Данила Силыч Знайкин
или
Тайна третьей картины
Одним ноябрьским вечером, когда едва принялось темнеть, Данила Силыч подошел к подъезду своего дома одновременно с соседкой – дружелюбной и разговорчивой бабушкой, что жила этажом выше, в квартире, расположенной над квартирой Знайкина.
Благодаря этой пожилой женщине, Данилы Силыч в любое время дня и ночи, хоть в будни, хоть в праздники слышал с потолка только тишину, что само по себе в наше время являлось большой удачей. Оттого он относился к соседке очень хорошо, хотя мало что о ней знал, даже не представлял - есть ли у бабушки родственники и кто именно.
Последние полгода Знайкин соседку почти не видел, но в прежние времена они часто встречались по утрам в лифте, собственно говоря, там и познакомились.
- Здравствуйте, Данила Силыч, давно не виделись, как вы поживаете?
- Эээ … да вроде ничего, жизнь идет…работаем, - такой стандартной фразой Знайкин отвечал всем не близко знакомым людям на схожие с заданным вопросы про жизнь.
- Это хорошо, что «идёт», вы человек еще молодой, у вас должна быть насыщенная жизнь, - пожилая женщина посмотрела на Данилу Силыча с легкой грустью.
- Давайте я вам с сумками помогу, - сказал Знайкин, забирая пакеты соседки.
- Ой, не надо, - засомневалась она, - у меня только молоко и хлеб, и …
- Ничего, это тоже вес, - отмел возражения Данила Силыч.
- Спасибо, мой дорогой, спасибо, - суетилась бабуля, торопливо прикладывая электронный ключ к замку подъезда.
Знайкин, держа в одной руке сумки с продуктами, другой открыл входную дверь. Они с соседкой прошли к лифту.
- «Как же ее имя, забыл я что-то?» - думал Знайкин, - «Кажется я ее по Жукову запоминал. Людмила Константиновна? Нет, не так».
Оказавшись в лифте, соседка спросила:
- Вы же все в музее работаете?
- Да я …
Но бабушка не слушала ответ:
- А я на пенсии теперь.
- Вы же давно на пенсии – Знайкин был рад, что ему не нужно рассказывать о своих личных делах и он с готовностью поддержал изменение темы разговора.
- Теперь я совсем на пенсии. То я в музее смотрительницей подрабатывала, не в вашем музее, другом, что ближе к площади, знаете его?
- Ну конечно знаю, - поспешно заверил ее Данила Силыч.
- Десять лет там проработала. Да вы представьте, я же к ним заходила недавно, неделю назад. Говорю: «А эта-то картина не та. Ну точно не та». Не верят. Ты, говорят, старая слепая, ничего не помнишь. Конечно, шуткой говорят, но всё равно: чего это я слепая?! – пожилая женщина разволновалась.
- Какая картина? – спросил Знайкин только для того, чтобы поддержать беседу.
- Третья. Ой все, приехали. Нет на ней облачка, нет, а раньше было. Ну до свидания, так приятно было вас видеть.
- До свидания, Людмила Георгиевна, - сказал Данила Силыч, отдавая пакет с продуктами, он внезапно вспомнил, как зовут бабулю, - «Не по отчеству, а по имени маршала я ее запоминал».
- Голубчик, да Вы помните, как меня зовут, какой вы молодец, какой …
Лифт с грохотом уже закрылся, и остаток фразы не был слышен. «Кивнув» лифту и, мысленно, в очередной, раз поздравив себя с великолепной памятью, Данила Силыч повернулся к дверям собственной квартиры.
Ноябрь, как и положено ноябрю был пасмурным и дождливым. Но для научной и творческой работы такая погода была – лучше не придумаешь: улица не манила солнечным светом и теплом, звуки, типичные для погожих дней не отвлекали. Самое плодотворное время, когда в маленьких пространствах концентрируются максимум энергии и ума.
Данила Силыч всегда ценил свою комнату с удобным письменным столом, книгами и компьютером, но теперь она стала еще и его основным рабочим местом. Да, в жизни Знайкина произошли существенные изменения. Он уволился из музея и формально перестал быть старшим научным сотрудником. Теперь он вел частный исторический канал, где выкладывал лекции и креативно оформленные видео. Пока что изменения в собственной жизни нашему герою нравились, и он всецело отдавался новой работе.
Тем же вечером Знайкин засиделся за компьютером допоздна. Коллеги-друзья по новой деятельности торопили его с подборкой материалов для очередного выпуска. Параллельно штудированию книг и сайтов Данила Силыч переписывался в мессенджере.
Так наступила ночь. Перед самым сном Знайкин решил еще раз взглянуть на ленту соцсети. Теперь он сам был в какой-то мере популярным блогером, оттого посматривал, как другие продвигают свой контент.
Вот некая холеная «дама – психолог» тоном не то осуждающим, не то капризным: «неудовлетворенность, как вдохновение на достижение … бесконечная фрустрация …если бы не эта составляющая … похоже на невротическое расстройство…». Знайкина аж передернуло: «Вот, значит, как! Все что раньше называлось: пытливый ум, ищущая натура, непоседливый нрав, тяга к непознанному, или даже элементарно – желание улучшить свое материальное положение, теперь это – фрустрация и невротическое расстройство. Особенно сильно фрустрации видимо подвержены спортсмены и политики, они вечно соревнуются, то на чемпионатах, то на выборах».
Данила Силыч не поленился и зашел к даме на страницу: «Ого! Ну точно расстройство, невротическое. Обучающие курсы: «Как достичь покоя в душе». Не дорого. От 999 рублей. Я хоть, по крайней мере, «необуддизм» под разными соусами людям не втюхиваю. Ладно спать».
И еще Знайкину вспомнился Кролик: «Что бы эта дамочка сказала о моих снах? Кхе-кхе. Какое это расстройство?» – он представил себе красную фетровую шляпу и торчащие из нее уши.
- «Я что ли даже по Кролику скучаю. Все-таки этот персонаж – бойкий малый. Ему бы обучающие курсы проводить, с эдаким названием - Как внести в вашу жизнь побольше невротических расстройств!»
Данила Силыч, усмехнувшись себе в усы, удобно разлегся на кровати:
- «А я совсем перестал бояться Кролика. Только он не придет. Вот точно знаю», - и Знайкин начал дремать… БУХ! И словно об пол что-то разбили. Вскрик! Потом точно на пол что-то упало, только тише, и еще слабый вскрик, и какие-то непонятные звуки, похожие на шаги. Потом все стихло.
- «Что произошло!?» – Данила Силыч сел на кровати.
За все годы, которые он жил в своей квартире, ничего подобного не происходило!
- «Что это вообще такое было?» Знайкин прислушался, но новых звуков не услышал.
Неприятное волнение охватило его:
- «У меня что, галлюцинации? Что делать -то? Одеться и пойти наверх? А если ничего не случилось? Вот глупо же я выглядеть буду. Еще и напугаю соседку».
После некоторых раздумий, сонный мозг Знайкина «уговорил» его, что ничего не нужно делать, а просто снова лечь спать:
- «Только не вспоминать ни о каких тетеньках – психологах и Кроликах».
Данила Силыч перевернул подушку, лёг и погрузился в объятия Морфея аж до самого утра.
Глава 2.
Новый день начался совсем обычно. Яичница, мармелад, кофе. Просматривание ленты новостей. Телефонный звонок:
- Привет, Силыч! Ну что, встречаемся сегодня? Давай, подгребай часам к десяти, пораньше начнем. Я пока с аппаратурой тут и свет выставлю. Ты готов, текст помнишь?
- Обижаешь, я всегда готов, - Данила Силыч мгновенно почувствовал себя «будёновцем», которого «труба зовет в поход».
- Короче, приходи поскорее, чтобы днем все дубли сделать, у меня вечером ещё кое-какие дела…на день рождения пригласили.
- А, это надо. Я помню, ты уже говорил, - ответил Знайкин.
Данила Силыч обожал проводить время с друзьями, впрочем, как все нормальные люди, но последнюю неделю он, верстая материал, почти ни с кем не встречался. Жаль, и сегодняшний вечер ему, кажется, придется провести одному.
- «Ладно, до вечера далеко. Рано расстраиваться, может быть что-нибудь изменится», - подбодрил себя Знайкин.
Однако, ближе к вечеру Данила Силыч уже несколько подустал и изрядно проголодался, выплеснув почти всю кипучую энергию на благо зрителей исторического канала. Зависнуть где-то вечером с друзьями даже и не особо хотелось. Хотелось развалиться на диване и включить какое-нибудь кино.
И вновь бывший старший научный сотрудник возвращался домой, когда едва начинало темнеть. Еще издали Знайкин заметил, что возле его подъезда стояла скорая и машина полиции, тут же стояли и некоторые жильцы дома.
Обстановка сразу подпортила настроение Знайкина. Он весь внутренне подобрался и сконцентрировался. Оглядев здание, Данила Силыч понял, что с самим домом все хорошо, ни пожаров, ни разрушений.
- «Что тогда? Кто-то заболел? Бытовая ссора? Криминал?» - быстро соображал Знайкин.
Подъездная дверь открылась и из нее вышли полицейские, потом вынесли носилки, а следом вышла какая-то молодая девушка со встревоженным лицом. Данила Силыч стоял несколько поодаль и удивленно наблюдал. Вот машины отъехали, и девушка вернулась в подъезд. На улице, остались пара-тройка соседей из дома, знакомых Знайкину только по лицам. Он медленно прошел мимо них и услышал:
- С шестого этажа. Говорят, ночью умерла, упала, головой ударилась, или инсульт.
- А она уже старая же была?
- Да, старенькая. Вроде восемьдесят. Это племянница ее нашла. Она ей звонила утром и днем, трубку никто не брал, вот она и приехала.
- А кто дверь открыл? Полиция?
- Нет, у племянницы ключи были.
Знайкин пришел в сильное замешательство:
- «Это же Людмила Георгиевна умерла! Ну точно. Значит у неё есть племянница, а у племянницы есть вторые ключи?! В общем, это естественно. Старые люди часто дают родственникам запасные ключи – на всякий случай.
Выходит, племянница пришла и обнаружила её мертвой… Получается все, что было ночью никакая не галлюцинация! Я, черт побери, все слышал! Может, если бы я поднял тревогу, её бы успели спасти… И чем я всегда гордился? Что не лезу в чужую жизнь?» - такие мысли неслись в голове Днилы Силыча пока он заходил в подъезд.
Повинуясь какому-то внезапному порыву, Знайкин нажал кнопку лифта на этаж выше своего. Доехал. Потом постоял секунд тридцать перед дверью и нажал кнопку звонка. Дверь открыла та самая молодая девушка, что он видел десять минут назад на улице. Она вопросительно посмотрела на Данилу Силыча.
- Здравствуйте, - начал общение Знайкин, - я ваш сосед снизу, т.е. сосед Людмилы Георгиевны. Узнал печальную новость.
- Вы с её знали? – девушка даже как-то и не удивилась пришедшему соседу, видимо она и без того была потрясена.
- Эээ…, в общем, были немного знакомы. Вчера вечером мы вместе с ней ехали в лифте, разговаривали - сообщил Знайкин.
- Да вы проходите, - девушка пригласила Данилу Силыча в квартиру, - меня Алина зовут.
- А я -Данила.
- Очень приятно. Вы видели её? Она плохо себя чувствовала? – Алина даже обрадовалась, что можно с кем-нибудь поговорить о тёте.
- Нет, хорошо. Даже бодро, я бы сказал. – Знайкин подумал, что именно так пожилая женщина и выглядела.
- Она была уже старой, - повторила племянница слова, что Данила Силыч ранее слышал на улице от других соседей.
Знайкин посмотрел на Алину. Выглядела она довольно симпатично, только с нарощенными ресницами и накаченными по моде губами – слава богу не до адовых размеров – однако не показалась ему проницательным человеком.
- Это ведь в любой момент могло случиться, - удар я имею ввиду, – закончила свою мысль Алина.
- Ммм… - Данила Силыч не был медицинским специалистом и, как человек сам еще молодой, он тоже склонен был всегда думать, что старики могут умереть буквально в любую минуту. Но логика подсказывала, что подобное убеждение – полный абсурд. А в совокупности с тем, что он слышал ночью… «Может быть она, конечно, действительно упала и вскрикнула. А потом что? Попыталась подняться и снова упала, и вскрикнула уже тише? Но шаги? А вдруг шаги показались? Я сейчас веду себя прямо как подозрительный Кролик с его конспирологическими теориями».
- Хотите чаю? - спросила Алина – Хорошо, что вы зашли. Мы с тетей каждый день созванивались, я в другом районе живу, - она провела Знайкина на кухню, - я вчера позвонила, все было нормально. Я собиралась на выходных приехать. А сегодня днем звоню, как обычно, никто не отвечает. Я раз десять позвонила. В общем, я разволновалась и приехала. И вот…
- А что полиция говорит? – спросил Данила Силыч.
- Ничего пока. На голове рана, у виска, но она могла и об угол стола удариться.
- А двери комнаты не опечатали? – отчего-то Знайкин начал перевоплощаться в детектива.
- Нет… - вроде как удивилась племянница – А что должны опечатать? Велели пока ничего не трогать и ждать. Записали телефон. Вот я тут и жду.
Знайкин решил не дать ей собраться с мыслями, даже с теми какие есть, и задал новый вопрос:
- Скажите, Людмила Георгиевна давно дала вам ключи?
- Давно, уже года четыре, - девушка даже не заметила, что вопроса: «Есть ли у нее ключи от квартиры?» задано не было. Она заваривала кипятком чайник. Потом поставила перед Знайкиным чашку чая.
Данила Силыч отметил, что у Людмилы Георгиевны была на удивление красивая посуда… небольшие изящные чашечки с блюдцами, теперь из таких обычно не пьют.
- «А Людмила Георгиевна отличалась художественным вкусом», - бывший старший научный сотрудник сделал небольшой глоток, собираясь с мыслями – о чем говорить дальше. Еще у Знайкина мелькнуло ведение поляны под дубом, и Кролик, подающий ему чашку чая.
- А можно мне посмотреть: где она лежала? – этот вопрос Знайкин задал даже неожиданно для самого себя.
Но Алина охотно согласилась показать:
- Здесь, в меньшей комнате, тут спальня. Вот, рядом со столом, и еще чашка разбитая.
- «Да, прямо надо мной, т.е. спальня над моей комнатой», - думал Данила Силыч. Он принялся внимательно обводить взглядом пространство. На полу, возле стола, немного крови, осколки разбитой чашки, на столе пакет каких-то лекарств, угол стола вроде как оцарапан и тоже запачкан кровью. А в остальном очень милая уютная комната, без хлама и неприятного запаха.
- Полицейские что-нибудь фотографировали? – стараясь не выдать волнения, продолжил расспросы Данила Силыч.
- Нет, вроде, – Алина смотрела грустным взглядом на пол и, казалось, ни о чем не думала.
- Ясно, - сказал Знайкин, хотя ему ничего не было ясно.
У молодой женщины зазвонил мобильный телефон, она ответила, а Данила Силыч вернулся на кухню, чтобы не мешать разговору, но не прислушиваться он не мог. Судя по ответам Алины, говорила она с какой-то официальной инстанцией.
- Полиция, - сообщила девушка, заходя на кухню. Сказали сейчас следователь приедет и запишет официальные показания.
- А что, свидетелей еще не опрашивали? – уточнил Знайкин.
- Я не знаю. Вроде бы соседка, что напротив живет, всё возле полиции крутилась. А должны были официально записывать показания? – Алина отвечала не то удивлённо, не то растерянно.
- Почему они сразу этого не сделали… извините, мысли вслух, - Данила Силыч засобирался уходить.
- Не знаю, - снова ответила Алина, - я же в скорую звонила, это потом полиция приехала, дежурная какая-то. Путаница видимо произошла.
- «Да уж, путаница, - подумал Знайкин - Как же мне связь с Алиной не потерять?» Простите, Алина, я пойду домой. Если что, я живу этажом ниже, прямо под вами, т.е. под квартирой Людмилы Георгиевны. Если вам понадобится помощь, заходите. А знаете, что, давайте я запишу ваш телефон, мало ли. И вы мой запишите. Вдруг тут без вас полиция будет приходить, - Знайкин тараторил в несвойственной для себя обывательской манере.
Они обменялись номерами телефонов и, еще раз пообещав всю свою соседскую поддержку, Данила Силыч покинул Алину. Медленно спустившись по лестнице, он оказался перед собственной квартирой. Уже входя в нее Знайкин ощутил нарастающую волну какой-то мрачной чисто эмоциональной усталости.
«Надо поесть! А потом буду думать», - сказал сам себе бывший старший научный сотрудник и, пройдя на кухню, принялся разогревать готовую еду, которую курьер из продуктового магазина принес еще накануне.
Глава 3.
Ужин несколько помог восстановить потерянное душевное равновесие, но все равно, Даниле Силычу казалось, что на его плечи неприятно что-то давит. Он отодвинул тарелку, поднял голову и посмотрел вверх.
- «Потолок, точно этот потолок давит на меня, как снег сошедшей лавины. Только такой фобии еще не хватало! Пройдет. Думаю, пройдет через 2-3 дня. Хоть из дома уходи…Бред.
Бред, бред и еще раз бред. Никуда я не пойду».
Он поднялся и достал из холодильника бутылку пива, которое было припасено на просмотр футбола, потом перешел в комнату и развалился там в компьютерном кресле. Из горлышка открываемой бутылки выпорхнул легкий дымок.
- «Ну допустим, я стал свидетелем убийства. Что дадут мои показания в полиции? Ничего. Я никого не видел, опознать никого не смогу. Ни по внешности, ни по голосу. Если у следователя возникнут основания для того, чтобы считать эту смерть насильственной, то я об этом узнаю. Начнутся расспросы соседей. Тут уж, конечно, я расскажу…. Если возникнут основания…Если…»
- Ладно, хорошо, - Знайкин поставил бутылку пива на стол, так и не глотнув из неё.
Он взял лист бумаги и карандаш, который использовал, чтобы оставлять пометки в книгах и журналах, отмечая нужные для работы абзацы:
- Если это убийство, то значит должен быть мотив, а также возможность его совершить. Что касается мотива, то первое, что приходит на ум, это – наследство.
- «Допустим, квартира – мотив убийства. Тогда под подозрение попадает племянница, если, конечно, квартира завещана ей. Этого, кстати, я точно не знаю, как и то, каково её жилищное положение. Что ж, такой мотив возможен, хотя вряд ли убивала она сама. Может быть друг, жених, муж… Или она не знала об этом? Тоже может быть. В общем, версия очень правдоподобная и банальная.
В таких случаях всегда проверяют алиби. Но подозреваемые, конечно, ответят, что спали дома и никого не трогали. Местоположение телефона тоже не доказательство, его можно с собой не брать, отпечатки в квартире убитой опять же легко объяснимы. Вот если только камеры засекут передвижение по городу вечером, ночью или утром в районе убийства».
- Так, это пока оставим. Какие еще версии? – навык интеллектуальных игр уже включился в Даниле Силыче на полную мощность.
- «Если ее убили не родственники из-за квартиры, а кто-то «Х», по неизвестной причине? Могла ли существовать возможность для такого убийства? Могла. Сделать дубликат ключей либо с экземпляра племянницы - тогда этот кто-то должен быть с ней знакомым - либо с экземпляра самой Людмилы Георгиевны - задача выполнимая».
Знайкин встал и прошелся по комнате:
- Черт побери, сейчас бы с Кроликом поговорить, посоветоваться… Нет, ну я реально сбрендил. Что же мне перед Кролем позориться, словно я сам ничего не могу. Стоп. Я еще не решил, влезать мне в это дело или нет?!
С трудом оторвав мысли от невесть откуда взявшегося соблазна посоветоваться с Кроликом, Данила Силыч продолжил думать:
- «Вообще-то позиция у меня идеальная. О том, что я слышал никто не знает. Правда Алина могла претворяться, что она не слишком умная. Её мог насторожить мой визит или насторожит того, кому она об этом расскажет. Но весь риск исключить нельзя, это уж как водится. Однако, если убийца посторонний, то о том, что я что-то подозреваю и буду вести свое расследование никому не известно. А я буду его вести?»
Знайкин словно мысленно встал на качающуюся доску. Потом переместился на один её край, а Кролик немедленно сел на другой. Так они и качались в глубине сознания Данилы Силыча. И чем дольше текли минуты, тем ехиднее становилась физиономия Кролика, смоделированная воображением бывшего старшего научного сотрудника.
И Знайкин решился:
- А почему бы и нет! Я не знаю, куда меня это приведет, но попробовать надо!
«Ладно, упорядочим мысли, - детектив сел за стол, включил компьютер и нарисовал в «икселе» таблицу. Потом принялся заполнять её: подозреваемые, мотив, возможность.
Подозреваемые Мотив Возможность
- племянница и возможный наследство имеются ключи от квартиры сообщник (квартира)
- некто Х (Х-сы) неизвестен сделать дубликат ключей с
экземпляра племянницы или
потерпевшей
Это даёт два направления: искать в окружении племянницы, искать в окружении потерпевшей».
Данила Силыч вспомнил, как Кролик говорил, что с бумагой работать надежней – сжёг и все:
- «Думаю, пока риска нет. Обо мне никто не знает. На компьютере есть пароль. Но, на всякий случай, надо проконсультироваться с пацанами, как надёжно удалить, если что».
Знайкин всмотрелся в заполненную таблицу, в столбец – «Мотив»:
- «Если убийство совершил Х, и это не вязано с наследством, то что это за мотив?»
Далее последовали сорок два такта паузы, в течении которых свидетель конспирологических теорий кролика внимал из долгосрочной памяти просмотренные и прочитанные детективы. Наконец Данила Силыч резюмировал:
- «Личность жертвы. Она – ключ к разгадке. А я о жертве, как назло, нечего не знаю. Или знаю?».
Детектив – любитель вспомнил аккуратную квартиру, красивые чашечки на кухне… художественный вкус хозяйки…потом он вспомнил их последний с Людмилой Георгиевной разговор в лифте:
- «Десять лет в музее…картина…картина-то, говорю, не та…».
Знайкин замер. Картина не та! Может быть, это именно то, что нужно, он нашёл мотив?!
По-прежнему ужасно сомневаясь, Данила Силыч вновь поднялся и нервно заходил по комнате, - «Так я, черт возьми, дважды свидетель!»
- «Нет на ней облачка, нет, а раньше было», - процитировал бывший старший научный сотрудник фразу, на которую тогда, в лифте, не обратил почти никакого внимания.
- «Если мотив убийства – картина?! То это – что-то невероятное. Просто как в кино! Как же нужна была кому-то какая-то картина, чтобы из-за нее убивать…»
И в этот момент Знайкину стало по-настоящему интересно:
- Была-не была, я просто схожу в этот музей, посмотрю и прикину, что к чему!
Глава 4.
Данила Силыч остановился напротив большого и, по провинциальным меркам, роскошного здания Художественного музея, расположенного в центре города. Построенное в начале текущего века оно несомненно отражало понятие архитекторов и городских властей об удобстве, красоте и функциональности.
В здании должны были работать: кафе, художественная школа и выставочные залы. Но по какой-то причине кафе стало отдельным заведением и проход между ним и собственно музеем отсутствовал, точнее был не видим со стороны помещения кафе и всегда заперт со стороны музея.
Что касаемо архитектурного стиля всей постройки, то Знайкин затруднялся в его определении, наверно предполагалось, что внешний вид здания будет однозначно указывать, что здесь живет искусство.
Как уже говорилось, накануне вечером наш детектив решил отправиться на разведку: вглядеться в экспозицию музея, возможно навести какие-нибудь справки, разговорить смотрителей, и уже на месте окончательно определиться – быть расследованию или не быть.
Внезапно оказалось, что сегодня не один Знайкин имел горячее желание посетить это культурное заведение. Группами и поодиночке внутрь музея устремлялись люди.
- «Я-то думал, что буду бродить здесь один одинёшенек, а попал в эпицентр культурной жизни!» - воскликнул мысленно Данила Силыч, заходя в вестибюль.
Широкие двери выставочного зала первого этажа были распахнуты и Знайкин мог убедиться в правильности своего предположения. Он увидел расставленные стулья, микрофоны и демонстрационный экран, звучала музыка, артисты репетировали выступление.
Передавая в гардероб верхнюю теплую одежду, Данила Силыч спросил:
- А что, сегодня какое-то мероприятие?
- Да, сегодня у нас открытие тематической выставки. Будет много гостей, приехали художники из разных городов, пресса уже здесь, фотографы. Обязательно поприсутствуйте, не пожалеете, но нужно подождать, начало через сорок минут, – с воодушевлением ответила ему женщина, принимавшая одежду.
В вестибюле музея постепенно становилось все многолюдней. Большинство гостей были в прошлом знакомы, но вели себя так, будто на продолжение знакомства уже давно не рассчитывали:
- Сколько же лет мы не виделись? Двадцать?
Говоривший отчаянно старался выдавить из себя энтузиазм.
- Наверное больше… - у отвечающего в голосе тоже было мало удовольствия от встречи.
Эти двое так и стояли друг напротив друга, не зная о чем вести разговор и, из вежливости, не решаясь отвернуться.
Однако директор учреждения культуры была олицетворением радости и гостеприимства. Она порхала по вестибюлю от одной группы приглашенных гостей к другой, всем улыбаясь и расточая любезности. За ней попятам следовала заместитель директора. Должность и иерархию дам можно было безошибочно определить по взглядам: первая смотрела только на почетных гостей, вторая – только на первую.
- «Видимо важное мероприятие, может и власти пожалуют», - Знайкин делал выводы и наблюдал.
Часть публики уже перекочевала в выставочный зал, но расставленные стулья никто не спешил занимать. Политес, как понимал Данила Силыч, требовал прохаживаться и глубокомысленно разглядывать картины. Молодых лиц среди гостей мероприятия Знайкин не заметил, восемьдесят процентов присутствующих – люди далеко за пятьдесят, остальные - среднего возраста.
- «Утренник в доме престарелых», - неодобрительно мысленно пошутил Данила Силыч, - «ладно, пора приниматься за дело».
Знайкин подошел к окошечку кассы, чтобы купить билеты.
- Вам на гравюры? – прозвучал вопрос.
- Да, - поспешил ответить Данила Силыч, - и еще на постоянную выставку, пожалуйста.
Вообще-то ему и нужен был билет только на постоянную экспозицию, но Знайкин решил, что лучше прикинуться ценителем искусства и приобрести билет также и на временную выставку. В настоящий момент это была выставка гравюр.
- Значит вы пойдете: «туда и туда»!? – кассиру очень понравился энтузиазм посетителя.
- Да, я хочу все посмотреть, - поспешил заверить ее бывший старший научный сотрудник.
Женщина в окошечке кассы совсем воодушевилась:
- И потом обязательно приходите на открытие конкурсной выставки. Это – бесплатно. Вы как раз успеете. У вас есть пол часа.
Знайкин заверил кассира, что такое зрелище он не пропустит и обязательно придет посмотреть. Билетёр вышла в вестибюль к посетителю и лично сопроводила его к ведущей на верх лестнице.
Эта лестница была самым роскошным элементом внутреннего убранства музея. Просто шедевр «лестницестроения» - лестница достойная королей, но доступная простым смертным. Хорошо освещенная, не скользкая, не крутая, с удобной ширены ступенями, надёжными мраморными перилами и промежуточной площадкой, достигнув которую, так и хотелось обернуться и посмотреть сверху на вестибюль и толпящихся гостей. Для прохода по такой лестнице можно было продавать отдельные билеты. Ступенька за ступенькой Данила Силыч неспеша поднимался вверх и рассуждал:
- «Нужно искать картину с так называемым «облачком». Думаю, правильно будет двигаться прямо от входа по периметру залов. Какие указатели я имею? «Какая картина? – Третья».
Значит, на одной стене должны висеть как минимум три картины, или больше, но искомая с какого-то конца - третья по счёту.
Следующее: на картине должно быть изображено, по мимо прочего, небо с облаками.
И потом, картина должна быть достаточно неброской, чтобы изменения на ней не были заметны, точнее заметны только человеку, который часто на неё смотрит.
Последнее возможно, если объект постоянно находится в поле зрения наблюдателя. Значит следует отдавать предпочтение тем картинам, что развешаны напротив стульев, на которых сидят смотрители.
Итак, указаний вполне достаточно. Слава богу, это не Лувр и не Эрмитаж, мне нужно осмотреть не более ста – ста пятидесяти картин в общей сложности и тщательно не больше десяти. Ну, я так думаю».
К тому моменту, как закончились ступеньки, Знайкин уже имел конкретный план действий, и, полный решительного оптимизма, бывший старший научный сотрудник переступил порог первого картинного зала.
Глава 5.
Данила Силыч не умел рисовать и, как он сам скромно считал, не был большим поклонником изобразительного искусства, но все-таки кое-что в нем понимал. Он много читал о художниках, стилях и направлениях в живописи, ходил на выставки, четыре раза был в Третьяковской галерее и два раза в Эрмитаже, и еще несколько раз посещал пару-тройку иных солидных музеев. Знал, что бывают такие картины, которые буквально дышат и живут, но не понимал, как именно создаются подобные шедевры. Что нужно сделать, чтобы плоская поверхность перешла на высшую ступень зрительного воздействия.
Хотя все образованные люди знают про «Учении о перспективе» Леонардо да Винчи, про игру света и теней на полотне, знают о качестве красок и кисточек, приёмах и способах рисования, превратить свою работу в волшебное окно иной реальности могут очень не многие не то, что любители, но и профессиональные художники.
Знайкин отогнал от себя мысли о высоком искусстве и критично огляделся. Прямо у дверей находилась картина, на которой имелось голубое небо и облако вместе с рекой и песчаным берегом, но она была второй из двух, висящих на одной стене.
С первой, огромными, несколько клоунскими, глазами на детектива плотоядно уставилась дородная баба, обмотанная ярким платком, который походил на размазанную палитру. Баба словно «Большая волна в Канагаве» готова была обрушиться на зрителя, и Знайкин бы не удивился, если бы эта баба по ночам выбиралась из рамы и шныряла по музею.
- «Вот же только подумал о «волшебных окнах». Но это не окно для зрителя в иной мир, это окно для обитательницы картины в этот. Не хотел бы я такое иметь в доме…какая жуть».
Данила Силыч оторвал взор от колоритного портрета, потом, на всякий случай, внимательно рассмотрел соседствующий с «бабой» не затейливый летний пейзаж и, сфотографировав его, обернулся к другой стене.
Перед Знайкиным предстало целое скопление портретов в три четверти поворота лица. Эти были картины различного размера, но все как одна мрачные и застывшие, совершенно ничего общего не имеющие с энергичной соседкой с противоположной стены.
Один мужской портрет производил особенно гнетущее впечатление - сплошь черно-коричневые тона в массивной деревянной раме - он напоминал не то надгробный камень, не то голову с острова Пасха.
- «Портрет, который умер еще во время его создания», - поморщился Данила Силыч.
К портретам как «довесок» прилагался небольшой пейзаж тоже мрачный и безжизненный, представлявший собой, насколько можно было предположить, вид из окна. Небо на полотне присутствовало в виде сплошной серой массы.
Знайкина эта «мрачная стена» даже обрадовала, ведь ее обитателей можно было целиком исключить из «списка подозреваемых». Детектив двинулся дальше по залу в поисках новых пейзажей.
На следующей паре картин кроме прочего тоже было нарисовано небо: на одной неба и облаков было слишком много, на другой просто было много неба. Обе они находились в месте - максимально удаленном от глаз смотрителей. Эти пейзажи тоже можно было исключить из числа подходящих под искомые параметры.
Данила Силыч шел дальше. Вот бытовой сюжет – группа в детском саду принимает пищу – словно иллюстрация из книжки, многократно увеличенная и возведённая в ранг картины. Такое, наверно, могло висеть в столовой.
- «А может и висело, а потом было отдано в музей, как винтаж и иллюстрация советской эпохи».
Далее было «много неба» на полотне, центром композиции которого являлась одна из башен московского Кремля, но эта картина была очень яркой, большой и заметной: «Такую подменить наверняка весьма не просто».
- «Четыре серых облачка и два беленьких над холмами, возвышающимися позади кукольного вида деревеньки… Это не то. Одинокое облачко над снежными горами и лимонадный пейзаж под ними… Тоже не то», - был абсолютно уверен детектив. Картины висели в гордом одиночестве, в узких простенках.
- «Так, тут что? – продвигался вперёд и рассуждал сам с собой Знайкин - Восточный базар? Мне кажется, или это написано под впечатлением «Туркестанской серии» Верещагина? – детектив-любитель наклонился и взглянул на табличку, - Работа Заслуженного Художника…Силыч, не отвлекайся…Ух ты, Петропавловская крепость. Как много серого неба… Ну, тут уже размер ХХL, огромные полотна: «Год 29» и «Пугачевщина»: безобразные, уродливые лица в стиле Босха… А, вот и «веселые картинки», …так, так, а это уже интересно. Картинки картинками, но их три, на одной стене, и на верхней имеется небо и два маленьких облачка. Не она ли?» - Знайкин обернулся – есть ли на против стены стул для смотрителя? Такового не было. И Данила Силыч, сфотографировав эти три картины, пошел дальше.
Один зал закончился. Бывший старший научный сотрудник открыл дверь в следующий.
Первое, что бросилось детективу-любителю в глаза, это сидящая на стуле смотрительница музея, точнее не она сама, а то место, которое она занимала по отношению ко всему залу.
- «С такого места открывается прекрасный обзор аж на две стены. Нужно их тщательно обследовать!» - сказал сам себе Данила Силыч, - «Но сначала… Пойду ка я и поговорю с этой женщиной».
- Здравствуйте, - начал разговор детектив, - а вы давно работаете в музее? Может быть, вы знаете, есть ли здесь хранилище картин, какие-нибудь запасники? Мне показалось, что с прошлого моего посещения тут кое-что изменилось. Картины перевесили. Появились новые.
- Да, - смотритель подняла глаза на Знайкина, - конечно есть, - ее голос был удивленным.
- Я просто подумал, - продолжил бывший старший научный сотрудник, - меняется ли экспозиция музея?
Женщина еще больше удивилась любопытству посетителя, но видимо, по природе она была человеком добрым и разговорчивым, потому, после секундной заминки, решила поддержать беседу:
- Да, меняется раз в пять лет. Коллекция насчитывает около пяти тысяч картин и продолжает увеличиваться.
- Наверное, картины музею дарят? - со всей душевной простотой в голосе предположил Знайкин. Он встал совершенно рядом со стулом смотрительницы, повернулся и приметил полотна, которые хорошо были видны с этой точки.
- Не только. Мы также приобретаем картины, - поучительным тоном ответила женщина.
- Как интересно, - сказал Данила Силыч и, еще раз улыбнувшись, неспеша пошел в направлении намеченных целей.
Однако, подойдя близко, Знайкин остался определенно разочарован. То, что висело напротив взора смотрительницы мало подходило под, мысленно представляемый детективом, искомый идеал.
Огромное белое пятно единственного облака на ярко голубом небе, подпираемое еще более огромным дубом. Дереву на картине словно было тесно, зеленая масса поджала со всех сторон в угол голубой клочок, а облако было каким-то вымученным.
- «Неужели это то, что я ищу? Облако действительно выглядит как-то странно и искусственно.» - Знайкин попробовал отойти на пару метров и представить это полотно без облака, - «Что-то не то. Пропажу или дорисовку большого белого пятна не заметил бы только слепой. Хорошо. Пойду гляну, что на другой картине».
Другая картина порадовала Данилу Силыча еще меньше. Там было изображено бесчисленное количество облаков – небо отражалось в глади озера и облака множились в геометрической прогрессии.
- «Может я дурак? – сокрушался Знайкин, - Придумал себе мотив преступления. Убийство. Подмененные картины…Хожу тут, высматриваю, а высматривать-то и нечего» - Данила Силыч был внутренне почти расплющен.
Он бесцельно бродил по залу, пустым взглядом смотрел на прикладное творчество и гравюры, тянул время, чтобы создать видимость законченности своего визита. После так ярко проявленного интереса к коллекции музея, он не мог через три минуты выскочить вон.
- «Кажется достаточно, - решил детектив, - я брожу по галерее уже пол часа. И я ничего толком не нашел, ни в первом, ни во втором зале. Ни одна картина не подходит на сто процентов под намеченные критерии».
Бывший старший научный сотрудник потихоньку покинул выставочное помещение и вышел в коридор. Там тоже сидела смотрительница, на которую он не обратил особого внимание, когда входил в залы экспозиции. По внешнему виду, эта женщина была менее приветлива, чем ее коллега, с которой разговаривал Данила Силыч. Однако Знайкин решил, что просто обязан сделать все возможное, прежде чем окончательно отказаться от расследования. Он задал женщине первый пришедший в голову вопрос:
- Скажите, а что находится на третьем этаже здания?
- Ничего там нет, - буркнула смотритель.
- Совсем ничего? - не сдавался детектив.
- Ну сходите посмотрите, если не верите. Там все закрыто, - ответила она раздражённо.
Разговорить женщину было невозможно. Однако, Знайкин бодро и целеустремленно проследовал на третий этаж. Постоял там пару минут и пошел вниз.
Когда Данила Силыч спускался с третьего этажа, взгляд его упал на противоположную лестнице стену, а на ней, как раз недалеко от места, на котором сидела смотритель, развешанные в форме треугольника висели средних размеров картины, две квадратные, а одна – нижняя - прямоугольная. На этой последней, был изображен милый пейзаж, с оврагом, речкой и поросшим высокой травой лугом, на котором паслись коровы. Нежное голубое небо с двумя маленькими белыми облаками раскинулось над этой прелестной пасторалью. Она действительно была такой живой и ненавязчивой, что глазу было приятно на это смотреть.
Знайкин не мог поверить своей удаче:
- «Неужели оно? Нашел!»
Практически затаив дыхание бывший старший научный сотрудник стал приближаться к картине.
Глава 6.
С каждым шагом его радость и ликование только возрастали. Всё указывало на то, что это именно она, та самая «нужная картина», о которой говорила Людмила Георгиевна, все предполагаемые признаки были налицо.
Но Данила Силыч не мог углубиться в детальное рассмотрение полотна в присутствии сидевшей недалеко от него на своем стуле неприветливой смотрительницы, а заводить с ней новый разговор об искусстве не хотелось. Знайкин искоса глянул на музейную сотрудницу и понял, что выражение её хмурого лица не сулит ему ничего хорошего.
Поэтому, постояв немного напротив стены с картинами, детектив потихоньку достал телефон и держа руки близко к груди, сделал несколько снимков:
- «Подробнее рассмотрю дома. Но я просто уверен, что нашел её. Все приметы совпадают: третья, неброская, в постоянном поле зрения у сидящего человека и эти два облачка... Неужели их когда-то было три?»
Знайкин попробовал представить - где возможно могло находиться еще одно облачко – и это ему легко удалось. Композиция полотна нисколько бы не нарушилась.
Удовлетворенный найденными доказательствами в обосновании мотива преступления, а также исчерпав лимит по времени, который обычно отводят себе на созерцание картин среднестатистические ценители искусства, Данила Силыч стал спускаться вниз по центральной лестнице:
- «А да, надо же еще на открытие выставки заглянуть, раз пообещал. Я же отрекомендовался заядлым ценителем живописи… Как говориться, назвался груздем – полезай в кузов. А может это даже и полезно будет. Посмотрю на художников. Познакомиться с кем-нибудь, конечно, вряд ли удастся. Разве что послушать со стороны оценки картин и прочие разговоры. Не мешало бы ещё понять мир этих творческих личностей, а заодно алгоритм организации выставок», - окрыленный успехом, Данила Силыч строил новые планы расследования.
В зале первого этажа царила атмосфера торжественности и предельного пафоса. Оказалось, премии победителям выставки еще не вручают, это будет сделано позднее, на другом грандиозном мероприятии, через неделю. А пока только хвалебные приветствия, обоснования полезности и нужности выставки, ахи, охи, поклоны и расшаркивания ножками.
Постояв немного на окраине внемлющей почетным гостям толпы и проникнувшись полным отвращением к происходящему – Знайкин даже удивился как быстро оно наступило – бывший старший научный сотрудник пошел медленно по залу, время от времени останавливаясь радом то с одним, то с другим современным твореньем.
Мысли Данилы Силыча генерировались как -то не стройно. Он должен был думать о расследование, но против воли думал совсем о другом:
- «Что хочет сказать художник своей картиной? Должен же он что-то хотеть сказать или это не обязательно? Рука тянется к краскам? Что вижу, то изображаю? Вот эта улица, например, - Знайкин смотрел на расхлябанный (иначе и не скажешь) деревенский пейзаж. Улица между кривыми домишками, земляные ухабы и в центре полотна огромная лужа. Нет, даже две лужи: одна действительно огромная, другая несколько поменьше, но тоже весьма внушительная. И над всем этим непременные церковные шпили и кресты:
- «А, да… самое главное-то я что-то сразу не заметил среди земляных ухабов. Вот же он – колодезный технический люк. Может это трубу прорвало, и так стоит уже месяцами. Художник старается привлечь внимание к проблеме…» - Данила Силыч наклонился к табличке с названием. Оно, однако, звучало по-домашнему и успокаивающе - «Теплый вечер». - «А, не, все нормально, - констатировал Знайкин, - ничего не прорвало, ничего необычного. Просто – теплый вечер. Вынес художник свой мольберт на улицу и в умилении написал «Тёплый вечер»: ухабы, лужи, колодезный люк, покосившиеся заборы…главное же, что вечер был теплый и писалось легко и приятно».
Данила Силыч отвернул голову от «Теплого вечера» и, резко кинув взгляд в противоположную сторону, напоролся им на серый квадрат: «Господи, - воскликнул мысленно бывший старший научный сотрудник, - кому это не дают покоя лавры Малевича?! Ааа… да это же триптих. Триптих, господа мои хорошие! Под названием - «Сон разума»! Да тут не только Малевич покоя не дает… Франсиско Гойя картины навивает».
Три квадрата. Один полностью серый. Второй – серый с «меткой Волан де Морта». Тритий – что-то неясное блекло-белесое под названием «Радость земная».
Данила Силыч пытался придумать обоснование для названия последней части триптиха: «Что ж, если тебя нокаутировали, и ты приходишь в себя в больничной палате, то так наверно все и выглядит – «Радость земная».
Далее детектив проследовал рядом с несколькими картинами на вроде как военную тематику, комментировать оные разум Знайкина просто сразу наотрез отказался, и детектив-любитель дошел до следующего простенка, где остановился напротив работы какого-то курского художника. Автор видимо совсем не надеялся привлечь внимание жюри содержанием картины, он сделал «ставку» на оригинальное оформление: четыре лепнина-золочёных угла прибиты к грубой деревянной раме:
- «Что ни делай, как не смотри, а видишь только эти углы. Я - плохой ценитель искусства» - резюмировал бывший старший научный сотрудник.
Уже практически подобравшись к выходу, Данила Силыч совершил еще одну эстетика-историческую ошибку – бросил взгляд на небольшую статуэтку мужчины, не то навалившегося, не то опершегося на плетень. Оказалось, что этот длинный худой, одетый по моде 60-хх годов двадцатого века, мужчина никто иной, как Сергей Есенин.
Знайкин потер виски и ему захотелось тихо застонать:
- «Проклятые деятели искусства, я уже даже не хочу здесь находиться, а не то, что с кем -нибудь знакомиться и вести разговоры. Картины! Да будь они прокляты! Выяснять кто, когда это всё писал и зачем пытался украсть?! Да псих какой-то. Маньяк. Любитель пейзажей».
Ругаясь мысленно на чем свет стоит, Знайкин вырвался из музея и решительным шагом отмахал пару кварталов. Постепенно раздражение и физическая активность начали утихать. Бывший старший научный сотрудник пошел медленнее, потом еще медленнее и наконец сдался: «Ну ладно, Кролик, помоги. Подскажи что делать. Твои идеи всегда безумны. Но мне сейчас, как раз именно такая идея и нужна».
Глава 7.
Прошло два дня, в течении которых Данила Силыч раскладывал в голове по полочкам свои впечатления от посещения музея. А еще, он, не переставая, думал о мотиве преступления, то есть, что это подмена картины Знайкин не сомневался, но причину подмены понять не мог и это его постоянно раздражало.
Следующим вечером бывший старший научный сотрудник вновь допоздна засиделся на своём любимом большом офисном кресле, за своим любимым рабочим столом…
Сделанные в музее фотографии закачаны в компьютер, увеличены и много раз тщательно рассмотрены. Факт подмены картины Знайкин принял за аксиому, но на этом расследование полностью застопорилось. Никакие разумные мысли в голову не приходили.
Запрокинув голову на край кресла, Данила Силыч долго отсутствующим взглядом смотрит в окно на темное небо, на мелькающие в просвете облаков редкие звезды:
- «Сегодня не полнолуние. Кролик всегда раньше приходил в полнолуние. Сейчас только четверть луны, и та едва видна, появится и снова уйдет за тучу. Я слежу за ней уже пол часа. Может кино посмотреть? Нет. Глаза устали, настроения не к черту».
Знайкин попробовал прикрыть глаза и поплыть по течению, всё равно надо сбросить напряжение от долгого всматривания в компьютер.
- «Прошло уже пять дней со смерти Людмилы Георгиевны. Не похоже было, чтобы полиция что-то интенсивно расследовала. Алина тоже тут не появлялась, по крайней мере вечерами, когда я дома, никаких звуков над головой я не слышал. Может быть девушка занята на работе? Расспросов соседей опять же вроде никто не вел, или я этого не заметил.
Кстати! Нужно узнать, когда похороны. Мне следует переломить себя и пообщаться с бабушками у подъезда. Те всё всегда знают. Хорош я детектив! Если не задавать вопросов, то как получить ответы?!
И все-таки, зачем воровать картину? Подменять картину? Перерисовывать картину? Что там вообще могли с ней делать? Я даже этого точно понять не могу. Да, записывали «Рембрандтов» и вывозили за границу. Да, записывали старинные иконы и тоже вывозили за границу…но тут, какой-то пейзаж…, висел несколько лет и вдруг его украли, а на его место водрузили такой же, только без третьего облачка на этом безмятежном голубом небе».
- «Может бывший директор на память взял? – ляпнул мысленно глупость Данила Силыч, - А потом подумал, что как-то не слишком хорошо и повесил собственноручную копию. Или это был не директор, а какая-нибудь клептоманка смотрительница? Дурная шутка…», - одёрнул сам себя Знайкин.
- А может и взял, - услышал Данила Силыч из-за спины знакомый голос, - что ж не взять-то коли вещь хорошая.
- Крооолик …, - протянул, оборачиваясь бывший старший научный сотрудник.
- Аха, - сказал Кролик. Он лежал на кровати Данилы Силыча, на пушистом боку, подперев ушастую голову белой лапой.
- Где твоя шляпа? – спросил педантичный детектив.
- В прихожей, на вешалке – ответил Кролик.
- Но как ты в дом прошёл? – вел свое следствие Знайкин.
- Как прошел, как…у тебя на кухне форточка не по погоде открыта – укоризненным тоном сообщил Кролик.
- Да, но в форточку…, - не унимался Данила Силыч.
- В форточку с крыши, по веревке. Шучу, конечно. Я же не Карлсон, чтобы по крышам лазить. В общем что ты пристал. Какая разница. Разве ты хотел меня видеть, чтобы спросить, как я в форточку захожу?! – тон Кролика был очень укоряющим.
- Нет, я … - Знайкин замялся.
- А знаешь откуда ты меня выдернул, - перебил хозяина Кролик.
- Нет, - ответил Данила Силыч виновато.
- Из театра! Там один актер говорит: «ни республики, ни короны, как по золоту пишут иконы будут лики людей светлы». Ну, будут ли лики людей светлы, это пока науке не известно, а вот писать по золоту вполне даже можно.
Кролик и Знайкин в упор смотрели друг на друга.
- Под пейзажем золотая пластина? Отдельные пластинки? Это ты хочешь сказать? – Спросил бывший старший научный сотрудник. – Но как?
- Как похитить слиток, расплавить, раскатать в пластинки, обернуть холстом и написать на холсте пейзаж? Да… не просто, конечно, но вполне осуществимо, - спокойно ответил Кролик и продолжил:
- Погоняй интернет, почитай там то и сё, и это … кофейку выпей, а то ты прямо сонный какой-то…
- А! – Данила Силыч дёрнулся, поднимая запрокинутую голову и открывая глаза.
Детектив медлено повернулся на вращающемся стуле в сторону своей кровати: на ней, конечно же, никого не было.
Знайкин встал и пошел на кухню. По пути, в прихожей, обследовал вешалку для одежды. Там тоже не было никаких красных фетровых шляп. Но форточка на кухне действительно оказалась открытой и в неё порядком уже натянуло холодом. Данила Силыч медленно в задумчивости закрыл форточку и принялся готовить кофе.
Глава 8.
На следующий день Знайкин поднялся из пастели очень поздно, была суббота, никаких дел он заранее не планировал, да еще ночью, как заведенный, перелопачивал интернет в поисках видео и сайтов с информацией на необходимую тему. Всемирная паутина предоставила детективу-любителю много пищи для вдохновенных размышлений, которые накатили на него сразу вскоре после пробуждения.
Особенно Данилу Силыча впечатлил один видеоролик, а точнее короткий документальный фильм об осуществленном много лет назад хищении золота с одного оборонного предприятия, расположенного в соседнем крупном городе. Похищенная партия была достаточно велика и фигурантов дела тоже было довольно много.
-«А что, если, - думал Знайкин, - у кого-нибудь из этих фигурантов был близкий родственник или друг, который каким-то образом получил золотую «пластину» или пластинки. И был у него знакомый художник…вот тут даже не знаю…с его ведома или нет, но пластинки были заложены под холст, на котором или написали или уже был написан этот пейзаж. Далее, вставить в раму и увезти в другой город. Потом грянуло расследование. И чтобы спрятать золото, картину отнесли в музей, возможно даже просто полежать в хранилище, чтобы потом забрать. Но она попала на стену. Потом…» - Данила Силыч задумался: «Что могло быть потом?»
- «Любые перипетия в стане заговорщиков, но в конечном итоге золото из музея надо было забирать, путем подмены полотен. Сделать это проще всего в суматохе подготовки к выставке. А подготовка началась минимум недели за три, а может и больше, до открытия. Дело было сделано, картины перевешаны, нужная изъята, а тут заявляется памятливая старушка и трещит на каждом углу, что картина не та… Её надо заткнуть. Да не просто словами: «заткнись, ты, стерва».
Даниле Силычу понравились собственные размышления, и, хотя они были крайне обобщённые и до выяснения деталей далеко, как до Луны, Знайкин решил, что точнее ему пока и не нужно:
-«Мне ведь не доказательства собирать, чтобы, опираясь на них, суд выносил приговор. Мне все эти тонкости не нужны. Тут работы на пару бригад сыщиков хватит. А я – один, и вообще не имею никаких полномочий. Так, по сути, празднолюбопытствующий. Но то, что убийца где-то неподалеку от музея и от ключей … это главное».
Вечером, устав от размышлений, и ради смены обстановки бывший старший научный сотрудник вышел прогуляться. Город уже начали наряжать к будущим новогодним праздникам, развешивали гирлянды, шары, наклеивали снежинки. Достаточно надышавшись свежим воздухом, Знайкин направил свои стопы к одному популярному в центре города кафе. Отыскал столик подальше от всех, сделал заказ, развалился на пухлом диване и снова вернулся к детективной проблеме. Мысли шевелились довольно вяло и в пессимистичном ключе:
- «Теория – это только теория, пусть она даже не лишена здравого смысла, но сделать всё равно ничего нельзя. Нельзя снова припереться в музей и вести расспросы. Нельзя установить слежку. И, собственно, за кем её устанавливать?! Нельзя учинить допрос свидетелям… Так что всё красиво, но безнадёжно. Невыполнимо, не реалистично, не расследуемо. Вот так-то.»
В этот момент дверь кафе отворилась, и в неё вошла (Знайкин даже вздрогнул) Алина – племянница погибшей соседки. Вошла не одна, а в компании с молодым человеком.
- «А что тут особенного, - срочно сказал сам себе Данила Силыч, - у девушки есть парень, они пошли погулять, центр города, субботний вечер, популярное кафе…всё совершенно естественно».
Но Знайкин определённо чувствовал, что ему становилось все более и более неуютно на этом пухлом диванчике, в окружении других посетителей. Нарастала безотчётная тревога. Он точно сидел не в уголке за маленьким столиком, а в центре зала под яркими софитами.
- «Да успокойся ты, - уговаривал сам себя бывший старший научный сотрудник, - они ведь ничего не знают ни о том, что ты шнырял по музею, ни о твоих мыслях и вообще тебя не заметили».
Но против воли детектив-любитель не мог отвести пристального взгляда от Алины и её спутника. И она почувствовала этот взгляд, обернулась и тоже посмотрела на Знайкина.
- «Та да-да дам, - пробарабанил лапами по столу Кролик. Он внезапно, в воображении Данилы Силыча, оказался сидящим с ним рядом, – Судьба стучится в дверь! Ну, чего ты застыл, детектив. Трусишь? Иди, спроси, что хотел спросить. Не задавая вопросов, не получишь ответ!»
- «Отстань, ушастый, отстань. Как я жил-то хорошо, пока в моей жизни не появился ты!»
- «Ну, это уж знаете, просто оскорбительно, - отозвался Кролик, - вчера просил подкинуть идейку, а сегодня сокрушается, что мы знакомы».
-«Его не переспорить», - подумал Знайкин. Вдохнул, выдохнул, поднялся со своего места и пошёл прямо к Алине.
- Здравствуйте, Алина, - улыбаясь сказал бывший старший научный сотрудник, - вы меня не забыли?
Парень Алины хмуро посмотрел на Данилу Силыча. Но сама Алина была приветлива:
- Саш, это сосед тёти Люды, он с ней знаком был. Данила, кажется?
- Да, всё верно, - ответил Знайкин.
Саша все также хмуро и без интереса кивнул.
- Я хотел спросить, - продолжил давить своей непосредственностью Данила Силыч, - а когда похороны?
- Что вы, - удивилась Алина, - они уже были, два дня назад.
- Были? Как? – Знайкин реально очень удивился.
- Ой, да, - продолжила рассказ Алина, - мы там только небольшие поминки в кафе заказали. Её старые приятельницы пришли. Всего несколько человек. А тело прямо из морга – на кладбище, точнее сначала в церковь, а потом на кладбище. Музей с похоронами помощь оказал.
- Ясно, - протянул Данила Силыч.
- Вы извините, что вам не сообщили, - Алина почему-то решила, что ей надо перед соседом тёти оправдываться, - мы не подумали, т.е. забыли соседям сказать. Правда, одна бабушка из вашего дома приходила на похороны и поминки.
- Какая бабушка? «Вот я глупо выгляжу…этот Саша уже сверлит меня взглядом».
- Из квартиры напротив, - уточнила собеседница, - она всё интересовалась: когда похороны будут.
- У кого интересовалась? У вас? – Знайкин попер напролом.
- У полиции, к ней там полиция за уточнениями приходила. Ну еще в первый день. Она потом к моргу пришла, там мы с ней и встретились, - речь Алины, как и раньше звучала сбивчиво, наивно и непосредственно.
- Ясно, спасибо, Алина, мне пора, я пойду… «Ещё минута и Саша оттащит меня за шиворот. Кстати, что он так злится? Ревнивец что ли такой?» «Блин, да всё равно спрошу!» – решился Данила Силыч:
- Алина, а теперь квартира Людмилы Георгиевны ваша?
Краем глаза бывший старший научный сотрудник заметил, что Саша весь напрягся и практически открыл рот, чтобы сказать что-то вроде: «Слушай друг, а тебе не по(х)ер?! Но Алина уже успела ответить:
- Да.
- Вы будите в ней жить? «Ведь не станет же от меня бить прямо тут в кафе!»
- Ну не знаю, - голос Алины стал неуверенным, она посмотрела на Сашу, - скорее всего продадим.
- Да это я так спросил, - попытался сгладить ситуацию детектив-любитель, - просто подумал: кто у меня будут соседи.
И еще раз улыбнувшись Алине и Саше, Данила Силыч вернулся к своему столику и Кролику.
- Ну что, не съели тебя? - насмешливо спросил ушастый негодяй.
- «Пока не съели. Ещё съедят», - хмуро пробормотал себе под нос Знайкин.
Глава 9.
Уже в следующую минуту детектив-любитель подозвал официанта, расплатился по счету. Затем, мигом оделся, выскочил из кафе и понёсся по улице:
-«У меня мало времени, мало времени. Если раньше Алина не рассказала своему Саше, как я припёрся сразу после убийства, и рассматривал комнату, и обо всём расспрашивал, то сейчас точно расскажет. И если Саша замешан в этом деле, мне уже может быть завтра «прилетит какой-нибудь приветик». Ничего, - подбадривал себя Знайкин, - предупреждён, значит вооружён.»
Данила Силыч бежал дворами, срезая путь, к своему дому, вновь выскочил на одну из широких улиц и, на бегу, бросил взгляд на вывеску «Сбер»:
-«Интересно, по чём сейчас золото? Да какая разница. Пластинки всё одно в банк не понесут. А уж если ты влезешь в дела черного рынка, от тебя в неделю мокрого места не останется. Точнее оно только и останется».
- «Скорей, скорей, - подгонял себя бывший старший научный сотрудник, - нужно поговорить с этой соседкой, что на похороны приходила…Напротив живет…Да, живет там какая-то бабка, довольна вредная. Никогда ее не любил. Вечно у подъезда крутится и ругается, что машины как-то не так ставят. Надеюсь, она сейчас дома. Полиция, значит ее расспрашивала, или она сама к полиции вылезла?!
Так или иначе, но смерть криминальной не посчитали, - продолжал на бегу думать Знайкин, - Держу пари, эта бабка не просто так там крутилась. Тоже ждала, что скажут: убийство - не убийство. К моргу припёрлась… Впрочем, что уж я совсем-то, может они и правда дружили».
Запыхавшись, Знайкин долетел до угла своего дома. Тут он пошел медленно, чтобы успокоить дыхание.
-«Нельзя ломиться в квартиру к бабульке в возбуждённом состоянии, нужно быть предельно спокойным и вежливым. С чего разговор - то начать?»
Перебрав в уме несколько вариантов и остановившись на самом бытовом, детектив-любитель решил, что главный козырь в расположении к себе собеседницы, это его личное обаяние, всё какое есть. Она – пожилая женщина, он – молодой мужчина.
После того, как Знайкин нажал на звонок, из-за двери, практически сразу же послышалось:
- Кто там?
- Это сосед, с нижнего этажа, из сто пятнадцатой квартиры. Я живу под квартирой вашей соседки Людмилы Георгиевны, т. е. жил…, т.е. она …
Дверь немедленно открылась и слегка возмущённый голос принадлежащий седой женщине в халате и с котом в руках воскликнул:
- Так она же умерла!
- Да, я знаю, конечно, знаю, - со всей любезностью поспешил успокоить соседку Данила Силыч, - меня Данилой зовут, Данилой Силычем.
- Лариса Тимофеевна, - отрекомендовалась соседка.
- Я знаю, что она умерла, - продолжил Знайкин, - но у меня в туалете, какое-то отсыревшее пятно на потолке. Я подумал, может вы знаете, кто за квартирой присматривает.
- У Людочки с кранами всегда всё в порядке было, - недоверчиво ответила бабулька, однако в её душе уже видимо проснулся к пришедшему интерес, и она добавила - племянница её, наверно, присматривает, но я не знаю, как ей позвонить.
- А вы знакомы с племянницей, давно с ней познакомились? – Даниле Силычу нужно было разговорить старушку.
- Нет, я на похоронах с ней познакомилась, - в голове у соседки более запечатлелся второй вопрос.
- А я вот не смог попасть, - сокрушенно сообщил Знайкин, - я очень хорошо знал Людмилу Георгиевну, - в этом утверждении ему пришлось немного приврать, и добавил, - какая жалость, что она так внезапно умерла.
- Вы проходите, - пригласила соседка. Она спустила с рук кота и слегка подтолкнула его ногой, - не мешай, Тихон. Заходите, заходите.
- А вы были на похоронах? - этот вопрос из уст детектива-любителя прозвучал совершенно естественно.
- Да, я была. Все там очень скромно было, но батюшка хорошо отслужил. Музей ей венок прислал, большой, красивый, - пустилась в комментарии старушка.
- Да, я знаю, что Людмила Георгиевна в последнее время работала в музее.
- Она, да, она всегда хорошо про музей свой говорила. И они молодцы, не забыли. Даже человека прислали своего.
- Какого человека? – очень вежливо спросил Данила Силыч.
- Смотрительница одна была, её на работу взяли на место Людмилы. А вы знаете, мне показалось, что я её раньше видела… - задумалась соседка.
- Где видели? В музее? – всё также вкрадчиво спрашивал Знайкин.
- Нет, тут, у нас, во дворе. Она из подъезда выходила.
- Из какого подъезда, из нашего? – такого участливого взгляда Данила Силыч ещё не делал никогда.
- Нет, не из нашего, через два подъезда от нашего, кажется. Да она это была, – к концу фразы старушка стала прямо решительной.
- А вы спросили ее об этом? – стараясь не спугнуть настрой соседки, произнёс Знайкин.
- Она говорит, что не помнит, может она и была в этом районе. «Я вовсе и не знала, - говорит – что там Людмила Георгиевна жила».
Глава 10.
«Ну и дела, сам себе не верю, что я всё это делаю», - Знайкин сидел на собственной кухне, в полной темноте.
Он даже не повесил куртку на вешалку, так и сидел, держа её в руках, а шапка упала на пол, и Данила Силыч смотрел на нее, как на темное пятно. Прошло уже минут пятнадцать, а детектив-любитель всё не мог собраться с силами.
«Ну и натворил я сегодня «делов». Может это последний спокойный вечер? Надо ванну принять, кто его знает, что будет завтра».
Данила Силыч встал, включил свет в коридоре и ванной комнате, задёрнул все шторы, постоял немного возле входной двери, прислушиваясь к звукам во вне. Ничего подозрительного, только лифт ездил туда - сюда, но не останавливался на его этаже.
Уже лёжа в ванной и слегка успокоившись, Данила Силыч продолжил рассуждать:
- «Я сегодня разом обрёл двух подозреваемых. Сашу и эту, дамочку из музея. Кто из них?
Думаю так: если в ближайшие пару дней со мной ничего не случиться, то убийца не Саша. По виду, он – парень решительный и горячий, если надумает что-то предпринять, то долго ждать не будет; если замешана эта смотрительница… вряд ли моя новая свидетельница имеет с ней телефонную связь и расскажет о нашем разговоре.
Надо сделать следующее: сфотографировать незаметно этих музейных смотрительниц и потом показать бабульке, кого она узнает? Пока не представляю, как такое можно будет осуществить, не вызывая повышенного интереса среди музейного персонала. Ладно, что-нить придумаю… «Выходила через два подъезда от нашего», с этим тоже пока не знаю, что делать…запомню, как факт.
Еще интересно, есть ли связь между Сашей и музейной смотрительницей? Вот это было бы ещё интересней. Я в кафешке думал – за кем слежку устанавливать – кажется намечается за кем. Хм…слежка, разогнался, смотри эту самую слежку за тобой установят».
Данила Силыч ещё немного полежал в ванной, вновь и вновь перебирая в голове события вечера и обдумывая полученную информацию:
-«Кажется, мне нужен помощник. Надо идти в музей и фотографировать. Сам я прийти и фотографировать уже не смогу, да… надо было заодно и тёток этих запечатлеть … но разве я знал… Нечего себя корить, даже у великих детективов были помощники.
Эх, Андрюха, выручай».
Бывший старший научный сотрудник наскоро ополоснулся свежей водой, вышел из ванны, обернулся полотенцем и поспешил к своему мобильнику. В нем он набрал и отправил следующее сообщение: «Хай, бро, если завтра не занят, надо встретиться в городе, дело важное, или у меня можем. Короче, ты мне очень нужен. Объясню при встрече. Как понял? Приём?».
На следующий день, уже где-то около одиннадцати часов утра, Знайкин встретился со своим другом в кафе, расположенном рядом с центральной площадью города. Место было бойкое, шумное, демократичное и постоянно полное народа. Кухня там самостоятельно делала только какие-то сэндвичи, но выбор напитков и десертов радовал разнообразием и качеством.
-Привет, Андрюха! – приветствовал Знайкин своего друга.
- Привет! Заинтриговал, Силыч, ну зачем я тебе так срочно нужен? Могли бы на неделе поговорить, всё равно бы встретились… - Андрей присел на стул напротив Данилы Силыча.
- Не, не могли, т.е. могли, но время не ждёт, - отрезал Знайкин.
- Что, всё так серьёзно? – по-прежнему слегка шутливым тоном откликнулся друг.
- Слушай, я тебе сейчас кое-что расскажу. Только сразу не говори, что я псих, ладно?! – начал свою сложное повествование Знайкин.
- Ладно, - ответил удивлённый Андрей, после чего стал внимательно слушать поразительный рассказ товарища.
Данила Силыч считал своего друга Андрея Зимонина очень умным парнем. Они познакомились лет пять назад и постепенно начали тесно общаться. После того, как старший научный сотрудник стал бывшим старшим научным сотрудником, т.е. ушёл на «вольные хлеба», друзья вместе занялись собственным интернет-проектом – историческим каналом. Андрей тоже был историком и также, как и Знайкин обожал военную составляющую исторического процесса. Это обстоятельство, наверно их особенно и сблизило.
Зимонин был человеком научного склада ума, но не с таким горячим темпераментом как у Данилы Силыча. Выслушав всё, что рассказал ему Знайкин, коллега и друг пришёл в некоторое замешательство. После минутного раздумья, он сказал:
- Я, конечно, тебе верю, Силыч. Но ты точно ничего не преувеличиваешь? И потом, даже если всё и так, как ты говоришь, что мы можем сделать?
- Погоди, Андрюха, - перебил друга детектив-любитель, - я понимаю, ты вот пять минут послушал все, что я тебе рассказал, и тебе это кажется дичью. А я думаю над этим уже больше недели и не могу от этого отвязаться. Согласен, я, наверное, слегка увлёкся. Но, понимаешь, как зайду домой, так вспомню…и этот потолок белый…точно давит на меня…
- Пойди в полицию, - попытался посоветовать Зимонин.
- Ну какая полиция, Бро… ну приду я к ним, расскажу всё это…если ты меня не понимаешь, то там вообще за фантазёра посчитают. Бывший старший научный сотрудник свихнулся. Дело об убийстве даже, по ходу, и не возбуждали. Ну я так понял. Тело уже похоронили. И всем хорошо. Бабке-то за восемьдесят было. Ну, кому надо с этим возиться.
- Так ты же говоришь, там рана на голове… - переспросил Симонин.
- Ну рана, ну и что, упала, ударилась об угол стола. Да она скорее всего не от раны умерла. А от инсульта или инфаркта. Кто-то вошёл к ней ночью, перепугалась сильно, а рана, это так. Может толкнули слегка, может тело в сторону стола на угол упало. В морге вскрыли. Видят – такие дела. Ну и всё. Сама померла бабка.
Зимонин только глубоко вздохнул. Друга своего он уважал. Но о подобной истории, случившийся прям вот в жизни, слышал впервые.
Данила Силыч сделал паузу в разговоре, потом проникновенно сказал:
- Андрюха, помоги. Я ведь ничего такого делать не прошу. Просто сходи в музей и «зафотай» на телефон смотрительниц потихоньку. А я потом эти фотки бабульке-свидетельнице покажу…
- А тебе не кажется, то ты прям обложился этими бабульками…
- Ну, Бро, они же старые, как сама история, а мы с тобой – историки… - шуткой, слегка разрядил обстановку Данила Силыч.
Зимонин усмехнулся, потом сказал:
- Потихоньку…нет, ну ты придумал. Как я их потихоньку «фотать» буду?
- Ну как будешь, держи телефон близко к телу, делай задумчивое лицо, смотри в другую сторону – наставлял друга детектив-любитель.
- Погоди, погоди, - не сдавался Андрей, - я этим никогда не занимался.
- Я знаю, что не занимался. Я тоже не занимался. Но сделать это надо, - а мысленно Знайкин добавил: «Слава богу, что никто не знает, чем я порой во снах занимаюсь. Этого я даже Андрюхе не скажу», - ты просто пойдёшь туда, купишь билеты на все выставки, какие есть, походишь с заинтересованным видом и все сможешь.
- Легко тебе сказать, - сомнения не оставляли Зимонина.
- Андрюха, ну очень прошу, сделай для меня…
Парень задумался. Данила Силыч с надеждой во взгляде смотрел на друга.
- Может девушку с собой взять? – наконец сказал Андрей.
- Вот, точно, возьми, - одобрил детектив-любитель, - только какую-нибудь весёлую, болтливую, пусть она на себя всё внимание отвлекает, а ты остальное провернёшь.
- Да, понятно, - перебил его Зимониин, - а я смотрительниц фотографирую, - он ещё немного подумал, - ладно скажу, что мне нужен материал для нашего канала.
- Кому скажешь? – уточнил Данила Силыч.
- Девчонке кому ж ещё. Надо сообразить кого позвать, - Зимонин принялся мысленно перебирать знакомых девушек.
- Только умную не бери, - посоветовал Знайкин, - чтобы она ничего не поняла.
- Где ж такую дурочку взять… - с сомненьем в голосе протянул Зимонин.
- Ну, постарайся, - отозвался Данила Силыч.
Андрей был симпатичным, высоким молодым человеком с хорошей фигурой и бывший старший научный сотрудник не сомневался, что другу под силу уговорить какую-нибудь, подходящую по складу характера девушку, сходить с собой в музей на выставку.
- Хорошо, я её какой-нибудь лекцией загружу, - Зимонин знал, что мог говорить долго и увлекательно.
- Во, во, - воодушевился Знайкин, - давай, Бро, действуй.
- Когда это все надо сделать? – спросил новоиспеченный помощник детектива.
- До среды. Я просто не знаю, сегодня музей работает или нет, - торопился Данила Силыч.
- До среды?! Сегодня! Да ты с ума сошел?! До пятницы. Это всё, что могу обещать – запротестовал Зимонин.
- Ладно, - согласился Знайкин, - а я как раз за эту неделю пойму – замешан ли в деле Саша или нет.
- Какой Саша? – отрываясь от своих мыслей спросил Андрей.
- Да, друг Алины, племянницы потерпевшей, - ответил детектив, - ну, погибшей старушки.
Зимонин посмотрел на Данилу Силыча и хотел еще раз сказать, что всё затеваемое ими в лучшем случае просто глупость, а в худшем, глупость весьма и весьма опасная, но не сказал этого, а лишь несколько раз кивнул головой и произнёс:
- Ладно, mein Bruder, я тебя понял. Сделаю, что смогу. Только ты о нашей работе не забывай.
- Нет, конечно, не забуду, - заверил друга Знайкин.
- И вот ещё что, будь осторожен, - добавил помощник детектива
- Постараюсь, - под итожил разговор Данила Силыч.
Глава 11.
В начале новой недели Знайкин чувствовал себя йоменом Локсли, засевшем в Шербурском лесу. Его нервы были натянуты, как тетива английского лука, а чуткий слух ловил малейшие признаки засады. Данила Силыч мало выходил из дома, а если выходил, то только днём. Бросал на прохожих внимательные взгляды, не приближался к краю тротуаров. В общем принимал все возможные меры предосторожности.
Однако, укрепившийся в своей квартире, бывший старший научный сотрудник постоянно напоминал себе о том, что такое затворничество может быть только временным:
- «Спрятавшийся от расследования детектив, так себе гроза преступников. Действовать, нужно действовать».
Но тут же другой, тот, «докроликовский» Данила Силыч уговаривал:
- «Давай не торопиться. Давай дождёмся результатов Андрюхиной экспедиции. Сосредоточься пока на своей обычной работе. Вдруг обстоятельства изменятся, все завертится и у тебя будет мало времени».
Знайкин даже не звонил Зимонину:
- «Нечего над душой стоять, надо дождаться пятницы».
В пятницу вечером Силыч встретился со своим другом в том же самом кафе, в котором разрабатывалась вся «тайная операция».
- Ну не знаю. На смотри, вот то, что получилось, – отрапортовал Зимонин, - понравится – нет. Одну прям вообще было трудно подловить незаметно.
- Это которую? – спросил Знайкин.
- Ту, что на выходе из залов сидит, - ответил шпион.
- А, вспомнил, - протянул детектив.
- Так я попросил девушку встать на ступеньки лестницы недалеко от искомого объекта, сделал пару снимков и, быстро повернув телефон, сделал третий. Поймал. – комментировал Зимонин просмотр фотографий. – Всего у меня пять объектов получилось наловить. Кажется, сделал всё что смог.
- Да, ты - красавчик. Спасибо, Бро, - Данила Силыч жадно рассматривал кадры из музея, - Эту вот я видел, эту тоже и эту, а этих двух нет… Перекинь мне на телефон, - и Знайкин вернул гаджет другу в руки.
- Лови, - отозвался Зимонин.
Он переслал фотографии, а затем спросил:
- Что будешь делать?
- Обрежу, увеличу и попробую показать моей свидетельнице – делился планами бывший старший научный сотрудник.
- Ну ты прям, как настоящий следователь, - усмехнулся Андрей, - Кстати, всё было спокойно? Никто…, ну ты понимаешь?
- Нет, ничего такого, - ответил Знайкин, - соглядатаев вроде тоже не заметил. Правда я из дома почти не выходил. Ох, черт…
- Что такое? – забеспокоился Симонин.
- Да голову ломаю, под каким соусом бабусе фотографии подсунуть, - Силыч опять задумался.
- Она, твоя бабуся то есть, наверняка уже забыла эту сумасшедшую историю, всё, что видела и что слышала – демонстрировал Зимонин свой скептический склад ума.
- Угу, - буркнул Знайкин. Он продолжал думать.
Мозг детектива генерировал всякую «хрень». Т.е. всяческие варианты предлогов посещения на дому своей внезапной свидетельницы.
- Без вранья не обойтись, - наконец вслух сказал ученик Кролика, - точнее без хитрости, конечно.
- Что? Не понял, Силыч, - переспросил Андрей.
- Я говорю, без тактического манёвра не обойтись, - загорелся Знайкин.
- И что придумал?
- Да – полный цирк. Но, думаю, прокатит. Я просто видел, как в нашем подъезде на неделе интернет подключали, или пере подключали, или ремонтировали… Надеюсь, и бабка, т.е. Лариса Тимофеевна это видела.
- Ладно, занимайся, - сказал Зимонин, - и не забудь, завтра ролик записываем.
- Нет, конечно, - вернулся в реальность Знайкин, - у меня всё готово. Не даром неделю почти от компа не отходил.
Друзья расстались, и Данила Силыч пошёл домой, по дороге проворачивая в голове свой план. Ему почему-то стало очень весело, Знайкин вспомнил, как Кролик восторженно приветствовал выдумку Смотрительского Кота: «Какой хитрый план! До такого даже я бы не додумался!»
План же Знайкина состоял в следующем: пойти к соседке, завести разговор о ремонте интернета, забить ей голову какими-то настройками и паролями, присовокупить к этому свои мнимые переживания на данную тему, незаметно перевести разговор на телефоны, с телефонов на фотографии и вот тут-то и показать своих подозреваемых. Мол, вот был в музее по делам работы, а там вспомнил покойную Людмилу Георгиевну, она также следила за картинами: «Кстати, какая из смотрительниц на похороны приходила?»
- «Натянуто, конечно, - не мог не осознавать бывший старший научны сотрудник, - но ничего, там буду импровизировать по ходу действия».
Однако, для того чтобы зайти в гости к старушке, никаких таких особых ухищрений Даниле Силычу не потребовалось. Когда он с обворожительной улыбкой предстал на пороге ее квартиры, Лариса Тимофеевна встретила его словами:
- А, это вы! Вот как хорошо. Я сказала про пятно-то в ванной мокрое…
- Ээ…, аа…, - растерялся Знайкин, - кому сказали?
- Девчонке Людмилиной, Алинке. Она тока вот была туточки. Я как раз мусор выносила. С парнем своим была, - быстро передавала информацию старушка, - я ей всё рассказала.
Данила Силыч немедленно надел на себя маску радости, хотя, по правде говоря, он был действительно рад, такому обороту дела. Он принялся горячо благодарить соседку:
- Да вы просто чудо, Лариса Тимофеевна. Как вы мне помогаете! «Действительно помогает, - подумал Знайкин, - теперь у меня есть прекрасный повод позвонить Алине».
После еще парочки хвалебных, благодарственных фраз, Данила Силыч, сменив выражение лица на озабоченное, спросил про ремонт интернета … и под этот разговор благополучно вошел в квартиру, переступив через недовольного Тихона.
Кот зыркнул на детектива подозрительным взглядом.
- «Уж он то знает, что я через слово вру», - подумал Знайкин.
- «Да просто ты ведёшь себя так же, как я, когда выпрашиваю колбасу, - прочёл бывший старший научный сотрудник в глазах кота, - ладно уж ври, только колбасу мою не трогай».
После получасового сидения за чаем и умело направляемой беседой, детективу-любителю удалось, под благовидным предлогом, предъявить собеседнице фотографии для опознания.
Лариса Тимофеевна, без тени колебания, узнала одну из смотрительниц:
- Вот, она приходила на похороны от музея.
- «И выходила из подъезда», - мысленно добавил Данила Силыч.
Это была та самая неприветливая особа, которая отправила Знайкина посмотреть, что расположено на третьем этаже перед тем, как он нашёл нужную ему картину.
Глава 12.
Данила Силыч вновь за компьютером в своей комнате. Перед ним на весь экран фотография, сидящей на стуле, подозреваемой в убийстве смотрительницы.
Знайкин потянулся в кресле, расправил плечи и дабы сбросить напряжение с шеи, сделал несколько наклонов головой в разные стороны.
Взбодрившись такой маленькой зарядкой, детектив-любитель продолжил свои прерванные рассуждения:
- «Итак, миновала вторая неделя расследования. Подведём итоги. Что я имею?
Первое: пока никто не пробовал меня устранить, никаких угроз или диверсий.
Второе: я нашел перспективного подозреваемого.
Третье: какие мои следующие действия?»
Знайкин побарабанил пальцами по столу и еще раз размял шею:
- «Я опять вторгаюсь в область теорий и фантазий. Но ведь иначе, в моём случае, и быть не может. Только моделирование ситуации с осторожной проверкой – на правильном ли я пути - есть главный доступный метод расследования.
Попробуем гипотетически представить то, чему фактических доказательств нет.
Если убийца женщина с этой фотографии, - Знайкин задержал взгляд на экране компьютера, - то тогда события должны были осуществляться по следующей схеме: она находиться неподалёку в доме жертвы, но в другом подъезде. Ночью, где-то в начале второго, переходит из подъезда в подъезд, поднимается пешком по лестнице на шестой этаж … Дале она открывает имеющимся ключом дверь квартиры и входит внутрь. Что там произошло точно, я не знаю. Может быть, пугает старушку до инфаркта, может быть, добивает, ударив её головой об угол стола. По крайней мере, я иной логики не вижу. Остаётся главный вопрос – вопрос ключей.
Ключ от подъезда? Ну ладно, там, допустим, можно узнать код. Но открыть квартиру?! Вот где главное доказательство. А я не знаю, как его добыть.»
Еще немного подумав, Данила Силыч сказал сам себе:
- Надо идти на «обострение». Идти и разговаривать с Алиной. Как-то убедить её довериться мне. И сделать это будет очень не просто. Она не старушка, сидящая дома, которая обычно рада приходу практически любого молодого мужчины. У Алины есть парень, и первое, что она подумает: что я за ней «бегаю». Но только если я преодолею это препятствие, если налажу контакт с Алиной, только тогда я доберусь до убийцы.
Просто не могу представить, чтобы племянница Людмилы Георгиевны и неприветливая женщина из музея были знакомы, причём настолько, что давали друг другу ключи. А сделать дубликат с ключей самой потерпевшей, подозреваемая тоже не могла. Её взяли на работу на место Людмилы Георгиевны, значит тогда, когда погибшая уже в музее не работала.
И каков в таком случае план моих дальнейших действий? Во-первых: «пошерстить» по объявлениям об аренде жилья, сдаются ли квартиры посуточно в нашем доме. Это можно сделать даже прямо сейчас. А во-вторых: ожидание. Два дня до понедельника. Выходные девушка наверняка будет рядом со своим парнем, а с ним я объясняться не хочу.
Уверен, время пролетит быстро. Завтра мы записываем ролик. Воскресенье заполню хозяйственными делами - переключиться тоже полезно. Ну а в понедельник … в бой!
«Боевые действия» понедельника Данила Силыч начал следующим образом - где-то около десяти утра позвонил Алине:
- Алина, доброе утро, это Данила, помните меня? Сосед вашей покойной тёти.
- Да, конечно. Вы из-за трубы звоните, да? Мне сказали, что у вас в ванной мокрый потолок, – девушка была приветлива, как и при последнем разговоре.
- Алина, я звоню вам не из-за потолка. Мне очень нужно встретиться с вами и поговорить. Я понимаю, что это звучит так, как будто я пытаюсь за вами ухаживать и пригласить на свидание. Но поверьте, у меня к вам очень серьёзный и исключительно деловой разговор. Чтобы вы не боялись, давайте встретимся в знакомом для вас месте, в каком-то кафе, где бы вы чувствовали себя спокойно. Назовите мне его, а я туда подъеду, - твёрдым ровным голосом пошёл в наступление Знайкин.
- Ну я не знаю, - ответила Алина нерешительно, потом добавила, - может быть «Питчер», он недалеко от моей работы.
- «Питчер» - отлично. В какое время? – детектив поддерживал тонус разговора.
- Я не могу вечером, - опять засомневалась девушка.
- Не надо вечером, - быстро проговорил Данила Силыч, - днем. Может быть у вас на работе будет перерыв? «Твердо и спокойно, твёрдо и спокойно, вот так, Силыч», - говорил сам себе Знайкин.
- Ну хорошо, - вроде как обрела уверенность Алина, - я сегодня до двух работаю, в начале третьего можно встретиться в «Питчере».
- В начале третьего, отлично, буду вас ждать, - резюмировал бывший старший научный сотрудник.
- Да, хорошо, - отозвалась девушка.
- До встречи, - произнес Знайкин и нажал на телефоне красную трубку.
«Хоть бы пришла, хоть бы не передумала и пришла. Хоть бы Саше своему звонить не начала. Или пусть он будет на работе и не сможет прийти», - твердил мысленно детектив-любитель.
Глава 13.
К назначенному месту Знайкин прибыл минут за двадцать до трёх часов дня. Он немного покружил возле кафе, поглядывая на припаркованные в близи автомобили, но не нашёл в них ничего подозрительного. Приметил, что большие окна кафе выходят на небойкую улицу и из них открывается отличный обзор местности… Потом зашёл внутрь помещения, сел спиной к стене и лицом ко входу, заказал кофе и принялся ждать.
Девушка появилась на пороге заведения минут через десять после наступления трех часов дня. Данила Силыч вскинул невысоко руку, привлекая её внимание. Алина села на стул напротив Знайкина.
- Спасибо, что пришли, Алина, - мягко и дружелюбно приветствовал девушку детектив-любитель, - спасибо, что поверили в мою искренность.
Я понимаю, вам должно казаться странным такое поведение малознакомого человека, - продолжил говорить детектив, - мне и самому моё поведение в настоящее время кажется странным. Но порой, в жизни, случаются такие ситуации… вот они просто случаются и всё, и ты уже в центре бурного водоворота и ничего не можешь с этим поделать. Примерно, как попасть в городе на машине в аварию. Ехал, ехал, никого не трогал и вдруг, бац, и уже стоишь посреди улицы и все на тебя смотрят и думают: как хорошо, что авария случилась не со мной.
Знайкин на минуту перевёл взгляд через плечо Алины и ему показалось, что за следующим от них столиком расположился Белый Кролик. Закинув одну заднюю лапу на другую, он размеренно ей покачивал, а также кивал в такт головой покачивающейся лапе:
- «Не останавливайся Силыч, не останавливайся, жми на газ, она пока тебя слушает, она заинтересовалась», - подсказывал Кролик.
- «Без тебя вижу, не отвлекай…», - мысленно ответил Кролику бывший старший научный сотрудник.
- Я по профессии историк, это почти, как следователь. Разбираться в прошлом людей фактически наша, историков, повседневная работа. Останавливать внимание на всяких загадках и странностях. Мы всё время задаёмся вопросом: что там было и как именно произошло? Я десять лет проработал в (таком -то) музее, если хотите, можете навести обо мне справки, и лишь несколько месяцев назад уволился.
- Почему уволились? - вдруг спросила Алина.
- Понимаете, ответил Данила Силыч, десять лет на одном месте… я же еще молодой, хочу испытать что-то новое, понять, что я ещё могу делать … опять же зарабатывать теперь я стал несколько больше…
- Ааа, -протянула девушка, - ясно.
Знайкин, зафиксировал в голове, что прозаическая причина для смены работы в глазах Алины наиболее понятное объяснение и продолжил:
- У историков также, как у детективов: одна мелочь и раскручиваются самые поразительные обстоятельства. Один артефакт, а сколько информации, выводов, последствий.
Двушка слушала не перебивая, но видимо хотела поскорее понять – куда клонит собеседник, ее взгляд сосредоточился на столешнице.
- Буду говорить прямо. Алина, я считаю, что ваша тётя умерла не своей смертью. Её убили.
Собеседница вздрогнула и сразу заглянула в глаза Знайкина, и он постарался, что бы его ответный взгляд был уверенным и спокойным.
- Вы не шутите? – чуть слышно спросила Алина.
- Нет, я не шучу, - далее повисла тишина.
«Странно, - отметил про себя Данила Силыч, - она не задаёт вопросов: кто? как? почему?»
- Алина, вы мне не верите, я понимаю, но я кое-что слышал той самой ночью над своей головой. В квартире вашей тёти происходили странные вещи. И потом, я узнал некоторые факты и обстоятельства, случайно узнал (соврал Знайкин). И это меня обеспокоило. Я долго раздумывал и решил поговорить с вами.
Девушка смотрела потрясённым взглядом на стену выше головы собеседника.
- Алина, - вновь заговорил детектив, - может быть это вам покажется очень глупым, но я хочу узнать – кто убил вашу тётю?
- Саша тоже так говорит, - внезапно сказала Алина.
- Саша? - Знайкин был определённо ошарашен.
- Да, - голос девушки почти превратился в шёпот.
- А почему Саша так считает, он вам не говорил? – быстро взяв себя в руки, вкрадчиво спросил Данила Силыч.
- Он сказал, что всё слишком внезапно, тётя была здорова, она даже в гости собиралась поехать, в другой город, на Новый год. Она вообще была очень бодрой для своего возраста. И я рассказала Саше, как вы приходили сразу после убийства и задавали вопросы. Он думает, что возможно в квартире тёти Люды было что-то ценное. Но там ничего ценного не было.
- А что ещё говорит ваш Саша? – осторожно задавал вопросы Знайкин.
- Он думает, что, как вариант, это месть мне…
- Месть вам?! – опешил детектив, - Алина, а не могли бы вы мне объяснить, почему это может быть - месть вам?
Видимо племянница Людмилы Георгиевны внутренне решилась на откровенность потому, что после минутной паузы она быстро заговорила:
- Понимаете, мы с Сашей встречаемся только 4 месяца. Раньше у меня был другой парень, он приехал из соседнего города и остался здесь из-за меня.
Знайкин кивнул, давая понять, что он внимательно слушает.
- Мы познакомились в салоне, - продолжила девушка, - я работаю парикмахером. Он подстригаться пришел, ну вот мы и познакомились. Он мне сначала очень понравился, мы стали встречаться, мы даже пробовали жить вместе, да почти год жили вместе у меня. Я квартиру снимаю. Но потом, постепенно, всё стало каким-то странным.
- Что значит странным? – попытался уточнить Знайкин то, что имела ввиду Алина.
- Он всё время расспрашивал меня про тётю Люду, сам ходил к ней в музей, что - то расспрашивал про картины… Тётя Люда сказала мне, что он наверно хочет музей обворовать. Я подумала, что это же чушь, ведь в нашем музее нет ничего ценного. «Тётя Люда, ты всё придумала», - говорю. Я даже рассказала об этом Олегу.
- Его звали Олег? - перебил Данила Силыч.
- Да, - откликнулась Алина, - я думала он посмеётся, он всегда все в шутку переводил, смешил меня, а он на меня так странно посмотрел и говорит: «А если бы в музее была какая-нибудь ценная картина, могла бы твоя тётя Люда помочь её подменить?» Я прямо не знала, что ответить, говорю: «Ты шутишь, да?» Он говорит: «Конечно шучу!»
А потом мы были у тёти в гостях и ей после этого плохо стало, она долго слабо себя чувствовала, болела. Я не знаю, я Олегу ничего не сказала. Просто, как-то, между нами, всё разладилось. Он забрал свои вещи и ушёл, ну может быть я его выгнала. Я даже не знаю остался ли он в городе.
Алина немного помолчала и продолжила:
- Потом я познакомилась с новым парнем, ну – Сашей, и мы стали встречаться, все было хорошо. А месяц назад, да уже почти месяц, мне показалось, я видела Олега, но я не уверена, я видела его издалека, и у него была другая куртка, накинут капюшон, и человек так быстро скрылся из виду… - девушка задумалась, видимо сосредоточившись на своих эмоциях.
- Простите, Алина, а куда он скрылся, человек этот? - деликатным тоном спросил Данила Силыч.
- Он сел в машину и уехал, - прозвучал ответ.
- А что это была за машина? И где это было? – уточнял детектив.
- Машина? Я не знаю, она не близко стояла, темная такая, но не чёрная.
В городе это было, в центре, я шла по аллее через парк, - вспоминала подробности Алина.
- Недалеко от музея, в котором работала ваша тётя? – снова прозвучал уточняющий вопрос.
- Да. Знаете, если бы не это, я бы, наверное, его бы и не заметила, т.е. не подумала, что это он, - казалось девушка сейчас удивляется собственным воспоминаниям.
-А что вы делали в том районе? – «Какое странное стечение обстоятельств, - подумал Знайкин».
- Вообще-то я часто хожу этой дорогой. Иногда мы с тётей встречаемся в городе, т.е. встречались. Это повелось ещё с того времени, когда она в музее работала.
Знайкина окатила горячая волна внутреннего торжества, но это были не все невероятные показания, которые Алина давала так запросто, не понимая их огромной важности.
- А в тот день, вы не заметили возле музея какой-то суеты, может быть что-то вносили – выносили?
- Кажется да, что – то привезли. Но я особо не присматривалась. Тётя потом сказала, что там к празднику готовятся, к особой выставке.
- Так, понятно, - сдерживая внутреннее ликование проговорил Данила Силыч, - Вы обсуждали это с кем-нибудь, то, что возможно видели Олега? Подругам говорили?
- Нет, только Саше, - ответила Алина.
- Когда вы ему рассказали и что именно? – спросил Знайкин.
- Когда тётя Люда умерла, - видимо задаваемые вопросы всколыхнули в племяннице Людмилы Георгиевны мощную волну воспоминаний и она заговорила быстро, быстро и очень несвязно:
- Что Олег как-то во всём замешан, что он за мной следил. Саша предположил, что Олег убил тетю, чтобы отомстить мне. Вроде, как он рассчитывал, что тетя умрет и мы поделим деньги за квартиру или даже обмануть меня и забрать все деньги. Но это он просто ревнует. Саша, он немного ревнивый, - однако, по голосу Алины, бывший старший научный сотрудник понял, что девушка в правильности мнения Саши почти уверена, лишь какие-то крохи сомнения оставались в ней.
- «О том, что Саша ревнивый я уже догадался, - подумал Данила Силыч, - но хоть и ревнивый, определённо не дурак. Это хорошо, очень хорошо».
- Но ведь, по-настоящему не было у Олега никаких причин убивать тетю? – всё-таки задала Алина волнующий её вопрос Знайкину.
-«Была, дорогая, была. Только о ней я тебе пока не скажу» - подумал бывший старший научный сотрудник.
Глава 14.
Ноябрь заканчивался, календарная зима уже стола на пороге, но погода оставалась довольно теплой и располагала к прогулкам.
После деловой встречи в кафе, Знайкин медленно шёл домой через парк, вспоминая последние пол часа разговора произошедшем между ним и племянницей Людмилы Георгиевны:
- Алина, спасибо большое, что вы мне всё это рассказали. Давайте пока поступим так: я задам несколько вопросов, вы мне на них, как можно точнее ответите. Потом я всё хорошенько обдумаю и свяжусь с вами.
Собеседница согласно кивнула.
- Припомните, когда вы познакомились с Олегом и когда расстались? – Данила Силыч хотел прочно опереться на временные рамки.
- Расстались уже полгода назад, а познакомились полтора года назад, - ответила Алина, да, мне кажется так.
- Когда ваша Тётя перестала работать в музее? – это тоже был важный для Знайкина вопрос.
- Тогда, когда она заболела и недели две не могла на работу ходить, я вам говорила, что она заболела после того, как мы к ней в гости с Олегом приходили. Потом она сразу вскоре уволилась. Сказала, ну, наверно пора мне на пенсию, больше отдыхать надо, - Алина сообщила скорее причину ухода, а не дату.
- Так, когда это было? – попытался уточнить детектив.
- Ну…, девушка задумалась, месяцев восемь, - ответила Алина.
- Ясно. Еще один вопрос, - продолжил Знайкин, - вы помните фамилию Олега и из какого города он приехал?
Девушка дала ответы и на эти вопросы:
- Соловецкий, а город «Энск».
- Еще скажите мне Алина, что официально было названо причиной смерти вашей тети?
- Инфаркт, кажется. В общем, как я поняла, резкий подъём давления, сердце не выдержало она упала и ударилась головой об угол стола, - Даниле Силычу показалось, девушка просто повторила, то, что ей озвучили, а не цитирует документ.
- Алина, и такой вопрос: еще кто-нибудь из родственников приезжал на похороны?
- Нет, моя мама, сестра тёти Люды живёт далеко, в Приморском крае. Прилететь не получилось. Мы решили, что мама приедет на годовщину, когда памятник ставить будем. Мне Саша со всеми делами помогал справляться.
- А у вашей тети был когда-нибудь муж? – задал Знайкин очередной вопрос.
- Да, но он давно умер, у них даже ребенок был, но он умер еще маленьким, - сказала Алина, - и тетя Люда написала завещание на меня, - внезапно добавила девушка.
- Только на вас? – Знайкин спохватился, но было поздно, слова его прозвучали несколько жестко и встревожили собеседницу:
- Да, только на меня. Но я правда ее не убивала, - защищалась Алина.
- Конечно, я так не думаю. Я не думаю, что это вы её убили- постарался успокоить свидетельницу бывший старший научны сотрудник.
- Вы наверно считаете, что если я наследница, то я и убийца? – тревога племянницы Людмилы Георгиевны не улеглась.
- Нет, я просто выясняю обстоятельства, чтобы исключить мотив к преступлению со стороны какого-то неизвестного мне родственника, - серьёзно пояснил детектив.
Алина кивнула, казалось, она ждала указаний или по крайней мере советов от Данилы Силыча.
- Хорошо Алина, теперь послушайте меня внимательно: никому не рассказывайте про наш разговор, то, о чём мы с вами тут говорили, должно остаться между нами: это очень важно для вашей безопасности, да и моей тоже, - наставлял девушку Знайкин.
- А Саше? Ему тоже не говорить? – беспокоилась Алина.
- Ему, конечно, расскажите и уверьте его, что я ни в коем случае не пытаюсь вас у него «отбить». Ждите моего звонка, я обязательно встречусь с вами и Сашей…очень скоро.
Знайкин прервал свой путь и присел на скамейку и продолжил думать:
- «Кажется я уже очень серьёзно во всей этой истории увяз. Теперь поворачивать обратно невозможно. Только вперед.
Наступил этап обработки полученной информации. Конечно, я просмотрю соцсети, но это вряд ли что даст, это скорее так, на всякий случай. Может быть, Олег и есть в информационном пространстве, но человек, играющий в столь опасные игры не назовётся собственным именем и не выложит свои фото.
Надеюсь, он всё же совершил хоть одну ошибку – назвал Алине настоящий город, из которого приехал. А город этот, как раз тот, в котором много лет назад банда похитила много золота и самой высокой пробы, хотя может быть город тут совсем не причем, он его просто так назвал, надо же было что-то говорить.
Итак, теперь уже ясно, откуда у преступников ключи от квартиры потерпевшей, причём получили они их легко и просто. Их скопировал Олег. Наверно незадолго до того, как расстался с Алиной, а может и сразу, как познакомились. Неужели он изначально планировал убийство? Или просто решил, что страховка ему не повредит?
Нет, планировал убийство. Хотел использовать саму Людмилу Георгиевну, как помощницу в подмене картины, а потом вскоре ее устранить. Может быть предполагая за одним также поживиться деньгами с продажи квартиры.
Но старушка оказалась искренней ценительницей искусства, а племянница действительно любила тётю. И этот вариант не прокатил.
Вот тогда план был изменен, казалось бы, в более гуманную и лёгкую сторону. Не убить, нет, а просто заставить покинуть свой пресловутый стульчик в музее и посадить на него сообщницу. Он подсыпает Людмиле Георгиевне в еду какую-то дрянь, чтобы вызвать болезненное состояние.
Всё получается, старушка недомогает две недели и решает, что ей окончательно пора на пенсию.
Далее…далее сами преступление. Сначала первое: подмена и изъятие картины. Как это могло происходить?» - Знайкин подстегнул воображение:
- «Ну, пока механизм только в общих чертах. Возможно, потом добавятся дополнительные детали. Итак, идёт подготовка к выставке. Привозятся картины, их заносят в музей. Он уже тут, как тут, одет соответствующе и с упакованной картиной, упаковка сделана так, чтобы сниматься легко. Далее в суматохе отнести её на нужное место, быстро перевесить. А картина со стены…Куда её? Так, так…На третий тупиковый этаж! Сломать раму, срезать холст. Саму основу с золотыми пластинками спрятать…Куда?
Так… размеры, размеры…А что? Тридцать пять на шестьдесят пять сантиметров. Вполне ляжет со спины под куртку, если там нашить специальный карман или даже под подкладку. Да. Может поместиться, если всё хорошо продумать. Уходит из музея, снимает куртку в машине, кладёт её на сиденье и…уезжает. А сообщница заметает следы: ликвидирует куски рамы и холста.»
У Знайкина даже дух захватило от воображаемых сцен.
- «Любое преступление, - убеждал себя бывший старший научный сотрудник, - совокупность дерзости и везенья, и правильно подобранного момента.
Что ж, это всё надо проверить. Эх, Андрюха, нас с тобой ждет работа, - Данила Силыч мысленно улыбнулся, - по «исторической» реконструкции, так сказать – следственный эксперимент.
И еще один следственный эксперимент мне придётся провести при участии Алины и её друга. Это уже для реконструкции второго преступления, собственно убийства».
Детектив-любитель вынырнул из глубин своих размышлений, окинул взглядом противоположный берег, затем поднялся обратно на дорогу и продолжил прерванный путь.
Достав из кармана телефон, Знайкин набрал номер Зимонина:
- Привет, Андрюха! Слушай, такой вопрос: у тебя старая демисезонная куртка есть? Ну какая-нибудь ненужная, только чтобы не короткая была? Да, не, я её рвать не собираюсь. В принципе, в целости верну… Нет, моя не подходит. Нужна твоя. Потом объясню. Принеси завтра в нашу студию. Договорились? Спасибо, Бро, ты настоящий друг!
Глава 15.
- Что это у тебя тут такое? Швейная мастерская что ли? Что шьем? – вопрошал Зимонин, проходя на кухню квартиры Данилы Силыча. Он пришёл по просьбе друга, как тот выразился «поучаствовать в следственном эксперименте».
- Ну, что-то вроде того, - откликнулся Знайкин, - это нам с тобой, для эксперимента.
- Ты что в ней идти куда-то собрался? - помощник детектива, указал на разложенную на полу куртку.
- Слышу в голосе тревожные нотки, - Данила Силыч мотнул головой в сторону кухонного диванчика, - садись пока. Нет, никуда идти не надо, тут по квартире походишь.
- Я похожу? Так я тебе за этим был нужен? - глаза Зимонина поползли вверх.
- Да, за этим, - серьёзно ответил Знайкин, - для модели. Ты выше меня, плечистей и стройней. Моя фигура для эксперимента не подходит…следует признать, - через паузу добавил бывший старший научный сотрудник, - Я несколько широк в талии. А человек, который совершил преступление имеет спортивное телосложение.
- Ну, и дальше-то, что? - Андрей Зимонин сидел на диванчике возле кухонного стола и наблюдал за другом, возящимся со старой курткой на полу.
Знайкин пришивал на подкладку со стороны спины что-то вроде огромного кармана.
- Так, - через некоторое время, Данила Силыч одобрительно оглядел свою работу, встал с колен и пошёл в прихожую, где из платяного шкафа достал кусок фанеры:
- Вот, тридцать пять на шестьдесят пять сантиметров.
- Сам выпиливал? – спросил Андрей.
- Да, пришлось повозиться, - Знайкин был очень увлечён, - И так, - почти торжественно произнес он, - начинаем «следственный эксперимент», вкладываем фанеру – это вроде как основа для картины – в карман, пришитый на подкладку куртки, … есть. Теперь надо надеть на человека и пройтись.
Зимонин, поставив локти на стол и уперевшись подбородком на сложенные руки, смотрел на Данилу Силыча:
- Слушай, ты не боишься перестараться в экспериментах? – наконец сказал помощник детектива.
- А тебя я зачем позвал! Не только ради модели… - возразил Знайкин, - но и как критика, как отрезвляющий душ, если здравомыслие начнёт меня покидать.
-Ааа… - протянул Зимонин, - я польщён.
Данила Силыч не обратил внимания на лёгкую иронию в голосе друга, помолчал, собрался с мыслями и сказал:
- Следственный эксперимент с целью выяснить:
первое: можно ли в карман, нашитый на подкладку куртки, спрятать доску размером тридцать пять на шестьдесят пять сантиметров,
второе: надеть эту конструкцию на себя и идти, не привлекая особого внимания,
третье: быстро сорвать раму с картины,
начинается.
- На, надевай куртку!
Зимонин вздохнул, встал и выполнил требование.
- Ну как? – спросил Знайкин, - Мешает сильно? Да ты не застёгивай, не надо, так просто иди свободно. Ага, вот так. Ну что?
- Ну, мешает, конечно, - ответил друг.
- Давай ка пройдись, - командовал архитектор эксперимента, и через пару минут сказал:
- Что ж, я считаю, что если куртка достаточно пухлая, то почти не заметно, тем более никто и не приглядывался. Черт! Вот почему им была нужна зима! Думаю, бывший друг Алины был похож на тебя.
- В смысле – похож? – запротестовал Зимонин.
- Фигурой. Рост, вес, плечи. Вот почему он так легко втёрся к ней в доверие. Красавчик был, - рассуждал бывший старший научный сотрудник.
- Силыч, ты что в мужской красоте разбираешься? – усмехнулся помощник детектива.
- Я понимаю, что нравится девушкам, - отозвался сам детектив.
- Даже так?! Понимаешь, что нравится девушкам? И давно ты «прозрел»? – смеялся Андрей.
- А я и никогда не был «слеп», - Знайкин остался серьёзен.
- Ну что, снимать что ли? - спросил Зимонин. Он ещё раз прошелся по кухне, как модель по подиуму.
- Снимай, - разрешил Знайкин.
- Ну и, что теперь, - Андрей снял куртку и положил ее обратно на пол.
- Теперь на вот, - и Данила Силыч опять пошел в прихожую к шкафу, из которого достал картину в раме, - это просто холст, с набрызганной краской, раму в багетной мастерской делали. Да уж, пришлось повозиться. Но опыт музейного работника и реконструктора пригодился. На ломай. Вот тебе стамеска. А я время засеку.
- Ты уверен, - Зимонин был в сомнении.
- Уверен, уверен, давай. Один, два, раз…пошёл, - командовал Знайкин.
Андрей принялся энергично отдирать раму от основы.
- Так, - воскликнул по окончании действа детектив-любитель, - прекрасное время, Андрюха, даже у тебя, а он, я уверен – тренировался.
Оба друга присели на кухонный диванчик отдохнуть.
- Ну, - спросил Зимонин, - и что в итоге?
- А в итоге, - ответил детектив, - мы доказали, что можно довольно быстро извлечь картину из рамы и вынести её из музея, если удачно подобрать момент.
- И дальше что? – не унимался Андрей.
- Дальше? Дальше, вечером, у меня свидание, - сказал Знайкин.
- Ого! Опять понимаешь, что нравится девушкам? - улыбнулся Зимонин.
- Не «ого», а деловое, - отрезал бывший старший научный сотрудник, - с Алиной и её парнем. Здесь. Точнее наверху, - Данила Силыч указал пальцем на потолок, - в квартире убитой. Второй следственный эксперимент. Буду проверять механизм убийства.
После некоторого молчания, помощник детектива сказал:
- Тут, конечно, всё понятно. Ну, подтвердишь ты свои предположения, установишь детали. Уже установил. Я не спорю. Но дальше-то что? Вот ты знаешь: кто, как и что именно сделал? Но от этого ничего не меняется. Преступников не наказать. Или ты в полицию пойдёшь?
Повисла долгая тишина. Потом Знакин сказал:
- Ты, конечно, прав. Я и сам об этом думал. Пока ответов нет. А в полицию не пойду. С такими фантастическими историями только в полицию и ходить. У них и так нет времени на поиски мошенников всех сортов и мастей. Что ни день, то новые обманутые и облапошенные. Этого Олега из нашего города давно и след простыл. Его только в федеральный розыск объявлять. А я его видел? – Нет. Как опишу? Придётся Алину привлекать, ооо… - Знайкин закатил глаза, - забот выше крыши будет. Ладно, я буду думать.
- Думай, - согласно кивнул Андрей.
- Есть еще эта, из музея, если не сбежала до сих пор. Она -то и является настоящей убийцей моей соседки.
- Так ты что, - Зимонин стал серьёзен, - думаешь, это смотрительница сама совершила убийство? Но почему, ты так решил?
- Да так, чутье… а может логика… Ну вот смотри, - стал озвучивать свои мысли детектив-любитель, - он получил золото, он уже и так долго торчал в этом городе, пока обхаживал Алину и прочее, он уже торопиться быстрее уехать и увезти добычу. Держу пари, самое большее – на следующий день Олега в городе уже не было.
Слова моей соседки, произнесённые ненароком в музее, весь этот лепет про «не ту» картину слышит сообщница – смотрительница, и это для неё, как гром с неба. Она пугается и звонит подельнику. Тот предлагает план, который видимо вынашивал изначально сам, когда думал привлечь Людмилу Георгиевну к подмене картины, а потом её убить.
Олег снимает по интернету квартиру как можно ближе к месту убийства. Возможно, подготовка заняла у них где-то неделю: нужно передать смотрительнице ключи от квартиры Людмилы Георгиевны, что Олег когда-то скопировал. Сообщница вечером приходит в снятую квартиру и ждёт наступления ночи. Потом переходит из подъезда в подъезд и проникает в квартиру к жертве, убивает.
Сегодня вечером я выясню – «как» - с вероятностью девяносто процентов…
- Только девяносто? - переспросил Зимонин.
- Ну, Андрюха, ну не придирайся, ты же знаешь, что я прав… Хорошо – девяносто девять.
Друзья опять помолчали.
- Ладно, пойду я, - встал с дивана Зимонин, - держи меня в курсе, и, знаешь, напиши сначала подробное объяснение всего своего расследования на бумаге, на всякий случай, если решишь что-нибудь предпринять. И не делай ничего опасного без меня.
- Обещаю, Бро, - твердо сказал Знайкин.
Глава 16.
После ухода помощника, Данила Силыч, бросив на полу в кухне все материальные детали состоявшегося «следственного эксперимента», пошел в комнату и плюхнулся на кровать. До вечера ещё оставалась пара часов, но и они предназначались не для праздности. Нужно подумать, как он будет разговаривать с Алиной и её парнем.
Заложив руки под голову, детектив рисовал в своём сознании картины встречи с молодой парой, моделировал в голове собственные фразы и предполагаемую ответную реакцию собеседников. Знайкин очень надеялся, что в общении с Сашей проблем не возникнет и они найдут общий язык, вся эта нелепая ревность перестанет застить ему глаза и разговор пройдет исключительно в деловом ключе.
Но постепенно мысли бывшего старшего научного сотрудника покинул образ ревнивого Саши, и они свернули на другую дорогу…
-«Кем приходится Олегу смотрительница из музея, женщина, которая так легко расправилась со старушкой? Матерью? Бабушкой? Тоже тётей, как Людмила Георгиевна приходилась тётей Алине? И почему я до сих пор вообще так мало знаю о той, которую считаю убийцей. Как ее зовут? Она, по – прежнему для меня просто «смотрительница из музея»! И это четвертая неделя расследования… И каким образом Олег узнал о золоте под холстом, от кого? И кто спрятал картину в музей? Вопросов больше, чем ответов».
Знайкин поднялся и сел за компьютер. Он вновь пересмотрел документальный фильм про состоявшееся много лет назад хищение золота:
-«Сколько фигурантам этого дела сейчас лет? Много. Олег сыном кого-либо из них быть не может, разве что внуком. Так кто же спрятал картину в музей? Самое простое, кто спрятал, тот и хотел забрать. Не смог и рассказал внуку? А женщина смотритель? Олег – внук того, кто спрятал, а она кто? Дочь одного из фигурантов давнишнего дела? Получается какая-то семейная мафия. Что-то лишнее, но я не понимаю что. Что-то не так. Не поторопился ли ты Силыч с выводами? Аа…голова кипит. Ладно, пора собираться и что-нибудь съесть. Скоро Алина и Саша придут и будут ждать меня в квартире Людмилы Георгиевны».
Вечерело. Бывший старший научный сотрудник в решительной готовности сидел на своей кухне и ждал звонка от Алины и Саши. Ждал и думал:
- Всё, я уже дошёл до того уровня стресса и нервного напряжения, что мне с трудом удается деликатность и мягкие формулировки. Буду разговаривать с ними прямым текстом обо всём. Не сахарные, не растают, - последней тривиальной фразой Знайкин, как бы сам себе придал твердости.
- Что касается логики предстоящих действий, то Саша всё поймет. Не поймет он только одного - зачем мне все это нужно, почему я так хочу докопаться до истины, суечусь, расследую, экспериментирую, трачу время, без всякого материального вознаграждения…
Девушка же напротив моральную составляющую подвергать сомнению и не подумает. Кто убил тётю? Конечно же все хотят узнать: кто убил тётю. Почему? Потому, что это моя любимая тётя. А вот логические выкладки может и не понять.
Ладно. Эта парочка отлично дополняет друг друга. Он втолкует ей «что и как», она ему – «из-за чего», - Данила Силыч усмехнулся.
- Итак, я устанавливаю следующее: что именно можно услышать в моей спальне?
Алина должна разбить чашку, вскрикнуть, упасть на пол… Кстати, как она будет падать? Хоть бы не ударилась…
Тут старшего научного сотрудника охватили сомнения. Нет, не на счёт Алины, а насчёт жертвы:
- «Неужели Людмила Георгиевна умерла от испуга? А убийца именно на это и рассчитывала? Или прихватила с собой что-то посерьёзней? Шприц с лекарством? Этого я никогда не узнаю».
Раздался звонок.
- Да, Знайкин. Вы пришли? Очень хорошо, я поднимаюсь.
После почти часового разговора перешедшего в получасовое совещания в квартире потерпевшей, а также тщательного инструктажа ново завербованных ассистентов, детектив-любитель вновь спустился к себе и лег на кровать.
Было решено, что в панике подниматься с пастели, а затем падать и вскрикивать будет Саша, дабы точно дозировать силу голоса, а также Саша собьет рукой со стола чашку. Алина же пройдет от дверного проёма к кровати. Так, как нападавшая была женщиной, нужно имитировать женские шаги. Предусмотрели вроде всё, и мягкую обувь, что наверняка надела прокравшаяся в дом убийца.
Знайкин закрыл глаза, для «чистоты эксперимента» и замер в ожидании…. Однако, тотчас подлетел с кровати, как ужаленный:
- Но ведь я ничего не ждал, я почти уже заснул! Звук должен был меня разбудить! Грохот. На пол что-то упало и это было не тело человека! Испуг … испуг… Она не спала! Она встала выпить лекарство! И тут кто-то открыл входную дверь …
Знайкин схватил телефон:
- Ало, Алина, дайте трубку Саше … Саша, она не спала, она стояла у стола с чашкой и собиралась пить лекарство, она не лежала на кровати…да, все верно…это стул упал, я понял. Да, сбивайте стул и роняйте чашку…именно… потом постарайтесь подняться резко, может быть отсюда удар головой об угол стола…да, и падайте снова, а потом пусть к вам подбегает Алина, да, не крадется, а бежит, резко. Думаю, нападавшая сама испугалась и забыла об осторожности. Поняли? Все. Жду. Начинайте, как будите готовы.
И, уверенный в своей правоте, детектив отключил звонок, лег на кровать и прикрыл глаза, стараясь по максимуму расслабиться.
Глава 17.
- Ну что, как твои эксперименты, есть что-нибудь новое в расследовании? – спросил Зимонин.
Они вместе с Данилой Силычем сидели на скамейке недалеко от реки, что протекала через центр города. Друзья встретились, чтобы обсудить текущее положение дел. В общем, говоря историческим языком, - встретились ради «военного совета» на природе.
- Нормально, - ответил Знайкин, - знаешь, всё подтвердилось. Т.е. звуки были практически такими, как в ночь убийства, ну как я их запомнил. Теперь мы знаем – «почему и как» совершено было преступление. Однако, на повестке дня вопрос – «как добраться до убийцы»?
- Ты рассказал своим новым знакомым кого подозреваешь? – вновь задал вопрос Зимонин.
- Да, в общих чертах. Объяснил, что подозреваю некую женщину, но пока не могу сообщить её имени. Типо, так будет для них безопасней, и надёжней для следствия, - отвечал Знайкин, - Как что-то выясню позвоню.
- Что собираешься делать? – сочувственно поинтересовался друг.
- Не решил, - ответил бывший старший научный сотрудник, - ничего в голову не приходит. Разве что…
- Что? – настаивал Зимонин.
- Пойти тем же путём, - туманно пояснил Знайкин.
- Это каким же? – заинтересовался помощник детектива.
- Напугать, - и Данила Силыч, как бы сам себе закивал головой.
- Напугать? Кого? Тетку из музея? – в голосе Симонина слышались явные нотки сомнения.
- Она напугала до смерти мою соседку, – констатировал детектив, - хотя, подозреваю, что у нее и укольчик был в кармане припрятан…, но, на её счастье - не потребовалось. В общем напугала. Вот и мне надо преступницу так напугать, чтобы она призналась. А ты будешь свидетелем…
- Я? – начал было Андрей, но Знайкин продолжил свою мысль:
- Будешь поблизости, все увидишь и услышишь.
- Аха, - полным иронии голосом запротестовал Зимонин, - так она тебе и признается, если я буду поблизости.
Но Данила Силыч увлекся своей идеей не на шутку:
- Мы используем диктофон и телефон и еще, может быть, даже видеокамеру…
- Во каак… - изумился помощник детектива, - и диктофон, и телефон, и камеру…
- Не перебивай, - одёрнул его Данила Силыч, - сначала послушай. Я включу звонок на громкую связь, ты и сам услышишь и на диктофон запишешь.
- Сложная задача. Ты не думал…, - начал Зимонин, но Знайкин не дал ему закончить предложение:
- Считаю, надо крепко импровизировать. Иначе не победить.
И Данила Силыч встал и направился к берегу реки.
- Андрюха, иди-ка ты, сюда, - бывший старший научный сотрудник через пару минут махнул рукой, подзывая друга к себе.
Зимонин спустился по некрутому склону и взошёл на небольшую деревяную площадку нависающих над рекой мостков.
- Так, это место мне нравиться, - констатировал Знайкин, - Обзор отличный, с другого берега всё видно. А вон на то дерево, в развилку, можно камеру установить. Я буду стоять здесь, а ты - на другом берегу, рядом с камерой, с диктофоном и телефоном. Я подозреваемую прямо сюда выведу.
- Здесь, на этих мостках разговаривать будите? – заволновался помощник детектива, - Глупо и слишком далеко для камеры.
- Почему глупо? – защищал свой план Данила Силыч, - В музее нельзя, там люди сбегутся. В свой дом она меня точно не пустит. Назначать где-то «стрелки» заранее, это – смерти подобно, она подготовиться, свяжется с сообщником и прощай внезапность, - и добавил:
- А камера потянет…я думаю.
Короче, план такой: она выходит с работы и идёт через парк к магазину. Она уже пару раз этой дорогой ходила. Я следил.
- Ты следил? Когда успел? – изумился Симонин.
- Ну да, да, следил, - признался Знайкин, - последние три дня, сразу после реконструкции преступления, в общем с понедельника. И, кстати, еще выяснил, что действительно через два подъезда от моего, сдается посуточно квартира… - детектив на мгновенье замолчал, потом точно вскинувшись от наваждения продолжил, - Да, в общем слушай дальше. Убийца идет по дороге, совершенно спокойная, ничего не подозревает. Я встаю со скамейки и ошарашиваю её так, что… в общем крепко ошарашиваю. Далее, говорю, давайте у реки поговорим, дескать не привлекая внимания. Мы спускаемся на мостки. И тут я произношу такую речь, чтоб просто как… как кирпич на голову.
От неожиданности она или дико пугается и признается во всем, или пытается меня убить, а ты всё это слышишь, видишь и фиксируешь, - подытожил свой довольно фантастический план Знайкин.
Андрей Зимонин полными сомнения глазами смотрел на друга:
- Убить? Прямо здесь, средь бела дня? Очень сомневаюсь. Это какого лихого темперамента надо быть женщиной, чтобы решиться на подобное. Тем более, мы считаем, что у неё в кармане тогда был шприц, а не нож… Это совсем иная психология поведения.
Знайкин понимал, что его верный помощник, в данном случае абсолютно прав.
- Ладно, я понял, Андрюха, ты, как всегда, мыслишь трезво. Я буду над этим еще крепко думать. Но давай пока не будем спорить. Это наш предварительный план. Займёмся необходимым техническим оснащением. Разберёмся с этой стороной проблемы. А потом … потом видно будет.
Глава 18.
Легко сказать – «я буду думать». Но легко ли думать на самом деле?
Конечно, Данила Силыч был и оставался, по своей сущности, научным работником, для которого «думать» это и прямая обязанность, и призвание, и хобби. Он привык получать вопросы и давать на них ответы. Но у любого человека есть предел возможного, накапливаются усталость и сомнения. И тогда всё кажется глупым, и безнадёжным, и не нужным. Умные люди критикуют себя как самые строгие критики. Сами генерируют идеи и сами их отвергают.
Пошло уже два дня после их последней встречи с Зимониным. Час «Икс» наступал завтра и нужно быть готовым, но Знайкин, как назло, зашёл в мысленный тупик.
А в реальной действительности он в это время бродил по улице. Прошёлся до художественного музея, обошёл его вокруг пару раз, снова вернулся в парк и принялся медленно двигаться вдоль берега реки.
В голове бывшего старшего научного сотрудника уже скопилось пять различных вариантов начала разговора с подозреваемой, но в каждом из них попытки «взять преступницу на испуг» заканчивались ничем. Женщина спокойно отворачивалась и говорила: «Вы сумасшедший, отойдите» или «я вас не знаю и не понимаю, о чём идёт речь» и тому подобное и быстро удалялась прочь от Знайкина.
- «Это не она не понимает, это я сам подсознательно не понимаю о чём говорю, - думал детектив, - догадки, догадки, непроверенные догадки. И некому их проверять и возможностей нет. И не понимаю я, что говорить, и как построить диалог…
Как там в классической педагогике, если не понимаешь сам – расскажи другому…
Другому… Кому? Андрюхе? Не, он не предложит мне ничего нового и конкретного, будет только находить недостатки в моём плане. Такая уж у него натура».
Знайкин поёжился: «Три часа на улице, без малого. Не лето же ведь. Уже две недели, как официально зима. Правда зима решила быть тёплой. Снега нет, мороза нет, река и не собирается покрываться льдом. Уткам в этом году лафа… А куплю ка я себе пивка… Расслаблюсь сегодня хоть немного. Или нельзя? Ведь завтра – работа!»
- Ладно, пара маленьких бутылочек не повредит. Зато напряжение сниму, - уговорил сам себя Данила Силыч.
Взяв в супермаркете три бутылочки пива и орешков, Знайкин пошёл домой. Там он подкрепился лёгким ранним ужином, а потом открыл бутылку пива. Потягивая из неё напиток, бывший старший научный сотрудник решал:
- «Пойти в комнату? Или посидеть на кухне?»
Посмотрев на другую сторону стола, напротив себя, детектив усмехнулся и сказал:
- Ну и что. Всё равно никто не узнает. Воображаемый друг – это известное явление. Но я - то прекрасно отдаю себе во всём отчёт.
Силыч допил первую бутылку, потом встал и поставил табуретку по другую сторону стола, точно на ней кто-то должен был сидеть. Заварил в чашке чай, помедлил немного и достал блюдце, затем установил чашку на блюдце и таковую чайную пару поставил на стол напротив табуретки.
- Прости, Кролик, что чай из пакетика. Тебе, конечно, такое не понравится, но … другого нет. А я, с твоего позволения, буду пиво, - и Знайкин откупорил вторую бутылку.
- Не знаю, что делать, - сообщил Данила Силыч воображаемому Кролику, когда сам развалился на кухонном диванчике…
- Не знаешь? – откликнулся Кролик.
- Ну не вижу я – как это всё начиналось? – сокрушался детектив.
- Что именно? – заинтересовался Кролик.
- Откуда эти люди узнали про золото под холстом? – думал вслух бывший старший научный сотрудник.
- Тебе это важно? – ответил вопросом на вопрос Кролик
- Очень! Как я смогу предъявить преступнику обвинения!? – с вызовом в голосе произнес Знайкин.
- О! Ты уже обвинения предъявляешь, прокурор ты мой, - съязвил собеседник.
- Нет, я просто дилетант – следователь, - согласился Данила Силыч.
- Да, да следователь, знаю, - быстро протараторил Кролик, - Послушай, следователь, а ты ничего такого особенного из видеоролика не припомнишь?
- Там всё особенное, - грустно ответил детектив, - шутка ли, столько золота украсть и переплавить. Там даже милиция диву давалась.
- Диву давалась, что один из фигурантов дела такую большую и дорогую дачу себе построил? – спросил Кролик.
- Да, что -то такое припоминаю, - протянул Данила Силыч, - ну и что?
- Ну и то, - Кролик посмотрел на собеседника, как на школьника, - огромные дома, большие деньги… хочется дом украсить, картину какую на стену повесить, и чтоб настоящую, прям от художника…
- Ну…- Знайкин потёр пальцами виски.
- Возможно, - продолжил Кролик, - в том дачном посёлке жил художник – местная знаменитость. Художники вечно любят на дачах заседать. Романтики… Прямо как ты.
- Я? – встрепенулся детектив.
- Не, - согласился Кролик, - ты у нас романтик другого сорта – меч в руки и в бой, за благое дело.
- Кролик, перестань, не отвлекайся, - одёрнул собеседника Знайкин, - так что там с художником?
- Ну например, - Кролик в раздумье покрутил носиком и потряс ушами, - например следующее: покупает наш фигурант у художника картину и вешает в доме на стену, а художник пишет себе и пишет эти картины дальше. А тут запрос из музея – не напишите ли для нас? О, пожалуйста. И парочка картин уже готова к отправке.
А у нашего фигуранта, тем временем, дела плохи. Он прячет часть золота в виде золотой пластины под холст и как-бы невзначай идет к соседу, понять можно ли в его доме спрятать свою ценность, а тут такая удача…
- Что это у вас?
- Да парочку картин - завтра в галерею отправляю.
Возвращается к себе, делает подобную упаковку и вечерком, может под бутылочку портвейна ведёт с хозяином душевную беседу и … совершает подмену.
Мысль такая – всё конфискуют, а тут, хоть какой-то «золотой парашют». Конечно, расчет на чистую удачу, но ведь и золото они там практически «на шару» воровали, почти не таясь, в любую минуту могли засыпаться. Однако ж «золотодобывающее» предприятие просуществовало долго. Надо только точно знать, в каком музее картина храниться будет.
В разговоре между Знайкиным и Кроликом наступила пауза, во время которой, Данила Силыч поставил на пол вторую допитую бутылку и открыл третью.
- Так, что там дальше, Кролик? - спросил детектив.
- А дальше так, - откликнулся ушастый, - Вот наш фигурант отсидел и вышел, не молод уже, за шестьдесят. Каким-то образом узнает, где картина: перевезли в другой город, но с ней всё в порядке, висит себе на стене в музее. Наш фигурант рассказывает об этом своей дочери. Может быть, и не сразу рассказывает, может быть уже ближе к старости.
Чтобы там потом ни было, но в конце, концов женщина решает картину добыть. Только как это сделать? Подменить, просто подменить. Пейзаж-то не затейливый. Сделать копию и все.
Тут Кролик пустился в какие-то пространные не относящиеся к делу воспоминания:
- Видел я не однажды, в некой «культурной столице», на набережных столько картин продают, и художники рядом со своими картинами…глянешь, сразу ясно – исключительно творческие натуры…
Кролик помедлил и сменил тон на деловой:
- Да, что -то я отвлекся. Ну вот, женщина ищет сообщника и находит, не забывай, ее отец был человеком изобретательным. Яблоко от яблони…сам заешь…
- Так, так, - вставил реплику Данила Силыч.
- Не так-так, - продолжил Кролик, - а находит сообщника, возможно связанного с преступным миром.
- Олег? – спросил Знайкин, - Но тогда, тогда…Чёрт, - застонал Данила Силыч, - тогда убийство было спланировано заранее. Ключи ей Олег сразу передал, как скопировал. То, что Людмила Георгиевна просто уволилась – это фактор везения, в результате которого старушка могла бы остаться в живых, не приди снова в этот злосчастный музей … И квартиру именно смотрительница сняла в соседнем от места преступления подъезде…
- Ну, вижу, остальное ты знаешь, - бодро сказал Даниле Силычу его «кролико-морфный» собеседник.
Знайкин серьёзно заключил:
- То, что ты мне тут наговорил, Кролик, всего – лишь предположение.
- Конечно, - без тени смущения согласился Кролик, - но всё так складно.
- Да, складней не бывает, - Знайкин поставил на пол третью пустую бутылку, - что-то я сегодня дёрнул лишнего. Пойду-ка спать. Ладно, Кролик, я – спать.
- Давай, - ответил Кролик, - и купи себе нормальной заварки, а то больше не приду, если такой дрянью угощать будешь.
Усмехаясь себе в усы, Данила Силыч посмотрел на пустую табуретку по ту сторону стола, встал, взял чашку с остывшим чаем и выплеснул его в раковину. Потом, он, как и намеревался, отправился в свою пастель и вскоре крепко уснул.
Глава 19.
Андрей Зимонин чувствовал себя «не в своей тарелке», когда бросил рюкзак и удочку на берегу реки.
- «Дурацкая это затея. И почему я не отговорил Силыча? Ничего у нас не получиться…».
Пообещав другу точно следовать разработанному плану, Зимонин пошел устанавливать видеокамеру в развилку стоящего недалеко от воды дерева:
- «Так, ну это вроде получилось. Черт! Трава скользкая».
Ночью был небольшой мороз, днем потеплело, но тот берег реки, на котором помощник детектива оборудовал точку наблюдения был не на солнечной стороне, и на траве осталось довольно много инея. Ходить приходилось осторожно, чтобы ненароком не поскользнуться.
- «Хорошо Силычу, он сейчас на скамейке ждёт, а у меня хлипкий раскладной стульчик, никогда на таких не сидел», - ворчал мысленно Зимонин.
Помощник детектива был весьма далек от любви к рыбной ловле, да ещё и в декабре месяце. Но таковые любители в городе водились и частенько посиживали у реки. Так, что во время подготовки операции «захвата преступницы врасплох», было решено, что Зимонин станет изображать из себя рыбака.
Андрей забросил удочку, сел на стульчик и положил на колени телефон.
Тут раздался звонок и вызов сбросили. Это означало, что преступница появилась в поле зрения Знайкина.
- Ну чё, клюёт что-нибудь? – внезапно услышал за своей спиной Зимонин.
- Не знаю, только пришёл, - ответил помощник детектива, оборачиваясь.
Какой-то любопытный немолодой мужичок остановился невдалеке, явно не собираясь уходить.
- А на что ловишь? – последовал новый вопрос.
Зимонин вообще закинул пустую удочку и еле нашёлся с ответом:
- На сушёного кузнечика.
Помощник детектива не знал, ловят ли в эту пору на сушёного кузнечика, но это было первое, что пришло ему в голову.
- Это ты зря, надо на блесну, – покритиковал мужичок.
- Какую блесну, блесна на большую рыбу, - поневоле втягивался в разговор Зимонин.
- А что, нет тут большой? – продолжали поступать вопросы.
Андрей понятия не имел, какая рыба в этом месте реки вообще водилась, но успел подумать: «вот, вот, во всех планах всегда есть слабые места, ну кто знал, что надо было еще флору и фауну водоёма изучить», - а в слух ответил, - Нет, тут только карасики.
- Карасики? - мужичку очень хотелось поговорить, и он уже спустился прямо к сидящему на стульчике помощнику детектива, который достал из рюкзака второй телефон, что должен был выполнять функцию диктофона.
- «Как мне от этого мужика избавиться?» - лихорадочно думал Андрей.
- Смотри, у тебя поплавок-то увяз! – указал на удочку надоедливый прохожий.
- Что? – вскинулся Зимонин.
- Поплавок утонул говорю! – мужичок возбуждённым тоном повторил своё предупреждение.
Андрей схватил удочку, дёрнул её вверх и тут же увидел, что на противоположном берегу реки на помосте вместе с женщиной стоит его друг… Телефоны полетели с колен на траву. О, чёрт!
- Да ты не так, не так, - советовал над ухом мужик.
Один из телефонов зазвонил.
- Черт! – уже вслух выкрикнул помощник детектива, - «А камера?!» - пронеслось у него в голове, - Держите! – Зимонин сунул удочку в руки мужика, а сам ринулся к дереву, на бегу пытаясь включить оба телефона.
Но такую скорость передвижения не одобрила покрытая инеем трава и вложила свои пять копеек в развернувшееся драматическое представление. Помощник детектива поскользнулся и поплыл вниз по траве, сопровождаемый удивленным взглядом стоящего с удочкой мужичка.
Телефоны разлетелись в разные стороны. Цепляясь руками за землю, Зимонину посчастливилось остановить свое опасное приближение к кромке воды, но в этот момент до его слуха донесся громкий всплеск, точно в воду бросили огромный камень.
Резко вскинув голову и приподнявшись на локтях, Андрей увидел, что помост пуст, а в реке барахтается Силыч. Женщины же вообще нигде не было видно.
- Да твою ж мать! – выкрикнул Зимонин и принялся на четвереньках лихорадочно взбираться вверх по склону. Где-то уже возле дерева ему удалось вскочить на ноги и горе - помощник детектива изо всех сил кинулся бежать к мосту через речку.
… Знайкин обосновался на скамейке, в парке, предполагая провести в ожидании до получаса. Он был весь – сама решительность и твёрдость:
- «Битва будет «на равных»: моя изобретательность и воля против её воли и хитрости».
Данила Силыч держал руку в кармане куртки на телефоне:
- «Как мушкетёр держит руку на эфесе шпаги перед дуэлью… Не, я же правша. Не на эфесе шпаги, шпага слева. А карман и телефон – справа. Это скорее, как ковбой держит руку на револьвере…Быстрый – мёртвый…О-па…», - Знайкин не ожидал, что противница появится так скоро. Он меньше десяти минут прождал на скамейке.
- «Ну всё, начинается!» – бывший старший научный сотрудник сделал звонок и сбросил вызов.
- «Приближается, - отсчитывал мысленно Знайкин, - сто метров… пятьдесят…ещё десять шагов…Встаю!»
Данила Силыч резко поднялся и преградил женщине дорогу:
- Валентина Алексеевна, добрый день, - детективу буквально вчера удалось узнать имя смотрительницы. Он просто додумался увеличить фотографию в компьютере настолько, что удалось прочесть бейджик.
- Мы знакомы?! – женщина дернулась от неожиданности.
- Заочно – да, - Знайкин постарался сделать свое выражение лица загадочным и интригующим…, - я живу в квартире, под квартирой, в которой в ночь с … на … ноября вы совершили убийство.
- «Удалось!» - мысленно поздравил себя детектив, - «Она в шоке!», - а в слух сказал:
- Давайте отойдем к реке и поговорим, не привлекая внимания.
Женщина послушно пошла рядом со Знайкиным к мосткам у реки. Ей явно было необходимо время, чтобы прийти в себя.
И противница бывшего старшего научного сотрудника безусловно воспользовалась этим небольшим променадом для восстановления душевного равновесия. Когда они со Знайкиным встали на мостках лицом к лицу, точно дуэлянты, у неё было уже совсем другое выражение лица, а глаза внимательно изучали соперника:
- Что вы хотите? – спросила женщина.
- Вижу вы не оспариваете тот факт, что совершили убийство, - продолжил морально давить детектив.
А тем временем, Знайкин уже минуту пытался в кармане нажать вызов на телефоне, но это оказалось не так просто. У него дрожали руки.
- «Чёрт, я всё-таки волнуюсь. Надеюсь, Андрюха нас видит. Зачем вообще было уславливаться о втором звонке?! Глупость какая. Просчёт в плане.»
И поскольку женщина промолчала, Даниле Силычу пришлось продолжить:
- У меня есть неопровержимые доказательства вашей вины.
- Что же вы не пошли в полицию со своими «неопровержимыми» доказательствами? – насмешливо спросила собеседница и огляделась по сторонам.
- «Она решает, как ей поступить», - мелькнуло в голове у детектива.
- А знаете, что я, пожалуй, не стану больше слушать. Вы просто психо-больной. Несите этот бред дальше, но без моего присутствия, - резюмировала она ход собственных размышлений.
Знакин, наконец, нажал вызов на телефоне - он просто достал мобильник из кармана:
- У меня на телефоне есть видеозапись…
- Какая видеозапись? - насторожилась смотрительница.
- И, кроме того, вас видела соседка, в дверной глазок и опознала по фотографии. Её показания тоже у меня на телефоне, - Данила Силыч стрелял из «тяжёлой артиллерии».
- Какой еще глазок? Это смешно! - защищалась преступница, но она определённо вновь испугалась.
Детектив видел это совершенно ясно:
- Валентина Алексеевна, а почём нынче золото 999 пробы, которое похитил ваш отец и спрятал под картиной?
Глаза собеседницы сверкнули дикой злобой, и как раскручивающаяся пружина, она мгновенно оказалась вплотную к Знайкину. Он инстинктивно отпрянул, но женщина, точно кобра, бросилась на него снова.
Она выбила у Данилы Силыча телефон, он хотел его поймать и, потянувшись следом, взмахнул одной рукой, а второй машинально схватил нападавшую за куртку. Центр тяжести двух, взаимодействующих в пространстве, тел - оказался нарушен, и Знайкин, вместе с потерявшей равновесие женщиной, полетел с мостков в реку.
Последней мыслью, что мелькнула в голове бывшего старшего научного сотрудника перед погружением, была мысль:
- «Почему я не узнал, какая глубина в этом месте!?»
… Я тону, воздуха, воздуха! Дайте воздуха! Андрюхаааа! Силыч, сюда, сюда, Силыч…
Задыхаясь, Знайкин сел на кровати:
- Вот чёрт! Сон! Кошмарный сон, но какой реальный…
Минут десять, если не больше, потребовалось Даниле Силычу, чтобы прийти в себя, после такого тяжелого пробуждения и подняться с кровати. Но и умываясь, и готовя завтрак, Знайкин прокручивал в голове картинки сновидений:
- Прав был, Андрюха. Вот так могло закончиться наше «задержание преступницы». Полным фиаско. Прославились бы на весь город, если бы не утонули. Хотя, всё одно прославились, но только посмертно. По крайней мере я.
Настроение бывшего старшего научного сотрудника было, как никогда мрачным и он сгущал краски.
- Надо Зимонину позвонить: «Андрюха, у нас отмена!»
Но друг позвонил сам:
- Привет, - ответил на звонок Знайкин, - я собирался тебе звонить… Знаешь, я тут подумал, мне кажется, стоит отменить наше сегодняшнее предприятие… - Данила Силыч приготовился подвести вескую «материальную базу» под своё внезапное решение, но Зимонин не дал ему договорить:
- Да, я тоже подумал, что «у нас отмена».
- Ты что тоже сон увидел? – Знайкин был слегка ошарашен.
- Какой сон? – не понял помощник детектива, - я - то всё подготовил: и камеру и диктофон и удочку, но тут вести странные доходят. Говорят, у реки, в парке, вчера вечером происшествие было: не то несчастный случай, не то хуже…
- Какой случай? – Данила Силыч был ошарашен еще больше, - «Хотя, куда уж больше, после такого сна».
- Я тут начал искать в новостях, - продолжил пояснения друг, - ты сам, конечно, еще посмотри.
- Да что там?! – не выдержал бывший старший научный сотрудник.
- Женщина вчера в центре города в реке утонула, упала с мостков, - каким-то слегка виноватым голосом произнес помощник детектива.
- Что??? – почти выкрикнул Знайкин, и уже более спокойно спросил, - а почему ты думаешь, что это она? Имя написали?
- Пока не читал про имя. Полиция ведет проверку. Вроде бы прохожий, что кинулся на помощь видел какого-то парня, убегающего…
- Ясно, - почему-то в этот момент Знайкину действительно стало всё окончательно ясно. И больше не оставалось никаких сомнений:
- Ладно, Андрюха, я всё понял. Короче «у нас отмена». И, думаю, это к лучшему.
- Я тоже так думаю, - отозвался друг.
- Встретимся, я тебе всё объясню, я сейчас, кажется, абсолютно прозрел, - с каким-то смешанным чувством грусти и облегчения Данила Силыч отключил телефонный звонок.
Эпилог:
Вечером того дня, когда Земля завершала свой астрономический год, Данила Силыч сидел в центре города в кафе вместе с Алиной и Сашей.
Алина была очень взволнованной, Саша внимательно слушал, а сам Данила Силыч был философски спокоен и даже, как-то рад, что это, скорее всего будет их последний разговор и последняя встреча.
- Так значит убийца тёти Люды погибла? – спросила Алина.
- Да, её больше нет, - спокойно ответил Знайкин.
- А Олег? Это, ведь, он её толкнул? – снова спросила девушка.
- Да, - подтвердил бывший старший научный сотрудник, - я думаю, что он. Вот как я это всё себе представляю, и полагаю, что я очень близок к истине, и если в чём-то ошибаюсь, то это крошечные детали.
Данила Силыч сделал паузу и убедился, что и Алина, и Саша готовы к его маленькой лекции:
- Ваша, Алина, тётя, была удивительно внимательной женщиной, она заметила, что одну из картин в музее искусно подменили. Жаль свои наблюдения Людмила Георгиевна озвучила в присутствии самой преступницы… Это и было триггером для совершения убийства.
Но план кражи разработали давно. Утонувшая женщина была дочерью человека, которому в прошлом удалось похитить много золота. Не самому, конечно. Там была целая банда. Но именно этот человек спрятал под холстом картины достаточно весомую и дорогую золотую пластину.
Женщина нашла сообщника – Олега – и оба они смогли подменить картину. Но вы же сами понимаете: Олег с золотом уезжает из города. Значит, она могла всё потерять. Поэтому, существовала следующая договорённость: он отдает ей часть денег до кражи, в качестве залога, а потом должен отдать вторую часть, если всё пройдет гладко.
Но Олег решил вторую половину денег не отдавать. И убийца шантажировала его. В общем настойчиво требовала деньги.
Они видимо очень неприятно поговорили тогда вечером у реки и Олег, возможно в порыве гнева или ударил, или толкнул свою сообщницу. Вероятно, перед этим выбив из её рук телефон (Данила Силыч вспомнил, как сам при помощи телефона хотел заставить преступницу признаться. Что-то подобное определённо произошло и тем вечером, но только в реальности).
А дальше…может быть это было не специальное намерение убить, но сообщница погибает.
Я думаю, что это самое разумное объяснение событий.
- А мне что-нибудь угрожает? – внезапно спросила Алина.
- Нет, не думаю, - заверил её Данила Силыч, он действительно так думал, - я считаю, что ваш прежний молодой человек покинул город навсегда.
- И его не найдут? – продолжала тревожиться девушка.
- Я не знаю, Алина, найдут его или не найдут. Но теперь это дело полиции, - детектив помолчал и закончил свою мысль:
- Если полиция выйдет на всю эту историю, что ж, тогда мы выступим свидетелями, точнее я выступлю свидетелем, расскажу всё что видел и слышал. Не беспокойтесь, я не стану прятаться.
Алина кивнула и восхищённо посмотрела на Знайкина.
- Так что вы все-таки решили делать с квартирой? - спросил Данила Силыч, чтобы разрядить торжественность обстановки.
- Продадим, - на этот раз ответил Саша.
- Да, - девушка сбросила чары обаяния, исходившие в данное время от проницательного детектива видимо слишком мощным потоком, и сообщила:
- Только нам еще полгода ждать. Так что вы пока без соседей на верху будите.
- Ну, это ничего, время пролетит быстро, - с улыбкой произнес Данила Силыч и подумал: «Прекрасно, хоть полгода поживу спокойно. Разве что Кролик что-нибудь придумает…» и он почти таким же хитрым взглядом, как у самого Кролика посмотрел в окно на зимнюю ярко освещённую фонарями улицу:
«Я, да без приключений… Какой вздор!»
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги