Да будет свет!

— Кайл, помоги мне! Возьми уже, наконец, вёдра и набери воды — хватит зачитываться писаниями богини!

Мальчик, увлечённо читающий книжку, тяжело вздохнул. Ему не хотелось отрываться от священного текста — страницы будто мерцали в мягком вечернем свете. Но Кайл знал: спорить со старшим братом бессмысленно. Особенно с тем, кто уже навис над тобой и явно ждёт действий.

— Да иду я, — пробормотал он, аккуратно закрывая книгу и нехотя поднимаясь со скамьи. — Осталось совсем чуть-чуть...

— Чуть-чуть? — брат прищурился. — Ты это говорил когда ещё солнце в зениту не зашло. Ладно, пойду с тобой — всё равно два наполненых ведра не донесёшь.

Кайл опустил глаза, взял два жестяных ведра, стоявших у стены, и медленно направился к колодцу. Вечер был тёплым. В воздухе пахло сухой землёй и дымом, а над крышами лениво кружили птицы.

Из хаты вышел брат.

— Совсем ты, Кай, сбился с рук, — буркнул он, но в голосе не было злости. Лишь усталость — и что-то похожее на заботу.

— Вот увидишь! Скоро все будут говорить о великом Кайле, —пробормотал Кайл, почти не надеясь, что брат поверит.

— Ты мне это с пяти лет твердишь, — вздохнул брат. — Только тогда ты ещё грозился построить храм в свою честь.

Кайл усмехнулся.

— А ты сказал, что я усну на первой же молитве.

— Потому что так и было. Или ты забыл, как вырубился на своей первой утренней молитве? — хмыкнул брат. — Я ведь всегда был рядом, Кай.

Он ненадолго замолчал, глядя в сторону поля.

— И буду рядом, сколько смогу.

Но Кайл уже не слышал — он ушёл вперёд. Он брёл по деревне, цепляя носком сапога выбившиеся из земли корни, и лениво озирался по сторонам.

Всё было как всегда: старая Мирна развешивала бельё, переговариваясь с соседом; дети гоняли мяч из тряпья у старого дуба; кузнец Хрон с глухими ударами выбивал ритм по наковальне.

Скука. Тишина. Обыденность.

Кайл вздохнул. Вёдра глухо звякнули.

— Брат, а ты ведь когда-то был служителем церкви? Правда, что богиня дарует своим последователям священный гримуар?

Старший вздохнул, глядя в небо.

— Только тем, кто талантлив. Таким, как ты.

Он вдруг дал Кайлу подзатыльник. Тот чуть не упал.

— За что?!

— За то, что пинаешь вёдра. Даже если у тебя есть талант, он ничего не значит, если ты ленишься. Сколько раз мне говорить — ходи на утреннюю молитву, а?!

«Ничего никогда не меняется», — подумал Кайл, закатив глаза. — «Как же мне повезло родиться в самой скучной деревне королевства».

Он мечтал о другом. Битвы с чудовищами, магические поединки на вершинах башен, заклинания, сверкающие как молнии, героические подвиги. Он представлял, как спасает деревню от полчищ демонов, как его имя произносят с благоговением, а дети играют в «великого Кайла», рисуя его силуэт на пыльной дороге.

Брат смотрел на него, и в его взгляде читалась смесь раздражения и тихой надежды.

— Хотелось бы быть магом… или воином, — пробормотал он. — Целитель… звучит не так круто. Но тоже пойдёт.

Он усмехнулся, представляя себя в сияющих доспехах на вершине холма: в одной руке — меч, в другой — книга заклинаний, а за спиной гордо развивается знамя.

Он добрёл до деревянного круга, скрипучего от времени, и поставил вёдра. Колодец глухо отозвался эхом. Кайл посмотрел вниз — темнота. Вода где-то далеко.

Он потянул за верёвку, но взгляд всё ещё блуждал в облаках.

— Почему всё великое всегда происходит где-то там? — пробормотал он. — А здесь — только вёдра и скучные дни…

— Брат, всё никак не уймёшься... — вздохнул старший. — Знаешь, у тебя будет шанс попасть в город.

Кайл резко обернулся. В глазах вспыхнула искра надежды.

— Не шутишь? А как? Когда?

Брат потер висок, немного помолчал.

— Не шучу. Староста сказал — скоро из столицы прибудет группа магов и церковников. Будут искать одарённых.

— Здорово! А...

Порыв ветра принёс с востока странный запах — будто жжёный ладан, смешанный с серой. Кайл нахмурился, обернулся к лесу. Всё стихло.

Но воздух стал прохладнее.

Он оглянулся — ни души. Шум кузницы стих. Даже дети больше не смеялись.

Воздух дрогнул.

Глаза брата резко расширились.

— Бежим!

Кайл вздрогнул.

Крик. Дикий, хриплый, не похожий на человеческий. За ним — визг, лязг металла, топот. Из центра деревни взметнулся столб чёрного дыма. Следом — женский крик. Пронзительный. Короткий. И ещё. И ещё...

Кайл застыл. Сердце грохотало в груди.

Из-за угла дома метнулась фигура, споткнулась и исчезла за поворотом. А за ней — что-то чёрное. Высокое. С рогами, выгнутыми назад. Глаза — два горящих угля, полных злобы.

Демон.

Слово вспыхнуло в голове, будто пробуждённое чем-то древним.

Брат схватил Кайла за руку и рванул прочь.

— Кай!

Он очнулся — и побежал. Лёгкие горели, сердце стучало в горле. За спиной слышались крики, шорохи, хрипы — будто из самых страшных кошмаров.

Они бежали через рощу, перепрыгивали корни, цеплялись за ветки. Слёзы катились по щекам — от страха или от ветра.

Позади — хруст сучьев. Лапы. Когти. Всё ближе.

Кайл не осмеливался обернуться. Шея будто сжата железным ошейником.

И вдруг — земля под ногами исчезла.

Шаг вперёд — и пропасть.

Они остановились. Обернулись. Существо приближалось. Быстро. Безмолвно.

Брат посмотрел на него. Потом — на Кайла. Улыбнулся. Грустно. С нежностью.

— Прости.

— За что? — прошептал Кайл, не понимая. Монстр был все ближе.

— За всё.

Он обнял его, прижал к себе и шагнул в пустоту.

Мир замедлился.

Ветки царапали лицо, руки, одежду. Камни били по рёбрам. Воздух вырвался из лёгких.

Последнее, что Кайл услышал, — голос брата:

— Прости... Надеюсь, ты выживешь. Ты сильный... Кай.

Тьма сомкнулась.

Свет.

Глаза медленно открылись.

Мужчина в чёрном плаще сидел в полутёмном трактире, прислонившись спиной к стене. Его доспех был стар — на краях лат виднелись зазубрины, а поверх наплечников лежал изношенный, выцветший плащ с обуглённым подолом. Шлема не было — капюшон скрывал лицо.

На столе — пустая кружка и старый меч с выгравированным знаком церкви на лезвие, прислонённый к стулу: клинок без изысков, но явно выкован мастером. Гарда потемнела от времени, рукоять была перемотана кожей.

Мужчина медленно взял кружку и, не глядя, поднёс её к губам.

Пусто.

Удар. Кружка глухо упала обратно.

— …Брат… почему?.. — прошептал он, глядя на небольшую книгу, лежащую перед ним.

Подарок брата. Единственное, что он смог найти среди руин.

Пальцы коснулись переплёта. Обложка обгорела по краям, страницы внутри пахли дымом, пеплом и… детством.

— Эй! Вером, налей мне ещё.

Человек за стойкой, как раз протиравший деревянную кружку, взглянул на него поверх очков.

— У тебя ещё вчера деньги закончились, Кайл. Скажи спасибо, что вообще не выкинул на улицу.

Кайл бросил на него раздражённый взгляд, но тут же ссутулился. Усталость побеждала даже гордость.

— Самое противное — что ты прав, старик… Эй-богу, куда исчезают деньги?

— Ты серьёзно не понимаешь? Или это снова твой хвалёный...

— Сарказм, Вером, сарказм — перебил он. — Впрочем... пойду. Может, ещё проживу пару дней. Есть работёнка?

— Есть. Стража собирает авантюристов — чудовища появились в округе. Значит, совсем худо, если уже по таким дырам, как моя, ищут.

Кайл встал. Броня скрипнула. Он закинул меч в ножны и поправил капюшон.

— Ясно. Прощай, Вером. Не умри от старости.

— Тебе говорили, что ты козёл? Не умри от своей гордыни, паладин.

Он усмехнулся, но без радости, и вышел из трактира.

---

Снаружи вечер уже плотно укутал город в черно-красное покрывало. Фонари бросали оранжевый свет, который едва освещали темные переулки. Ветер поднимал обрывки старых афиш, тени колыхались, как привидения.

Кайл шёл не спеша, упрямо и молча. Плащ развевался за спиной, подрагивая от лёгкого ветерка. Клинок на поясе глухо позванивал при каждом шаге, а доспехи издавали тихий, усталый лязг — словно тоже чувствовали груз прожитых лет.

Снова в долгах. Снова без цели. Однако всё ещё жив.

Перед глазами — брат. Улыбается, протягивает книгу.

Кайл сжал кулак.

— Идиот...

Вдалеке — крик. Женский, испуганный. Затем — звон металла, торопливые шаги.

Кайл замер.

За поворотом мелькнула фигура: человек в рваной одежде бежал, а за ним — трое. В кожаных доспехах, с кривыми ножами.

"Не лезь. Не твоё дело." — Как раньше, как всегда.

Ноги уже сделали шаг вперёд.

— Эй!

Троица остановилась. Один из них шагнул вперёд, ухмыльнулся:

— А ты кто такой?

Кайл подошёл. Лицо скрывал капюшон, но броня поблёскивала под светом заката. Меч тихо звякнул, когда он достал его из ножен, и прошептал:

— Да будет свет.

Один из бандитов бросился — быстрый, резкий.

Ошибка.

Взмах и клинок сверкнул в полумраке. Удар был точным. Голова слетела с плеч.

Остальные отшатнулись. В страхе. И вскоре в ужасе убежали от Кайла.

Девушка же прижалась к стене, тяжело дыша. Лицо испачкано, на щеке ссадина, одежда порвана. Перед ней — мужчина в доспехах. Из тени плаща виднеется только нижняя часть лица, а в руке — меч, медленно уходящий в ножны. Двое нападавших уже бегут прочь, один остался лежать без головы.

Ветер поднимал края чёрного плаща.

— Вы… вы спасли меня… господин, вы...

— Не называй меня господином.

Он медленно подходит, становится на одно колено перед ней. Его ладони — в крови, но движение мягкое, нежное. Вокруг его рук исходит едва заметное сияние — тёплое, словно лучи утреннего солнца.

Он прикладывает руку к её плечу — рана исчезает, синяк на щеке тускнеет. Девушка вздрагивает, но не от боли. Впервые за вечер — ей спокойно и не мучает боль.

Она смотрит в его глаза. А там только усталость… и свет. Мягкий. Тихий. А на лице лишь простая добрадушная улыбка.

Он встаёт и разворачивается. Девушка всё ещё смотрит ему в спину, не в силах что то сказать. Он ушёл, растворяясь в тёмных переулках.

"Авантюристы, говоришь, Вером… Чудовища…"

"Может, наконец, сдохну с пользой."