Даже боги пали перед людьми

Сирены разрывали воздух, который и так с трудом доходил до Пиро. Он никогда так быстро не ходил, почти бежал, но вот Хэвен, привыкшая к мучениям тела, не составляло и малейшего труда.

Этот издевательский звук, который Хэвен слышала в первый раз, заставлял вянуть уши. Однако она не беспокоилась: Пиро уверил, что это люди свыше проводят учебную тревогу на один случай. А про то, что он предложил это как раз для такого случая, как её побег, он умолчал. Сам подкинул совету идею, чтобы отвлечь охрану и отца на особый день.

Его настораживало лишь, насколько именно в день икс так много людей. Их ведь тоже оповестили, что сирена пробная, так зачем выходить? — негодовал Пиро. А вот Хэвен не могла наглядеться: это был первый раз, когда её дорога не ограничивалась от комнаты до тренировочного зала с охранниками.

Столько населённых этажей при виде её не забегали в свои комнаты, детям не закрывали глаза, а она могла не опускать голову. Её зелёные глаза заискрились; когда Пиро заметил это, то расплавился в улыбке. В последнее время Хэвен не кушала совсем, лежала у себя в комнате, даже не читала книгу, только на тренировках приходилось выкладываться на полную — и то только ради Пиро и его роли «мальчика для битья».

А когда он занял уважаемый пост и втайне готовился к побегу, то сократил встречи с ней; это безусловно сильно ударило по её состоянию. Пиро даже не мог вообразить, каково это — жить, как она.

Однако всё могло измениться, правда, только сердце дёргалось от любого поворота, ведь их могли легко узнать: виной этому были зелёные волосы Хэвен, которые не были даны ей природой. Но отрицать, что его рыжие короткие волосы не заставят узнать других в нём сына капитана было глупо.

Даже плащи не спасали — их почти никто не носил, кроме стражи, а значит, слиться с толпой было невозможно. Им приходилось быть хитрыми до скрежета зубов, чтобы не выдать себя раньше времени.

Когда наступила липкая тишина, то Пиро не покидало чувство опасности; он окончательно в этом убедился, когда Хэвен прошептала — За нами идёт слежка.

И тут же внезапно вновь заиграла сирена,только она была ещё более громкой и стала нагонять тревогу. До него только дошло — они заметили! Не прошло и минуты, как люди, вскрикивая, побежали по своим комнатам; они толкали друг друга, не щадя даже детей, они кричали от испуга и вперемешку чьи-то имена. Сквозь звонкие голоса Хэвен смогла расслышать более низкие — голоса охранников, что давали команды. Что ни секунда, то очередной скрежет металла; многие уже закрылись в своих номерах.

Хэвен уже было тоже хотела побежать и скрыться, но для Пиро самым главным было сохранять спокойствие, она это знала. Однако его мысли, что кружились словно буря, не давали логически мыслить.

Одна из них настолько часто повторялась, что он в какой-то момент, не моргая, стал задумываться только о ней.— Зачем я так рискнул? — и только после того, как Хэвен взяла инициативу на себя и стала вести их, следом пошли другие — Неужто весь план, который я готовил два года, пошёл коту под хвост? Мы не сможем сбежать... Нас... нет, меня убьют!

Дрожащие руки Пиро привлекли внимание Хэвен; она обернулась, хотела спросить, в какую сторону дальше идти, чтобы мельком посмотреть, в порядке ли он, но увидела, как его слёзы подступают к щекам, испугалась. Хэвен было уже хотела обнять, был не самый подходящий момент, и она это знала, но руки сами тянулись. Она и так изредка его видела, а видеть его в таком состоянии было мучением.

Но прямо перед её носом сверкнули две пули; Пиро дёрнулся от страха. Хэвен совсем этого не боялась, она терпела боли и похлеще, однако пальцы дрожали при лишь одной мысли, что если у них не получится...

Пиро попытался убежать, хотя они оба знали — бегство не поможет. Ему не оставалось даже секунды на мысль, организм сам швырял его вперёд. Горло сжимало так, будто кто-то держит там кулак. Каждый шаг звучал как счётчик обратного отсчёта. Ноги ныли, лёгкие рвались, но страх гонял сильнее, чем мышцы. В него попали.

Хэвен сразу рванула за ним и прикрыла его, после нескольких звонких выстрелов её руки стали искать возможно свежую красную жидкость на спине, а как только ладонь окрасилась, то мигом принялась созидать.

Она подняла руки, и на коже вспыхнул свет — резкий, рвущийся наружу, он пробивал путь сквозь её тело. Ладони пульсировали, каждая жилка под кожей дрожала под давлением силы. Когда очертания круга выявились в пространстве, то Хэвен зажмурилась.

Выжженный в воздухе чистой энергией круг пришёл в движение. Он дёргался, вращался рывками, будто механизм, который работал на последних оборотах. Изнутри тянуло холодом, дыхание у неё сбилось, плечи напряглись. Она протянула руку внутрь, и пространство поддалось: сначала неохотно прогнулось, но потом уступило ей дорогу в самую глубину её сознания.

Она вытащила из круга форму, дрожащую от избытка силы. В голове являлись бесполезные образы мяча, книг, ремня и пистолета, а после — гранаты. Она была идеальным вариантом, но тогда она взорвала бы и беспомощных людей с детьми.

В воспоминаниях всплыли их ненавистные взгляды, пугливые крики и слезы матери при редких встречах и её крепкие объятия. Хэвен всеми силами пыталась вывести в образ это мощное орудие, но не смогла. Это было обыденностью: со своей силой она никогда не дружила, она ненавидела эту хрень, из-за которой страдали все вокруг; её сила созидания приносила лишь разрушение. Руки опустились, круг всё ещё сверкал перед нею, мышцы отозвались острой болью, опуская всю мощь обратно; она дрогнула словно от электричества и брякнула в попытке не потерять себя.

Гул в ушах стих, когда Пиро несколько раз с силой выкрикнул её имя. Он сидел на корточках, прикрывая руками голову, но даже так легко можно было разглядеть его большие глаза: они были потеряны и напуганы, а слёзы накрыли новой волной. Он усердно качал головой в стороны и весь дрожал.

— Он сдался? — первая мысль, которая появилась у неё в голове, напугала. Это был третий раз, когда она использовала свою силу вне зала тренировок; после всех прошлых попыток всегда шли наказания, наверное, из-за этой установки сила далась с трудом, чем обычно. Она огляделась всего раз — большего не требовалось, чтобы решение проблемы появилось в голове.

Металлическая дверь перед ней гнулась и трещала под каждым ударом Хэвен, словно протестуя против этой безумной решимости, что взрывалась в её руках.

Её кулаки гнули холодную поверхность металла с яростью, которую могли вызвать лишь страх и ненависть; это была дикая, гниющая смесь, что разрывала её изнутри всю осознанную жизнь. Каждая попытка сломать преграду казалась криком души, от которого металл легко поддавался. Не прошло и минуты, как в двери появилось более пяти дыр; её мощь пугала её саму, а что говорить об обычных людях, в чьих глазах почти пронеслась вся их жизнь.

Но люди были сами виноваты: сами забрали на лунную станцию, держали в заперти, сами мучали тренировками и сами воспитали такого монстра, хотели превратить в орудие против земляков.

Сколько лет ни проходило, а люди всё пытались превзойти своих же и показать своё превосходство, утешая им своё эго.

Когда удалось выбить дверь,то перед ней встала ужасная до боли картина: семья прижалась в углу, их губы дрожали, словно могли сорваться в крик, но голос не находил сил. Там были дети, старики, женщины, и каждый обнимал друг друга, успокаивали, целовали.

Однако для Хэвен не было места для жалости, не сейчас. Она взяла Пиро за локоть, настолько аккуратно, насколько могла, и резко приказала охранять его.

Глаза Пиро искали спасения в её взгляде, полном страха и надежды одновременно.

Как только он оказался внутри,Хэвен с тяжёлым движением закрыла дверь — та была лёгкой, а вот давать чужакам обеспечение почти как родному брату было рискованно. В её груди бурлила ярость, готовая выплеснуться наружу в любой момент.

На ней было уже много крови, достаточно было дотронуться до любой части тела, как ладонь окрашивалась в красный без труда. Руки засияли, как молнии, и энергетический круг возник, выжигая воздух вокруг — холодный, резкий, как лезвие, что она собиралась вытащить.

Она, пошатываясь, приблизилась; какой бы сильной она ни была, но выдержать больше двадцати пуль явно не могла. Только вот недолго понаблюдав ей удалось вынести простой вердикт — большинство и целиться не умеют. Скорее всего они даже подумать не могли, что всё таки Хэвен когда-то решиться на это, ведь последние годы она вела себя тихо, без истерик, а новая охрана небось совсем её не знала. Хэвен улыбалась, словно всегда была хозяйкой этого заброшенного лабиринта, а не мишенью — пока не менее так показалось другим.

Пятнадцать стволов словно выжидали миг её гибели, но даже глазом не успели моргнуть — слишком быстро она оказалась рядом, в тылу. Пятеро сорвались с места, их шаги эхом отскочили от металла — они убежали не от неё, а от мучительной смерти, которая их ждала; они всё равно были бы выброшены в космос за некое предательство, хотя и спасали свои шкуры. Оставшиеся застыли — роковая ошибка, будто провалившись в ловушку, из которой нет выхода. Наверное, они думали, что смогут выиграть за счёт количества, а может, и не думали вовсе.

Первый охранник рухнул почти беззвучно,не успев понять, что его смерть уже наступила: её шаг изменился — резкий, словно удар ветра, сдвиг вбок, нож взмыл вверх и вонзился под челюсть, где пульс еле слышен. Второй попытался навести прицел — момент растянулся, время сжалось, но её нога прилетела быстрее, чем его пули. Хэвен не собиралась останавливаться; небрежно полоснув от ключицы к рёбрам своим ножом, она замочила пол.

Рукоять стала слишком липкой.

Наконец-то он был испачкан не только её кровью. Однако именно на такое огромное количество она не рассчитывала. Третий был ближе всех, но, увидев, как она приближается, зажмурился от страха, а когда открыл глаза, уже ошеломлённый, терял равновесие и споткнулся — о собственные кишки, словно провалившись в собственный ад. Она не замедлилась: разворачивая тело следующего, вонзила нож под рёбра и выдернула с хрустом одним решительным рывком.

Охранники недооценили её маленький меч, ведь он не был создан людьми — его сделала перерождение богини созидания. Конечно, они не воспринимали её таковой; давно было известно, что даже боги пали перед людьми.

Стрельба разорвала тишину, словно сами крики умерших вырвались на свободу с желанием мести.

Пули взрывались вокруг— бились о стены, свистели, крушили металл, посыпая осколки. Хэвен отпрыгнула назад, спрятавшись в тенях трупов, что висели на перегородках. Вновь несколько выстрелов заставили её резко присесть.

— У меня нет времени — единственная мысль, которой она как-либо обладала, пока что.

Скользящий перекат по холодному полу обрадовал людей в чёрном, но прыжок вверх прямо к ним заставил сердце остановиться. Нога взмолилась под коленом ближайшего — сустав лопнул, словно сухая ветка под ногой; треск прозвучал так громко, что перекрыл звуки выстрелов. Пока охранник корчился, она провела лезвием по горлу.

Двое окружили её,пытаясь сдавить в ножницы — ловушку, из которой нельзя выйти живой. Она прошла между ними молниеносно — столкновение их плеч, как два камня, разбивающихся в пыль. Лезвие вонзилось под ребро первому, прокрутившись, нашло артерию второго — и оба рухнули, как две свечи, потушенные одним порывом ветра.

В глазах уже всё плыло, тело вяло наносило удары с ужасной болью в голове. Дыхание уже долгое время не могло восстановить ритм и всё сжималось внутри.

Нынче всегда широкий коридор стал тесным,как могила. Она подняла взгляд на лестницу — второй этаж, двадцать охранников, теперь осталось десять. Их страх висел в воздухе — густой, как порох, но тяжелее. Хэвен рванула к лестнице,но в последний момент отпрыгнула на перила.

Металл скрипнул и заскрежетал под её ботинками; она прокатилась вниз, развернулась, взмыла обратно, когда очереди ударили в стены позади неё.

Один охранник поднял ствол — и тут же лишился локтя, когда она выбила оружие, ловко перехватила и выстрелила в живот. Пуля пронзила тело, и тот, кто выглядывал из-за перил, упал вниз, переваливаясь через край, как мёртвая кукла. Хэвен прыгнула на площадку. Нависла над ограждением, с силой сорвала запястье стрелявшего. Пистолет вылетел из рук, и она вонзила кулак в шею, оттолкнув врага. Сверху всё ещё лилась очередь — рвала пространство, но Хэвен заметила, как трое побежали в сторону поломанной двери, где находился Пиро.

Через несколько глубоких вдохов она подняла кровавые руки и, прицелившись, выпустила содержимое прямиком к ним в голову, по очереди.

Затем со всей дури она побежала и выпрыгнула на этаж ниже; в последний момент ноги подкосились и подвели её, но рука ухватилась за перила. Охранники, не упустив возможности, сразу выстрелили ей в руки, но Хэвен отвыкла от боли. С третьей попытки взмахнуть она всё-таки смогла перевернуться и приземлиться на твёрдый пол.

Сквозь дым и отблески света она выхватывала движение, ловила хриплые стоны, которые здесь казались хором обречённых.

Её глаза горели зелёным огнём, схожим с описанием огня ада, который их ждал. Сердце стучало так громко, что, казалось, сможет разорвать грудную клетку. Хэвен подняла руки, пальцы сжались вокруг оружия, и несколько выстрелов рванулись в воздух. Многие из них промахнулись, но некоторые все же попали.

Это было похоже на сказку, которая до безумия нравилась ей. Металл взрывался, и тела падали, вздрагивая в последних судорогах, прям как из её воображений.

Рванув вперёд,Хэвен выбила дверь; перед глазами мелькали силуэты, но ей нужен был только один — Пиро. Ребёнок, спрятавшийся за углом, с развёрнутым лицом и огромными глазами, во весь голос прокричал: «Монстр!» — его голос разнёсся по коридору, охранники неожиданно остановились. Пиро решил не терять момент; с покрасневшими глазами он выбежал наружу, одной рукой он сжал запястье Хэвен, другой же он закрывал тёмное плечо. Свернув за угол, они оба умчались.

Пиро тяжело дышал, каждое движение давалось с усилием, но страх и надежда держали его на ногах. Его взгляд метался по коридору, как будто пытался выхватить хоть одну щель для спасения. «Монстр...» — эхом отдавалось в голове у Хэвен, и это слово будто разрывало его изнутри, но теперь рядом был Пиро, и это давало хоть каплю веры. За ними послышались тяжёлые шаги, крики охранников, которые снова собрались в погоню.

Стены коридоров дрожали от шума и гнева, каждый звук казался предвестником смерти, но они бежали. Их дыхание смешалось с шумом сирен и эхом их шагов. Хэвен оглянулась на мгновение — глаза Пиро горели решимостью, а губы дрожали, выпуская порыв эмоций, которых раньше не было: «Мы выберемся… мы должны…»

Двери впереди были закрыты,но ненадолго — Хэвен уже выбила её одной левой ногой, силы в руках иссякли. Пиро едва переступил порог, как сразу же рванул к панели управления — пальцы судорожно стучали по кнопкам, глаза бегали по мелькающим световым индикаторам. Он знал, что каждая секунда на счету.

Пиро нервно опустил ладонь на подставку отпечатков— холодный сенсор моментально замигал зелёным светом и с тихим щелчком активировал механизм. Металл сдвинулся, прорезая в стене узкую щель — внутри скрывалась миниатюрная ракета, сверкающая в тусклом свете ламп.

Она была создана для экстренных случаев, но не для них. Комната вокруг казалась ещё теснее — панели с экранов моргали, воздух сгущался от нервного напряжения, а тени, отбрасываемые ослепительными лампами, прыгали по стенам, напоминая, что медлить нельзя. Как только они оказались внутри и дверь ракеты захлопнулась

Пиро зажмурился, стиснул зубы и, долго не думая, вдавил кнопку на всю мощь — в этот же момент пол под ними дёрнулся и с громким металлическим скрипом начал отъезжать вниз. Платформа, словно безжалостная гильотина, откинула их в пропасть тьмы и с гулом двигалась вглубь станции, скрывая беглецов от взгляда врагов.

Хэвен крепче сжала руку Пиро— и в падении вниз, среди грохота и свиста, они оба чувствовали: настала долгожданная свобода.

Примечание от автора: Я не одобряю поступки своих персонажей