ДА "Анна и её духи". Новое поколение. История вторая

Слушая, как несутся из трубки короткие гудки, Трегубов чувствовал, что руки холодеют, а сердце колотится так, что его удары отдаются в висках. Юра перевел взгляд на Машу и увидел, что смотрит она все так же — с сочувствием и тревогой.

— Что там? — спросила она, и ему почудилось, что она знает, что он ответит, что она знала всё заранее.

— Надо ехать! — сказал Трегубов, в секунду сосредотачиваясь. Потрясение ушло на второй план (оно бешено билось в грудной клетке, с треском врезаясь в ребра), и соображать он мог. Причем соображать кристально ясно. Такое всегда с ним случалось в напряженные моменты. — У Юльки беда.

— Я с тобой! — поднимаясь вслед за ним, сказала Мария, не задумавшись ни на секунду, чтобы перейти на «ты». — Я от тебя не отстану, так и знай!

— Ну так не отставай, — сказал Юра и не глядя кинул деньги на стол.

Сев в машину, Трегубов завел её только с третьего раза.

— Хочешь, я поведу? — спросила Маша, покосившись на него.

— Нет, спасибо, — металлическим тоном ответил мужчина и перед тем, как выехать со стоянки, снова набрал номер сестры. Ответа не было.

— Откуда у тебя её телефон? — спросил Юрий хмуро. Он чувствовал, что всё плохо, и боялся не успеть. Очень боялся.

Маша замялась и принялась разглаживать кружево своего пальто. Тут всё было сложно. И сейчас не слишком удачный момент для подобных изъяснений. Но врать ему нельзя. Нельзя врать мужчинам, которые в женщинах видят сплошное коварство и одних потомков Лилит. Поэтому нужно сказать правду. Часть правды. Крошечный кусочек правды. Тот, который подойдёт для настоящего момента.

— Ты только не волнуйся, — вздохнула Мария. — Видишь ли, я вижу сны. Мммм… Сны, в которых я могу увидеть кусочки прошлого или будущего. В большинстве своем они крайне хаотичны и совершенно необъяснимы, а иногда… вот как сейчас.

Девушка замолчала и, сжав пальцы, стала смотреть на Юру, пытаясь понять, что он думает.

— То есть, ты просто увидела номер во сне, — уточнил Трегубов, помолчав. — Увидела, поняла, что это номер моей сестры, запомнила, записала и подала мне на блюдечке с голубой каемочкой в нужный момент?

— Да, — кисло сказала Маша, понимая, как дико все это звучит.

Юрий покачал головой. Господи, ну ведь всего четыре дня назад он жил совершенно понятной, простой как карбюратор Запорожца жизнью и ведать не ведал о духах, пророчествах и вещих снах! Как так вышло, что он ведет эти разговоры, его сестра в городе и альбом матери не утерян? Как вообще такое могло с ним произойти? С полнейшим материалистом с отсутствием воображения? Он мельком бросил взгляд на Машу. Глаза как у Добби из Гарри Поттера, губы кусает, смотрит чуть ли не виновато! Сердце ёкнуло. Ну что он за дурак-то такой! Ему дали такой шанс! Увидеть чуть больше, чем другим, приподнять занавес непознанного и заглянуть за него. Познакомиться с этой невероятной девушкой. С самыми синими глазами на свете.

Пусть будут сны и привидения! Пусть будут любые сверхъестественные безумства! Пусть будет что угодно! До тех пор, пока Маша не приехала в Затонск он и думать не смел о том, что Юлька попросит его о помощи. Он ведь не дурак на самом деле, хоть иногда ему так и кажется. Что там говорили древние и мудрые? Всё приходит вовремя к тому, кто умеет ждать. Он ведь ждал. С самого детства знал, что всё не так просто. Что не может быть просто то, что видит глаз. Должно быть что-то еще. Он очень хотел увидеть это. И вот дождался.

— Хорошо, — кивнул Трегубов. — Это было очень вовремя. Спасибо тебе.

Маша открыла рот и уставилась на Юрия. Что? Вот так просто? Хорошо, спасибо. Ты видишь сны и говоришь с духами, у тебя номер моей сестры, которую я не видел очень много лет — ну и чудненько, едем дальше! Такой реакции она не ожидала!

— Не за что, — пробормотала Мария и вцепилась в сиденье, потому что Трегубов нажал на газ, выезжая из города.

Подъехав к дому, Юрий и Маша вышли из машины и увидели, что двор ярко освещен — все окна первого этажа ярко горели.

— Дверь открыта, — помертвевшим голосом сказал Трегубов, показывая на широко распахнутые створки.

Он достал пистолет и вошел внутрь. В холле никого не было, он повернул в гостиную и тут же замер. Весь пол усеивали осколки разбитого стекла от шкафов вокруг. Столешница журнального столика тоже была расколочена, но не это испугало Юрия до дрожи в ногах. Весь пол около дивана был залит кровью.

Юли в доме не было.