Далёкие

В доме семейства Эванс раздаётся оглушительный визг. Похож он, скорее, на охранную сирену, как своим звуком, так и воздействием, потому что очкастый брюнет моментально убирает руки от гитары, что так заботливо Петуния каждый раз поправляет, когда мимо стеллажа в гостиной проходит. Старшая Эванс многозначительно смотрит на непрошенного гостя, как бы говорит «Шёл бы ты отсюда», но он её словно изводит, на нервах играет. И к тому прикоснётся, и это уронит. Как кот своевольный, да вот их Петуния любит больше, чем этого напыщенного и заносчивого фрика. И когда она спасает драгоценный сервиз с изображением королевской семьи от загребущих рук волшебника, то понимает: одного взгляда этому самовлюбленному дураку мало.

Петуния знает, как зовут этого самовлюблённого дурака. Во время своих каникул Лили поначалу пыталась рассказывать ей о своем обучении в их пресловутой школе колдунов, да только Петуния и слышать не хотела ничего, отмахивалась да кричала на сестру, чтобы та прекратила. Но отчего-то запоминала имена и друзей Лили, и нескольких преподавателей. И сердце по ночам щемило от того, насколько тот мир от нее далёк. Сидящего напротив Джеймса она знает даже не заочно.

Три года и семь месяцев назад этот напыщенный индюк вздумал над нею подшутить. Волшебник тогда прибыл на летние каникулы в Лондон, навестить свою одноклассницу. И, завидев ее старшую сестру, спросил, почему это её не приняли в школу чародейства и волшебства, ведь Петуния, однозначно, волшебница! Четырнадцатилетняя девочка в миг оторопела. Она знала, что в ней таились способности! Просто этого никто и никогда не замечал. И вот он – чудесный миг, когда волшебник посчитал её за свою!

Вонючка Поттер тогда дал ей волшебную палочку и предложил произнести заклинание. Петуния повторила за ним и – о чудо – прямо над её палочкой повисло небольшое пёрышко. Девочка была вне себя от радости. Она радостно завопила и готова была сделать для Поттера что угодно, ведь он раскрыл её скрывавшийся потенциал. Ведь она – истинная волшебница! Такая же, как и её сестра!

И в тот же момент, Лили толкнула своего одноклассника в бок, а тот залился громким смехом. Всё это время Поттер держал свою палочку за спиной. От его заклинаний пёрышко и подлетело вверх. На Петунию словно ушат кипятка вылили. Она сломала о колено пополам не только свою «палочку», но и поттеровскую, после чего гордо развернулась и прошествовала к дому с поднятой головой и довольной улыбкой под громкий вопль Джеймса. С тех пор она его наглого лица не видела.

– Лили, сколько этот упырь будет к нам приходить?! – вопит старшая Эванс, когда Джеймс украдкой тянется к заботливо выставленным ею фотографиям Вернона.

– Ну, во-первых, я не знаю, где ты тут упыря увидела. Меня зовут Джеймс, если ты забыла. А во-вторых, я буду приходить тогда, когда захочу увидеть твою сестру. А хочу я этого всегда, – протягивает парень, бросив брезгливый взгляд на фото Дурсля, после чего поворачивается обратно к своему надсмотрщику в виде старшей сестры его любимой девушки.

Петуния у двери входной стоит, скрестив руки на груди, и смотрит, как бы наглый колдун своей пыльцы случайно на её вещи не рассыпал. А Лили словно и не торопится на их, так называемое, свидание.

– Свою грязную метлу небось у самого порога нашего припарковал? – ядовито замечает Петуния, на что Джеймс без промедления отвечает.

– Да, чтоб ты прибралась, а то у вас дорожка к дому вся в грязи.

– Это аллергическая реакция тротуара на волшебников.

– Да? А я думал, это с тебя песок сыпется.

– Ну хватит уже! – в гостиной появляется Лили, и Петуния замечает, как Джеймс тут же в струну вытягивается. Глаза его при виде девушки начинают блестеть, и старшая Эванс сдерживается от очередной порции грязи, прокусывая изнутри нижнюю губу. На неё Вернон так не смотрит.

– Туни, – спокойно произносит Лили, а у старшей Эванс только внутри все больно сворачивается. Она косится на Джеймса и пытается удостовериться, что тот не превратит форму её имени в очередное обидное прозвище. – Джеймс уже несколько раз извинялся перед тобой и слал письма, почему ты так себя ведёшь по отношению к нему?

Брюнетка выпрямляется и оценивающе на сестру смотрит:

– Не понимаю, о чём ты, Лили. Я твоего дружка не помню, когда в последний раз видела. Не за что ему извиняться.

Но взгляд зелёных глаз рыжеволосой словно говорит «всё ты помнишь, Петуния Эванс». Лили подходит к Джеймсу, и они направляются в сторону выхода, а старшая Эванс лишь в след им бросает:

– Смотрите, исчадие своё на порог мне через девять месяцев не подкиньте. Я его воспитывать не собираюсь.

– И я тебя люблю, Туни. Не скучай, – безо всякой злости произносит Лили, а старшую Эванс это только сильнее выбешивает. На все её выпады сестра реагирует спокойно. Петуния лишь один раз помнит, когда рыжеволосая на неё накричала, да и то, после прощения попросила.

Старшая Эванс поднимается наверх и в комнате своей запирается. Смотрит из окна, как молодые люди идут по улице под руку, и к горлу ком подкатывает предательский, болючий. Джеймс так крепко держит Лили, словно потерять её боится. Вернон Петунию так никогда не обнимет. Девушка на кровать свою садится, нащупывает под матрацем свёрток из хлопка, и достает оттуда тонкую веточку – Джеймсом подаренную в качестве волшебной палочки – склеенную посередине скотчем. Несколько раз взмахивает и, тяжело вздохнув, кладёт обратно.