Даже Тёмные боги не слышали

Ⅰ

Серой тенью должен был промелькнуть и исчезнуть Ворас в столице Радонии, но обстоятельства сложились иначе. Сегодня утром он отмечал вторую зиму при дворе короля Игона.

— Милорд, Вам, — посыльный, как всегда, возник в дверях бесшумно.

На стол лёг увесистый пакет. Имени отправителя не было.

Ворас, скорчив недовольную гримасу, сложил в стол бумаги, машинальным движением разгладил несуществующую складку сукна, и вышел из кабинета. Задумчивый вид советника министра ближних стран не удивил ни коридорных, мимо которых Ворас проходил, ни конюшего, который вывел ему осёдланную кобылу, ни стражу на воротах внутреннего замка.

Никто из них и не догадывался, что видят Вораса Думеина, шпиона Винессы, в последний раз.

Ⅱ

Лето пришло в одночасье. Ещё вчера земля к утру покрывалась инеем, а сегодня так припекло солнце, что Дара решилась открыть летнюю кухню. Закончив протирать пыль со всех поверхностей да сносить из дома утварь, пожилая жена кузнеца бросила взгляд в сторону мастерской. Ивен как раз должен был прервать работу и идти на обед.

Пока муж ещё не пришёл, женщина взялась перетряхнуть старый сундук, ещё от бабки доставшийся, который стоял в углу. Мешки, ни разу не наполненные ничем, решила выложить для зерна. Старые уже совсем прохудились, а про эти она и забыть забыла. Платки, тоже ещё бабкины, побитые временем, годились только на тряпки. Подняв стопку платков, Дара увидела выпавший из них лист. Нагнулась, подняла, бросила взгляд на заковыристые буквицы и побледнела.

“Ребёнок истощён, вода в лёгких, следов прямого магического вмешательства нет. Остаточные магические излучения не опасны. Рекомендации …”

Неграмотных в их деревне не было, ну, кроме разве что забулдыги Арнака с окраины. Поэтому и спрятала лист от травника подальше. Мало ли, сын бы нашел.

Остомир рос смышлёным мальчишкой. Это сейчас он серьёзный молодой мужчина и лучший охотник в округе, а мальцом был озорным да шкодливым, везде успевал нос засунуть. Дара очень любила сына, баловала и оберегала. В частности, и от этой информации. Что было с ним до трагедии и как она случилась, мальчик не помнил. Да и слава богам за это.

Её размышления прервал глухой звук у ворот, будто куль с зерном уронили. Дара вышла из кухни и увидела мужа, который уже направлялся к воротам. Открыв створку, они увидели взмыленную лошадь и то, что издало тот звук — всадник лежал на земле и с трудом дышал.

III

С северного тракта к городу приближалась повозка, запряжённая тремя парами коней. Грохот от упряжки стоял такой, что услышали его намного раньше, чем увидели. Таких огромных зверюг в Срединных землях не водилось, поэтому поглазеть на них собрались почти все жители. В открытую, конечно, пялиться побоялись бы, так что приникли к окнам, нашли "срочные" дела у заборов и коновязей.

В центре, у большого трактира, кони остановились как вкопанные, после едва уловимого рычания от возницы. Тут тоже было на что посмотреть. На передке тяжеловоза сидела женщина. Коротко стриженые волосы топорщились в разные стороны, широкие плечи и внушительную грудь затягивала добротная кожаная куртка. Мужские штаны были заправлены в высокие сапоги, судя по виду, дриадские.

Из-под тëмно-красных вихрей волос зелëные глаза глядели мрачно. Можно даже сказать, с презрением. Левый подёргивался в непроизвольном тике. Бровь над ним была рассечена, из неё всë ещё сочилась кровь.

Тяжело спрыгнув на землю, охотница не глядя бросила поводья поспешившему к ней конюшему и уверенно двинулась к дверям трактира.

Мара ехала с Севера. Охотница очистила там несколько поселений от надоедавшей нечисти. Больше делать до весны в холодных землях было нечего. Можно было податься на юг, к Велесовому морю, но, привыкшая к тяжёлым условиям своей профессии, она так и не научилась отдыхать.

— Однажды спасла сына шляхтича из Ливнии. "Старший умный был детина, средний был и так, и сяк. Младший вовсе был дурак". Но младший же, любимец. Влюбился он в ведьму из Лозы. А ведьмочка полюбилась, поигралась, да и прокляла, чтоб не мешался, — кузнец пригнулся над столом, стараясь шëпотом поведать что знал о чужачке, зашедшей в таверну.
— Она после этого дельца и получила своих шестерых чудищ. В благодарность, — вклинился подвыпивший дайн. — Уж так Мара чихвостила ведьму, только клочья летели!

Женщина у стойки чуть повернула голову в сторону оживлëнной компании и усмехнулась. Да уж, слухами земля полнится, а пьянью в кабаках множится.

"Отдохнуть бы с седьмицу, — думала Мариэна. — Так сейчас посудачат и добавят работы... "

***

В последние несколько зим не снилось ничего. Просто тьма, а после сразу утро. И спать стала совсем чутко, но тут тренировки помогли, которым один знакомый охотник научил.

Это утро разбудило гулом из обеденного зала в трактире. Узкая комната с низким потолком, грубо сколоченной скамьëй и немного затхлым сеном в матрасе больше всего устроила Мариэну. Гул гулом, но слов не разобрать. Мара ещё несколько минут просто лежала с закрытыми глазами и только потом резво вскочила, собралась и пошла смотреть, что же происходит.

Народу, несмотря на ранний час, было больше, чем много. Некоторым даже места на лавках не хватило, но, на удивление, у стойки было свободно. Трактирщик меланхолично расставлял чистые стаканы и кружки.

— Госпожа, — обратился он к Маре, когда она вопросительно уставилась на него. —Тут такое дело...

Мариэна едва уловимо закатила глаза.

"Отдохнула, ага, с седьмицу..."

Вздохнув, она присела на высокий табурет, подвинула к себе чашку со свежим травяным чаем и приготовилась слушать.

— У нас тут летом повадился волк, аль кто похожий, овец таскать. Не много, нечасто, но заметно. К травокосу, когда стали овечек сгонять на закрытые пастбища, вроде поотстали зверюги. Но недалече тут утащили дитëнка, сына Козьмы Лыхого, с околицы который. Пять зим мальцу было. После, с другого конца деревни, девчушка пропала. Уж не проверите, милсдарыня, мож не волк, а нечисть какая?

— А мы уж не обидим! — раздался чей-то голос из притихшей толпы за спиной Мариэны.

Женщина обернулась и посмотрела на, кажется, всех мужиков из деревни, которые собрались на переговоры.

— Вы уж не думайте, мы не трусы! Но коль Охотница заехала к нам, то посчитали, что справится точно, — с ближней лавки встал один из вчерашних сплетников, подошëл к Маре и протянул руку. — Окуном меня зовут, кузнец я.

***

Лëгкие сапожки (и правда дриадские) не оставляли следов даже на пыльной дороге, а на поле с краю поселения тем более.

Разузнав у Окуна, где именно пропали дети, Мариэна обошла эти дворы, посмотрела заборы да лазы в них, и пошла к ближайшей опушке леса. Ничего странного пока не заметила, но углубившись в чахлый, с уже пожелтевшими листьями, пролесок, наткнулась на едва заметные следы. Веточка вот обломана, а вот и вторая. И все — на одинаковой высоте, на уровне бедра. Волк бы прогалину оставил, детки бы сами не пролезли.

Прикидывая в уме, что же за тварь могла утащить детей, Мара шагала обратно в деревню.Приземистый дом травника встретил женщину едва уловимым дымом из трубы, горьким запахом снадобий и вереницами трав, сушившихся под небольшим навесом. Договорившись о необходимых ей травах и паре настоек и условившись, что вернëтся за заказом через час, она быстрым шагом вернулась к трактиру.

Кони, все шесть её красавцев караковой масти, заняли половину конюшни. Пока охотница собирала необходимое в походную сумку, они внимательно смотрели на хозяйку. Умные звери, сильные, намного выносливей любой лошади в мире. Достались они Маре и правда за снятие проклятья с сына шляхтича, не соврали слухи.

Усмехнувшись, Мариэна вспомнила этот заказ.

***

В землях Ивэна Карпатского не было ни ведьм, ни магов. Мимо пробегали, а оставаться на совсем не желали. Причины, конечно были — близость Сумеречных гор и магического полигона сказывалась. Никто не хотел раз за разом разгребать ошибки учеников всех пяти магических школ.

Но, на одной из ярмарок ранней осенью, юная ведьмочка из школы Лозы решила остаться. То ли денег посулили много, то ли молодой шляхтич приглянулся, но заселилась она в домик между деревней и замком. А любовь таки случилась. Только недолго младший сынок Ивэна счастлив был. Ведьма, хоть и юная, да всë одно ведьма. Надоел он ей, и как снег сошëл, взяла да и прокляла юношу. Несчастный не мог теперь выйти из комнаты, всюду черти виделись, в приступах истерики раздирал кожу на лице, волосы себе вырывал...

Ближе к летним месяцам уже, мимо проезжала Мариэна. Узнали её, упросили помочь. Почему бы и не помочь, тем более, что в сумке, бережно упакован был пузырëк с зельем, защищающим на время от любых чар? Три златых отдала за него в городе.

Куда уж там щуплой ведьмочке до Мары! Словила, скрутила в турий рог да надавала розгами по мягкому месту. Извивалась ведьма, выла, но вырваться не смогла, пообещала снять проклятье.

Поговаривали, что уезжала чародейка в повозке, лëжа отбитым местом к верху...

***

К обеду Мариэна вернулась на поле, к чахлому пролеску. Оба мальца пропали аккурат в это время — бабы все заняты стряпнëй да огородами, а дети бегают по дворам да улочкам, пока мать не окрикнет. Значит нечисть, которая не боится дня. Да ещё и размеров небольших, иначе углядели бы чудище.

Углубившись по намеченному маршруту в лесок, охотница нашла ещё одну сломаную ветку, только вот цвет у веточки был... В крови запачкана. У самого густого кустарника. Раздвинув густые, колючие ветки, Мара увидела лаз.

— О, боги... — воскликнула она про себя. — Неужто гнездо....

***

Пять зим назад. Город Ужниц. Ливния.

Некоторые деревенские бабы очень удивляли Мариэну. Как можно, потеряв ребенка, не беременность, а именно подросшее дитя, просто забыть и не беспокоиться? В маленькой деревеньке Нижиси, что под Ужницом, были именно такие бабы. Стали пропадать дети, от трëх до шести зим было всем. Матери даже не рассказывали про детей, пропали и пропали. Только староста шум поднял, но его выгода ясна — пока новых нарожают, то работать некому будет.

Охотница тогда как раз остановилась в Ужнице, передохнуть малость да поучиться у одного старого ведьмака. К нему-то и пожаловал Войка, староста Нижичей.

Мара с ведьмаком сходили оглядеть ближайший лесок, поспрашивали горе-мамаш, старик поцокал языком да повëл Мариэну в лавку травника.

— Смотри, девонька, детки днëм пропадали, так что есть у меня предположение одно. Нам нужен будет корень душистой миналки и капли одни. Но капельки не простые, по ведьмацкому рецепту, так что варить в хате будем.

Уже в доме, склонившись над котлом, он рассказал, что же тварь предстоит найти.

***

Выдержка из бестиария. Автор Велеслав Стойкий, ведьмак.

Жальница.

Нечисть, происхождение магическое. Встречается крайне редко. Маленький рост, тонкая, но прочная кожа.

Места обитания: норы, близь деревень.

Способы устранения: меч/кинжал, смазанный соком корня Миналки душистой. Необходимо проткнуть грудную клетку.

Противоядия при получении ран от когтей и зубов: выварка трав на солëной воде (оцехот пушистый, равень, солнцецвет, в равных долях на казан воды).

***

Судя по всем признакам, и правда жальница. Вредная нечисть, хорошо хоть редкая. После той охоты со старым ведьмаком, Мариэна всегда носила с собой пузырëк с настойкой нужных трав. А корень миналки купила сегодня, хоть и надеялась на кого-нибудь менее противного.

С хрустом разрезав сочный корешок мечом, Мара вздохнула и громко топнула у самого входа в нору.

***

Из норы послышалось шуршание и глухой стук, будто кто-то просыпал стопку хвороста. За край лаза зацепилась когтистая лапка, подтянулась и вот наружу резво выскочила маленькая зубастая тварюжка.

Меч на изготовке, в другой руке крепко зажат кинжал. Мариэне, с её ростом, было сложно сражаться с такими малышами — рост жальницы не превышал и высоты её колена. Задачей было выманить нечисть на полянку, подальше от кустарника, уж больно вëртко в нём чувствуют себя эти создания.

***

— Ты почти всë сделала верно, девонька. С такой крохой тебе не тягаться в закрытом месте, нужен простор, — уже после удачной охоты объяснял ведьмак. — Кинжал бы тебе приобрести ещё да научиться им сносно владеть. Но мы и не торопимся, верно? Обратила внимание на мои шаги?

***

Одним длинным прыжком Мара перепрыгнула ближайший куст, надеясь, что, скрывшись в листве, жальница не успела переместиться к ней за спину. Шуршание листьев и злобный писк раздались справа. Пока тварь скрыта в листве, остаётся только вслепую и на слух пытаться достать её мечом.

Будучи магическим созданием, жальница имела хоть крупицу ума. Понимая, что укрыться и пересидеть в норе не выйдет, а в открытой схватке не победить взрослого противника. Предпочитала бить исподтишка, надеясь ранить охотника ядовитыми зубками или коготками.

Но с этим человеком не получилось и твари пришлось выползти на поляну.

Низкое холодное солнце не слепило и не жарило. Трава была уже примята утренним инеем и зимними ветрами. Так и кружили две фигуры по поляне, периодически делая выпады.

Мариэна понимала, что кругами ходить можно до морковкиного заговения.

***

— Про шаги я не зря сказал. Один длинный, два коротких, один длинный, один короткий, два длинных. Жальница быстрее и проворнее человека — будешь двигаться с одной и той же скоростью и вмиг цапнет, — говорил старик.

***

Вместе с этой мыслью охотницы, тварь издала какой-то новый, доселе не слышанный взвизг, серой молнией взвилась в воздух и схватилась коготками за ствол дерева на краю поляны.

— Вот гхыр! — выругалась вслух Мариэна.

И даже не развернувшись, выставила руку с кинжалом влево и закинула меч за спину. Но не успела.

С острых когтей сорвалась пара алых капель.

"Долго не протяну. Нужно заканчивать этот бессмысленный танец", — успела подумать Мара и на излëте попыталась достать тварь.

Но не достала. Сделав ещё пару кругов друг напротив друга, охотница поняла, что яд действует слишком быстро. Она покачнулась и чуть было не пропустила ещё одну атаку. Через пару шагов в глазах начало темнеть.

Жальница, оценив пошатывающуюся походку человека, снова взвизгнула и понеслась напрямик на врага.

Мара вскинула руку с кинжалом, прикрывая грудь, и уже почти вслепую ткнула мечом...

***

К плечу Мариэны прикоснулась маленькая тëплая ладошка.

— Мам! Мама! — Позвал смеющийся сын. — Мамуля, ну хватит! Открывай глаза, я знаю, что ты не спишь!

Мара протянула руки и сгребла в объятья пахнущего свежим молоком ребëнка.

"Как же хорошо, что у меня есть мой Олек! А скоро родиться ещё один малыш или малышка", — подумала она.

— Мамочка, тебе нужно вставать! — Теперь сын не смеялся.

***

Глаза упорно не хотели открываться, не хотелось отпускать видение. В боку пульсировала боль, дурнота накатывала волнами.

"Зелье. Я не успела вылить его на рану. А успела ли добить жальницу?" — эти мысли вернули в реальность из такого сладкого морока.

С трудом подняв веки, охотница огляделась. Тварь лежала рядом, прибитая к траве мечом, но ещё живая. Она жалобно поскуливала и тянула когтистые лапки к лежащей женщине. С удивлением Мариэна услышала в этом слабом, видимо последнем, писке отголосок слова "мама".

Увидев, что охотница пришла в себя, жальница вздохнула, закрыла глазки и медленно начала таять. Спустя пару мгновений, за которые Мара успела привстать и увидеть открытый и пустой пузырëк из-под противоядия, от нечисти осталась только шкурка.

Когда во время первой охоты на жальницу, со старым ведьмаком, тварь на их глазах начала буквально таять, Мариэна испугалась, что не останется ничего. Всë ж создание магическое, а заказчик потребует доказательство смерти вредителя. Но старик успокоил её. Шкурка не исчезает, и по ней легко можно опознать нечисть.

***

Приходила в себя Мара не долго. Зелье, неведомым образом попавшее на рану, сделало своë дело. Только ноющая боль от быстро затянувшихся рубцов напоминала о недавней схватке.

Собрав оружие, завернув в кусок ткани шкуру жальницы, она заглянула в нору. Не хворост там шуршал, когда тварь выползала, а косточки. Детские.

"Теперь люди смогут их забрать и сжечь по обычаю", — спокойно подумала охотница.

В деревню вернулась уже затемно. В трактире целой толпой уже не ждали, но кузнец сидел за стойкой.

— Госпожа? Всë в порядке? — Увидев бледную Мариэну, Окун поспешил ей на встречу.

— Да, спасибо, — достаточно сухо ответила Мара. Улыбаться или любезничать она не могла. Грохнула на лавку свëрток. — Тут шкурка нечисти, а нору с останками ребятишек с утра покажу. Трактирщик, налей чего-то покрепче!

***

К обеду, когда со всеми благодарностями и причитаниями было покончено, Мариэна запрягла коней и выехала на тракт. Видение и похожий на слова писк жальницы не оставлял в покое.

— Давайте, животинки, поднажмëм! — прикрикнула на шестëрку. — До Ужница путь не близкий!

Видимо старик не всë рассказал про эту нечисть...

IV

Шесть лун до этого.

Север Радонии, граница с Холодными землями.

Почему эти строения называют «Башней», Свигор не знал. Это ведь просто вкруговую построенный одноэтажный барак и лишь у одной его части есть надстройка второго этажа. В степи на границе с Холодными землями не нужны высокие строения, и так всё, как на ладони.

Свигор жил тут уже зим десять, дослужился от простого солдата до главы разведчиков. Раздобрел малость, но цепкий ум не растерял. Разведкорпус короля Радонии на севере не особо утруждался. Вылазки были почти не нужны, в особо лютые луны снега наметало по самую крышу барака, так что особо и не выберешься. Но зим пять назад всё изменилось.

Утром на обходе патруль заметил следы. Конечно, коты не были совсем уж диковинкой, тем более для жителей севера, но такого размера… Судя по отпечаткам в снегу, зверь был величиной с бизона. Тут же депеши полетели во дворец и, как следствие, гарнизон был усилен. Тогда-то Свигор и получил в управление отряд. Именно его «Шестёрка» принесла первые сведения о кочевниках.

Замотанные в шкуры так, что не разобрать женщина это или мужчина, кочевники собирались на стоянках. Прибывали всё новые и новые, приводили с собой ездовых котов разных размеров – от размера с пони до огромных зверюг, следы которых заметили в самый первый раз. Только через несколько зим смогли выяснить, для чего же они собираются на границе. Оказалось, что не только Радония привлекает незваных гостей, но и Ливния тоже. К сожалению, планы племени так и не удалось выяснить досконально, разведчик Орнох, сумевший прожить на стоянке почти шесть лун, был убит. И только лишь вчера Свигор написал королю депешу с нужными сведениями.

V

Пятнадцать зим назад. Граница Пустых земель и Винессы.

Первые лучи солнца ещё пару часов не поползут по лагерю. Дымка от пожара всё ещё затеняла все уголки, чёрный пепел ещё сыпал свои хлопья с неба, но рассвет не заставит себя ждать. Орр Охтоссон шёл сквозь эту дымку, чавкая ботинками в грязи, перемешанной с кровью.
«Всюду грязь. Грязь, копоть и испражнения. И старшим воинам всё равно, что они спят в этом. Едят в этом. Тут же их женщины… Хотя, что это я. Старьё. Старые орки. Не приемлющие ничего нового, знающие только насилие и бойню. Бойню, в которую ввязывают нас. Расса… Расса вчера умерла. Даже орку нужно время на оплакивание любимых. Но у нас нет жалости. Нет любви. Мы живём, как животные. И умираем так же.»
Кажется, Орр не просто думал, он говорил это вслух, но шаг не сбавлял. В шатре вождя его очень ждали, а Друук ждать не любил.У самого входа молодой орк остановился, чтобы отпихнуть ногой горку внутренностей свиньи, лежащей почти на пороге.
За пологом его ждал Друук и пятеро его Старших.
– Орр Охтоссон! – Выкрикнул вождь, вставая с импровизированного трона. – Лучший молодой боец! Валл, посмотри на него, на того, кто принёс больше голов, чем твоё отребье.
Валл Норссон, Первый Старший совета, насуплено молчал, стоя за спиной своего вождя.
– Заходи, мальчик, не бойся. Мои Старшие не кусаются! – Друук заржал, держать одной рукой за живот.
– Благодарю, мой вождь, – тише необходимого ответил Орр.
– Я не буду растягивать речи, близится время волка, а с рассветом выступим дальше. Я наблюдаю за тобой уже не одну битву и решил, что отдам тебе когорту. Вашего старшего сегодня ведь убили? Займёшь его место.
– Благодарю, мой вождь, – всё так же тихо ответил орк.
Отрядным Орр был уже вторую зиму, но дальнейшего продвижения не желал. Молодые орки, наверное, этим и отличались от старых вояк – нежеланием рангов, означающих новые реки крови. Но противиться назначению никто в здравом уме не стал бы.
– Это – всё, что я хотел сказать, – Друук тяжело опустился в плетёное кресло и махнул рукой за спину Орра, на выход из шатра. – Приступай к обязанностям и принеси нам новые победы. Да не жалей людишек, они только на корм земле годятся.
Орр развернулся, одной рукой откинул полог, но вдогонку ему уже неслись слова вождя, которые выбили почву из-под ног:
– И девку себе новую подбери. Твоя же подставилась под меч.

***
Лагерь гудел, как улей, даже в столь поздний час. Орр, как оглушённый, шёл через скопление шатров и просто костры, у которых сидели или лежали орки. Старые, изрезанные шрамами, умеющие только убивать и грабить. Молодёжь была не такая. Да, они тоже участвовали в набегах, но старались не вырезать всё поселение, в которое врывались. Некоторые степняки сознательно уходили к Морским. В море, на дракках, было спокойнее.