Данила Мельник. Футболист

© Политов Дмитрий Валерьевич. На правах рукописи.

Данная книга является художественным произведением. Поэтому хронология футбольных матчей, их результаты и портреты участников не всегда соответствуют исторической действительности, а все совпадения носят случайный характер.

1969 год. Сентябрь. Милан

…Будильник все трещал и трещал. В конце концов, Данила не выдержал. Отбросил в сторону одеяло и сел на кровати. В спине что-то хрустнуло, тело пронзила короткая вспышка боли и Мельник громко выматерился. Шарахнул в сердцах по будильнику, что никак не хотел заткнуться и снова выругался.

Сердце бешено стучало в груди так, словно он только что пробежал марафонскую дистанцию, а не проснулся. Данила потер грудь и аккуратно покрутил головой, разминая затекшую шею. А потом вдруг замер. Моргнул несколько раз, точно желал проснуться и медленно огляделся.

Что за черт? Квартира, в которой он сейчас находился, была не его! Обшарпанная разномастная мебель, старые грязные обои в дурацкий цветочек, пыльные шторы…где это он?!

- Проснулся? Вставай, иди завтракать, скотина! – знакомый голос отвлек Мельника от осмотра комнаты.

- Таня?!

- Маня! Кого ты здесь ожидал увидеть? – Лицо девушки…стоп! Какая, на хрен, девушка? Этой Татьяне лет тридцать – тридцать пять. Морщины, лишние килограммов двадцать, затерханный халат – нет, с прежней красавицей-спортсменкой ничего общего. Почти. Выражение лица, голос – это от Тани. Все остальное…увольте!

- Что с тобой?

«Татьяна» нахмурилась. Посмотрела на Мельника долгим взглядом, в котором плескалась застарелая бессильная ненависть, но потом вдруг растянула узкие губы в ехидной ухмылке:

- А, понятно! Никак со старых дрожжей не отойдешь. Так сходи на кухню, там в холодильнике тебя бутылка пива дожидается. Вдруг с нее полегчает, голова начнет работать?

- Так я ж не пью, - растерялся Данила. Но вдруг с ужасом ощутил, как в мозгу что-

щелкнуло и руки затряслись от плохо сдерживаемого ожидания. Пиво!!! Он гулко сглотнул.

- Свежо преданьице! – фыркнула «Татьяна». – Не пьет он. Давно? Часов пять, поди, после пьянки очередной прошло?

Мельник опустил ноги на пол. И вскрикнул от неожиданной боли в левом колене. Опустил глаза и ахнул: нога была изуродована здоровенным ветвистым шрамом. Причем, отнюдь не свежим. Пока он рассматривал его, руки сами, машинально и донельзя привычно, принялись разминать коленку. Боль медленно отступила и Данила смог, наконец, подняться с кровати.

Ох ты ж, новая засада! Когда это он успел обзавестись солидным «фартуком» на животе?! Где, скажите на милость, красивые кубики пресса, которыми он искренне гордился?

- Хватит себя рассматривать, Аполлон недоделанный! – неприятным скрипучим голосом окликнула его «Татьяна». – Или надеешься, что «зеркальная болезнь» пройдет? Напрасно. Хотя…твоим шалавам ведь на это пофиг, верно?

- О чем ты? – вскинулся Данила. – Какие шалавы?!

- Мама, ты опять ругаешь папу? – худенькая девчушка лет пяти с бледным лицом, в беленькой маечке и сатиновых синих трусиках, вышла из-за спины женщины и посмотрела на нее с укоризной. – Не надо. Пожалуйста.

Дочка?!!

- Солнышко, мы вовсе не ругаемся…с мамой, - хриплым, запинающимся голосом произнес Мельник. – Тебе показалось.

- Не морочь голову ребенку! – лицо «Татьяны» исказилось от гнева. – Она тебя вчера весь вечер ждала. А ты опять в ресторане с дружками напился! Помнишь, хоть, что у Светочки день рождения был? Или опять все позабыл? Молчишь? Прелестно, я так и знала!

Сейчас бы под душ, некстати подумал Данила, контрастный. Холодная – горячая, холодная – горячая. И стоять долго-долго, пока в голове не прояснится. А заодно и этот кошмар, наконец, закончится.

Он тоскливо отвел глаза и, в который уже раз, вздрогнул. В серванте Мельник заметил большую фотографию, небрежно прислоненную к задней стенке. Причем, цветную. На ней он – молодой, стройный, красивый! – в ярко алой футболке с белыми буквами СССР на груди, рвался к воротам, в которых застыл в тревожном ожидании смуглый курчавый вратарь с щегольскими черными усиками. А сбоку в Данилу летел в отчаянном прыжке-подкате мужчина в желто-зеленой футболке сборной Бразилии. И футболиста этого знал, наверное, весь мир. Знал под коротким именем Пеле!

- Что это?!

- Где? А, поздравляю! Допился все-таки! Мельник, тебе лечиться пора. Фотография. С того самого матча. Вспоминаешь? Или без «Жигулевского» бестолковка уже не работает?

- Что значит: «С того самого»? – хрипло спросил Данила, едва сдерживаясь. Очень хотелось подойти к «Татьяне», взять ее за шиворот этого задрипанного халата и хорошенечко встряхнуть. Останавливало лишь присутствие в комнате маленькой девчушки с перепуганными огромными глазами, что смотрела на него, не отрываясь.

- То и значит, - дернула щекой женщина. – Когда Пеле тебя на больничную койку определил. А нас, значится, сюда, - она обвиняюще ткнула в сторону окна. – В этот вонючий Владимир!

- Владимир? – час от часу не легче. – Почему Владимир?

- А кому ты еще нужен был? – удивилась «Татьяна». – «Динамо» про тебя забыло сразу же, как только врачи диагноз озвучили. Хорошо еще, что мне через родню удалось тебя сюда пристроить – в «Торпедо».

Занавес! Оказывается, он игрок владимирского «Торпедо»! Мельник помотал головой. Черт! Черт!! Черт!!! Этого не может быть! Когда, скажите, когда и как он успел просрать свою новую жизнь?!!

Почему-то резко перестало хватать воздуха. Данила почувствал, что задыхается, задергался, суматошно замахал руками и…открыл глаза!

- Не спи, Малой, замерзнешь! – Маслов с довольной ухмылкой отпустил его нос.

- Сдурел?! Чуть на тот свет не отправил, придурок!

- Зато орать перестал, - рассмеялся Валерка. – Не, в самом деле, притомил уже – кричишь и кричишь.

- Чего, хоть, кричал-то? – угрюмо осведомился Данила, широко зевнув. Огляделся. Одноклубники громко и весело переговаривались, развалившись в комфортных креслах красавца-автобуса, который предоставили им хозяева. Некоторые с интересом глазели по сторонам, прилипнув к широким окнам с раздвинутыми шторками.

- Ругался, - деловито сообщил Маслов. – Как сапожник. Сначала просто зубами скрежетал, а потом вдруг принялся материться. Мы с Анютой хотели, было, начать за тобой записывать, но Бесков велел разбудить. Что тебе приснилось-то?

- Да хрен его знает, не помню, - уклончиво ответил Мельник. Сон, что казался предельно реалистичным, никак не шел у него из головы. Что это: случайный выверт подсознания или предупреждение неведомых сил, что забросили его в это время? Вопрос. Только ответа на него, к сожалению, нет.

- О, слушай, спросить у тебя хотел, - легонько хлопнул себя по лбу Валерий. – А чего на тебя итальяшки в конце игры накинулись вдруг? Я уж, грешным делом, решил, что до рукопашной дойдет.

Данила покраснел.

- Понимаешь, - смущенно сказал он. – У «Милана» с «Интером» вражда смертная. Нам такое и представить сложно, но болельщики друг дружку при случае даже убить могут. Честное комсомольское! А футболисты от них если и отстают, то совсем чуть-чуть. Вот и решил их немного подколоть – тихонько сказал: «Форца, Интер!»

- А что это значит? – заинтересовался Маслов.

- «Интер»-сила.

- Хм…теперь понятно, чего они за тобой понеслись, как наскипидаренные. Однако, рисковый ты парень, Малой. А ну, как покалечили бы?

- Сперва догнать нужно, - ухмыльнулся Данила. – Кстати, а скоро приедем-то?

- Хрен его знает, - поскучнел одноклубник. – Я вообще не понимаю, на кой черт нам эта дурацкая опера сдалась? – последние слова Валера произнес вполголоса, глянув с опаской в сторону переднего кресла, где вальяжно восседал, словно король на троне, Бесков. – Подумаешь, «Ла Скала»! Воют что-то почти два часа, а ни хрена не понятно. Лучше бы в ресторан какой отвезли. Но нет, Бесу приперло нам культурку повысить.

- Брось, - посоветовал Мельник. – Не трать зря нервы. «Ла Скала» - это мировая величина. Побывать в нем – большая удача. Видел кислые рожи посольских, когда Бесков их на билеты раскручивал? Не достать просто так, да и цены заоблачные. Если в Москве в какой-нибудь компании ввернешь небрежно, что видел постановку в самом «Ла Скала», то, поверь мне на слово, все лопнут от зависти. А банкет…банкет тоже будет, не переживай.

- Откуда знаешь? – мгновенно сделал стойку Маслов.

- Сам, лично, слышал, как Бескову об этом какой-то хмырь из посольства говорил. Дескать, на матче сам Аньелли присутствовал, и так восхитился нашей победой над своими заклятыми противниками, что снял какой-то шикарный ресторан для нас и даже оплатил там все заранее.

- А кто такой Аньелли? – удивился Валерка. – Знакомое что-то имечко.

- Президент «Ювентуса».

- Ничего себе!

- А ты думал. Так что, завтра погудим, как следует.

- Постой, - забеспокоился Маслов. – А по магазинам когда? Нам же еще чек подарочный отоварить нужно.

- Вот с утра пробежимся по магазинам, а вечером посидим в ресторане, - успокоил его Данила. – Не переживай, все успеем!

«Ла Скала» разочаровал. Оказывается, театральный сезон в нем проходил с декабря по июнь, а осенью шли исключительно симфонические концерты. Даже Бесков недовольно поморщился, когда очередной атташе по культуре из советского посольства, прикрепленный к «Динамо» , сообщил, что знаменитые оперы «Севильский цирюльник» или «Осада Коринфа» увидеть не удастся.

Бесхитростный Жора Рябов грубо поинтересовался у него, что, мол, какого хрена тогда они будут попусту тратить время на всякую, гм, фигню. На что получил раздраженный выговор от старшего тренера. И после этого футболисты смиренно отсидели в театре два часа, не помышляя больше о том, чтобы сбежать с мероприятия. Неугомонные Аничкин с Масловым, правда, умудрились во время антракта улизнуть из-под бдительного тренерского ока в театральное кафе и продегустировать там местные напитки.

- Дорого, черт, - тихонько жаловался Витька завистливо вздыхающим товарищам. – Бокал «шурика» стоит почти как две бутылки «вовки с перцем»[1].

- Фигня, на банкете свое отобьем, - дружно решили динамовцы, демонстрируя чудеса стойкости. – Малой, ты, помнится, про «амаретту» какую-то во время игры говорил? Что за зверь?

- Я только «Амаретто ди Саронно» помню, - смущенно признался Мельник. – Очень известная настойка из масла абрикосовых косточек, спирта, жженого сахара и смеси разных трав и фруктов. Вообще, в Италии пруд пруди разных сортов этого ликера.

- Сколько ж в нем оборотов? – задумался Володя Штапов. – Крепкий, поди, зараза.

Данила развел руками.

- Эх, бестолочь, самого главного-то и не знаешь! – разочарованно проворчал Семин.

Мельник хотел было немного осадить товарища, но вдруг почувствовал, что кто-то внимательно его разглядывает. Так, словно собирается просверлить в нем дырку. Стараясь сделать все так, будто ничего заметил и просто рассматривает шикарные театральные интерьеры, Данила аккуратно повернул голову и искоса посмотрел в ту сторону, где находился источник чужого внимания.

Никого.

Компании солидных мужчин в компании с разодетыми в пух и прах спутницами разных возрастов и степеней демонстрации богатства, разумеется, имелись в избытке, но никто из них не проявлял особого интереса к советским футболистам.

Вроде и не пил еще, с тоской подумал Мельник. А вот, поди ж ты, уже мерещится всякое. Осталось на банкете хлопнуть бутылку коллекционного кьянти в одно рыло и потом гонять чертей в номере гостиницы. Данила покачал головой и, посмеиваясь над своими страхами, направился обратно в зрительный зал. Антракт закончился.

Чек с призовыми потратили в ноль. После похода по многочисленным магазинам динамовцы превратили выделенный им автобус в походный склад всевозможных пакетов, свертков и подарочных коробок. Цены приятно поражали своей дешевизной и футболисты разошлись не на шутку.

Данила поддался общему настроению и тоже немного прибарахлился. Неплохой костюм, сорочка, галстук, туфли и шляпа перекочевали из магазина под названием «Cerutti 1881» на багажную полку над его креслом. Что-то такое шебуршалось в памяти, пока выбирал себе одежду и бегал в примерочную, что-то по поводу марки, но вспомнить удалось лишь когда «усталые, но довольные» игроки ехали в гостиницу, чтобы закинуть в номера покупки и переодеться к грядущей пьянке…ой, конечно же, банкету!

А ведь здесь молодой Армани сейчас трудится! Точно, слушал как-то в пол уха – жена в той, прежней жизни читала ему статью из модного женского журнала, описывающую путь к успеху знаменитого модельера. Но здесь, в шестьдесят девятом, он пока еще на подхвате у Нино Черутти. Вот дела, получается, буду ходить в костюме от Армани! Осталось еще Версаче навестить. Хотя, он, вроде бы, еще неизвестен широкой публике.

Помимо костюма и сопутствующих аксессуаров, Мельник озадачился подарками для Татьяны. И пускай внутри у него засел червячок сомнения после такого фантастически реального, настоящего сна с мрачным будущим и ее роли в нем, парень старательно гнал от себя черные мысли. И потому выбрал для подруги шикарный набор нижнего белья, туфли и сумочку. Хотел еще разориться на платье, но потом плюнул и решил, что привезенного из Ирландии уже вполне достаточно. Не фиг баловать, а то привыкнет!

Кроме того, Данила втихаря подошел к Маслову и напомнил ему, что они договаривались часть общих наградных денег потратить на детские вещи для новоявленного папаши – Юрки Семина. В итоге три больших пакета были аккуратно спрятаны на заднем сиденье так, чтобы молодой отец не умер от счастья раньше времени.

- Эх, жаль, что призовые так быстро закончились! – сокрушался Витька Аничкин, пока они ждали у автобуса припозднившихся одноклубников, бегающих по магазинам. – Я бы себе еще мотоцикл купил!

- Мотоцикл?! – вскинулся Мельник. Точно, итальянцы же традиционно славились своей гоночной техникой. Еда, вино, двигатели – знаменитая триада того, что здесь делают на высочайшем уровне. – Где-то поблизости видел магаз?

- Ага, проходил мимо, - кивнул Аничкин. – Моцик выглядит так, словно сюда из будущего попал – силуэт просто фантастический!

- А что за модель?

Витька задумался.

- Там сложное какое-то название было. Длинное.

- Aermacchi – Harley-Davidson? – замер Данила.

- Похоже на то, - согласился одноклубник. – Что, хороший мотоцикл?

- Роскошный! Настоящая легенда. Интересно, успею добежать и посмотреть? Ты не спрашивал, Вить, они пробный заезд дают делать?

- Не успеешь!

Мельник подскочил от неожиданности. Черт побери, откуда здесь взялся Бесков? Брови старшего тренера грозно сдвинуты, глаза метают молнии.

- А что такого?

- Что такого? – Константин Иванович побагровел. – Покатался уже один такой на мотоцикле – по частям собирали!

- Вы про Брумеля? – неуверенно уточнил Маслов. – Так это когда было-то? И, тем более, живой ведь остался. И в большой спорт снова вернулся.

- Ага, живой, - кивнул Бесков. – Только вот перспективы, как спортсмена, теперь у него весьма смутные. Ты, Малой, должно быть слегка подзабыл, что по приезду тебя тренеры сборной по прыжкам явятся просматривать? Так вот, напоминаю. А почему, спрашивается, у них в тебе такая нужда возникла, а? Как раз потому, что один идиот решил на мотоцикле с подружкой прокатиться!

- Это несчастный случай был, - вяло возразил Данила. – С каждым может случиться.

- Запрещаю! – отрезал старший тренер. – Категорически! Узнаю, что сел за руль или на пассажирское сиденье мотоцикла, сразу отчислю из команды. И в федерации добьюсь, чтобы тебе впаяли дисквалификацию года на три. Понял меня?

- Да понял, понял, - уныло пробурчал Мельник. – Никаких мотоциклов.

- Риск должен быть оправданным, - тяжело посмотрел на юношу Константин Иванович. – Печально, что я вынужден объяснять тебе столь очевидные вещи.

- А как же «волга»? – осторожно поинтересовался Маслов. – Нам ведь за победу по «волге» обещали? Или передумал Дерюгин свое слово держать?

- Нет, не передумал, насколько мне известно. И что?

- Так ведь и Малой, выходит, машину получит.

- Деньгами возьмет! – отрубил Бесков. – Или, на худой конец, водителя опытного к нему прикрепим. Чтоб возил нежно и аккуратно наше юное дарование.

- Дышать-то можно? – криво улыбнулся Данила.

- Что?!!

- Молчи, дурак! – Аничкин отвесил ему легкий подзатыльник и потянул в автобус. – Садись иди и не отсвечивай. Константин Иванович, он все понял. Лично прослежу, чтобы получше дошло, обещаю вам!

- Ну, Мельник! – тяжело дышал старший тренер, глядя на форварда налитыми кровью глазами. – Вернемся в Москву, поговорим! Я тебе устрою дыхательную гимнастику!

[1] «Шурик» (жарг.) – шампанское; «Вовка с перцем» (жарг.) - перцовка