ДА "Анна и её духи". Новое поколение. История четвертая.

Юра заставил себя сесть за руль и закрыть за собой дверь. Оторвать взгляд от двух расплывающихся строчек не получалось. Он опоздал. Недооценил серьезность ситуации, поверил, что всё это инсценировка, был вынужден отвлечься на множество других дел. И опоздал.

— Ты подожди, — сказала Маша, и он наконец смог взглянуть на неё. Смотрела она испуганно, но отчаяния, которое померещилось ему сначала, в её глазах не было. — Пока еще ничего не понятно!

Не понятно? Да, это правильно! Что это он? Эмоции — плохой помощник, нельзя терять ясность мысли.

— Видео нет, — сказал он, отодвинув от себя страх и панику.

Маша с облегчением кивнула. Он сумел взять себя в руки и не собирался терять голову. Она даже видела тот момент, когда он себя переключил. Ей очень нравилось это качество в нем. Столько всего свалилось на него за последние дни, а он всё еще идет дальше. Не ноет, не орет на неё или на кого-нибудь еще, не пытается найти виноватого, а просто делает то, что ему подсказывает долг и совесть. Эти спокойствие, умение принять ситуацию и настроить себя на жизнь с новыми вводными трогали что-то внутри Марии. Он не был похож на взрывного внутри Якова Платоновича, но уверенность в том, что он делает, рассудительность и отношение к тем, кто ему дорог, были те же. И на Машиного отца Юрий тоже похож, по крайней мере по тем рассказам, которые она слышала в детстве.

— И фотографий тоже, — продолжал Юра. — Следовательно, нет никаких доказательств, что это правда.

Ему всё еще было страшно, но интуиция подсказывала ему, что всё слишком туманно, чтобы делать хоть какие-то выводы. Кроме того, разговор с Васютиным помог ему понять, что до недавнего времени его мать находилась в Бологом добровольно. Что с ней происходило последние две недели, неизвестно, но в целом ситуация одновременно внушала ему уверенность и доводила до белого каления, если брать во внимание историю в целом и положение Юльки. Он опять отодвинул от себя эмоции, пообещав, что когда всё закончится, он отправится в тир, расстреляет там все мишени, а потом от души отколошматит грушу в зале. Но не сейчас. Сейчас выходить из себя нельзя.

— Я попросила родных помочь, — осторожно сказала Маша. — Поспрашивать… там.

Юра дико взглянул на неё. Бог ты мой, как такое вообще возможно? Иногда ему казалось, что он спит. Спит и видит сон, где возможно разговаривать с покойниками, получать в снах нужную информацию, обнаружить, что твоя семья — шпионы со стажем, причем шпионы совершенно разного толка.

Осталось только, чтобы бабушка оказалась не женой академика, а Ларой Крофт, расхитительницей гробниц. В молодости она искала древние артефакты и обманывала высокопоставленных чиновников по всему миру! Кстати сказать, а почему она ни разу не завела с ним разговор о том, как на самом деле обстояли дела в его семье? Жалела его? Не хотела, чтобы он знал правду? Выполняла волю его отца? Нет, об этом сейчас думать тоже не стоит, у него и так голова трещит. И это он отложит на потом.

— Спасибо, — сказал он, по-настоящему ощущая благодарность. — Я думаю, что это провокация. И как ни прискорбно это слышать, возможно, со стороны моей собственной матери.

Маша вдруг подпрыгнула на сиденье, вжавшись в приборную панель и со страхом смотря назад. Юра немедленно обернулся и, разумеется, ничего не увидел.

А пожаловала к ним вновь та самая женщина, которая уже приходила к ним во Вдовьем Яре.

— Благообразный дурак, — прошипела она, глядя на Трегубова. — Не понимает ничего, а туда же — судить. Никто из вас не знает, что это значит — быть зависимой от чего-то. Быть зависимым и не иметь выбора. Дурак!

Мария вдруг разозлилась. Что за наглость — приходить без приглашения и еще и оскорблениями бросаться?

— К чему столько злобы? — спросила она, сурово сжав губы. — Это ведь тоже ваша кровь!

— Моя? — скривилась женщина. — Да пропади пропадом такая кровь! Все с самого начала меня предают. Даже Володя! И этот туда же! Снова заворожен голубыми глазками и добрым сердцем! И не сможет устоять, не сможет! И сестра его слабая. Не умеет добиваться своего. Не умеет выбрать сторону. Постоянно колеблется, сомневается, ломается. Только Алиса похожа на меня. Только она идет к цели!

— А какая цель была у вас? — вдруг спросила Маша, которая на самом деле не понимала, что толкало эту женщину на то, что она совершала при жизни, и чем она руководствуется сейчас.

Нина замолчала.

— Ненавижу! — презрительно сказала она Марии и исчезла.