Цветы для мамы

Сегодня у нашей мамы, и всех, всех, всех девочек, даже вреднюг, праздник. Мы начали к нему готовиться давно, еще в прошлом месяце.

Мы, это я Тимофей, и мой младший, на целых два года, брат Лев.

После того как мы на праздник всех мужчин подарили папе танк, сделанный нами из конструктора, а мама-одеколон, и после того, как уже поели салат, мы потихонечку, чтобы мама не слышала, спросили у папы, что подарить маме на Восьмое марта, так как нам казалось, что пушка из того же конструктора, что и танк, ей не понравится.

Папа сказал, что в детстве, когда он сам был маленький, то своей маме дарил открытку с нарисованными им лично цветами, и ей это очень нравилось, а потом, вздохнув как-то грустно, добавил, что жаль, что сейчас это не прокатит. Почему не прокатит, куда именно не прокатит, и вообще что это такое, он не объяснил, а мы больше приставать не стали.

На совете вождей, в тайном убежище, под письменным столом, мы с братом долго обсуждали, что нарисовать, но потом решили, что нарисованные цветы — это, конечно, хорошо, но лучше подарить живые, а картинки пусть каждый из нас рисует такие, какие сам придумает и дарит сам, лично.

На следующий день пошли в магазин, где торгуют цветами, а по дороге видели, как в небе летел розовый воздушный шарик. Он удалялся и удалялся, становясь все меньше и меньше, пока совсем не исчез. Мы смотрели вверх до тех пор, пока Лев не упал, потому что, сделал шаг назад и споткнулся. Брат очень обиделся на шарик, и сказал, что он противный.

Тетенька, которая торговала тюльпанами, почему-то плакала, я даже растерялся сначала, но потом понял, почему она плачет:

— Не плачьте, тетенька, он того не стоит. Ну и пусть себе летит, чего так переживать, купите себе другой, — сказал я.

Она сразу перестала плакать, удивленно посмотрела на меня и спросила:

— Кого?

— Шарик, конечно, — ответил я. — Кого же еще. Он будет еще толще и красивее того, который улетел, и никогда вас не покинет, потому что будет верным, и будет любить.

Она рассмеялась и сказала, что так и поступит, и что пусть себе летит, раз нашел себе другое небо, а потом показала нам тюльпаны, и мы сразу поняли, что нам именно такие и нужны: большие, красные и красивые. Если не покупать жвачку и лимонад, то к Восьмому марта можно будет накопить на два букета, мне и брату. Маме они обязательно понравятся.

Мы почти две недели отказывали себе во всем, и вот этот день наступил. Мы встали рано, пока мама еще спала, а папа на кухне жарил яичницу. Мы очень удивились, что он готовит завтрак, а он ответил, что самый лучший подарок для женщины — это внимание, и что если он вместо яичницы подарит маме сковородку, то себе самому вначале надо будет подарить каску.

Мы так и не поняли, при чем тут каска, но приставать с расспросами не стали, так как спешили в цветочный магазин.

Там стояла очередь чужих пап, и все они покупали цветы. Видимо, они уже успели пожарить яичницу.

Мы отстояли очередь и попросили у тетеньки, которая в прошлый раз плакала, два букета тюльпанов, но она сказала, что денег у нас хватит только на один, и что из-за праздника цветы подорожали, и что она, конечно, помогла бы своим утешителям, но зарплата у нее маленькая, а кошелек улетел вместе с шариком.

Мы расстроились, но она посоветовала купить нам одинбукет из трех тюльпанов, и подарить его маме вместе. Здорово она придумала: Цветы вместе, а открытку подарит каждый свою, и еще стишок расскажет каждый свой. Мама непременно обрадуется.

Счастливые мы выскочили из магазина, но на углу стояла девочка в синей куртке и плакала.

— Жалко ее, — сказал Лев. — Пойдем спросим: «Что случилось»?

Оказалось, что ее зовут Надя, и что у нее в кармане дырка, и что через нее она потеряла денежки, на которые хотела купить своей маме цветочки, и что теперь ее мама расстроится, потому что ей не подарят тюльпаны. Она посмотрела на наш букет и вздохнула.

Мне почему-то стало стыдно, что моя мама будет радоваться, а ее нет, и я взял и отдал один цветок ей.

— Держи, подаришь маме, пусть она не грустит.

— Спасибо, — обрадовалась Надя, а брат Лева задумался.

— А как мы подарим своей маме два цветка? Вроде как два дарить нельзя, только три или один.

Тут уж задумался я, но быстро придумал, как поступить:

— Мы подарим каждый по одному, и все получится правильно.

— Нет, — нахмурился брат, — один плюс один все равно получится два, и когда мама их возьмет в руки, снова получится неправильно.

— И что же тогда делать? — я даже расстроился, как бы сказал папа: «Ситуация-то тупиковая».

— Знаю, — брат вытащил из букета еще один тюльпан, и протянул Наде. — Держи! С праздником тебя! Теперь никто не расстроится. Один цветок тебе, другой твоей маме, а этот, — он показал на последний тюльпан. — Нашей маме.

Надя покраснела и сказала спасибо, а потом убежала домой. Мы тоже пошли домой, где проснулась мама. Мы с братом вместе подарили ей букет из одного тюльпана, потом рассказали стишки, и еще подарили каждый свою открытку.

Мама обрадовалась, а потом еще больше обрадовалась, узнав, почему цветок один. Она нас поцеловала и назвала настоящими мужчинами, а папа сжег яичницу.