Цыплята WTF

Грузия, 20 км от города Батуми в горах. Был яркий летний день. Многодетная семья — отец, мать и трое детей — ехали в горы. В деревню, если конкретнее, к бабушке. А бабушка, как и любая другая бабушка, всё так же была рада увидеться с внуками.

Вот машина проходит по повороту дороги, которая извилисто огибала склоны и овраги. Мимо плавно проплывают деревья, а вскоре открывается вид на распадок, охваченный выглядывающими повсюду крышами деревенских домов.

— Ну когда-а-а-а мы уже приедем? — простонал старший из детей, выгибаясь на сиденье.

Мать отвечает:

— Скоро, мы уже почти в деревне. Потерпи чу-чуть.

Так и было. Они были близко, и оставалось совсем немного... Вот и последний поворот, и из-за склона начинает проявляться одиноко пристроившееся хозяйство: хлипкий деревянный домик, заборчик, ограждающий выровненную площадку от склона, парочка наружных скамеек и стол.

— Вот мы и на месте, — довольно проговорил мужчина.

Семья покидает машину. Двое замученных душным зноем и скукой детей выбирались, зевая и потягиваясь. Одному было около девяти лет, а второй был немного помладше — ещё даже не пошёл в школу. Сегодня их разбудили ни свет ни заря, и они совсем не выспались. Третий же был совсем ещё маленьким и мирно посапывал в переносной люльке.

Аккуратно вытаскивая переноску, родители с детьми подошли к двери и зашли в дом. Дверь была предусмотрительно открыта — да и от кого её там закрывать?

Внутри, проходя чуть глубже, их уже ожидала кухня, а из неё поспешно выглядывает бабушка с бурно несущейся лавиной вкусных запахов, всегда предвещающей сытное и вкусное угощение.

Некоторые называют это «бабушкиной» кухней, потому что, как ни странно, редко какая бабушка не смогла бы вкусно накормить своего внука.

— Ну вот, наконец-то вы приехали! — как бы с укором, но радостно и счастливо восклицает она.

На ней одет фартук, а ладони обелены, наверное, чем-то вроде муки. Значит, будут котлеты... Или, может быть, выпечка: булочки, сладости и горячий, мягкий хлеб из печи.

Дети, что-то радостно выкрикнув, вроде «Бабуля! Привеет!», кинулись ей в объятия. Та, в свою очередь, радостно их обхватила, при этом стараясь не касаться ладонями, чтобы не испачкать.

— Т-с-с-с! — сурово шикнула Эка, беспокоясь о том, как не разбудить младшего.

Дети ожидаемо притихли, при этом не переставая улыбаться и возбуждённо перешёптываться, искоса поглядывая на мать.

Отстранившись от внуков, бабушка отправила их в ванную помыть руки, пообещав вкусно накормить. После она обратилась к матери и отцу:

— Эка, Нодар, вы как? Чего стоите, проходите! — в полголоса сказала Тамара и начала в одиночку тащить люльку в гостиную.

— Да нет, нет, не надо, Тамара, мы сами, — начала отговаривать бабушку Эка и тоже схватила люльку.

Нодар же, молча перехватив переноску, самолично дотащил её в гостиную, поставив на диван. Не то чтобы она была тяжёлой, однако, считая себя мужчиной, он думал, что не может позволить женщинам напрягаться в его присутствии.

— Мать, где отец? — спросил молчаливый мужчина, обнявшись со старушкой. После он достал из кармана пачку сигарет и, засунув одну из них себе в рот, показал, что в любом случае собирается покурить и потому ему надо отойти.

Ему было о чём поговорить с отцом, а женщин лучше оставить наедине друг с другом, пока с лёгкой подачи жены мать не замучала его расспросами.

— Он сейчас на заднем дворе, на веранде.

Выйти на веранду можно было двумя путями: через главный вход, вокруг дома, или выйдя из гостиной по коридору в кухню, куда уже, сверкая пятками, выбежали из ванной двое пацанов. Из кухни был прямой выход на веранду, где, собственно, и был накрыт стол. Бабушка, как обычно, постаралась.

«Пусть Эку допрашивает», — подумал Нодар и, кивнув, быстро ретировался, отступив сначала в коридор, а затем скрывшись на кухне.

Родители, несмотря на то, что только приехали, не собирались задерживаться у Левана и Тамары, отца и матери Нодара. Нет, им это не было в тягость, и отношения в семье были исключительно благоприятными, однако на последующие несколько дней у родителей имелись определённые планы, и они не могли остаться в деревне. Это им и предстояло объяснить.

Где-то через 3–4 часа, когда Нодар и Леван, потягивая сигареты и о чём-то разговаривая тихими, но басистыми голосами, уже час сидели на веранде. Тамара показывала и рассказывала Эке о своём хозяйстве: о цыплятах, помидорах и свежих следах медведя, которые, к счастью, были достаточно далеко от дома. A Дети сидя в гостиной, смотрели телевизор.

— Мать сдаёт уже, — тихо пробормотал Нодар, глядя куда-то в сторону.

— Да, ей уже тяжело. — Леван с горечью покачал головой. — Заметно стало. Иногда, знаешь, встанет в проходе и зависнет. Подойду, спрошу, а она мне: «Дорогой, а ты не знаешь, куда я шла?»

— Может, она просто устала? Возраст всё-таки, — попытался предположить Нодар, но в его голосе звучала неуверенность.

— Может и так, — нехотя согласился Леван. — Только вот недавно я нашёл её на кухне. Она стояла, держала в руках стакан и как будто говорила с ним. Спрашивала: «А ты, дорогой, где был?» Я зову её, а она меня будто не слышит...

Нодар нахмурился, глядя в сторону.

— Это уже плохо. Может, вам переехать в город, поближе к нам? Там и врачи, если что...

— Да нет, не надо, — отмахнулся Леван, хотя в его тоне проскользнула тревога. — Пока справляемся.

— А если вдруг что? Как скорую вызывать сюда, в горы?

— Да-а... — Леван лишь своеобразно махнул рукой и отвернулся, давая понять, что не хочет продолжать эту тему.

Нодар вздохнул и встал. К веранде уже возвращались женщины.

— Отец, нам сейчас уехать нужно, — сказал мужчина, посмотрев на подходящую жену.

— А чего так? Остались бы ещё на ночь, — кажется, сурово, но понимающе сказал Леван.

На самом деле в деревне они бывают каждое лето, и не по одному разу. Да и в течение года могли навестить на детских каникулах или выходных, так что сказать, что видятся они совсем редко, было нельзя. А отсюда следовало, что и проблемы в их уезде не было.

— Тамара, я всё понимаю, но мы вернёмся буквально через пару дней и ещё успеем у вас погостить. Всё, всё, мы вам позвоним, — послышалось от практически подошедших женщин двум мужчинам.

Но, конечно, формально их всё-таки поуговаривали остаться ещё на часик, но так где час, там и два, а потом и вовсе в горах быстро темнеет. Поэтому надо было ехать.

И вскоре, попрощавшись, пообещав детям вернуться через пару дней, родители покинули дом и сев в машину, с гулом откатили по дороге, вскоре окончательно скрывшись за поворотом.

Дети, помахав родителям руками, оставаясь в приподнятом настроении, побежали обратно к телевизору, где уже, договорившись с дедом о партии в шахматы, начали соревноваться за эту привилегию.

Проходили эти два дня совершенно обычным образом: дед курил сигареты и сидел на веранде, бабушка обхаживала внуков и заботилась о хозяйстве, а внуки, в свою очередь, проводили время, смотря телевизор или играя во дворе.

На второй день, как и было обещано Экой, позвонил телефон.

— Дети! Я вот принесла вам оладьи с вареньем. Держите-держите, — сказала Тамара, ставя тарелку на придиванный столик.

Средний внук, Дато, заливисто рассмеялся:

— Бабушка, так это же блины!

Тамара на секунду замерла. Её лицо стало немного растерянным, словно она вдруг поняла, что-то не так, но не могла сразу сообразить что. Она посмотрела на тарелку, затем на внуков.

— Ах да, конечно... блины, — наконец проговорила она с заминкой, а потом, слегка улыбнувшись, добавила: — Я в последнее время что-то совсем... путаться начала.

Дети, не придавая её словам значения, снова захихикали. Однако её взгляд задержался на тарелке чуть дольше, чем нужно, будто она всё ещё не могла поверить, что это действительно блины.

Она снова взялась за тарелку, словно хотела отнести её обратно на кухню, но застыла на месте. Её губы шевельнулись, будто она хотела что-то сказать, но слова так и не прозвучали.

— Бабушка? — осторожно позвал её старший внук, чуть потянув за руку.

— Всё хорошо, дорогой, всё хорошо... — ответила она рассеянно, улыбнулась и вернула тарелку на место. — Ешьте, пока не остыло.

Тогда на кухне раздался звонок телефона, и она быстро ушла. Звонили родители, и сообщили, что подъедут через пару часов.

По их словам, они погостят в деревне ещё с неделю и по такому поводу Тамара решила прирезать несколько из своих цыплят, чтобы приготовить вкусный ужин. Конечно, обычно старушка не стала бы сама заниматься этим, а, наоборот, попросила бы своего мужа, Левана, однако тот находился сейчас не на участке. Поэтому Тамара, торопясь к приезду Нодара и Эки, решила всё сделать сама.

***

К половине пятого ко двору подъехала машина родителей. Те припарковались чуть дальше деревянного стола и вышли из транспорта. С собой они взяли сменную одежду, предметы гигиены и продукты, которые Тамара просила привезти: приправы, крупы, губки для уборки. Всё остальное — овощи, мясо, что и так было в избытке в деревне, — они оставили в магазине.

— Мать обещала нам цыплёнка сделать, — вспомнил Нодар, небрежно закидывая сумку на плечо.

— Надеюсь, она не сама всё сделала. Надо будет ей помочь, — пробормотала Эка, бросив взгляд на дом.

Войдя внутрь, они обнаружили странную тишину. В доме никого не было: ни в гостиной, ни на кухне, ни на веранде. Даже детей, обычно таких шумных, не слышно.

— Может, они все в огороде? — предположила Эка.

Нодар молча кивнул и первым вышел из дома. Пройдя по двору, он остановился и прислушался. За домом, где находился старый сарай, раздавался глухой, ритмичный звук.

— Эка, они на заденем дворе, — сказал он и направился в сторону сарая.

Эка поспешила за ним. Звуки становились громче — удары, будто что-то тяжёлое сталкивалось с деревом. А затем наступила тишина.

Когда они приблизились к сараю, Нодар замер у двери. Его взгляд скользнул по деревянным стенам, трещинам между досками, затем упал на пень с засохшими пятнами крови. Тамара стояла чуть поодаль, покачиваясь, как будто её клонит в сторону от усталости.

В её руках что-то было.

— Мам, что ты... — начал Нодар, но его голос сорвался.

Эка обошла мужа и остановилась. Глаза расширились, руки взлетели к лицу. Она попыталась что-то сказать, но только судорожно вдохнула.

Нодар почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он моргнул раз, другой, стараясь понять, что перед ним.

— Успела, — спокойно проговорила Тамара, отложив топор в сторону.

Эка закричала. Звук прорезал воздух, словно лезвие, но Тамара даже не вздрогнула.

Нодар сделал шаг вперёд, и его ноги подкосились. Он опустился на колени, сжав голову руками, и так и застыл, не в силах отвести взгляда от бабушки и того, что лежало рядом с пнём.

В воздухе повисла тишина.

— Как раз к вашему приезду цыплят порезала, — сказала Тамара, всё ещё улыбаясь.

Давящую тишину разорвали всхлип Эки и сдавленный стон Нодара:

— Мама?

И только ветру, задувшему с гор, не было никакого дела до тошноты приторно-сладкого запаха детской крови.

От автора