Даже если это конец

Угасающим вечером в лесу мрачном и тихом в темной дали моргали любопытные глаза. Высокие сосны закрывали небо и от скуки бросали сверху мертвые листья. Синий туман расстилался вокруг как пух.

Сквозь непроглядные заросли рощи бежали два сорванца и хватали жадно воздух ртом. Беглецы в ужасе оглядывались, терялись в мутной пелене, и только громкое дыхание рядом помогало не сойти с пути. Ноги не слушались, словно в воде, а горло иссохло, на росистом склоне оврага мальчик с визгом поскользнулся и покатился в темноту. Писклявый голос заныл и тут же оборвался со шлепком о воду. Юноша сорвался и вслед за братом угодил в холодную тину, в прохладном болоте оврага от горячих тел поднимался пар.

Старший отдышался, вытянул из ножен длинный меч, оперся и встал. Черная ночная вода сверкала проблесками луны, капли с мечника искажали гладь, и в голубой стали отражались зеленые глаза.

- Балдрик, - младший обхватил колени, - куда дальше? - спросил дрожащим шепотом.

Юный рыцарь в мокром изодранном балахоне вглядывался в темень и молчал, потрепанный на нем черный пояс для меча то и дело спадал. Угрюмый воин помрачнел, вслепую взобрался на дерево и не отводил взгляда от мрака, лес молчал. Вскоре мечник спрыгнул и с трудом вернул клинок двумя руками в ножны.

- Поднимайся, Гай, - твердо сказал юный рыцарь.

- Они больше не придут? - хрипел малец.

Балдрик опустил тучные брови и сжал зубы до скрипа. Низенький парнишка с узкими плечами носил рваные пепельные волосы с давно засохшей у виска кровью.

- Я не знаю, - тяжело ответил Балдрик.

Гай встал, растрепал кудрявую солому и робко подобрался к брату.

- Пойдем домой, Балдрик, - мальчишка искал взгляд и ласково гладил по спине, - ты же знаешь куда идти?

Парень ворчливо вздохнул, отмахнулся от Гая и сел спиной к дереву.

- Даже взрослые не справляются с ними, ты вовсе не должен, - ласковым голосом успокаивал Гай.

- Не сравнивай меня с ними, - процедил воин и поднял зеленые глаза на тусклый свет, они тотчас разгорелись ослепительнее месяца, - мне уже шестнадцать, а я еще ни одного врага не убил, ни на одной битве не был... Я никогда не дрался...

- Ну разве это обязательно? - уныло спросил Гай, - ты мой брат и сейчас, и не перестанешь им быть, даже если никогда не будешь драться.

Балдрик приподнялся и схватил младшего за шею.

- А с чего ты взял, что я хочу быть твоим братом? Хочу ли я быть сыном? Другом? Это не сделает из меня воина...

Гай заскулил под ревом брата и брыкался в дрожащей хватке. Бадрик отпустил мальчишку и тот снова плюхнулся в болото, тихо захныкал и прикрыл рот ладонью, по которой струились слезы.

- Понимаешь, ты еще маленький, - виновато бормотал старший в темноту, - ты не боишься смерти.

- Б-бою-ю-сь, - проныл Гай.

- Так я тоже боюсь, никто бы не хотел, чтобы сердце остановилось. Это конец концов... Но... Многие уже мертвы, - тон маленького рыцаря переменился, наполнился искренностью.

Гай поджал губы и поднял напуганное мокрое лицо.

- Они живут и даже не думают зачем. Семья, дети, хозяйство, но кто сказал, что этим кончается жизнь?

Гай слушал и уже не плакал, мальчонка затаил дыхание и лицо брата в тусклой синеве заколдовало его.

- Ноют и не живут.

- Не живут..? - промямлил Гай.

- А ты спроси себя, - Балдрик с искрами в глазах опустился на корточки.

- Ч-что спросить...

- Чего ты хочешь?

- Д-домой...

- Да не это, спроси себя, кем ты хочешь стать, Гай? Что тебе нравится делать? Ты когда-нибудь замечал, что жизнь вокруг меняется в один миг, какое дело заставляет твой мир становиться ярче? - Балдрик шептал и пробирался в душу брата.

- Я-я-я... - замешкался Гай.

- Ну же!

- Я-я очень люблю... Люблю гладить овец, пока отец стрижет их, особенно люблю сам их стричь, а потом люблю мыть и вычесывать, люблю сушить шерсть, - глаза мальца ожили.

- Ну вот, - Балдрик свободно выдохнул, - представь, что нас всех нет... Ни отца, ни матери, ни меня больше нет в живых, ты бы посвятил всю свою жизнь этому?

Слезы снова падали на пухлые щеки, но Гай держался прямо.

- Только не ври мне, - сердито буркнул Балдрик, - Говори!

- Д-да, я бы всю жизнь с овечками провел. Слово даю, правда!

Юноша облегченно улыбнулся Гаю, и младший понял, что никогда не видел такой улыбки брата.

- Ну в...

Старший замолк и обернулся на шелест за спиной.

- Они здесь, - прошептал маленький рыцарь и поднял Гая, - беги и не останавливайся, обратно в деревню, я буду бежать за тобой. Гай, только ни в коем случае не останавливайся. Ты понял меня?

Напуганный мальчик низко кивнул несколько раз, а затем рванул по тягучему болоту.

Силы кончились скоро, в глазах темнело и горло драло от ледяного воздуха. Маленький воин подтягивал пояс и запинался о меч. Свирепые крики нарастали и топот за спиной, как канонада, казался тысячью лошадиных ног. Из прореди елей бликнул лунный свет, вдали золотилось поле, а у горизонта темнились дома.

- Вон деревня, быстрее! - задыхался и хрипел старший.

Гай застонал от боли в ногах и побежал быстрее, но у самой последней ели запнулся о вырвавшийся из перегноя корень и покатился кубарем по мокрой хвое, сердце воина на миг стихло. "Это конец, теперь точно не убежать..." - отчаялся рыцарь. Бадрик свалился на колени, а рядом Гай кашлял и задыхался.

В тот яркий ночной миг юноша не боялся, не боялся себя. "Бежать некуда," - Балдрик вспомнил, что всегда жаждал этого, хотел быть зажатым в угол, желал храбро сражаться, ставить на кон жизнь.

- Или сейчас, или вообще никогда, - отчаянно грызся Балдрик.

Рыцарь протер мокрые глаза, встал и поднял брата.

- Слушай меня, мальчишка, - сказал в полный голос Балдирк, - беги дальше, как бы тяжело ни было. Если снова упадешь - встань.

- Балдрик...

- Это приказ, Гай.

- Побежали вместе, пожалуйста, - мальчик разрыдался и тащил брата за рукав, - я не оставлю тебя здесь!

Хмурый мечник отпихнул мальца, тот упал, а Балдрик мерно вынул меч с визгом стали и направил на брата.

- Или ты умрешь здесь, и тебя растерзают снурки, или продолжишь бежать к своим овцам, - сердито твердил рыцарь.

- А ты? Разве ты не хочешь жить? Разве у тебя нет того, что делает мир ярче!? - Гай в истерике заливался слезами.

Балдрик улыбнулся, как тогда.

- Посмотри, сейчас он ярче, чем когда-либо, - и юноша взглянул на полную синюю луну. Ее свет ослеплял, весь мир казался в зените ясного дня.

- А теперь пшел вон отсюда, - замахнулся он на брата.

Тут же Гай подскочил, поскальзываясь на рыхлой хвое, и рванул изнеможденными ногами прочь. Детское рыдание стремительно отдалялось.

Балдрик повернулся к дьявольскому темному лесу, крепко схватил меч и поднял перед собой. Улыбка исчезла в тени лица, и загорелся взгляд в тревожном ожидании.

- Ты этого и хотел, - бормотал он себе, - тогда не бойся, не отворачивайся, не убегай.

Дикое рычанье подобралось близко, и тихий шелест шагов окружал воина.

- Сражаться, даже если это конец...

Десятки чудищ выползли из тьмы, уродливая плоская морда измазана слюнями, язык вываливался из пасти, и большие глаза сверкали в голубых лучах. Монстры на четырех коротких лапах прыгали втрое выше себя, они туго обтянуты черной кожей, а под ней грязная кровь. Снурки.

Лапы с острыми когтями оторвались от земли, с бешеным ревом Балдрик вонзил клинок в мерзкую тварь над собой и агатовый дождь пролился на него из жил. Чудовище сдохло на холодном мече и рухнуло наземь, юноша наступил на голову и вынул острие с горячими брызгами. Маленький воин рассекал назойливых уродов и прерывал их дикие вопли, земля пропитывалась их кровью. Скоро Балдрик выдохся, твари сбивали с ног, царапали спину и руки, но юноша вновь поднимал перед собой меч.

Когда бессилие пошатнуло воина, чудище набросилось на левую руку, клыки, как воду, пронзили плоть. Юноша заверещал и задергался, мясо сошло с кости, и снурк упал вместе с рукой. Обезумевший рыцарь с криком вонзил меч твари между глаз и упал на колено, сжал зубы, встал и снова поднял окровавленный меч. С ревом воин разрубил грязное чудище и рухнул под натиском нечисти.

Балдрик вынул руку из черных тел и пронзил пальцами глаза монстра, тот жалобно завопил, и по руке полилась теплая кровь. Вскоре жадные снурки вытащили его сердце.