Для знакомых она была Ноннкой или просто Фаур — так звали её друзья и учителя. Для семьи она была Нонночкой: «Нонночка, не грусти», — говорил ей младший брат, когда та пребывала в глубоких раздумьях. Я же всегда звал её Ноной. Для меня она всегда была просто Нона. Девушка, которая с криками бежала по улице после школы; та, что прыгала на меня со спины и щекотала, приговаривая: «Будешь убегать ещё? Будешь?» При этом в её действиях не было ничего злого. Она всегда была просто Нонна, такая весёлая и беззаботная. «Нона» — было записано в моём блокноте простое имя из четырёх букв , которое давало звёздный блеск моим тёмным, беспросветным будням.
Но я не осознавал в полной мере то, насколько она была дорога и нужна мне. Словно воздух, нужны мне были её ореховые глаза; словно пищу, вкушал я каждое её слово, которое было для меня слаще мёда.
Я не смог проводить её в последний путь. Ох, как же я был глуп! Если бы в тот роковой день я не ушёл, то, возможно, мы с Ноной всегда были бы вместе. За свою ошибку я поплатился сполна, заслужив всеобщую ненависть. И дай бог уважаемому читателю понять меня и по возможности не судить слишком строго. Ведь человек живёт, чтобы совершать ошибки, но не каждому дано исправить их вовремя.