Дама с собачками и тростью

Мадам Арти в свои шестьдесят три обладала великолепной осанкой, к стоматологу ходила раз в год и радовала его блестящей — в полном смысле слова — улыбкой, а цвет лица у нее был таков, что двадцатилетняя служанка Магдалена хозяйке неистово завидовала. «Понимаете, голубушка, — как-то раз поделилась мадам секретом, — я с детских лет встаю в половине шестого утра, гуляю со своими милыми питомцами не менее часа по городу и в парке, завтракаю двумя поджаренными хлебцами с медом и зеленым чаем, а затем в течение пяти часов с небольшими перерывами занимаюсь благотворительностью. Все остальное время я разумно распределяю между собственными потребностями и нуждами моей многочисленной и, увы, совершенно не практичной родни. К счастью, мои сестры и братья живут далеко, и я общаюсь с ними посредством лаконичных писем и звонков. Берите пример с меня, милая — и проживете здоровой и прелестной до ста лет!»

Магдалена слушала и скрипела зубами. Высказать мадам свои мысли честно и грубо, как хотелось, она не могла. Оставалось томиться той же завистью и умолять Всевышнего, чтобы он наконец послал мадам хоть какую-нибудь — пусть самую крохотную! — неприятность. Хотя бы камушек под ботинок, вычищенный, между прочим, руками служанки.

То ли Всевышний был занят текущими делами, то ли молилась Магдалена недостаточно горячо… словом, мадам Арти жила и здравствовала. Но и на старуху бывает проруха.

Однажды весенним утром Габриэлла Арти, одевшись по погоде, взяла на поводки своих собачек, прихватила трость и вышла на улицу.

Было ветрено и прохладно. Зима пока что не уступала своих позиций и медлила в укромных углах — там по-прежнему лежал подтаявший грязный снег. Габриэлла плотнее запахнула свое любимое манто и прикрикнула:

— Маню, Кики, Жужу, Рири! Цыц! И все остальные — тоже!

Рычащие маленькие бестии успокоились и более-менее дружно направились на поиски приключений, то есть подходящих местечек для исполнения некоторых нужд.

Углубившись в свои мысли и опираясь на трость скорее по привычке, чем по необходимости, мадам Арти шла по неровной мостовой. Изредка ей приходилось натягивать поводки, регулируя поведение любимчиков. И тут навстречу всей компании вышел некий мрачный, одетый сплошь в черное господин.

Жужу, самая старая и вредная собачонка из стаи, немедленно ощетинилась и грозно зарычала.

— Фу, Жужу, — машинально прикрикнула мадам и посторонилась, чтобы прохожий миновал ее и собак благополучно. Переулок был довольно узким.

Однако господин внезапно встал, как столб, и уставился на Габриэллу.

— Мадам, — голос его ничего хорошего не сулил, — а у вас есть разрешение от городского совета на содержание и публичные прогулки такого количества этих… тварей?

Мадам Арти также остановилась. «Твари», учуяв исходившую от прохожего неприязнь, рванули поводки и наперебой залаяли.

— Фу!!! — На сей раз окрик мадам был столь жестким, что стая тут же смолкла и села прямо на холодные камни.

— Позвольте осведомиться, любезный, — теперь мадам говорила тихо, но с призвуком льда, — по какому праву вы меня допрашиваете? Уж не главный ли вы инспектор по надзору за домашними питомцами? Но я беседовала с мсье Левеком всего лишь два дня назад, и насколько знаю, с тех пор пост моего друга не занимал никто другой!

— Я налоговый инспектор Жуаден, — представился господин в черном. — И знаком с мсье Левеком довольно близко. Но я не верю, что особа, по ее словам, дружная с моим коллегой, способна так попустительствовать стае… тварей на этих тихих улицах. Итак, мадам, где ваши документы?

Мадам Арти сощурилась. Измерив врага пристальным взглядом с головы до пят, она вскинула правую руку с зажатой в ней тростью и шагнула вперед. Инспектор был вынужден вжаться в стену дома.

— Вряд ли существо, называющее прекрасных животных мерзким словом, заслуживает объяснений. И все же. Никогда не трогайте ни меня, ни этих собак, ни вообще каких-либо людей и зверей этого городка! Иначе мне придется обратиться в городской суд с иском, а мой адвокат мсье Плюмбер уж позаботится о том, чтобы ваша задница близко познакомилась с адской сковородкой дьявола — а он, вне всякого сомнения, и есть ваш ближайший родич!

Жуаден, в чей пах устремился наконечник трости, выпучил глаза и что-то промычал.

— Не слышу вас, юноша! — рявкнула мадам Арти.

Жужу в экстазе повалилась на мостовую кверху лапками, другие собаки одновременно высунули языки и ухмыльнулись.

— Я вас… понял. Понял!!! — наконец прохрипел загнанный в угол враг. — Уберите это… умоляю! Сюда может кто-то прийти, я опозорюсь!

— Раньше нужно было думать, юноша, — ответила мадам Арти. Но трость отклонила: теперь наконечник упирался в центр груди Жуадена.

— Клянусь, больше никогда не приближусь к вашим… лапочкам! Милашечкам! Красотулечкам!

Мадам Арти была женщиной доброй. Увидев на глазах врага слезы, она опустила грозное оружие.

— Жужу, Рири, вставайте, алле-оп!

И вся компания весело двинулась далее, к парку.

Инспектор Жуаден сполз по стене вниз и дрожащей рукой ощупал мокрый лоб.

— Нужно было идти в журналистику, — прошептал он. — Матушка, как вы были правы!