Да здравствует начальник!

Да здравствует начальник!

Иванов спешил.

Он на ходу, обжигаясь, допил чай и, нахлобучив шляпу, выбежал на лестничную площадку и только пробежав почти до выхода, он вспомнил, что забыл портфель, и зачертыхался.

Вообще-то портфель ему был не нужен, - все его бумаги лежали в столе, в конторе, и не было необходимости их куда-либо носить.

Но Иванов считал, что портфель для чиновного человека такая же необходимая вещь, как красота для Венеры Милосской, или же служебная персональная машина для начальства.

Круглое и ясное, как луна в морозную ночь, лицо Иванова недолго омрачало раздумье, и он вернулся за портфелем.

Однако, внизу, около подъезда Иванов был вовремя.

Вот уже почти десять лет он совершал ответственную процедуру.

Каждое утро, ровно в половину девятого, к подъезду подкатывал роскошный черный автомобиль.

Иванов распахивал дверцу машину, и в ту же секунду на улицу выходил Виктор Никитович.

Иванов застывал по стойке смирно и мягким уважительным баском приветствовал своего начальника.

Начальник был большой демократ и со своими подчиненными обращался по-простецки: он хлопал Иванова по плечу, хвалил – молодец, и спрашивал как дела?

Затем, не слушая ответа, садился в машину.

Иванов осторожно почтительно закрывал дверцу и они уезжали на службу.

Начальник на своей служебной машине, а Иванов на трамвае.

Иванов считал невероятным везением, что ему выпала честь проживать в одном доме с начальником.

Давным-давно, когда квартиры еще «давались», Виктор Никитович после долгого раздумья велел дать квартиру, в доме в котором он жил, Иванову. Уж больно ему Иванов понравился ему почтительной вежливостью и услужливостью.

Оказанное доверие возвысило Иванова над прочимисослуживцами, мелкими завистливыми людишками, оказавшимися неспособными понять всю тяжесть забот и ответственности, выпавшую на отнюдь не богатырские плечи начальника.

А Иванов понимал, поэтому считал и себя в чем-то причастном к бремени этой ноши, и в беседах с сослуживцами любил подчеркивать это.

Он часто говорил, - Виктор Никитович и я решили; Виктор Никитович и я сделали.

А так как Иванов был скромный человек, поэтому себя он ставил только на второе место.

В учреждении ходили упорные слухи, - Иванову прочили блестящую карьеру.

Сам же Иванов их не опровергал, лишь загадочно улыбался.

Все верили этим слухам, - за плечами Иванова маячила мраморная глыба его начальника.

Казалось, так было всегда, и так будет. Но сегодня произошло что-то невероятное, сравнимое лишь с концом света, землетрясением, или же на худой случай с потопом.

Условный час пробил, а авто все не было.

Иванов растерянно смотрел на часы и никак не мог сообразить, как он будет оправдываться перед начальником.

Он тревожно вглядывался в глубину улицы и ожидал, - вот-вот блеснет породистый бок начальницкого лимузина.

Не мог же начальник ехать на службу на трамвае?

Время шло, но, ни Виктор Никитович, ни машина на улице не появлялись.

Внезапно Иванову в голову пришла жуткая догадка, от которой его лицо и лысая макушка покрылись крупными каплями пота, – он опоздал!

Ноги Иванова сделались ватными, а в животе стало холодно и пусто.

Он с тоской корил себя, - зачем он вернулся за портфелем.

Иванов стал несчастен.

Ему даже в голову пришла мысль, - вернуться домой, лечь на диван и тихо умереть.

К жизни его вернул голос жены начальника Галины Ивановны.

Она искала кошку и громко звала. – Микки, Микки!

В душе Иванова шевельнулась смутная надежда, - он совершит геройский поступок – найдет любимую Микки и вернет ее начальнику. Это будет его спасением, - начальник его простит.

Иванов протрусил поближе к жене начальника и, сделав голос помягче и поласковее, тоненько пропел, - Микки, Микки! Затем подавшись всем телом к Галине Ивановне и вильнув задней частью тела спросил. – Галина Ивановна, - я правильно зову?

Начальница с недоумением взглянула на него и отвернулась.

Это была катастрофа….

Весь день Иванов ходил как в воду опущенный, и, наконец, решившись, он пошел к начальнику каяться.

Секретарша, дама третьей молодости в кабинет начальника его не пустила.

Презрительно сощурив накрашенные глаза, она зафырчала, - ходят тут всякие.

Однако, помня старую дружбу, смилостивилась и объяснила, - уволилиВиктор Никитовича.

Да, это была катастрофа….

Но Иванову вдруг стало легче.

Ночью он спал спокойно.

И на следующее утро он выходил на работу не спеша, - Иванов уже выяснил, что новый начальник на работу выезжал на пятнадцать минут позже, и жил он недалеко.

Иванов твердо знал, что ничего не меняется, - новому начальнику тоже кто-то должен открывать дверь машины.

На память ему пришло, - король умер, да здравствует король!

В подъезде Иванов увидел кошечку Микки.

Эта рыжая тварь стояла посреди лестницы и нахально смотрела на Иванова круглыми зелеными глазами.

Иванов привычно ласково улыбнулся ей….

Но спохватился, и, секунду подумав, и с размаху поддел ее ногой.

Кошка отлетела к стене с визгом.

- Глупая кошка! Теперь ты никто, - твоего хозяина уволили! – Сказал Иванов и воскликнул. – Да здравствует новый начальник!