раз-два и обчёлся! Вспоминаю: Виталич, Славка — муж Иришкин, ненаглядный мой, разумеется… Все вышеперечисленные в данный момент очень-очень далеко! Значит, балует кто-то по недомыслию! Но кто?! Вот ведь в чём вопрос!

Безумно заинтригованная захожу на кухню, а там… Глазам своим не верю! Сидит… Кто бы вы думали? Ни за что не догадаетесь! Гм… Вот и я сразу с похмела-то не врубилась… Да муж же мой! Сидит себе, восседает, поросёнок, вальяжно, насколько табуретка позволяет, развалился, понимаешь, нога на ногу, в руке бокал с коньяком и невозмутимо занимается своим излюбленным делом — курит сигару! Ну просто жесть, вашу бабушку!

«…Здрасьте! Я родом из Бобруйска.

Я гуру, по-вашему это будет “учитель”…» [30]

Лёгкий шок! Начинаю по стене сползать. Благо табуретка рядом оказалась, цепляюсь попой за неё, притуляюсь на краешке. Сижу в изумлении, молча. Все слова разом из головы повылетали, аки мандавошки из керосинной лавки! У благоверного же на морде козла ни один мускул даже и не дрогнул. Словно так надо. Преспокойно смакует себе коньяк маленькими глоточками, продолжает курить. Потихоньку дар речи ко мне возвернулся:

— Дорогой, ты вроде в командировку уехал, — с трудом перебираю в голове бурные перипетии вчерашнего дня. — Мы с Алёнкой тебя на вокзал в лучшем виде доставили, в вагон на руках, можно сказать, внесли, долго целовались, платочками махали. Эсэмэску опять же получила: всё в порядке, мол, добрался. Вдруг ты здесь… У меня что, хочешь сказать, галлюцинации?!

В продолжение коротенькой заминки — нечто маловразумительное:

— Позвольте объясниться… Я… Я-то фактически сию минуту в командировке и нахожусь, — с удовольствием выпускает очередную порцию дыма. — Просто…

— Просто, может быть, объяснишь, что здесь происходит?! — прерываю его на полуслове. — Что за идиотский маскарад, милый?!

Не помню, как вышло, но я уже стою, упёршись руками в кухонный стол, готовая взорваться в любую секунду. Смотрю и постепенно начинаю понимать: взгляд у моего мужа чудной, холодный, безжизненный.

— Для начала здравствуйте, Юлия Владимировна!

Голос у него ровно у наставника, терпеливо увещевающего капризного ребёнка. Разговаривать со мной подобным менторским тоном — что осиное гнездо голыми руками ворошить! Любимый, с его обострённым инстинктом самосохранения, выработанным за годы совместной жизни, давно уже научился различать признаки надвигающейся бури и прекрасно знает, когда тормозить. Но!.. Продолжая всё более меня удивлять, бесстрастно продолжает:

— Выслушайте, пожалуйста! Да вы присаживайтесь, присаживайтесь! — не глядя машет в сторону табуретки. — Нда-а-а-а… Думаю, общение наше слегка затянется. И, сделайте одолжение, без особой нужды не перебивайте! Непременно случится поболтать и дольше. Ныне же, извиняйте, некогда время тратить на пустую болтовню.

К тому моменту вполне закономерно, согласитесь, слуга ваша покорная стала уже похожа на разъярённую самку носорога. Привычно набираю полные лёгкие воздуха:

— Нюх потерял, милый, вконец оборзел?! Ты, вообще, откуда тут взялся?! Морда твоя козлиная…

У нас дома особо сквернословить не принято, но, ежели допекут, ругаться могу долго, выразительно и разнообразно. Тот самый редкий случай! Внезапно рот мой как-то сам собой закрылся, шумно выдохнула, села послушно супротив. Молчу словно рыба об лёд, глаза таращу, судорожно пытаюсь сообразить, что же это со мной за странные такие штучки происходят.

— Я, как правило, два раза одно и то же не повторяю, — продолжает в том же духе. — Учитывая же элемент импровизации при подготовке нашей встречи и связанное с этим ваше не совсем… гм… адекватное, скажем так, поведение, — пристальный жёсткий взгляд почти физически пригвоздил меня в табуретке, — повременю пока распылять вас до молекулярного уровня!

Эта последняя его фраза звучит тихо и как-то зловеще. Некоторое время молча крутит в пальцах сигару, затем вполне дружелюбно продолжает:

— Коньяк, кстати, достойнейший, благодарствую! Вы простите мою назойливость, если попрошу ещё налить? Редкая удача, знаете ли, вот так, в хорошей компании выпить со вкусом, под хабанскую сигару.

Окружающие, если верить досужим слухам, считают меня дамой волевой, решительной, даже временами жестковатой. Куда только вся жёсткость подевалась? Встаю, послушно, точно зомби, иду-бреду выполнять команду. Возвращаюсь в гостиную, где, помнится, на столе ещё оставались крепкие напитки. Царство Морфея. В каком-то замедленном темпе достаю чистый бокал, так же медленно выливаю в него остатки коньяка, отрезаю ломтик лимона, кладу на блюдечко. Сверху сахарку немного. Знаю, не все так любят, но я вроде для мужа стараюсь. Или как? Механически смотрю на часы: половина десятого. Скоро гости начнут просыпаться, а тут такое дело... Медленно плыву на кухню. В голове полный сумбур, и наперебой лезут в неё странные мысли.

«Первое, — думаю. — Утром рано эсэмэска от мужа пришла: сообщил, что добрался нормально. Если в Москве по непонятным причинам остался, зачем весь этот цирк? …Второе. Где он всё это время прятался? Мы угомонились всего-то часа три назад… На улице гулял? Мой муж? Фантастика! …Только приехал? Откуда? …Девочку новую завёл? Наконец-то! Только рада буду! Если хорошенькая и толковая, один хрен ведь познакомимся! …К чему тогда вся эта клоунада с идиотским аффектированным появлением на кухне? Коньяк, сигара… Дешёвка какая-то! Здрасьте, я ваша тётя из Бразилии, где много диких обезьян! …А что с командировкой? С ним люди серьёзные поехали. Я их знаю. Мужики, к детским розыгрышам не склонные… Значит, до Питера его наверняка довезли. Но вот обратно… Учитывая ярко выраженную антипатию мужа к высоте в любом виде, особенно к самолётам… Он на лифте-то старается лишний раз не ездить, пешком ходит… «И до тебя мне не долететь, даже самолётом-ковром…» [31] Кроме того, странный голос у него, бездушный, механический, и взгляд пустой... А муж ли мой это? — реально с беспокойством шевелится в голове. — Фраза его… по поводу распыления до молекулярного уровня… Бред… Чертовщиной какой-то попахивает!»

Отгоняя всячески эту последнюю идиотскую мысль, возвращаюсь на кухню. Коньяк подаю ему, жду. Что дальше? Ничего особенного, выпивает себе. Кончик сигары в коньяк обмакнул, дымит, смакует. Фи, моветон, только вкус портит! Замираю в робком ожидании.

— Итак, Юлия Владимировна, если вы пришли наконец-то в более или менее вменяемое состояние и готовы благоразумно, без излишних эмоциональных всплесков, воспринимать сложные, непривычные для вас вещи, тогда устраивайтесь поудобнее.

Прикидываю по ходу пьесы, когда ж это любимый обращался к законной супруге по имени и отчеству в последний раз. С трудом, огромным трудом, вспоминаю: лет пятнадцать, наверное, назад! Чувствую, дело принимает прескверный оборот! Спохватившись, что не курила уже без малого целую вечность, достаю сигареты, зажигалку.

— Вы… Вы не возражаете? — с удивлением понимаю: незаметно перешла на «вы» с собственным мужем.

— Курите, курите, обожаю дым!

От те на! Восхитительно — отвратительно! Есть, оказывается, в жизни ещё место приятным неожиданностям! Олежка, с тех пор как на трубку и сигары перешёл, дома курит исключительно в приспособленном для этого месте — таинственной сумрачной курительной комнате. Да и то крайне редко. Сигареты — те вообще под категорическим запретом! Иное дело, ежели нет его. Тут уж я расслабляюсь! О-о-о-о! Дым из жопы коромыслом!

«…а наутро — руки слабы, на свече сопля повисла…» [32]

Дымлю везде, мать вашу! Даже под мужиком! Вот такая я засранка! Однако что-то случилось… Ха! Оговорочка по Хеллеру. Прикуриваю с опаской, вдруг передумает. Молчит. Облако сигарного дыма, разительно похожее на Винни-Пуха [33], медленно плывёт в мою сторону.

«Забавно. Жаль будет, когда растает», — приближая неизбежное, машу рукой, пытаясь развеять дым.

К величайшему изумлению своему, не причиняю бесплотному медвежонку абсолютно никакого вреда! Плывёт себе дальше сквозь меня.

«Чудеса, да и только!» — недоумённо провожаю облако взглядом.

Собеседник прерывает молчание:

— Давайте изначально условимся: говорю в основном я! Вы внимательно слушаете, по возможности не дебатируя. Если хотите что-то спросить — спрашивайте, но разумно, без фанатизма. Постарайтесь задавать по одному вопросу, не вываливайте десяток сразу и обо всём. Это, как правило, мешает и лишь отвлекает от основной темы. Мы продолжаем до тех пор, пока полностью и окончательно не исчерпаем намеченную мной тему. Согласны? Начнём?

Подмечаю: излагает он странно, по-особенному. Уж я-то от мужа всякое слыхивала! Голос вроде его, слова — нет. Заявление это ещё безапелляционное: «…до тех пор, пока полностью и окончательно не исчерпаем намеченную мной тему…» — здорово напрягает, время-то не резиновое, и оно, знаете ли, идёт! Бегом бежит, блин корявый! Скоро сюда нагрянет полно народу. Вот тогда вопросы и посыпятся, точно мелочь из дырявого кармана! И что, интересно знать, там за темка такая основная интересная нарисовалась?

— Первое, — а соколик ясный мой знай себе бухтит. — По поводу гостей и вообще обыденного течения вашей жизни, прошу вас, Юлечка, расслабьтесь! Общение наше пройдёт для всех абсолютно незамеченным! Поверьте, я это умею.

«Хотелось бы знать, что ты ещё умеешь, дорогой? — удивление моё безгранично. — Серебряная свадьба не за горами, чего о тебе ещё новенького наружу выплывет?»

«Огласите весь список, пжалста!» — крутится в голове знаменитая реплика некоего персонажа второго плана.

Благоразумно сдерживаюсь. Муж как-то так странно бровью повёл, словно ответить хотел на мысли шальные мои. Тоже сдержался. Почему-то.

— Второе. Хочу сразу предупредить: я очень постараюсь объясняться максимально доступно, в привычной для вас терминологии. Делать мне это порой будет крайне сложно, а вам понимать ещё сложнее, ввиду отсутствия необходимых знаний и, что значительно хуже, моего абсолютного бессилия описать словами отдельные представления и понятия. Постарайтесь в подобных случаях просто принимать сказанное на веру, и всё!

Хорошо закрутил, умно, к концу фразы я начало уже вчистую забыла! Только плечами пожимаю. Уж что-что, а на веру жизнь давно научила меня ничего не принимать. Едва ощутимое беспокойство зарождается внутри. Стараюсь понять причину его, природу. Напоминает лёгкое раздражение. Может, похмелье? Будем надеяться, всё пройдёт.

— Позволите? — начинаю белыми, как всегда, е2-е4, открываю путь для вывода тяжёлых фигур.

— Разумеется! — уверен, змей, в своих силах, с7-с5.

Прогнозируемо, как сигнал светофора! «Сицилианская защита»! Чего ещё от этого мафиозы мелкотравчатого ждать?

Продолжаю наступление, Кg1-f3:

— Если вы обратили внимание, прошедшая ночь у меня… у всех нас выдалась чертовски, я бы сказала… гм… беспокойной, да. И утро, судя по всему, тоже. Постарайтесь, пожалуйста, выражаться проще, доступнее. Разговор может не склеиться.

Настаивает на своем, е7-е6:

— Прошу прощения, Юлия, это с непривычки. Касаемо же сегодняшнего утра… Вполне возможно, в будущем вы сочтёте его едва ли не самым… как бы это… м-м-м-м… удачным, что ли, в своей жизни.

Развиваюсь, d2-d4:

— Свежо предание, а верится с трудом!

Отвечает, с5-d4, лопает любимую пешку, поросёнок:

— Зря вы так со мной, Юлечка! Что ж, время покажет.

Присматриваемся друг к другу, словно на первом свидании. Молча уступаю инициативу, жду развития событий.

— Надеюсь, вы уже догадались? Нет? Жаль, было бы гораздо проще. Короче, ничей я не муж! Хм! По крайней мере, не ваш уж точно! — продолжает он с эдаким комсомольским задором. — Ваш же законный супруг, как бы это кому странным ни показалось, в данный момент действительно пребывает в замечательном стольном граде Санкт-Петербурге [34] и, если я не ошибаюсь, а я, знаете ли, никогда не ошибаюсь, уж поверьте! — здесь «муж-немуж» сделал особое ударение, — прелюбодействует с хорошенькой молоденькой проводницей, столь удачно подцепленной им в поезде!

Бля-я-я! Допрыгались, ёж твою медь! Удар ниже пояса! Шах и мат! Трендец шахматам! То, что сидящий напротив мужик, безумно похожий на моего благоверного, оказывается, мне даже не родственник, эту чушь я пока лишь как чушь несусветную и воспринимаю! Воспалённое сознание цепляется за иное! С любимым у нас железная договорённость: никаких там сраных лямуров с таксистами, проводницами, стюардессами и прочими представителями профессий, будем их называть, повышенного риска. До сего момента это выполнялось, по крайней мере, с моей стороны — однозначно! А он, значит, поц бесстыжий, вовсю табу нарушает, и, поди, не впервой?!

«Ну, держись, шалый! — возмущаюсь про себя. — Будет тебе в постели красавицы-жены полный воз таксистов!

— Проводница?! Молоденькая?! Старый пердун!..

Собеседник предупреждающе прижимает палец к губам. Осекаюсь на полуслове.

— Ничего страшного. Мы же позаботимся о его здоровье, верно? Нельзя допустить, чтобы замечательные маленькие шестиногие создания, в изобилии обитающие на её очаровательном, аккуратно подстриженном, нежном лобке, испортили вам по возвращении мужа праздник любви! — и, желая, видимо, добить меня окончательно, мечтательно прибавляет: — А девочка, поверьте, чудо как хороша! Дитя порока! Сам бы съел!

«Зачем про лобок-то?! Специально, что ль? Вот же сволочь, угадывает все мои сокровенные желания! — ловлю себя на возмущённой мысли. — И откуда, интересно знать, эта манера свинская взялась, рот мне постоянно затыкать?!»

Понимаю, сержусь, но внешне сдерживаюсь. Совсем на меня не похоже! Отбросив вполне резонный вопрос, каким образом некто — муж мой, его дубль, теперь уже и не разобрать, — раскопал инфу о злокозненной проводнице-нимфоманке, я попросту поверила, и всё! Наваждение какое-то!

Уже значительно позже, вспоминая раз за разом события того удивительного дня, поняла, до чего ж муторно мне было, насколько близка была я к буйному помешательству! Диссоциативное расстройство идентичности, проще говоря, раздвоение личности — наиболее точная характеристика всклокоченного женского состояния. Мое иррациональное «я» настаивало на реальности происходящего, сознательное же напрочь противилось всю эту шнягу хавать!

Внезапно начинаю осознавать: шок прошёл! Испарился! Упорно преследующие меня последние минут сорок припадки острой психастении исчезли бесследно! Ощущаю это почти физически. Я спокойна, как слон Ганнибала перед решающей битвой! В голове пульсирует совершенно очевидная здравая мысль: «Мой дом — моя крепость! Кто с чем к нам пришёл, тот тем, соответственно, и огребёт!»

Никакой трансцендентности! Лишь ощущение присутствия в родном гнезде чего-то чужеродного, опасного крепко беспокоит, подталкивает к действию! Пелена с глаз упала, чувствую запах скорой драки! Смотрю перед собой широко раскрытыми глазами, и что я вижу?! Гуру доморощенный! Индюк надутый! Сидит тут, понимаешь, золочёное брюхо поглаживает!

«…Я щас вам расскажу о смысле жизни.

Ведь я, в натуре, профессионал, а не любитель…» [35]

Щас ты нам расскажешь! Разом припомнилось всё его высокомерие, всплыло в памяти каждое заносчивое слово, хамоватое затыкание рта, постоянное беспардонное одёргивание! Немало, однако, пакостного может произойти за столь короткое время! Смотрите-ка на него, умник нашёлся! Развалился, понимаешь, будто король на именинах, сигарами душными дымит, где ни попадя, ёж твою медь! Кухня вона вся напрочь провоняла, занавески, как пить дать, придётся теперь стирать!

Пьёт с утра уже, забулдыга! Беготню мне тут со своим коньяком дурацким устроил! Пердимонокль [36] ему дряблый, видите ли, трудно от табуретки оторвать! Двигался бы лучше побольше, валенок сибирский, ягодицы качал! Так нет же! Зачем напрягаться-то? Всегда и везде с нами любимые «Три «П»! Пойди, принеси, подай! Что я тебе, девочка на побегушках?! В конце-то концов?! Забодал!!!

Самое же противное — нудное терпеливое выслушивание бредятины несусветной! Примитивный пошлый розыгрыш, а повелась ведь, идиотка! Чувствую себя полнейшей дурой! Обидно стало до рези в глазах. Не от того, что близкий человек дурно со мной поступает, а что сама я — мутант недоехавший! Женская обида, известное дело, легко перерастает в открытую агрессию, что и произошло безотлагательно.

«Ну, держись! Самозванец доморощенный! — всё внутри начинает закипать. — Будет тебе встреча с любимой женой, разводилово!»

— Юлия, Юлия, постойте! Одумайтесь! Вы плохо себе представляете, с чем столкнулись!

С удовольствием отмечаю: мой, типа, муж выглядит совсем не так вызывающе нагло, как буквально ещё пару минуток назад.

«Ссышься, когда страшно?! — пока про себя, но горячусь всё больше и больше, просто-таки вскипаю. — Распылитель хренов, мать твою!!! Сейчас мы мигом выясним: кто пришёл, зачем пришёл!!!»

И вслух режу:

— Знаешь, дорогой, ты такого тут прогнал, у меня крыша отъехала! Диву даюсь, зачем я вообще всё это время глумления твои терпела?! Давно в морду тебе вцепиться нужно было! А посему выбор у тебя весьма ограничен: или на х*й, или на х*й! Третьего, милый друг, не дано! Выбирай на раз-два-три!

Всё это, на самом деле, спокойно, без эмоций, ровным размеренным голосом. Подобных слов в штате Висконсин вслух не произносят! Сама себе дивлюсь! Готова поклясться, увидела, почувствовала растерянность, промелькнувшую на мгновение в бельмах его ледяных. Мне уже глубоко наплевать, с чем я столкнулась. Что бы это ни было! Бешенство сменяется холодной решимостью. Внезапность — залог успеха атаки. Действую жёстко, напористо развиваю наступление:

— Слушай внимательно сюда, разлюбезный ты мой! — в такт словам остервенело тычу в него пальцем. — В коридоре стоит бейсбольная бита. Ты прекрасно знаешь, где она, значит, можешь довольно точно прикинуть, когда я дойду до неё и вернусь обратно. Ровно столько времени есть у тебя, морда кацапская, чтобы снять штаны, положить рядом ремень, нагнуться и с жопой наголо, с трепетом душевным ждать неминуемого, слышишь?! — неминуемого возмездия! А ежели к моему возвращению ты и дальше станешь нести эту дурацкую ахинею… Клянусь, грех на душу возьму, снесу, бл*дь, башку тебе к ебене матери! Ты меня понял?!!

Реально времени у него оказалось заметно больше, ввиду отсутствия по неведомой причине биты на привычном своём месте. Мне бы остынуть слегка, да куда там!

— Вы, быть может, это ищете?

Голос спокойный, даже чуть насмешливый. Не обращая внимания на важные детали, ищу глазами утерянный предмет. Верно! Она, родимая! Аккурат возле кухонного стола у стеночки приютилась! Кто её туда переставил? Какого рожна?! Все уже наверняка догадались, кроме меня! Вполне можно было ведь ещё притормозить, интуицию включить, поразмыслить. Уверена, обязательно подвох бы распознала! Переоценила себя, ситуацию, шторки и упали. Последнее, что успела заметить, хватая биту, — искреннее удивление в мутных глазах.

Хвать! А бита, блин корявый, к полу приросла! Юля в нокауте!!! Поверите?! Реальный столбняк!!! Блип! Ни дать ни взять Братец Кролик и Смоляное Чучелко! Мало того, что с битой срослась, как с родной, так ещё и ни ногой, ни рукой шевельнуть не могу! Внезапное ощущение полнейшей беспомощности. Дыхание перехватило! От неожиданности реально чуть умом не двинулась! Сразу страх пришёл, липкий, противный. Всю меня пронизал, внизу живота захолодало!

— Честно говоря, до последнего не верил, что вы на такое способны! Лупить бейсбольной битой собственного мужа! Удивительно, как он вообще умудрился дожить до столь почтенного возраста!

Укоризненно головой качает. Сидит, гад, в той же позе безмятежной, словно заранее знал, стручок маринованный, что демарш мой — дело бесперспективное!

Ничто не подкашивает человека сильнее, чем внезапное разочарование. Не выдержала я напряжения, оборвалось внутри что-то. Воля покинула меня, разрыдалась, точно обиженная маленькая девочка. Плачу навзрыд, плечи трясутся, всхлипываю.

— Чего теперь рыдать-то? Сами виноваты, вели себя столь агрессивно, попросту вынудили вас обездвижить!

— Сволочь бессовестная, как ты мог так со мной!!!

Говорить всё труднее, истерика началась. И не мудрено!

— Что же я, должен был сидеть и терпеливо ждать, пока, по вашему же собственному выражению, вы мне башку не снесёте сим незатейливым предметом?!

— Ты подобно змею вполз в мой дом… ты… ты… у-у-у-у!!!

— Успокойтесь, милочка, успокойтесь! Опасно вас в таком состоянии держать. Некоторые физиологические процессы могут необратимо нарушиться. Можно ослабить уже, как думаете?

Отпустило Чучелко Смоляное. Полегчало. Плюхаюсь на табуретку, отшвыриваю биту в сторону. Хорошо ещё в коридор! Бесполезная дубинка звонкой дробью скачет по паркету, затихая где-то в районе галошницы. Сердце бешено колотится! С чего бы? Закрыла лицо руками, реву белугой!

— Уже значительно лучше, Юлечка! Теперь постарайтесь успокоиться!

Вскочил, мечется по кухне возбуждённо из угла в угол, точно тигра в клетке.

— Надо же! Обычный человек без особых проблем вышел из-под моего контроля! — остановился, чешет за ухом задумчиво. — Сила! Да-а-а-а! Повезло мне, дьявольски повезло! Ого, каламбурчик! — что-то невнятное бормочет под нос. — Давненько мы сюда не заглядывали, давненько! Время изменилось, и люди тоже. Новый подход ко всему нужен. Эволюция, понимаешь!

Наплевать, что он там бурчит, мне своё, родное важно!

— Как же нам с тобой теперь жить-то?! — причитаю, всхлипывая.

— А? Что? Превосходно будем жить! То есть, извините, будете. Куда лучше, чем раньше, веселее!

— Сволочь! Сволочь! Сволочь! — приступ всё больше забирает!

Жалею себя, накручиваю, слёзы, сопли в три ручья.

— Возможно, не совсем гладко получилось, — кто о чём, а вшивый вновь о бане, — но, сами посудите, был ли у меня выбор?

Сколько времени я уже в отключке? Истерика отпускает, понемногу начинаю воспринимать окружающее.

— …Именно тогда и возникла надобность немедля с вами объясниться. Научите на будущее, что мне должно было предпринять? Караулить на улице, приставать, знакомиться? Держу пари, ближайшие пару дней вы дальше балкона нос не кажете! Или нужно было одним из традиционных способов вломиться? Ваши предпочтения: откройте, полиция, скорая помощь, служба газа? Хорошо бы вы меня встретили: и хлебом, думаю, и травматикой в задницу вместе с солью! Велика вероятность, что со мной здесь вообще кто-нибудь стал разговаривать? Уверен, безнадёжно близка к нулю! То-то же! Вот я и выбрал… Гм! Укороченный вариант.

Собираюсь с силами, отвечаю:

— Хорошо… по-твоему… снег башка валиться, да? Короткий путь далеко не всегда… самый лучший! — организм ещё вздрагивает помимо воли. — Валил бы отсюда… тем же, коротким… вариантом! Да кто ты есть, красивый… такой, в конце-то концов?!

— Ну, наконец-то! Пациент скорее жив, чем мёртв! В принципе вы правы, Юля, шоковая терапия — штука паршивая, зато результат налицо!

О-го-го, как я его сейчас ненавижу! Убить готова! Голыми руками бы задушила гниду! Однако, наученная горьким опытом, намерения свои скрываю.

— Уже имеется? И что… это, интересно знать, за… результат? — почти совсем успокоилась.

— Надеюсь, вы меня сегодня всё-таки выслушаете?

И без очков видно, как же он собой доволен, жук навозный! Благодарная слушательница, значит, нужна? И всего-то? А мы вам ложечку говнеца в медок-с! Накося, ефрейтор, выкуси!

— Слушать вас? Большое удовольствие! Назовите хотя бы одну причину за! — тьфу ты! — опять на «вы» съехала.

— Исключено! Прекрасно понимая, что после её озвучения вы тотчас согласитесь, исключено!

— Почему же?

— Это может быть истолковано не в пользу дела. Мы, видите ли, не вправе никого понуждать. Результат может быть оспорен и отклонён. Всё должно быть осознанно-добровольно с вашей стороны.

Честнее всё-таки, мне кажется — добровольно-принудительно! Причём добровольного в этом коктейле, как соуса «Табаско» в любимой мной версии «Кровавой Мэри» — несколько капелек на донышке!

— Ага! А ничего, что я давеча с открытым ртом и выпученными глазами некоторое время изображала памятник Малышу Руту? [37] Это что было, по-вашему? Дружеское приглашение к беседе, так надо понимать?!

— Ай-яй-яй! Передёргиваете, Юлия! Нехорошо! Бессовестно с вашей стороны! Вы себя в тот момент видели? Нет? Очень жаль! Зрелище, честно признаюсь, жутковатое! Леденящее кровь, я бы даже сказал! Уж что-что, — расплылся он в наглой, самодовольной ухмылке, — а мнение вашего покорного слуги в подобных вопросах весьма-весьма… хм… скажем так, авторитетно! Мои же действия вполне можно квалифицировать в рамках обычной самообороны. Причём, прошу заметить — никакого превышения! Вот ни на йоту!

— Интересно, интересно как девки-то у вас, оказывается, пляшут, господа авторитеты! Довели, значит, девушку до припадочного состояния, а она ещё, видите ли, и виновата в итоге оказалась! Ни фига се!

— Ох, и трудный же вы человек, Юлия Владимировна! Как только с вами родные и близкие уживаются?!

— Нормально уживаются, никто не жаловался!

— Пожалуешься тут под горячую… биту… Я вот, к примеру, цельный час пытаюсь объяснить, кто я есть и зачем пожаловал. Вы же напрочь что-либо воспринимать отказываетесь!

— А тоном?! Тоном каким всё это преподносится?! Рот мне постоянно затыкаете! И ещё, это… распылить грозились! На молекулы, ёшкин кот!

Завожусь по восходящей. Главное, вовремя это осознать и погасить!

«Стоп, Юльчик! — решительно себя одёргиваю. — Успокойся! Хватит уже неприятностей на свою несчастную задницу искать!»

Неожиданно в тему с противоположной стороны примирительно звучит:

— Хорошо, хорошо, допускаю, ошибался в чём-то. Примите искренние извинения. Хотя… Моё некорректное, гм… на ваш взгляд, поведение вполне объяснимо. Предлагаю, в итоге, прекратить наконец бессмысленные прения и попытаться нормально поговорить.

Своевременно, однако! Весьма кстати прозвучало! Реверанс с моей стороны:

— Извинения принимаются. Примите и мои. Гм! Есть за что! — стыдливо вспоминаю злишние матерные сентенции. — Объяснений, правда, не услышала или не расслышала, что, в сущности, едино. Ну да ладно! В остальном же… Дайте подумать спокойно. Я скоро.

«Может, ну его на фиг?! — первое, что в подобной непростой ситуации каждому, наверное, придёт в голову. — Сию минуту прямо пойду завалюсь спать ещё на часок. Сразу видно, никуда он не денется! Ишь приспичило, аж распирает! Народ проснётся, порешаем общими усилиями. Много тяжёлых голов, как ни крути, всё ж лучше, чем одна вконец больная. Это с одной стороны, с другой… Ежели подумать… Вряд ли органон в столь взвинченном состоянии заснуть сможет. Проваландаюсь почём зря, промаюсь, только подушку без толку мять! Обязательно ведь в башку ерунда всякая полезет! Накручу себя ещё больше, после же всё одно разбираться придётся! Да-а-а-а… Ситуёвина! Лучше уж начать без промедления. Глядишь, кто-нибудь проснётся, подсобит в случае чего».

— Кое-что я могу, сами убедились! — нетерпеливо прерывает собеседник мои путаные размышления. — Разве не любопытно?

Ещё и подзуживает, змей! У меня что, все сомнения на лице написаны?

«Любопытно, очень любопытно! — именно об этом я сейчас и подумываю. — Одно только сдерживает, насколько опасно?»

— Решайтесь, Юлия, ваше время на исходе!

На исходе?! Что значит — на исходе? За мной, что, уже пришли?! Так cкоро? Считай, и не пожила ведь… Нет?! Уф! Ну слава богу! Отлегло малость! В голову приходит замечательный, многократно апробированный метод принятия решений. Как это я запамятовала, бестолковка? Единственная проблема — халатик, в коем ни единого кармашка, где могло бы хоть что-то заваляться.

— У вас монетки, случаем, не найдётся? Сэр!

— Для вас всё что угодно, миледи!

Нарочито услужливо достаёт из кармана пятирублёвку, ухмыляясь, протягивает мне.

«Ладно! — думаю. — Где наша не пропадала! Орёл — его взяла, решка — валю отсюда без промедления!»

Подбрасываю, ловлю, разжимаю кулак медленно, волнуюсь, аж ладошка вспотела! Вдруг на ребро встанет? Ха! Н-н-нда… Орёл, вашу мать… Результат почему-то ожидаемый. Выбор сделан, опять ввязалась во что-то авантюрное!

— Кстати, по поводу гостей. Вы это серьёзно? По-взрослому?

— Каких ещё гостей, напомните-ка?

— О смелом заявлении, что факт сего судьбоносного рандеву останется строго между нами!

— Абсолютно!

— Тогда я думаю, м-м-м-м… Продолжим!

— До конца?

— До победного, ёпрст! У нас по-другому не принято!

Тут как тут вездесущие сомнения. Куда ж от них денешься-то? Кислотным дождичком капают сквозь изрядно прохудившуюся крышу. Промывают мозг, отравляют самосознание.

«Сдаётся мне, погорячилась ты, девочка! Свалить, что ли? Никогда ведь не поздно! — боязливые мыслишки червячками зловредно буравят серое вещество. — На кой ляд тебе эти идиотские приключения? Пойди-ка лучше, поваляйся! Глядишь, и голова маненько подлечится!»

Весьма своевременно вспоминаю собственную браваду о игроцком долге.

«Что же это, выходит, — одёргиваю сама себя, — по мелочам марку держите, мадам, а чуть что посерьёзнее, так сразу в кусты?! Нет уж, дудки! Сама себя уважать перестану, коли сдрейфлю!»

Собираю волю в кулак, медленно, но верно пересиливаю малодушие. Прихожу в норму, соображаю, что давно уже никого не слышу. Затих муженёк. Сидит молча, с нескрываемым интересом наблюдает за бабскими душевными треволнениями. Интересно, да? Заметив моё возвращение к действительности, продолжает с явным облегчением:

— Уф! Заставили же вы меня поволноваться! Теперь, когда, наконец, все успокоились, продолжим. Ещё раз напомню: всё дело в назревшей потребности встречи с вами, которая по вполне объективным причинам непростительно долго оттягивалась. Что, собственно, в результате и привело к определённым сложностям в моей… хм… можно сказать, деятельности. Ситуация требует скорейшего разрешения, именно поэтому я здесь. Теперь же настоятельно прошу взять себя в руки и не очень удивляться.

Повисла пауза. Наверное, в это время я по его задумке должна была готовиться к чему-то важному и серьёзному. Знать бы ещё к чему! Ни хрена не знаю, не понимаю, поэтому сижу, курю с безразличной миной, жду.

Вдруг замечаю: прямо за его спиной на подоконнике расцвела гербера. Здорово! С того момента, когда она появилась у нас дома, невзлюбила я этот цветок! Даже выбросить грозилась или отдать кому-нибудь к чёртовой бабушке! Олежка же, напротив, всячески уговаривал относиться к нему хоть бы с симпатией, сам поливал, ухаживал. Растение будто обиделось на меня, просидело целый год в горшке без намёка на цветение.

И вот — чудо! Нежнейших розовых тонов крупный цветок поднимается над густой шапкой светло-зелёных капустного вида листьев. Стало спокойней на душе, уверенней себя почувствовала.

«Радость-то какая, цветочек, миленький! Все нас бросили, одни мы с тобой остались!» — Юлю пробивает на сантименты.

Хотелось было слезу жалостливую скупую пустить для пущей убедительности. Увы! Ха-ха! Не срослось, всё раньше выплакала! До боли знакомый, одновременно — абсолютно чужой голос возвращает меня к реальности:

— Предвосхищая ваш вопрос, скажу: я не совсем человек. Или… совсем даже не человек. Хотя, надеюсь, вы уже догадались — имею к миру людей… хм… некоторое касательство.

Опять пауза. Выжидающе смотрит. Я в полном сознании. По сценарию от меня, вероятнее всего, ожидалось закатывание глаз, заламывание рук и прочие подтверждения необычайного удивления. Не тут-то было! Продолжаю хранить бесстрастное молчание, словно сфинкс египетский. Отменная защитная реакция. Знал бы кто, чего мне это стоило! Мурашки давно уже весело бегают по спине. Зябко не по-летнему! Удовлетворённый, видимо, моим окаменелым видом, продолжает:

— А вы молодец, Юлечка, крепко держитесь! Девушка с характером! Кстати, позволите ещё коньячку?

Меня это уже даже и не злит. Отмечаю, что бокал его пуст, лезу в шкаф. Там лишь арманьяк тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года. Достаю обречённо, откупориваю, наливаю. Гость оценивающе принюхивается, хмыкает, удовлетворённо кивает головой.

«Если это всё-таки Олежка, — цепляется за последнюю надежду, словно спасательный круг, мой почти вынесенный мозг, — пускай себе пьёт, на то он и коньяк, значится, чтоб его когда-нибудь бухать. А вот ежели нет… О-о-о-о! Кончатся Юлины денёчки в ближайшей более-менее глубокой луже, наподобие всё той же пресловутой Муму! — безнадёжно крутится в голове. — Впрочем, что воля, что неволя, всё одно!»

— Излишне беспокоитесь, мадам, очень маловероятно.

Безмолвно пялюсь на гостя вопрошающе круглыми глазами Кота в сапогах из мультфильма о Шреке [38]. К чему это он?

— Разумеется, мы позаботимся о вашей безопасности. А как вы думали? А-а-а-а! Вы, верно, тому удивлены, что мне ваши мысли известны? Поверьте, нет в том ничего сложного, привыкнете. Можно было бы вообще только мысленно общаться, но я, знаете ли, люблю вживую. У нас… Там… — тут он слегка запнулся. — Простого человеческого общения не хватает, а очень хочется иногда. Да и вам привычнее на первых порах.

Затягивается, выпускает красивое колечко дыма. Настолько ровное, что могу поклясться: без нечистой не обошлось! Потом второе внутрь первого, потом третье и далее ещё штук десять. Любуюсь: симпатично получилось.

— Знаете, Юлия, давайте проверим вашу сообразительность! Кто я? Или, может быть, что? Есть варианты?

«Варианты?! У меня?! — на уме остаётся всего одна мысль. — Всё! Кирдык! До свидания, слетевшая крыша, возвращайся в свой сказочный лес! Белочка [39] пришла!»

«…И приходит психиатр с мушкетёрскою бородкой —

Тепловато-суховат, чуть попахивая водкой…» [40]

То в холод, то в жар начинает бросать.

«Сейчас бы, — думаю, — для прочистки мозгов кампари со льдом, да поболее! Глядишь, сгинет оно, похмелье страшное!»

Не успела ещё эта мысль как следует укорениться в моей буйной головушке, глядь — стоит на столе большущий бокал, до краёв наполненный тёмно-алой жидкостью. Со льдом, разумеется! В кухне витает знакомый горьковатый аромат калины. Могу поклясться чем угодно, мгновение назад не было его! Глюки, не иначе!

— Стоп, стоп, стоп! Возьмите себя в руки. Если вы всерьёз считаете происходящее плодом вашего болезненного воображения, тем более галлюцинацией, то дальнейший наш разговор теряет всякий смысл!

Молчу, как нашкодившая партизанка. Плохо мне, ой плохо!

— Для облегчения взаимопонимания осмелюсь предложить немного выпить, миледи. Что вам бокал кампари? Так, баловство, а приятно! Знаю, знаю, по утрам у вас стойкая идиосинкразия на любой алкоголь. Пейте преспокойно, смею вас заверить, ничего страшного не произойдёт!

«А что я, собственно, теряю? — прикидываю наиболее вероятные варианты развития событий. — Ну, стошнит, подумаешь! Прямо на него!!! Может, хоть полегчает! Эх, будь что будет! Где наша не пропадала!»

Беру бокал, отпиваю: супер! Правда, кампари! Хоть что-то реальное! Потрясающе! То что нужно! Пью, смакуя, маленькими глотками. Собеседник мило улыбается. Алкоголь, что удивительно, не вызывает обычного в подобных случаях явного блевотного отторжения, а, напротив, приятно расслабляет. Всё выпила, остатки с хлюпаньем высосала, в стакане чистый лёд остался. Кампарик, вопреки моим нездоровым опасениям, весьма-весьма удачно на старые дрожжи лёг. Мягкий кайф разливается по телу. Сплин отпускает, голова проясняется.

«Что ж, — собираю по частям изрядно поломанную башку, — теперь вроде можно и поговорить!» Прикуриваю очередную, незнамо уже какую по счёту, чёртову сигарету, принимаю позу внимательной слушательницы. Аллоха, Гавайи! Говорите, сэр!

— Полегчало? Разрешите впредь к вам на «ты» обращаться? Можно? Мне так проще будет, я всё же много старше вас. А вы уж обращайтесь ко мне как заблагорассудится. Вы у себя дома; гость, кто бы он ни был, обязан уважать выбор хозяйки!

«Сама учтивость! Аж приторно!» — киваю, молча соглашаюсь. В голове вата, пытаюсь вымучить хоть что-нибудь. С трудом подбирая нужные слова, озвучиваю первую же глупость, пришедшую на ум:

— Могу предложить только один вариант вашего появления. Вы брат-близнец моего мужа, почти полвека искусно скрывавшийся где-то в недрах нашей малогабаритной квартиры, и лишь сегодня, по какой-то одному вам ведомой супервеской причине, решились в конце концов нарушить инкогнито. Подходит?

— Гм! Занятно. Находчиво. Молодец, Юлечка! Подходит, за исключением малого: я не только не твой муж, но даже и не его брат-близнец. Хотя… Предположение остроумное, мне нравится. Я, м-м-м-м… — здесь он задумался слегонца. — Попросту воспользовался его внешностью, дабы особенно тебя не шокировать.

«Да уж! — отмечаю про себя не без иронии. — И у вас, должно отметить, это отменно получилось! Никакого шока! Ну, вот просто нисколечко! Ни капелюшечки!»

— Настало время поговорить с тобой. Я пришёл…

«Я пришёл к тебе с приветом,

Рассказать, что солнце встало,

Что оно горячим светом

По листам затрепетало…» [41]

— Хорош уже юродствовать, Юль! Отрадно, конечно, осознавать, что ты знакома с творчеством господина Шеншина, но, скажи на милость, какое отношение его замечательные стихи имеют к нашему разговору?! На самом деле, многие сочли бы моё явление за великую честь! — вдруг неожиданно жёстко, почти зло среагировал гость.

Стало вдруг как-то реально страшновато. Я даже поёжилась непроизвольно.

— А вы что, правда… это… мысли мои читаете? Шеншин? Кто это? Мне всегда казалось, я знаю, чьи это стихи.

— Читаю, Юленька, читаю! Всё-всё-всё о тебе ведаю! — голос звучит значительно мягче. — Афанасий Афанасьевич Шеншин, думаю, тебе более известен под фамилией Фет.

— Не знала, что он фамилию менял.

— Замечательно, теперь знаешь! Давай поступим следующим образом: дядя тебе намекнет, а ты, умница-разумница, сама догадаешься, кто он, хорошо? Или, если угодно, что.

Возможно ли было этого избежать, я вас спрашиваю?! Кто подскажет? Так и знала, никто! Никакой помощи от вас, шалопуты! Что ж, согласная я.

— Отлично! — говорит загадочно, немного привстаёт, и тут из-под него показывается нечто шевелящееся, покрытое шерстью, с кисточкой на конце.

Будучи в помешательстве, однозначно заявила бы, что это хвост! Видела нечто подобное в солнечной далёкой Африке. Но я пока, вроде того, в здравом ещё рассудке и не в Измайловском зверинце, поэтому посижу-ка лучше молча. Одновременно на лбу у любимого выросли коротенькие такие симпатичные рожки. А вот это уже, господа хорошие, явный перебор!

— Ну?! — торопит он, нетерпеливо постукивая по полу изящным отполированным копытцем. Весь день, небось, начищал, стиляга!

Мне дурно, и на всякий случай быстренько теряю самосознание.

Прихожу в себя от резкого запаха нашатыря.

— У тебя в аптечке бардак страшный! Еле нашёл!

— Вы… Вы что, дьявол? — еле-еле выдавливаю из себя.

С ужасом въезжаю в смысл сказанного и тут же снова — хлоп в обморок! О как! Снова нашатырь. Перед глазами плывут красные круги. Похоже, сбываются самые худшие мои опасения: «Значит, была белочка. Ушла, сука! На произвол судьбы кинула меня, сволочь ушастая! До рогатых, выходит, допилась! До чертей!!!»

Чертяка мой весьма довольный собой, с удовольствием потирает руки. Рожки и копытца исчезли, хвост — нет.

— Наконец-то, дошло! Я уж грешным делом начал думать, что в тебе ошибся! Тяжко, согласись, иметь дело с бестолковками!

«Интересно! — последняя невынесенная извилинка ещё шевелится. — Мысль он мою слышал?»

— Да слышал, слышал! Правильно ты догадалась, только самой себе поверить боишься. Вся загвоздка в идиотском людском сознании, зиждущемся, я бы сказал, на патологическом афеизме, отрицании всего выходящего за грань так называемого Вашего Великого Понимания!

Вскочил, ходит по кухне: грудь колесом, одна рука в кармане, свободной ладонью воздух рубит! Хвост по полу волочится. Забавно выглядит. Никак не могу подсмотреть: штаны порвались, или дырочка в них специальная предусмотрена, хвост выгуливать?

— На самом деле вы только предполагаете, думаете, а точнее, делаете вид, что понимаете. Смысл всего вашего думанья — в примитивном умственном словоблудии. Как же безумно далёк этот наукообразный трёп от реального желания хоть что-то по-настоящему понять! Чуть в сторону от ваших дурацких книжек — всё! Полный ступор! Одно дело — измышлять, болтать языком, совсем иное — понимать и познавать! Между этими вещами — вечная пропасть! Имя которой — невежество, и вы в нём застряли по самые яй… Извините, девушка, вам примерно по пояс будет!

Завершающий картинный жест, садится, снова курит. Хвост под шумок куда-то исчез. Жаль! Так и не разглядела. Странное дело, но эта обличающая сентенция удивительным образом привела меня в чувство! Мозг лихорадочно работает, пытаясь защититься от грубого натиска. Может, нашатырь так действует?

— Приходи уже скорее в себя, и постарайся больше без шуточек! Если, трепетная моя, ты по любому поводу в обморок хлопаться будешь, нипочём до сути не доберёмся, а времени у нас всё меньше и меньше!

— Значит, все-таки дьявол?

«О ты, всех Ангелов мудрейший славный гений,

О бог развенчанный, лишённый песнопений!

Мои томления помилуй, Сатана!..» [42]

— А ты подлиза, Юлечка! Приятно, конечно, осознавать, что кто-то, пусть даже по ошибке, принимает тебя за Самого! Я, безусловно, из той же… Конторы… но сущность несколько иного порядка, — безжизненные глаза внимательно изучают меня. — Юль… Ты это… Нормально себя чувствуешь?

— Да ничего вроде, отошла.

— Надеюсь, ты знакома с творчеством американского писателя-фантаста Роберта Шекли? Автора, в числе прочих, сборника рассказов «Прикладная демонология»?

— Естественно! — виданное ли дело, жить с моим мужем и не прочитать Роберта Шекли. — «Прикладную демонологию», к вашему сведению, совсем недавно на сон грядущий перечитывала!

Раздуваюсь от сознания собственной невероятной начитанности. Того и гляди лопну!

— М-м-м! Да что вы говорите? — с делано серьёзным видом покачивает головой. — В таком случае ты достаточно хорошо подготовлена! Не сказать, чтобы очень правдиво, но кое-что с нашей, сама понимаешь, помощью он сумел до вас донести. Так вот, я один из них. Из демонов.

«Сильное облегчение, просто камень с души вон! — с превеликим трудом собранная, голова вновь разваливается на куски. — Мне-то какая разница: дьявол, демон».

Последние надежды на хоть какое-то рациональное развитие ситуации улетучиваются, словно только что висевшие в воздухе колечки сигарного дыма. Однако ныне это не производит на меня гнетущего воздействия, скорее наоборот, живейшим образом заинтересовывает. И хотя моё человеческое естество все ещё отпирается верить в реальность происходящего, вечно ищущая приключений, авантюрная натура уже почувствовала свежий ветер захватывающих событий, задувающий с неведомой, загадочно интригующей стороны. Улыбается, прохиндей, прямо как Олежка! Взгляд только вот подкачал.

— На самом деле разница огромная, когда-нибудь позже я обязательно её тебе объясню, а сейчас позволь мне, наконец, перейти к изложению цели своего визита.

— Извольте! — отвечаю в тон ему.

— Хочу сделать тебе предложение.

— Э-хе-хе! Вы, сударь, здорово припозднились. Я замужем уже давно!

— Ценю ваше неуёмное остроумие, сударыня, но, поверьте, в данном случае оно неуместно!

— Почему это?

— Предложение на самом деле от Конторы. От Самого!

С этими словами демон поднимает вверх указательный палец и делает большие страшные глаза.

— Скажите на милость! Чем обязана? Душа моя понадобилась? — пытаюсь шутить и тут же смолкаю на полуслове.

В развалины башни, подобно утреннему туману, стремительно заполняя всё мое существо промозглой сыростью, тихонько вползает по-настоящему пугающая догадка!

«Если этот, демон, или кто он там ещё, реально существует, логично предположить и существование места, откуда он притащился… — замечаю, собеседник мысли знает мои, но безмолвствует. — Причём место это, сдаётся мне, сродни солнечным курортам Средиземноморья, как «запорожец», скажем, и «феррари». Нда-а-а-а… А мы тут развлекаемся вовсю, прелюбодействуем! Выходит, выбор у меня небогатый — прямая дорога в ад! И гореть мне, по всему выходит, вечно в геенне огненной! Бурей быть крученной, истерзанной! Возможно, придётся до кучи ещё под солнышком и дождичком погнить. В Злопазухи бы не попасть ненароком! — вспоминаю, поёживаясь, всё, что помню о преисподней из творчества великих Данте и Босха. — Да уж, перспективка!»

— В принципе всё правильно, но перспектива тебе предлагается иная. В том-то, собственно, и заключается наше предложение, контракт, можно сказать.

— Контракт с ним? С Самим? С Дьяволом?

— Зачем сразу всего бояться, Юлечка? Твои представления о Конторе, почерпнутые из весьма сомнительных источников, уверяю, мало соответствуют действительности.

Мне почему-то слабо в это верится. Ой слабо-о-о!

— Контора — это ад, да?

— Называй её так, если тебе нравится. Суть останется прежней. До той поры, когда волею Творца были созданы вы, люди, у нас царило дружное единство. Землю населяли милые зверушки, которые рождались, кушали, плодились, умирали. Всё было более или менее понятно и управляемо. Пустяки, что одни зверушки кушали других, этих кушали третьи и далее по списку до самых ненасытных. Делалось это исключительно ради торжества жизни, во имя Великой Целесообразности.

— Чего, чего?

— Об этом позже. Как раз таки из разряда непоняток. Просто поверь.

Задумчиво чешет затылок. Понимаю, тяжко ему с непривычки. Сама со студентами работала. Труднее всего выходило доходчиво именно очевидные вещи объяснять. Что ж, послушаем, послушаем…

— Зверушки, они ведь безгрешные, посему в нынешних функциях Конторы не было надобности. Ситуация коренным образом изменилась, когда Творец во имя всё той же Великой Целесообразности создал вас, людей, а вместе с вами явились миру гордыня, праздность, чревоугодие, похоть, гнев, алчность, зависть и много, много чего ещё. Управлять стало значительно сложнее, пришлось разделить компетенции, полномочия, функции, руководство. Но Творец, Создатель, он всегда един. Это я к тому, что нет никакого противопоставления. Все мы делаем общее дело.

— А муки адские?

— Разумеется, имеют место.

— Где же тогда он, этот ад? Где всё происходит?

Заинтересованность моя неподдельна до дрожи в голосе. Кто, согласитесь, упустил бы столь неожиданно подвернувшуюся возможность приоткрыть дверцу, хоть одним глазком взглянуть на обитель зла, исконный источник благоговейного ужаса всех времён и народов?! Да бросьте вы! Ни в жисть не поверю!

— Смотря что ты имеешь в виду. Ежели речь о Конторе, то она и всё, что с ней связано, кроме появления отдельных эмиссаров вроде меня, находится за пределами вашего благословенного понимания. Ежели тебя интересуют собственно муки, пытки, истязания, то это всё здесь, рядышком.

— Где, где? Не поняла.

Вот те раз! Откуда тогда пресловутые девять кругов ада из «Комедии» Данте?! Получается, сказки всё о загробной жизни? Бояться-то особо и нечего? Думаю, темка ему эта близка, разъяснять неоднократно приходилось. Отвечает без раздумий:

— Понимаешь, физические страдания, боль человек может испытывать, лишь находясь в вашем, то есть реальном, мире. Самое интересное, что и осознанно причинять ужасные страдания могут исключительно люди и при этом ещё получать удовольствие от самого процесса истязания! Поэтому страшилки о чертях, поджаривающих на гигантских сковородках закоренелых грешников, ничего кроме улыбки не вызывают. Другое дело здесь, у вас! — он зажмурился с выражением крайнего удовольствия. — Представляешь, сколько прямо сию секунду происходит актов страшных истязаний? Великое множество!

— Всё равно не понимаю!

— Попробую тебе помочь. Лучше один раз увидеть. Хочешь посмотреть?

— Это опасно?

— Со мной — нет.

Дура я набитая! Любопытство когда-нибудь доведёт меня до цугундера, если уже не довело.

— Разве что чуть-чуть, самую малость! Туда и сразу обратно!

— Любой каприз за ваши деньги. Шучу! Хватайся за мою руку и держись крепко-крепко! Что бы ни происходило, во всём полагайся на меня. Готова?

…Ужасная смесь смрадной вони, жары, истошных женских криков и рёва толпы тяжёлой удушливой волной накрывает нас. С огромным трудом подавив рвотные позывы, осторожно осматриваюсь. Полная дезориентация, абсолютно без понятия, где нахожусь.

Летний день. Жарища страшная, для Подмосковья — явный перебор! Вокруг беснуются люди в странных старомодных одеяниях. Все воняют стойким козлиным запахом. Кошмар! Принюхиваюсь: да я тоже воняю! Батюшки мои! Стыдно-то как! Дома вокруг старинные, похожие в любом уголке старой Европы встречаются. Только новых совсем почему-то не видно и грязь кругом непролазная.

Беснуемся плотненько, плечом к плечу. Рядом странный мужик, на бомжа похожий. Крепко, до боли стиснул мне руку. Пытаюсь вырваться, он мне в ухо орёт, стараясь перекричать толпу: «Не дёргайся, хотела посмотреть, смотри! Туда смотри!» Узнаю холодный взгляд, успокаиваюсь, поворачиваю голову, куда сказано… Лучше бы не смотрела! Становится наконец понятно, где источник смрада и всеобщего ликования!

По большому, обильно залитому кровью и нечистотами помосту прохаживается невысокий горбоносый человек в смешном чёрном одеянии. Сосредоточенный и серьёзный, он вполголоса чётко отдаёт команды большой группе помощников. Я плохо различаю, что они делают, зато хорошо вижу на помосте ещё двоих: мужчину и женщину. Вернее сказать, то, что от них осталось. О том, что когда-то это были молодые красивые люди, можно только догадываться, настолько они изуродованы.

Оба, совсем голые, крепко привязаны к напоминающим колёса приспособлениям. Мужчина без сознания. Ноги его переломаны, а между ними, внизу живота, там, где должен быть… Ужас! Сплошное кровавое месиво! Бр-р-р! Кошмарное зрелище! Он ещё жив. Видимо, его душераздирающие крики я приняла за женские в момент нашего чудесного здесь появления. Похоже, теперь пришёл черёд страдать женщине. Толпа затихает.

Горбоносый, судя по всему, местный диджей и по совместительству — штатный Джек-потрошитель, артистично пританцовывая, приближается к краю сцены. В руках высоко над головой держит некий замысловатый предмет. Штука довольно большая и издалека напоминает металлическую грушу с шипами. Толпа взрывается. «Не выделяйся из толпы! Давай прыгай, кричи!» — командует попутчик. Послушно беснуюсь вместе со всеми.

Насладившись реакцией зала, массовик-затейник подходит к злополучной женщине, вставляет конец груши ей между ног и начинает вращать. Вращает медленно, потом подвинчивает что-то, снова вращает. Деталей отсюда не разглядеть. Лицо страдалицы искажается нечеловеческой гримасой, и леденящий кровь вопль перекрывает рёв экзальтированной толпы. Зрители заводятся всерьёз. Скачу, точно бешеная!

Упырь медленно продолжает, он занят важным делом, движения его точны и выверены. Женский крик переходит в визг, это взрывает мне голову. Пипл экстатирует. Кровь вперемешку с мочой льётся на помост. Бедняжка перестаёт визжать, силы покидают её, она теперь только скулит. Сколько времени это продолжалось, сказать трудно, но когда палач прекратил пытку, адское орудие стало похоже на раскрывшийся окровавленный цветок. Я начинаю с содроганием понимать принцип его действия…

Внизу живота несчастной зияет огромная кровавая дыра, кажется, видно вываливающиеся кишки. Наверное, чтобы остановить кровотечение и предотвратить скорую смерть злосчастной жертвы от потери крови, помощник палача раскалённым прутом деловито прижигает ей внутренности. Толпа в восторге. Запах горящей плоти ударяет в нос, и меня начинает фонтаном безудержно рвать прямо на стоящих вокруг людей! Последнее, что помню, это огромный заскорузлый, стремительно приближающийся к моему лицу кулак…

Уау! Любимая кухня! Боже мой, как здесь хорошо! Супротив меня сидит, пьёт коньяк и курит сигару самый настоящий демон! Нет теперь в том ни тени сомнений! Пауза затягивается. С превеликим трудом прихожу в себя!

— Я что, тоже туда... вот так, запросто... могу попасть?!

— Вполне возможно, вполне… И ведь не самый худший вариант, поверь! Мда-а-а… Уж кому-кому, а мне, сама понимаешь, это лучше других известно! Знаешь, как оно в жизни-то бывает? Расстроит, к примеру, сварливая жена несчастного старика Мюллера. Манной кашей там ненавистной на сгущёнке, икрой чёрной постылой или, скажем, яичницей обрыдлой с грёбаным беконом! Причём по-взрослому ведь обидеть норовит, скотина! Просто-таки до слёз! Представляешь, кака гнида?! Припрётся он, значит, грустный-грустный на работу, потерянный весь. Поплачет в уголке, призовёт подручных, пожалуется на жизнь. Потом, дабы настроение подправить, вытащат за яйца из бездонных подвалов гестапо какого-нибудь хулителя рейха... Да пожирнее! Щипчики добела раскалят, и-и-и давай…

Здесь он посмотрел на меня и благоразумно прервался.

— Но если ты согласишься на наше предложение…

— Знаете, уважаемый, а вы умеете убеждать! — шёрстка на спине ещё шевелится от переизбытка ощущений. — Продолжайте, пожалуйста!

— Смысл договорённости состоит в том, — смотрю, расцвёл, улыбчивый, засуетился, — что ты оказываешь Конторе определённые, так сказать, услуги, а взамен, как и полагается, получаешь её всесильное покровительство.

Я ещё пока сопротивляюсь. Вяло уже, но пока держусь! Один вопрос беспокоит меня.

— Подождите секундочку, а где и когда всё происходило?

— Ты это о чём?

Большой, видимо, любитель прикидываться! Противно, но приходится вспоминать.

— О двух несчастных на колесе… Там… в другой жизни…

— А-а-а… Муж и жена, благороднейших кровей люди. Весьма недальновидно поступили, приняв участие в заговоре против короля Вильгельма Второго Английского по прозвищу Рыжий [43]. С виду — добрейшей души человек! Агнец божий! В действительности же коварный, надо сказать, был королёк, на редкость жестокий! Одиннадцатый век от Рождества Христова, если не путаю.

— Ого! И каким же, интересно знать, образом я туда попаду? В машине времени, что ли?!

— Юленька, голубушка! Едва познакомились, а уже разочаровываешь! Ты же только что там была, и вполне могла оказаться на помосте! На столике разделочном!! Под пытками!!!

Действительно, туплю, даже самой малость неловко стало.

— Извините, — стыдливо опустила глазки. — Продолжайте, пожалуйста. О предложении.

— Услуги, на мой взгляд, не особенно обременительные, учитывая, что ты получаешь взамен…

— И всё же.

— Всё по моему и, кстати, по твоему профилю. М-м-м-м… Ах да! Самое, мне кажется, подходящее время представиться! Как думаешь? От Асмодея я. Демон-искуситель, курирую, если можно так сказать, направление дезидериа карнис [44]— плотских желаний. Люблю, понимаешь, латынь. Ты, впрочем, насколько мне известно, тоже. Библию читаешь? Нет? Зря, иногда очень полезно! Особенно на сон грядущий! — декламирует с пафосом: «Но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотию. Похоть же, зачавши, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть». [45] Так что всё в тему, уверяю тебя, ничего нового.

Дождались! Ну, наконец-то! Смутные догадки, конечно же, Юлю посещали, но… Сами понимаете! Кто бы мог подумать, а?! Вот он, ключевой фрагмент пазла! Общая картина становится куда более понятной! Вместе с тем отчётливо проявляется некая слегка беспокоящая меня закономерность:

— Извините, но меня определённо смущает одна… — пытаюсь подобрать правильные слова, — странноватая, что ли, на мой взгляд, деталь нашей беседы. Видите ли…

— Странноватая? Интересно, интересно! Я весь внимание!

— Вы ко мне всегда по имени, иногда даже по имени и отчеству обращаетесь. Так ведь?

— Ну-у-у…

— Очень приятно! Чертовски, я бы сказала!

— Хм! Каламбурить изволите, девушка?

— Между тем мне, девушке воспитанной, каждый раз весьма затруднительно вас звать-величать. Как прикажете? «Эй, вы!», что ли? Или, к примеру: «Эй, вы, там, наверху!»? Некрасиво! Вот и сейчас — вроде представились, а имени своего опять не назвали. От какого-то там Асмодея непонятного, и всё на том! Почему?

— Хе-хе! Я бы рад, Юлечка, да язык сломаешь!

— Можно мне попробовать? Чем чёрт не шутит!

— А ничем! Я что-то сегодня шутить не особо расположен-то.

— Прошу прощения, не привыкну никак.

— Ничего, ничего! Что ж… Давай попробуем. Хе! Слышала, наверное, страна есть островная — Исландия?

— Да, да, столица — Рейкьявик. Год тысяча девятьсот семьдесят второй — знаменитое противостояние, круче Карибского кризиса! Спасский и Фишер! Матч века, весь мир на ушах стоял!

Приятно всё-таки наблюдать неподдельное удивление у столь осведомлённого субъекта. Самомнение растёт словно на дрожжах!

— Ого! Ты ещё и в шахматах шаришь? Это мы, честно говоря, упустили.

— В шахматах постольку-поскольку. Всё больше в уголки. Просто замечательный исторический факт, не могла мимо пройти! Да и в географии неплохо шарюсь. Марочка опять-таки почтовая, выпущенная по поводу сего знаменательного события, имеется у меня. Вот.

— Прекрасно! Следовательно, знаешь, что в Исландии гейзеров много, вулканов. Один из них называется… Называется один из них… Скажем, Тиндфьядлайёкьюдль! О как! Дерзайте, Юлечка! Сможешь без запинки повторить?

Даже пробовать не стала.

— Хорошо, мой господин! Разрешите, я вас временно Искусителем буду звать?

— Без проблем! Я, собственно, оный как бы и есть.

— Премного благодарна! Засим предлагаю, наконец, вернуться к обсуждению перечня вменяемых мне обязанностей. Перед Конторой вашей, надо понимать.

— В этой жизни или вообще?

— Шутить изволите?

— На полном серьёзе, Юль. Видишь ли, договор с Конторой — бессрочный, по вашим меркам — вечный. Конец, конечно, есть у всего, но в твоём случае… — он безнадёжно машет рукой.

Спохватывается о погасшей сигаре. Чиркает спичкой, некоторое время пыхтит, раскуривая. Наконец, выпустив густое облако табачного дыма, вспоминает и обо мне:

— Это вовсе не означает, что, уподобившись Дункану Маклауду, ты будешь коротать вечность в непрестанных заботах о сохранности собственной головы. Ох уж мне эти сказочники! Бессмертных им, понимаешь, подавай! Запомни, бессмертие — удел богов и им подобных! Ты — смертна! Живи и умирай в своё удовольствие! Но в каждой новой своей жизни, очень тебя прошу, старайся следовать условиям контракта, о которых мы, разумеется, обязуемся извещать тебя дополнительно. При этом, отметь особо, Контора лишена возможности в одностороннем порядке разорвать соглашение, даже если ты, скажем мягко, спустя рукава будешь соблюдать его условия.

Настал мой черёд удивляться:

— А кто или что может всё это прекратить?

— Только ты. Достаточно сообщить мне об этом при встрече.

— И всего-то? Как-то очень просто получается. Вам не кажется?

— Нет, не кажется. Только учти, другой такой возможности тебе больше не представится! Никогда! Здесь уж в полном смысле слова: «вечно»!

На слове «вечно» товарищ сделал особое артистичное ударение, подчёркивая особую важность сказанного. Ясное дело, после всего услышанного на ум мне пришла совершенно логичная замечательная мысль:

— Правильно ли я понимаю… — осторожно формулирую свою догадку.

— Да, да! Правильно всё понимаешь! Можешь заключить договор и попросту наплевать на него! Некоторые малосознательные наши деловые партнёры зачастую так поначалу и поступают.

— Здорово! И что?

— А то, что впереди у нас с тобой, Юлечка, целая вечность. Касательно же имеющихся в нашем распоряжении методов понуждения к выполнению условий подобных сделок… — Он задумчиво потеребил бородку. — Смею тебя заверить, они крайне разнообразны и убедительны!

Последнее прозвучало предупреждающе-угрожающе.

— Да это я так, по легкомыслию, из любопытства.

— Все вы из любопытства, а мне потом отказников приходится разыскивать, беседы проводить… гм… разъяснительные. Оно кому-то надо? Давай уж сразу договоримся: ты — мне, я — тебе.

— Поняла, не маленькая. Кажется, мы остановились на том, что я должна буду делать? Уточняю: в этой жизни.

Улыбается по-отечески, ласково берёт за руку. Руки у демона прохладные, бархатистые. Прикольно! Не ожидала, думала, обожгусь! Голос вкрадчивый, льётся в уши ручейком елейным:

— Всё очень просто! Продолжай совершенствовать свои неотантрические экзерсисы, только теперь под моим неусыпным наблюдением. Сразу поясню: нет у меня ни малейшего желания, ни возможности каждый раз самолично контролировать твои альковные ристалища. Моя малозаметная роль руководителя проекта заключается в периодическом моделировании различных житейских ситуаций, а твоя — в добросовестном и качественном наполнении их чувственным содержанием. Оговорюсь сразу, ситуации могут быть малость нестандартными и щекотливыми.

Чувствую, пора вмешиваться в процесс, а то разведёт лукавый меня как лохушку, к примеру, на скотоложство, придётся потом с осликом или собачкой отдуваться всю оставшуюся жизнь! Вернее, жизни.

— Подождите, шеф, подождите, шибко рьяно взялись! Мы ведь обсуждаем условия контракта, да? Цена контракта — человеческая жизнь, моя жизнь! Срок действия — практически вечность! Торопиться будем после, а сначала, пожалуйста, разъясните подробнее о «нестандартных и щекотливых»! И ещё, «периодически» — это что значит?

Остановка по требованию. Нехотя, но вынужден Искуситель притормозить.

— Согласен, ты права. Начну со второго: на отдых времени останется предостаточно. Нужно уточнять?

— Коротко, но ясно.

— Касаемо же нестандартности и щекотливости… Гм! По сценарию планируется нечто вроде комедии положений, где с главным героем, извини, с героиней постоянно случаются забавные курьёзы. Смотрела «Немое кино» Мела Брукса?

— Конечно смотрела. Симпатичный фильмец, смешной. Мы с мужем вообще Брукса любим.

Лукавлю! Это муж любит. Я от силы, поди, всего пару фильмов-то и смотрела. Не просёк липу гражданин Проницательный! Может, попросту виду не подал? С него станется, хорёк скрипучий!

— Тем более. В общем, что-то в этом роде. Учитывая же твою неприязнь ко всякого рода экзотике типа зоофилии и прочим изыскам, обязуюсь подобного не допускать. Из нетрадиционного секса однозначно потребуется регулярное участие в лесбийских забавах. Женская ласка, насколько мне известно, особого отвращения ни у кого из присутствующих не вызывает, — прищуривается хитро, улыбается. — Иногда для остроты ощущений придётся потерпеть чуточку насилия, но, обещаю, в пределах разумного. Надеюсь, не страшно?

— Пока ничего сложного. Знаете, мне отчего-то кажется, это не всё. Ждём-с десерт!

Словно в воду глядела.

— Молодец, в яблочко! Главная и, сдаётся мне, наиболее сложная наша совместная задача — скрупулёзнейшее и подробнейшее немедленное документирование всего происходящего. Житие мирское, помимо интимной его составляющей, Контору мало интересует. Описание событий, актов прелюбодеяния в чистом, естественном, так сказать, натурном виде приветствуется, но гораздо больше интересует отношение к ним. Оценки твои и, быть может, близких тебе людей, эмоциональная окраска происходящего, её изменения. Даже разговоры, слухи, пересуды, если они по теме, могут представлять для нас интерес. По необходимости ты должна будешь изучать различную научную и околонаучную литературу, чтобы впоследствии если не общаться со мной на равных, то хотя бы понимать, о чём идёт речь. Я буду с тобой много, очень много разговаривать. Темы, кстати, можешь иногда предлагать сама. Почему бы и нет? Старайся максимально точно, желательно дословно, фиксировать все наши беседы, в этом основной смысл нашей совместной работы.

Начинаю понимать всю серьёзность претензий господина Искусителя. Сильно смахивает на каторжный труд литературного негра. За денежки можно, конечно, и погорбатиться маненько, но вот за мифическую идею… Не уверена, не уверена, нужно ли мне это. По крайней мере, пока.

— В сроках, сама понимаешь, мы не ограничены, на выходе же от нас, вернее, от тебя ждут некий труд, документ, рассказ, роман, если пожелаешь, которым Контора распорядится по своему усмотрению. Могу предположить, что после некоторой доработки он будет где-нибудь издан. А может быть, нет. Вопрос времени, места и надобности. В одном убеждён: ты это сделаешь, уж мы постараемся! Кроме того, научишься слушать приличную музыку, смотреть хорошее кино, читать умные книги, разбираться в искусстве, политике, вине и многом другом. Всё это, поверь, станет гармоничными компонентами твоей жизни, ежедневной потребностью, без ущерба, естественно, для выполнения основных, так сказать, задач.

Последнее громкое заявление оратора взбадривает, выводя меня из состояния лёгкой заторможенности:

— Приличную музыку, это, позвольте узнать, какую?

— Разнообразнейшую! С большой долей вероятности могу лишь утверждать, что горячо любимых всеми вами Аллу Борисовну, Филю и Баксова, при всём моём глубочайшем уважении их заслуг перед Конторой, ты слушать уж точно перестанешь. Да и вообще попсу расейскую.

— Это ещё почему?!

— А за ненадобностью! Вместо этого, Юлечка, ты начнёшь прилично разбираться в современной музыке: блюзе, соуле, джазе, фанке, андеграунде и много, много ещё в чём. Уверен, тебе понравится!

«Сколько слов малознакомых, уши вянут! — в который уже раз за сегодня чувствую себя серостью беспросветной. — Долго меня ещё как котёнка мордочкой в песок тыкать будут?!»

Пугающее ощущение фатальности расставания с чем-то родным и близким самопроизвольно поднимает в организме волну возмущения.

— Скажите, а это обязательно? Я девушка взрослая, меня воспитывать поздновато уже!

Облом! Вежливо, но твёрдо на моей попытке отстоять хоть что-нибудь из «старого мира» поставлен очередной жирный крест:

— Извини за банальность, но учиться никогда не поздно. Если бы нам понадобилась шлюховатая блондинка, беззаветно мечтающая залезть в штаны к первому попавшемуся на её пути лайт-олигарху, я бы зашёл в интернет на любой сайт знакомств, и дело в шляпе! Мы с тобой в лучшем случае просто посидели бы с кампариком, о погоде поговорили, о том, сём. Блондинок-то в шоколаде повсеместно развелось аки карасей в пруду. Контора же хочет иметь дело с особой женщиной, атипичной соблазнительницей, обладающей определённым складом ума и экстраординарными способностями. Образование желательно высшее техническое, наличие вкуса — приветствуется, хотя… — замолкает на мгновение. — Вкус — дело наживное, воспитаем при нужде.

«Да уж! — язвлю про себя. — Вам не откажешь, блин корявый! Наблюдала я ваш воспитательный процесс!»

Вслух интересуюсь иным:

— Извините, что опять перебиваю. Можно ещё вопросик?

— Да, задавай!

— Чем обусловлено довольно странное, на мой взгляд, пожелание к образованию женщины, скажем мягко… лёгкого поведения?

— Поведение-то, возможно, и лёгкое, только задачи архисложные, а математику — домина омниум, сама понимаешь, сциенциарум [46], если помнишь, ужо затем изучать нужно…

— Помню, помню! Что она ум в порядок приводит, да? А ежели серьёзно?

— Серьёзно? Грхм! — чуть не поперхнулся от возмущения. — Ты что же думаешь, Михайло Ломоносов — величайший умище своего времени — просто воздух сотрясал из озорства?!

— Разумеется, так я не думаю, но всё же…

Молчание напрягает, время-то идёт! Собеседнику, похоже, абсолютно по барабану чужие проблемы!

— По-моему, тебе должно было быть понятно, хотя… — он вновь и вновь пытается раскурить давно погасшую сигару. — Вынужден согласиться, не совсем очевидное требование. Дай-ка спички, пожалуйста, хочется прикурить по-человечески, без фокусов.

— А с фокусами — это как? — мне реально интересно.

— Проще некуда!

На конце его указательного пальца появляется маленький синеватый огонёк, прикуривает от него. Смотрю, зачарованная: действительно, проще некуда!

— Ладно, слушай дальше, а то мы опять отвлекаемся. Основываясь, уж поверь старику, на богатейшем опыте общения, я давно сделал для себя вывод, что приличное техническое образование даёт определённые преимущества перед любым иным. Мнение, допускаю, субъективное, но я лично стараюсь работать именно с такими людьми. Привычка, понимаешь… — задумался о чём-то. — Физики, математики — все они отлично умеют выявлять и выстраивать причинно-следственные связи. Кроме того, присущий им системный подход к получению знаний — отмечу особо, всевозможных знаний! — позволяет без особых затруднений вникать в самые разные проблемы и решать их. Экономические, юридические, социальные… Да какие хочешь!

Спорить бессмысленно, напротив, лестно чувствовать себя причисленной к столь славной когорте.

— У них, Юлечка, да и, надеюсь, у тебя тоже, по-особому правильно выстроена мозговая деятельность, о чём, если разобраться, и говорил уважаемый Михайло Васильевич. В то же время гуманитарию, скажем, юристу, социологу, нипочём не осилить мало-мальски сложную техническую проблему, а без этого в нынешний век высоких технологий — беда! Да и со смежными гуманитарными профессиями они не в ладах. Взять, к примеру, ваших двух самых великих юристиков: Пакина и Ракукина! Такое нагородили в экономике!!! Люди на одной девятой части суши со смеху помирают! Хм… Если раньше с голоду не помрут. Техническое же образование даёт возможность быть при желании универсальным специалистом, что, в сущности, мне и надобно.

Надо сказать, я и сама об этом неоднократно задумывалась. Окончив в начале девяностых приличный московский вуз по специальности «прикладная математика» и счастливо потрудившись по распределению чуть более пяти лет, всё одно, пришлось по известным причинам в числе многих принимать трудное решение о смене профессии. Сначала было страшновато, но потом оказалось — я сравнительно легко приспосабливаюсь ко всему новому. Мои однокашницы почти все так или иначе неплохо устроились. В то же время грустно было наблюдать, с каким трудом находят себе место во внезапно изменившейся жизни знакомые преподаватели, филологи, журналистки. Его голос выводит меня из состояния задумчивости.

— Юлечка! Ау! Ты слышишь?

— Да, да, конечно!

— Говоря об этом, я не имею в виду высококлассное образование: МГУ, Физтех, МИФИ и тому подобное, — с трудно скрываемым сожалением продолжает демон. — Это иная крайность. Одержимые наукой люди, умудрившиеся осилить полный курс подобных альма-матер, навсегда потеряны для нас. К концу обучения в них нет места эзотерике. Они слишком рациональны, свято верят в истинность и всесилие науки! Несчастные люди!

Хорошо, что я в МГУ провалилась. Мучилась бы теперь постоянно головными болями и проблемами неразрешимыми.

— …Мне иногда кажется: даже являясь живыми свидетелями очередного явления Христа, фанатики от науки всё равно будут продолжать утверждать, что Бога таки нет! В крайнем случае попытаются описать Божественный Акт с помощью привычных им формул и понятий. — Лицо его выражает убеждение в полной безнадёжности учёных. — Этого они не смогут никогда! Удел их — вечные сомнения! Жаль, ибо сказано в Писании: «Тогда я увидел все дела Божии и нашёл, что человек не может постигнуть дел, которые делаются под солнцем. Сколько бы человек ни трудился в исследовании, он всё-таки не постигнет этого; и если бы какой мудрец сказал, что он знает, он не может постигнуть этого» [47]. Ну, что? Доходчиво?

Плюнешь, всем известно, не перехватишь; слово выпустишь — не воротишь. Короче, не воробей оно.

— В общих чертах да, а можно...

— Что ещё?

— А Бог — он действительно есть?

Немая сцена. Глупый вопрос. Спохватываюсь, но поздно!

— А я есть, меня ты видишь?! Тебе ещё пару-тройку фокусов продемонстрировать, дабы окончательно убедить?! Только учти, милая моя, последствия оных, скорее всего, окажутся несколько более разрушительными, чем безобидное прикуривание от пальца! Боюсь, городские власти тебе астрономические счета выставят!

Чувствую, воздух наэлектризовался, аж волосы зашевелились! В буквальном смысле! Мгновенно вспоминаю об угрозе распыления… на молекулярном уровне. Реально, как никогда!

— Погодите, погодите! Стоит ли волноваться из-за пустяков? — пытаюсь быстренько сгладить ситуацию. — Поймите же наконец, меня постоянно вводит в заблуждение ваша нелепая внешность!

Слежу за реакцией. Агрессия потихоньку уходит — отходчивый, значит. Олежка такой же, вспыхивает точно спичка! Вполне объяснимо, копия ведь… почти. Потихоньку начинаю чувствовать себя уверенней.

— Чем, скажи на милость, тебя эпатирует моя внешность? — раздражение ещё сквозит в голосе, но шторм уже прошёл, остались так, мелкие брызги!

Окончательно успокаиваюсь.

— Попробуйте поставить себя на моё место. Вы слишком похожи на Олежку. Я просто-напросто иногда теряюсь, упускаю из виду, с кем имею дело!

Сама удивляюсь своей находчивости. Он, похоже, тоже.

— Да, да, понимаю. Для тебя же старался! Горишь желанием увидеть демона в привычном для вас, людей, мифологическом обличии?!

Это совсем не то, что я хочу! Вернее сказать, то, чего я не хочу вовсе!

— На самом деле другое хотелось узнать, а это извечное человеческое любопытство, извините.

— Извечное, факт! Несколько тысяч лет простейший вопрос вас мучает, бедолаги! — уже вполне мирно ворчит он. — Озвучивай свои хотелки!

Набираюсь смелости, словно каскадёр перед трюком.

— Почему я?

— Что — почему ты? — вижу, всё понимает, но ловко прикидывается шлангом.

— Почему вы именно ко мне пришли?

Ухмыляется в козлиную бородку:

— Ты всего лишь одна из многих подходящих кандидатур, но таков выбор, и он безошибочен, — опять многозначительно тычет пальцем в потолок. — У нас, там, всякие случайности исключены!

Исчерпывающее объяснение. Всё действительно донельзя просто, и я начинаю чувствовать некоторую обречённость своего положения. Весьма своевременно вспоминаю ещё одну интересную деталь:

— Из ваших слов выходит, у меня есть особенные способности, да?

— Без сомнения!

— Сколько себя помню, никогда ничего подобного за мной не водилось. Позвольте полюбопытствовать, что именно вы имели в виду?

— Гм… Изволь… Я легко читаю твои мысли. Это нам с тобой уже давно понятно, согласна? Отмечала ли ты в ходе нашей задушевной беседы, когда я только делал вид, что говорю?

— Честно? Нет.

— Легкомысленно с твоей стороны, а зря! Внимательной нужно быть! Периодически между нами возникает устойчивая телепатическая связь. Всего лишь одна из твоих, поверь, многочисленных способностей.

Аппетит приходит, как и положено, во время еды:

— Многочисленных?! Расскажите ещё! Ну, пожалуйста!

— Ещё? Да не вопрос! На сегодняшних соревнованиях показательные выступления с битой заслуженно получили высший балл! Три девятки!

— Чьи, мои?! За что?!

— Как обездвижить человека? «Человека можно напоить, усыпить, оглушить. Ну, в общем, с бесчувственного тела. Наконец, с трупа» — вспоминаешь классику?

— «Бриллиантовая рука»! Какое отношение это имеет ко мне?

— Прямое! Именно так ты меня и вынудила поступать, почти физически! В предыдущих эпизодах всегда было достаточно лёгкого гипнотического воздействия. До последнего мгновения надеялся, что удастся тебя под контролем удержать. Куда там! Когда ты уже за биту схватилась, стало ясно: шутки кончились! Пришлось заклинания применить непростые. Сила в тебе есть серьёзная. Вкратце всё, пожалуй.

Становлюсь похожа на одного жадного дядьку из мультика:

— Маловато будет! Маловато! Хочу ещё!

Настаивать бесполезно.

— После, на сегодня хватит! Ты и сама узнаешь по мере, так сказать, воспитания.

— Подождите, постойте! — смутная догадка донимает меня. — Когда я монетку подбрасывала, вы, случайно, не…? А?

— Ну что вы! Стыдитесь, Юлия Владимировна!

— Не жульничайте! Результат не засчитают!

— Абсолютно чистый опыт! Исключительно ваш выбор!

Слишком прытко нашёлся, хитрован, неискренне получилось, суетливо. Будто ожидал он этого вопроса. Так ведь и не признался, змейский тип, что монетку-то с двумя орлами подсунул. Лукавый, лукавый и есть!

— И последнее, наверное, самое главное. Можно?

— Опять?! Я же просил, поменьше вопросов! Тем более ерундовых!

— Поверьте, это очень важно!

— Хорошо! Задавай, только не рассусоливай!

— Быстро только кошки… Извините, вряд ли получится.

Задумываюсь, стараясь грамотно сформулировать мысль. Выдаю на-гора:

— До сего дня я, безусловно, слышала о рае и аде, но, будучи фактически атеисткой, хоть и крещёной, относилась к загробной жизни, по вполне объяснимым причинам, как к некоей абстракции. Вы меня убедили, можно сказать, вынудили во всё это поверить! Да уж! Безмерно благодарна за познавательный и в чём-то отрезвляющий экскурс в преисподнюю! Внушаеть! В рай, разумеется, меня никто даже и не приглашал. Оно и понятно, куда менее выразительно! Эффект несколько иной.

— Нет проблем! Было бы желание! Но мне кажется, рановато вам, Юлечка, туда. Время ещё не пришло.

А вот перебивать нехорошо! Я и без того в длинных мыслях путаюсь!

— Сдаётся мне, лучше бы этого вовсе не видеть. Потому что непонятно, как дальше жить. Ведь по контракту с Конторой вашей, если я правильно поняла его суть, мне, грубо говоря, обычной, но весьма уловистой шлюхе, предлагается уже на профессиональной основе заниматься искушением всех и вся! Вершить судьбы, в том числе, более или менее невинных людей! А они, значит, потом все стройными рядами потопают на колесо?! Правильно?

— Это и есть твой вопрос?

— Да!

Что за манера дурацкая у него — ухмыляться по любому поводу?! Кого угодно из себя выведет!

— А с чего, собственно говоря, ты решила, что обязательно «на колесо»? Разные другие приспособы интересные есть. Щекотушки испанские, к примеру.

— Это и есть ваш ответ?!

— Шутка! У меня просто хорошее настроение! Скажи, пожалуйста, с чего вообще ты предположила, что все они куда-то потопают? Имеется в виду ад, а?

— Куда же ещё? Блуд — смертный грех!

— Тебе подсказал кто, или сама выдумала?

— В Библии сказано.

О чём это я? Нет во мне уверенности! Cлышать-то краем уха слышала, но сама ведь не читала.

— Уверена, что в Писании именно об этом сказано? Можешь не отвечать, точно знаю, что нет! Но вопрос и в самом деле интересный, к тому же рано или поздно обязательно всплыл бы. Поэтому, думаю, мы правильно поступим, уделив ему внимание именно сейчас, в начале нашего тернистого пути. Продолжительностью в целую вечность! О-о-о-о! Очень поэтично! Итак, что же на самом деле сказано в Священном Писании? Слушай внимательно: «Вот шесть, что ненавидит Господь, даже семь, что мерзость душе Его: глаза гордые, язык лживый и руки, проливающие кровь невинную, сердце, кующее злые замыслы, ноги, быстро бегущие к злодейству, лжесвидетель, наговаривающий ложь и сеющий раздор между братьями» [48].

Со слов, действительно, вроде бы и не проскакивало ничего о блуде-то! Для пущей убеждённости придётся первоисточник полистать. Согласно светлейшим рекомендациям. На сон грядущий.

— Кстати, для сравнения, на церковнославянском языке шестнадцатый стих звучит слегка иначе: «Яко радуется о всехъ, ихже ненавидитъ Богъ, сокрушается же за нечистоту души». Почувствуйте разницу! Не нужно слыть большим знатоком церковнославянского, чтобы заметить отсутствие в стихе каких-либо упоминаний о числах семь или шесть. Откуда в современном синодальном переводе возникли эти цифры? Вот тебе задачка, поразмышляй на досуге.

«Странно! Откуда такие разночтения? — никак не ожидала. — Да уж! Есть над чем призадуматься».

— В Новом Завете грех смертный вообще упоминается очень скупо, но весьма конкретно: «Посему говорю вам: всякий грех и хула простятся человекам, а хула на Духа не простится человекам; если кто скажет слово на Сына Человеческого, простится ему; если же кто скажет на Духа Святаго, не простится ему ни в сём веке, ни в будущем» [49]. Коротко и ясно! Отношение к блуду же или прелюбодеянию прямо упоминается в десяти заповедях, переданных Богом Моисею на горе Синай: «Не убивай. Не прелюбодействуй. Не кради» [50]. Смею тебя уверить, что понятие «не прелюбодействуй» относится лишь к сексуальным отношениям между замужней женщиной и мужчиной, не являющимся её мужем. Подтверждений тому в Писании — великое множество, не о них нынче речь!

Хотелось бы подробнее остановиться на теме сексуальных отношений. Не тут-то было! У собеседника свои, далеко идущие, планы. Обязательно позже напомню, обсудим при случае.

— Однако по небесным канонам не жена ты мужу своему, а всего лишь блудная сожительница. Маловато, понимаешь, одного штампика в паспорте! Выходит, для мужчин ты обычная самка, шлюха! Сама, если помнишь, минуту назад со своим реноме определилась! В общем-то, правильно. А шлюха, на то она и шлюха! С ней быть ещё никогда и никому не возбранялось. Думай об этом, ибо к концу разговора нашего тебе придётся принимать серьёзное решение.

— Что за решение?

— Всему свой черёд. Могу я продолжить?

— Да, конечно!

Отпивает ещё немного коньяку, аккуратно пристраивает угасающую сигару на краешек пепельницы, складывает ручонки где-то в районе живота. Ни дать ни взять — любимый мой! Ну просто загляденье! Забрался на броневичок, осталось только руку правую вперёд вытянуть — и-и-и-и понеслось омно по трубам! Вся новейшая история примерно так и вершилась: либо с баррикад, либо с трибун партийных съездов, либо с таких вот танков-броневичков. О-о-о-о, это надолго! Сразу всё понимаю, устраиваюсь удобнее.

— Видишь ли, Юлечка, хорошим исполнителем может стать любой, виртуозом — нет. Чтобы исполнять, достаточно выучиться. Чтобы хорошо исполнять, приходится учиться постоянно. Но чтобы исполнение восхищало, нужно найти в себе силы отречься от всего во имя поставленной цели. Овладение тем или иным инструментом, ремеслом под силу каждому. Уровень же мастерства зависит от желания, терпения и упорства ученика.

Остановился. Да слушаю я, слушаю внимательно!

— Простой каменотёс с молотком и зубилом в руках возвёл храм, и тем уже достоин всяческого уважения. Да-а-а-а… Но со временем, увы, будет предан забвению, — философически продолжает Искуситель. — Прославится же ваятель, украсивший святилище искусными барельефами, фресками и статуями богов. Удел ремесленника — спокойная сытая жизнь и бесславие, удел созидателя — вечные муки творчества и бессмертие. Подавляющее большинство людей выбирают первое, их умения вполне достаточно, дабы заработать на кусок хлеба. Даже с маслом! Но есть средь поля общественно-колхозного колоски особенные — художники! Мало им, видите ли, белково-углеводной пищи и жиров! Им, понимаешь, самореализацию душевную подавай!

Некоторое время тщательно осматривает меня с головы до пят, прикидывая, видимо, к какой категории отнести: «ремесленников» или «художников»?

— Знаешь, конечно же, что есть тембр, обертоны?

Со стыдом признаюсь себе: здорово музыкальную теорию подзабыла. Беспременно, лишь только выдастся свободная минутка, тут же займусь самообразованием! В библиотеку запишусь! Зуб на холодец! Пока же глупо киваю для вида. Змей-искуситель замешательство Юлино, разумеется, просёк на раз, чморить, однако, не стал, добрая душа:

— Позволю себе напомнить. Окраска звука, нюансы. Уметь правильно брать аккорд [51], септаккорд [52], доминант септаккорд [53] — всё это механика, техника, ремесло, а вот творить чудесную музыку — совсем иное! Взять, к примеру, трубу Уинтона Морсалеса [54]. Дай её какому-нибудь музыканту — и получится, возможно, здорово, но не то! Потому что Морсалес — демиург, гений трубы! Улавливаешь? Труба для него не просто музыкальный инструмент, в ней вся его сущность, его жизнь!

Трудно сохранять спокойствие, согласитесь, когда постоянно приходится делать умное лицо и выказывать осведомлённость в вещах, о которых на самом деле слышишь впервые или имеешь весьма отдалённое представление.

«Как-нибудь на досуге обязательно познакомлюсь с творчеством господина Морсалеса!» — с досадой на собственную дремучесть уклончиво-твёрдо решаю я.

Один только вопрос беспокоит: где взаимосвязь моей скромной персоны с замечательным Уинтоном Морсалесом с его не менее замечательной трубой? Ответ следует незамедлительно:

— Ты тоже в значительной мере художница, только инструмент твой — тело, и в творчестве твоём обертоны, быть может, гораздо важнее, чем в каком другом деле. Есть, как говорят у вас в Одессе, две большие разницы, с кем делить ложе любовных утех: с относительно малоопытной, пусть и более молодой, хорошенькой женщиной, коих подавляющее большинство, или изощрённой Гетерой. В спринтерском забеге, кроличьем гите, так сказать, результат, без сомнения, предсказуем и очевиден — молодость имеет неоспоримые преимущества. На средних, тем более длинных дистанциях дебют, как правило, тот же, но уже к середине гонки преимущества эти тают на глазах, а ближе к концу и вовсе блекнут пред блеском утончённого искусства обольщения. Опытной Гетере чужды скоротечные удовольствия, не позволяющие в полной мере раскрыться её умению услаждать. Светская львица, она должна быть артистично изысканной, тонко улавливающей едва заметные изменения в своём окружении, всегда готовой мастерски воспользоваться волшебным даром соблазнения. Осознавая, что весьма ограниченный набор способов достижения оргазма всем давно и прекрасно известен, только она умеет придать традиционному наслаждению свежее звучание, окрасить его в яркие тона.

«…Ты что ни день всегда иная,

И в сорок — бездна новизны;

Я спелый плод предпочитаю

Банальным цветикам весны!

Недаром ты всегда иная!..» [55]

Касаемо оргазма, тут я с ним абсолютно согласна! Как, впрочем, и в остальном. Редкие умелицы среди нас есть! Алёнка, например, подружка моя…

— Юлечка! Знаем мы всё про подругу твою! Опять отвлекаешься!

— Я вроде по теме думаю…

Оратор требует немедленного моего внимания. Слушаю и повинуюсь!

— Здесь немаловажную роль начинают играть, казалось бы, не имеющие на первый взгляд непосредственного отношения к делу штришки, как то: умение со вкусом одеваться, поддерживать живую интересную беседу, подбирать макияж, аромат любимых духов, цвет и фасон нижнего белья, пристрастия, хобби, предпочтения в еде и напитках, звучащая в твоём доме музыка, просмотренные фильмы, знакомые режиссёры, поэты, писатели, художники и многое, многое другое. Ты всегда, во всём и — самое главное! — со всеми должна быть на десять с плюсом. Это и есть твой тембр, твои обертоны, — шумно выдохнув, залпом допил коньяк, утверждающе громко брякнул об стол бокалом, по-рабочекрестьянски занюхав рукавом. — Меня понимаешь?!

Хотя подобные аналогии кажутся мне не совсем уместными, даже немного вычурными, звучит убедительно. Аплодирую, совершенно искренне!

— Рад, что тебе понравилось. Главное, дабы вызрело во глубине… хм… души твоей правильное понимание вопроса. О! Хорошо, что вспомнил! В обязательном порядке я научу тебя ловить рыбу.

— Это ещё зачем?!

— Должен же твой муж получить хоть какую-то ма-а-аленькую сатисфакцию. Малюсенькую! Без него ведь не обойтись. Волей-неволей придётся принимать участие в ситуациях, — заговорщицки подмигивает. — Нестандартных, понимаешь, и щекотливых.

— С удовольствием примет! Отвечаю!

— Ты мне что же, можешь даже гарантии предоставить на сей счёт?

Опять ухмыляется, ну что ты будешь делать! Мухой спускаюсь с небес на землю.

— Давайте-ка лучше его несчастную задницу тоже от сковородки спасём, и ещё… — внезапная светлая мысль приходит в голову. — Хочу, чтобы он всегда был при мне!

Сама удивилась своей наглости, но ничего, сошло.

— Обсуждаемо. Это последнее твоё условие? Подумай хорошенько, Юлечка, сколь славную участь ты мужу уготавливаешь. Любимый человек, между прочим! Извечно быть рядом не просто с рядовой изменщицей, а с воплощением порочности! Для подавляющего большинства мужчин — муки адовы! Извини за каламбурчик. Хе-хе!

Подобной ерундой меня уже не проймёшь, с панталыка не собьёшь! Насмотрелась!

— По всему лучше конченная красавица-бл*дь на супружеском ложе, чем… Надеюсь, кстати, я всегда буду красавицей? — кокетливо повела плечиками. — Можете, между прочим, считать это очередным непременным условием. Ха-ха!

— Не слишком ли много условий, красавица?

— Вам что, жалко?! О-о-о-о, с кем я связалась! Жмотяры!

— Да ладно, ладно! Проехали!

— Короче, по-любасику лучше, чем то, чему я только что была свидетельница. Ужас! — меня передёрнуло от воспоминаний средневекового кошмара. — Кроме того, я же всегда буду в курсе своего, так сказать, предназначения. Вы вроде сами вызвались об этом извещать.

— Разумеется! Только учти, нельзя разглашать условия договора никому, за исключением полномочных представителей Конторы. Это равносильно разрыву контракта. А тогда, понимаешь ли, сразу на колесо!

— Что?! Что?!

— Бамбарбия киргуду! Шутка!

— Шуточки у вас, Искуситель. Соображу, короче, я по месту, чем облегчить его душевные страдания.

— Хорошо, принимается, однако рыбу ты всё равно научишься у меня ловить.

— Да чёрт с ней, с этой рыбой! — сдаюсь я. — Пора бы уже и самое главное мне поведать!

— Я с рыбой?! Фу на неё! Терпеть не могу!..

— Нет, не вы! Предложения давайте Конторы вашей. Пока что только обязанности мои перечислили.

— Да, конечно же! Это, хвала Создателю, много времени не займёт!

Настал мой черёд удивляться:

— А как же ваше многозначительное: «…Услуги, на мой взгляд, не особенно обременительные, учитывая, что ты получаешь взамен…»? Что я, в конце-то концов, получаю взамен?!

— Вечность, радость моя! Практически вечность, без боли и страданий. Понимание того, для чего ты здесь. Вникаешь?

В наступившей тишине слышно пронзительное жужжание одинокой мухи, бьющейся бестолковой головой о стекло. Осмысливаю услышанное. Понимаю: очень неохота уподобляться этой самой мухе. Словно по заказу, в памяти всплывает финальный диалог героев замечательного рассказа «Кое-что задаром» уже упоминаемого нами любимого всеми Роберта Шекли:

«…— А сколько они насчитали мне за бессмертие? — спросил он.

Янг поглядел на него и рассмеялся.

— Не прикидывайся простачком, приятель. Пора бы уж тебе кой-что сообразить. — Он подтолкнул Коллинза к каменоломне.

— Ясное дело, этим-то они награждают задаром…»

Наизусть помню. Что-нибудь нужное, важное — забываю, таблицу умножения, например, а это — помню! Страшное дело — муки выбора! Сижу, словно асинус буридани, как и положено, интер дуо прата [56]. Решение повисло в воздухе.

— Это всё? Может, запамятовали чего? — вопрошаю со слабой надеждой в голосе.

— По большому счёту всё. Есть ещё разные мелочи, но они, на мой взгляд, роли особой не играют. Так, шелуха несущественная.

— Хотелось бы услышать.

— Твоё право, — вздохнул устало. — Э-э-эх! Ну слушай, коли приспичило. Конторе претят нищие, бездомные, голодные, вшивые исполнители. Поэтому при любых, самых тухлых раскладах твоей жизни мы постараемся поддерживать её на уровне, достаточном для исполнения условий договора. Особых денег не жди, искушение богатством — не мой профиль. Хочешь сама зарабатывать — пожалуйста, никаких проблем! Мешать не будем. Да! Чуть не забыл! Обязуемся предостерегать от серьёзного членовредительства. Только не думай, что за здоровьем следить не нужно! Очень даже нужно! Ещё раз повторюсь, тебе не предлагается бессмертие в концепте фильма «Горец». Всё возможно: и боль, и кровь, если пальчик порежешь, а уж о суициде и думать забудь! Тогда уж без разговоров, сразу в ад на колесо! Без шуток, бля!

«Ни фига се мелочи несущественные! Чего тебе ещё нужно, глупышка? — вертится в моей голове. — Какая-никакая вечность, питание трёхразовое опять-таки обещают. Страховка вот медицинская…»

Набираю воздуха в лёгкие, зажмуриваюсь и выдыхаю: «Соглашусь, наверное!»

— Звучит как «почти беременна». Ты согласна или нет? Говори прямо, без обиняков!

— Да согласна я, согласна! Давайте контракт.

«Контракт надо бы прочитать внимательно, — думаю. — А посоветоваться-то и не с кем, спят все!»

— Может, ещё пальчик порежешь? Кровью скрепим сатанинский договор? — смотрю, Искуситель еле сдерживается от смеха.

— Что здесь смешного?!

— Забудь о бумаге, пергаменте, папирусе, наскальной живописи, карандашах, красках, туши, чернилах, крови и прочей ерунде. Конторе не требуется вещных доказательств заключения сделки. Их попросту негде хранить! Твоего слова, как всегда в подобных случаях, вполне достаточно. Я несказанно рад, что ты в очередной раз согласилась на наши условия. До сих пор мы друг друга не подводили, надеюсь, так будет и впредь.

— Постойте, постойте! Как это прикажете понимать, господин товарищ барин, намёки ваши пошлые по поводу «как всегда» и «в очередной раз»?!

— После, Юлечка! Ты устала, столько впечатлений! Тебе отдохнуть нужно, сил набраться. Много славных дел впереди!

— Не хочу отдыхать! Хватит мне тут зубы заговаривать, рассказывайте!..

В этот момент демон щёлкнул пальцами, очертания окружающих предметов размылись, и свет погас.

«Сам демон в комнате высокой

Сегодня посетил меня;

Он вопрошал мой дух, жестоко

К ошибкам разум мой клоня…» [57]

* * *

2008―2013 гг.

[1] То же, что и Вакх, в древнегреческой мифологии — бог виноделия, сил природы, вдохновения и экстаза.

[2] Эврипид, «Вакханки», пер. И. Анненского.

[3] Библия, Русский синодальный перевод, Екклесиаст, глава 3, ст. 1,7.

[4] Многобрачие, при котором брачный партнёр одного пола имеет более одного брачного партнёра противоположного пола. В данном случае речь идёт только о сексуальных партнёрах.

[5] Заступник, приверженец, защитник.

[6]От free love (англ.) — в узком смысле внебрачный секс, половое сношение между лицами, не состоящими в браке друг с другом.

[7] Распутная, развратная женщина привилегированного класса. По имени третьей жены римского императора Клавдия (Valeria Messalina), известной своим распутством и жестокостью, 1 век н. э.

[8] Женщина лёгкого поведения, кокетка.

[9] Африканские племена группы берберов.

[10] Древнее государство в Греции, где женщины обладали широкими правами наравне с мужчинами.

[11] Библия, Русский синодальный перевод, Екклесиаст, глава 2, ст. 16.

[12] От labilis (лат.) — нестойкий, подвижный, изменчивый.

[13] А. Экзюпери, «Маленький принц».

[14] От swing (англ.) — обмен сексуальными партнерами между парами.

[15] От Gang-Bang (англ.) — групповой секс одной женщины с тремя или более мужчинами.

[16] От BDSM: Bondage & Discipline, Sadism & Masochism (англ.) — неволя и воспитание, садизм и мазохизм (подразумеваются ещё доминирование и подчинение, но в аббревиатуру не входят).

[17] От definitio (лат.) — определение.

[18] Вольнодумец (в данном контексте — иронически).

[19] М. Горький, «Песня о Соколе».

[20] Юлия Дии, «Сон прелюбодеев».

[21] Ш. Бодлер, «Предрассветные сумерки», пер. В. Левика.

[22] А. Блок «Грешить бесстыдно, непробудно…»

[23] Ш. Бодлер «Ты на постель свою весь мир бы привлекла…», пер. В. Левика.

[24] А. Хомяков «Послание к Веневитиновым».

[25] «Евгений Онегин» (альтернативный), неизвестный автор времён СССР.

[26] А. Розенбаум, «Заходите к нам на огонёк».

[27] А. С. Пушкин, «Гавриилиада».

[28] В. Руденков, «Школа танцев Соломона Пляра».

[29] Ш. Бодлер, «Игра», пер. В. Левика.

[30] М. Науменко, «Песня гуру».

[31] В. Третьяков, «Сказка».

[32] Неизвестный автор.

[33] Медведь, который не ест свинину.

[34] Родина В. Путина и Д. Медведева.

[35] М. Науменко, «Песня гуру».

[36] Произошло от сочетания французских perdu — терять и monocle — монокль и есть. «Пердюмонокль» означает нечто удивительное, из ряда вон выходящее. В форме «пердимонокль» все чаще употребляется как синоним слова «жопа». К чему и присоединяемся.

[37] Джордж Герман Рут – младший (1895-1948) — один из величайших бейсболистов мира.

[38] Член водно-моторного кооператива «Глобус» в пгт Новозавидовский, Тверская область.

[39] Персонаж произведения А. Пушкина «Сказка о царе Салтане».

[40] Е. Евтушенко, «Психиатр».

[41] А. Фет «Я пришёл к тебе с приветом…»

[42] Ш. Бодлер «Литания Сатане», пер. Эллиса.

[43] Король Англии в 1087 – 1100 гг.

[44] Desideria carnis (лат.).

[45] Библия, Новый Завет, Иакова, глава 1, 14-15.

[46] Domina omnium scientiarum (лат.) — властительница всех наук.

[47] Библия, Русский синодальный перевод, Екклесиаст, глава 8, ст. 17.

[48] Библия, Русский синодальный перевод, Книга Притчей Соломоновых, глава 6, ст.16-19.

[49] Библия, Русский синодальный перевод, от Матфея, гл. 12, ст. 31-32.

[50] Библия, Русский синодальный перевод, Исход, гл. 20, ст. 13-15.

[51] Созвучие трёх или более разновысотных звуков.

[52] Аккорд из четырёх звуков, расположенных или могущих быть расположенными по терциям.

[53] Септаккорд, построенный на V ступени мажора или минора, имеющий доминантовую функцию.

[54] Трубач-виртуоз, Нью-Орлеан, добившийся одинакового признания как в джазе, так и в исполнении классической музыки.

[55] Ш. Бодлер «Чудовище, или Речь в поддержку одной подержанной Нимфы», пер. М. Яснова.

[56] Asinus buridani inter duo prata (лат.) — Буриданова ослица меж двух лужаек.

[57] Ш. Бодлер «Все нераздельно», пер. Эллиса.