Данте Закалённый

1

В разгар норманнского средневековья в сицилийской неприступной серокаменной крепости Кастелло-Маниаче было на редкость шумно и многолюдно. Обветренный летними муссонами, а зимой северным ураганным непрерывно дующим ветром-трамонтаной, крепкий замок высился на холме морского побережья и был виден издалека окрестных Сиракуз. Закончилась соколиная охота, и король с участниками готовились к трапезе.

Цитадель великого норманна, короля Фридриха Второго, шелестела флагами и ждала последних гостей. Знатные приближённые вельможи, бароны и аристократы, собравшись в просторном зале, замерли в ожидании королевских фаворитов потомка Гогенштауфенов. Наконец трубы оповестили о прибытии рыцарей. Вынужденное томление испарилось, и голодная знать оживилась. Синьоры устремили любопытные взгляды на распахнутые настежь дубовые филёнчатые двери.

Бывалые авторитетные воины и рубаки, за плечами которых была не одна жаркая сеча, сняли помятые шлемы и, гремя доспехами, прошли в тронный зал. Играющий на стенах свет факелов осветил изуродованные шрамами бородатые лица старой гвардии. Рыцари остановились перед троном, встали на одно колено и поклонились своему королю. Фридрих удовлетворенно кивнул в ответ и небрежно махнул рукой. Это означало: «Хватит формальностей. Поднимитесь».

Сокол в левой руке сицилийского владыки безучастно вращал маленькой пернатой головкой. Нарядный клобучок, с коротким поводком, надёжно скрывал жёлтые глаза крылатого хищника и любителя поохотиться. Цепкие когтистые лапки крепко сжимали пальцы короля. Острый клюв, под стать короне хозяина, пускал блики в свете открытого огня.

Фридрих отдал птицу прислуге, встал с трона, выпрямил спину, одёрнул зелёную расшитую золотом тунику, поправил на поясе меч и не спеша спустился к рыцарской знати. На последней ступеньке он остановился и нарушил тишину:

- Друзья мои, я вызвал вас не случайно. Плохие вести пришли из Рима! Папство отлучило вашего короля от церкви. И это после того, что я для них сделал. Я у Григория как кость в горле, он явно хочет лишить меня власти, - король сдвинул брови, жестом пригласил к трапезе и направился в соседний зал.

Гости расселись за обеденным столом и продолжили разговор. Фридрих посмотрел на сидящего по правую руку угрюмого рыцаря с короткой ухоженной чёрной бородкой:

- Данте, почему так происходит? Ведь шестой крестовый поход закончился благополучно для всех нас, а главное, для них. Я всё уладил дипломатическим путём, мы не пролили ни одной капли крови. Иерусалим принадлежит Риму. Что им ещё надо?

Рыцарь с оливковыми глазами оторвался от пищи и облизал пальцы:

- Да, конечно, твои заслуги, мой король, велики. Наша кровь в этот раз и правда не оросила палестинскую иссушенную землю. Но сколько мы потеряли воинов во время эпидемии чумы? Больше чем на поле битвы!

Король понимающе кивнул:

- Я, как мог, противился этому походу. Не нужно было посылать войска на погибель. Хватило бы одной группы послов для ведения переговоров. Но этот помазанник божий настоял, как будто, точно знал, что нас ждёт. А теперь мы в опале, – король обвёл взглядом полководцев. – Наши легионы сократились почти наполовину, а конфликт назревает. Григорий собрал войско и угрожает нашему королевству. Скоро он будет на Сицилии. Мы не должны допустить этого, - Фридрих махнул рукой, что означало: «Я слушаю вас».

Гости за длинным столом сразу загалдели:

- Мы должны сразиться с врагом на его территории, - вставил немолодой князь с переломанным носом.

- Да, нам сейчас трудно, но мы полны решимости, - крикнул рыцарь с кучерявой шевелюрой.

- Мы подавили восстание сарацинов. Теперь они вряд ли согласятся плясать под нашу дудку, - отозвался кто-то.

- А если принудить силой, это уже будет не помощь, а скорее наоборот, - подхватил рядом сидящий рыцарь.

- Лишняя обуза нам не нужна, - поддержали остальные. – Я за своих ручаюсь!

- Мой один солдат, стОит тысячи этой смуглой швали, - выкрикнул широкий в плечах воевода.

- Одна надежда на свои силы, - задумчиво заключил король. Он взглянул на соседа справа. – А ты что скажешь, Данте Закалённый? Кем уплотнить легионы? Где взять солдат?

Рыцарь серьёзно посмотрел на императора, выдержал паузу и произнёс:

- Нам поможет трёхрукая Грета!

За столом мгновенно наступило гробовое молчание. Гости перестали брякать посудой, вытянули шеи и напрягли слух. Даже крепостные сторожевые собаки усмирили хвосты и положили морды на передние лапы.

Король от удивления поднял брови и округлил глаза:

- Ведьма? Что ты хочешь сказать? Поясни.

Данте обвёл гостей задумчивым взглядом и ответил:

- Она самая. Грета передо мной в долгу.

- Я помню эту историю, - улыбнулся король, - когда она угодила в мой капкан.

- Да, хорошо, что я оказался рядом, отогнал волков и помог ей освободиться, - рыцарь вспомнил давнюю историю и согласно кивнул.

- Но где ты её найдёшь в горах? Уйдёт много времени, - заключил Фридрих.

Данте зацепил большим пальцем чёрный шнурок на шее и среди стопки амулетов на разные случаи жизни отыскал один. Рыцарь показал его гостям, а потом королю:

- Вот эта свистулька - подарок ведьмы. Сигнал о помощи сам приведёт её к нам.

- Что, прямо сейчас? – изумился Фридрих.

- Можно и сейчас. Зачем терять время? Нам помощь нужна или нет? – Данте вставил свистульку в рот.

- Нужна. Ну, попробуй. Я думаю, ты знаешь, что делаешь, - король передёрнул плечами и отпил из кубка.

2

Данте набрал в лёгкие воздуха и со всех сил дунул в маленькую костяную трубочку. Тонкий пронзительный свист наполнил зал и, ударяясь о каменные стены, исчез под сводчатыми потолками. Вдруг гостей обдало холодом, задрожала посуда и факелы. Раздался хлопок. Гости машинально повернули головы на странный звук и увидели ведьму. Старуха стояла в дальнем углу и размахивала тремя руками, рисуя в воздухе кривые невидимые линии. Босыми ногами она отбивала ирландскую чечётку. Рыцари, очарованные странным ритуальным танцем, открыли рты и уставились на вызванную извне колдунью, на приглашённое воплощение зла и коварства.

Бороды гостей покрылись инеем. Королевские собаки, поджав хвосты, отошли подальше, а император выдохнул паром и с открытым ртом вжался в кресло. Данте Закалённый, не отрывая глаз от зловещей старухи, крикнул:

- Хватит дёргаться, старая крыса! Всех и так уже порядком напугала!

- Что хотел, красавчик? Зачем позвал? – хриплым голосом поинтересовалась ведьма и опустила костлявые руки.

В зале снова стало тепло. Иней и пар изо рта исчезли, а факела разгорелись с новой силой. Данте изложил суть дела. Рыцарь встал из-за стола и протянул старухе кубок с вином. Ведьма отрицательно покачала головой:

- Спасибо, котик. Я на работе не пью. Значит, ты хочешь, чтобы я помогла вам укрепить войско? Вытащить из царства мёртвых ваших солдат, которых вы недавно потеряли в походе? Это вам будет очень дорого стоить.

- Что ты за это хочешь? – настороженно спросил Данте.

- Мне ничего не нужно. Это хочет Гадес. Он назначает плату. Наверняка, это будет чья-то из присутствующих жизнь. Кто готов положить душу на алтарь победы, пожертвовать собой ради свободы Сицилии? – прохрипела старуха и обвела гостей язвительным взглядом, а третья рука, растущая на спине, встала козырьком поверх выцветших глаз.

- Я готов, - тихо обронил Данте.

В зале наступила тишина. Рыцари переглянулись и медленно один за другим стали поднимать руки:

- Я тоже.

- Я согласен.

- Пусть берёт меня, - послышались голоса гостей.

Ведьма увидела лес рук и по достоинству оценила патриотический порыв сицилийской знати. Не было только королевской руки:

- А ты, милок, почему не поднял? Испугался? – ухмыльнулась старуха.

- Ты как с королем разговариваешь? – вспылил Фридрих. – Тебе что рук мало?

- Король, простолюдин – для меня все равны. Все вы – теплокровные и бесхребетные жертвенные бараны, лакомство Гадеса, - противно засмеялась ведьма. - Рано или поздно всем крылатый Танатос срежет волосы и унесёт души в царство мёртвых.

- Чёрный плащ, ледяные крылья. А мрачные Керы высосут нашу кровь на поле брани, - Данте был знаком с греческой мифологией и продолжил неприятную пафосную мысль старухи.

Сердце Фридриха затрепыхалось. Король глубоко вдохнул, медленно выдохнул и поднял руку:

- Мы все готовы на жертвы ради родной земли. Давай ближе к делу.

Ведьма потерла ладони:

- Прекрасно! Гадес сам решит, чью душу пустить на десерт для супруги. Персефона так любит на завтрак сладкие шарики «джелато», - хохотнула старуха. – Я знаю, что у Григория очень большое войско. Думаю, одних солдат вам будет мало. Надо вытаскивать из-под земли ещё кое-кого. Для полной победы вам нужны на суше – циклоп Полифем, а на море две очаровашки – Сцилла и Харибда.

- Чудовища? – изумился Данте и посмотрел на короля. – Тогда римским галерам можно сушить весла. Им не достичь острова.

- Вот именно, - подхватила старуха. Даже если корабли преодолеют Мессинский пролив, центурионы увидят на холме одноглазого великана и призадумаются, а стоит ли высаживаться на берег. Если всё же солдаты в боевом порядке двинутся вглубь острова, тогда впору выпускать бессмертный легион мертвецов. Злые на папу Римского, они выпустят пар и порвут врагов на кусочки. Не волнуйся, красавчик, я похлопочу. У меня там связи, - и ведьма показала заскорузлым пальцем в пол. – Но ты, котик, отправишься со мной.

- Зачем я тебе там? Может, сама как-нибудь? - похолодел Данте.

- Нет-нет, мне одной нельзя, и нужен телохранитель, - отозвалась ведьма.

Рыцарь вопросительно посмотрел на короля. Фридрих одобрительно моргнул.

- Хорошо, я пойду с тобой. Начинай свой ритуал, - в голосе Данте прозвучали металлические ноты решительности.

- Мне нужны чёрный ягнёнок, острый нож и букет нарциссов, - ведьма скрестила две руки на груди, а третьей поковырялась в носу.

3

Фридрих нашёл строгим взглядом охрану и махнул рукой:

- Принесите всё, что ей надо. Живее!

Двое солдат прислонили к стене щиты и дротики, а затем, гремя доспехами и кинжальными ножнами, трусцой направились к выходу. Вскоре послышалось жалобное блеяние. Солдат, что покрепче, на руках внёс ягнёнка. Охранник пляшущей походкой направился к загадочной гостье и положил ношу к её ногам, хоть шлем и съехал на глаза, затрудняя обзор. Солдат поправил шлем и придавил коленом жертвенного агнца. Напарник швырнул на каменный пол охапку нарциссов, а сверху водрузил острый тесак.

Грета внимательно осмотрела ягнёнка, взяла нож и хладнокровно полосанула животное по горлу. Пошла кровь. Она тёмным пятном стала собираться на полу. Ягнёнок перестал трепыхаться и обмяк. Солдат убрал колено, встал и отошёл в сторону. Ведьма взяла нарциссы, обмакнула в кровь, стряхнула в четыре стороны и запричитала на непонятном языке колдовские заклинания.

Наблюдая за происходящим, Данте невольно вспомнил свою молодую жену, принявшую мучительную смерть во время восстания сарацин. С каким-то диким остервенением и звериной жестокостью "неверные" закололи её пиками. Филомена носила под сердцем его ребёнка. Данте так и не узнал радость отцовства. Долго фаворит короля оплакивал потерю и винил себя за то, что не защитил и не оказался рядом. Только на третий год после трагедии душевная рана затянулась, и боль стала утихать. В те злосчастные дни он водил свой легион в Ломбардию поиграть мышцами в поддержку императора. На севере тогда было неспокойно, и в Милане назревали волнения. Сицилийские сарацины ждали удобного случая. Тогда в Сиракузах оставался небольшой гарнизон для поддержания общественного порядка. Этим и воспользовались мятежники.

И вот сейчас, наблюдая за движениями ведьмы, он отчётливо вспомнил минуты прощания с любимой супругой перед погрузкой на галеры. В разбитом сердце рыцаря королевской гвардии вспыхнул лучик надежды: «Хорошо бы повидаться с Филоменой в царстве мёртвых. Больше такого случая не будет».

Колдунья вдруг остановилась. Грета перестала дёргаться и причитать. Она пронзила рыцаря сочувственным взглядом:

- Это если Гадес разрешит, - вставила ведьма и продолжила ритуал.

Данте покрылся холодной испариной. Он почувствовал себя обнажённым с прозрачным разумом и вывернутой наизнанку душой:

- Ты ещё и мысли умеешь читать?

- Да, котик. Так что не думай обо мне плохо. Всё. Я закончила, - колдунья перестала дёргаться и повернулась к рыцарю. - Возьми меня за руки, - неведомая сила продолжала щипать ведьму за плечи.

- Подождите! Данте, подойди! Я не задержу! - это был взволнованный голос Фридриха. - Возьми этот перстень. Он наделяет тебя всей полнотой королевской власти. Теперь ты законник и действуешь от моего имени. Покажешь перстень нашим мёртвым центурионам, особенно Твердибою, рассеешь сомнения и укрепишь веру. И береги себя. На рожон не лезь, но и в кустах не отсиживайся. И обязательно вернись. Встретимся через три дня в Мессинской бухте. Ты услышал меня?

Данте согласно кивнул, надел королевский перстень на палец и подошёл к ведьме. Они взялись за руки. Грета буркнула последние слова длинного заклинания. Оно, словно ключ к замку на воротах в царство мёртвых, обозначило на стене тёмное пятно в человеческий рост.

- Пошли, котик, живее, пока дверь не закрылась, - колдунья увлекла за собой рыцаря, и пара провалилась во мрак.

4

От падения во тьму нескончаемой бездны у Данте ёкнуло сердце. Оно, как будто, сорвалось с привычного места, спряталось в одной из пяток и, дрожа от страха, сжалось в комок. Ветер начал теребить холщовую красную тунику, ножны короткого меча и конский волос нашлемного султана. Нагрудный панцирь доспехов покрылся ледяной коркой. От встречных вихревых потоков холодного воздуха зубы перестали попадать один на другой и громко отскакивали друг от друга. Данте не мог унять эту проклятую дрожь, и ему стало стыдно. Сжимая в кромешной темноте руки ведьмы, он чувствал, что ей всё ни почём. Колдунья оставалась спокойной и невозмутимой.

Старуха крепче сжала руки замёрзшего напуганного рыцаря и подала голос:

- Да ты как ледышка. Ну-ну, расслабься, ты же Закалённый. Кстати, а почему такое прозвище? Давай поговорим, нам ещё долго падать. Не молчи, расскажи о себе. Легче станет, и дрожь отпустит.

- Не знаю почему, - попробовал отозваться Данте, - соратники так нарекли. Закалился в боях. Я с ранних лет не расстаюсь с мечом и в сражениях как рыба в воде. Я закалён в битвах как добротный булатный клинок, как надёжный многослойный гладиус из кузницы нормандского Майнца.

- Да? А я думала, что тебя так прозвали за то, что в холодной воде любишь купаться, - хохотнула колдунья. - Ну теперь я вижу, что это не так. Ты холод не терпишь, как я тепло очага. Да-да, котик, представь себе. Мне в холоде намного приятней и комфортней. Терпеть не могу тепло, оно расслабляет, умиротворяет и притупляет рассудок. А я всегда должна быть в форме.

- Откуда ты взялась такая "красивая" и активная? Долго живёшь на белом свете? Откровенность за откровенность. Извини, - Данте заметил, что дрожь пропала, а сердце вернулось на привычное место и разогнало по венам тепло.

- Ой, милок, долго. Давно живу с проклятьем этим, - старуха погрузилась в прорубь воспоминаний. - Помню себя со времён первого крестового похода в нескончаемом людском потоке, в живой реке из поломников маленькой и красивой белокурой девочкой, дочерью обедневшего французского лавочника из Клермона. Отец всегда жил мечтателем и наивным как дитя. Он почему-то был уверен, что близкое нахождение от главных христианских святынь поможет ему стать великим купцом с собственным флотом. Долго у родителей звенела в ушах знаменитая клермонская соборная речь римского папы Урбана Второго, призывающая к походу. И людская лава поползла в далекую, жаркую и неспокойную Палестину. Боже мой, сколько тогда собралось нищего сброда, религиозных фанатиков, безымянных блуждающих рыцарей, разорённых купцов, мечтающих о лучшей доле, и бедных пилигримов?! «Иерусалим и гроб Господень будут наши!», «Смерть неверным!» - это были главные лозунги первых крестоносцев, вооружённых мотыгами, вилами, камнями и кольями. Столько народа я никогда не видела и вряд ли увижу...

***

Яростная многоликая и безумная толпа первой волны крестносцев преодолела Балканы, как саранча, опустошая Венгрию и Болгарию, с горем пополам, не без помощи греков, переправилась через Босфор на азиатский берег и оставила позади надёжный Константинополь. Византийский царь Алексей встретился с предводителем народных дружин и попытался отговорить Петра Пустынника вести толпу дальше. Царь предложил остаться под столицей и дождаться вооруженные отряды крестоносцев, настоящих воинов и хорошо обученных рыцарей. Они шли второй волной следом за народом. Их разделял месяц пути. Но толпа отклонила все уговоры и в религиозном экстазе пошла дальше.

***

...Помню как потом путь преградили беспощадные турки-сельлжуки, от которых страдала не только Византия, но и вся Малая Азия. И началась страшная беспощадная резня. Вся горная долина была усеяна трупами христиан. Я укрылась в кустах и, глотая слёзы, наблюдала, как погибают старики, женщины и дети. На моих глазах пали замертво родители и все, кого я знала. Сарацины скоро убрались, уводя в рабство выживших, в основном молодых юношей и девушек. Два дня я просидела в кустах, не решаясь выйти. А когда покинула убежище, направилась обратно в Константинополь. Там меня накормили и пристроили в храме на ночлег. Вскоре стали прибывать первые отряды крестоносцев-воителей. Хорошо вооруженные рыцари в доспехах вселяли радость и надежду на успех. Когда количество воинов перевалило за десять тысяч, армада двинулась на святой град - Иерусалим освобождать христианские святыни. По дороге рыцари увидели место трагедии и долину, сплошь покрытую трупами христиан. Тела сложили в кучу, и получилась огромная гора выше самых высоких деревьев. Проклиная магометян, армия крестносцев двинулась дальше, пока на горизонте не замаячил Иерусалим. После недолгой осады и яростного штурма цитадель пала, и распахнулись центральные ворота перед свирепой армией крестоносцев. Рыцари были полны мщения и злобы. Они ворвались в город и устроили кровавую баню всем мусульманам, а заодно и евреям. Все улицы были залиты кровью, и лошади топили копыта в красных водах.

Меня стал опекать один благородный рыцарь высокого ранга. Так я очутилась в иерусалимском стане ордена тамплиеров...

***

Духовность, аскетизм, железная дисциплина и ненависть к мусульманам отличали рыцарей ордена от простых смертных. Существуя на средства от набегов на сарацинские караваны, тамплиеры прекрасно справлялись со своими прямыми обязанностями по охране и сопровождению вновь прибывших поломников из Европы. Часто, совершая набеги, рыцари ордена попадали в засаду и погибали вместе с командирами.

***

...Я подросла, научилась держать меч и однажды с отрядом тамплиеров тоже пошла в набег. Мне хотелось отомстить за родителей и своей рукой умертвить парочку неверных. Но в тот раз сарацины обхитрили наш отряд и заманили в ловушку. Мы проходили по дну узкого ущелья, когда сверху посыпался смертоносный град вражеских стрел. Все рыцари пали замертво, а меня накрыл телом мой опекун. Так я попала в плен к сельджукскому правителю Мосула и Халеба - к великому атабеку Занги Ак-Сункуру. Он в свою очередь подарил меня чёрному магу, колдуну и личному астрологу взамен на склянку с элексиром мужской силы. Чародей Айюб, курд из племени «хазбани», стал выходить из себя, принимая мои отказы и несговорчивость. А после того, как я хорошенько легнула похотливого колдуна в причинное место, он разозлился не на шутку и превратил меня в дурнушку, нет - в уродину, наложив сложное заклятье, не поддающееся пониманию и расшифровке.

- Ты не знаешь, каким образом снять заклятие? - удивился Данте.

- Да, котик, не знаю, - с печалью в голосе отозвалась Грета. - Если бы знала, то уже давно бы стала прежней, вышла замуж, родила детей и представилась богу. Лучше вкусить жизнь со всеми ароматами семейного счастья и любви, и умереть в срок, чем влачить, как ярмо, вечное одиночество уродливой старухи.

- Как же ты попала на Сицилию?

- При первом удобном случае я убежала и вернулась в Иерусалим. В тот год был неурожай, и купцы снарядили тамплиеров на трёх кораблях в Италию за зерном. Я тайком проникла на корабль и спряталась в трюме. В Палестине мне уже делать было нечего, к тому же дурные воспоминания не давали покоя. Когда корабли пришли на Сицилию, где в тот год было хорошо с зерном, и цены не пугали, я сошла на берег и растворилась в толпе.

Наступило молчание. Данте стало жаль Грету и он решил сменить тему разговора:

- Ты говоришь, что нам долго падать. А что будет потом, когда достигнем самого дна? Разобъёмся в лепёшку?

- О, нет! - засмеялась ведьма. - Нам никогда не достигнуть дна. Просто в один момент нас подхватят ангелы смерти и отнесут прямо к трону хозяина мёртвого царства. В заклинании я воспользовалась великой силой демона Абаддона. Он-то и пришлёт к нам крылатых слуг - Шахата, Давэра, Машхета и Самаэля.

5

Вдруг издалека прилетел душераздирающий крик ночной птицы, похожий на издевательские всхлипы ушастой совы. Данте разглядел во мраке жёлтые огоньки. Странные маячки быстро приближались, увеличиваясь в размерах.

- Летят голубки. Узнаю их голоса, - радостно заметила Грета. - Это светятся, как факелы, глазища ангелов смерти. Их уникальное зрение разгоняет мрак не хуже открытого огня. Не волнуйся, всё будет хорошо. Понимаю, когда первый раз отдаешься в когтистые лапы проводников, всегда немножечко страшновато. Но ты расслабься и не бойся, а главное молчи. Я буду с ними говорить исключительно на греческом. Больше они никаких языков не знают. Как только тебя подхватят, сразу отпусти мои руки и молись.

Неприятный писклявый крик повторился, но уже совсем близко, а жёлтые огоньки увеличились в несколько раз. Данте почувствовал как чьи-то цепкие конечности схватили его за оба предплечья и увлекли куда-то в сторону.

- Грета! Ты где? - не удержался напуганный рыцарь и крикнул в кромешную тьму, нарушив первое правило.

- Я здесь, красавчик, рядом. Я же просила помолчать. Сейчас всё закончится. Потерпи малость, - крикнула в ответ ведьма и что-то спросила у проводников на греческом. В ответ раздался оглушительный бас.

- Что ты спросила? - пытаясь успокоиться, крикнул Данте.

- Спросила, где они нас оставят. А ещё - как дела у Полифема, - где-то рядом отозвались Грета.

- Ну и как у него дела? - Данте почувствовал в поддержке разговора бодрящий привкус самообладания.

- Плохо. Глаз снова начал гноиться, и зрение упало почти до нуля. Это нам на руку. Без моих микстур быть Полифему слепцом. Попробую сыграть на беде одноглазого друга.

- Каким образом? - не унимался любопытный рыцарь.

- Потом расскажу, - откликнулась ведьма и добавила. - Ты потише кричи. Голубки могут подумать, что у тебя проблемы и усилить хватку. Запросто кости переломают. Потом возись с тобой.

Ангелы аккуратно поставили гостей гадесовой Преисподней на земную твердь и с криками улетели. Кругом горели огромные костры, хаотично разбросанные по ландшафту. Рядом, поддерживая огонь, суетились черти, копытные сатиры с шерстяными бёдрами и волосатые с ног до головы звероподобные силенопаппы.

Грета, покрутившись вокруг своей оси, осмотрелась на местности. Студёная река Стикс с угрюмым паромщиком осталась далеко за спиной:

- Это очень хорошо, - обрадовалась ведьма. - Молодцы, голубки! Без монет к Харону лучше не подходить, запросто веслом огреет.

Дорожка в виде булыжной мостовой прямиком вела к высоким воротам с монограммой в литье и с замысловатыми вензилями художественной ковки, а за высоким забором виднелся огромный каменный дом хозяина подземного царства с черепичной кровлей в стиле "монах-монашка". Вдоль дороги росли плакучие ивы, и лежали светящиеся ровно разложенные полметровые валуны. Данте не удержался и присвстнул:

- Чудеса! Никогда не видел такое.

- Это лунный камень, подарок младшего брата Зевса. А вот балтийский янтарь, в котором также застрял солнечный лучик. Это уже подарок среднего брата Посейдона. Нам по мостовой к дому. Добро пожаловать в царство забвеия, беспамятства, бессознательной вечности и призрачных копий!

6

Данте и Грета переглянулись и мягкой поступью направились по мостовой. Свет от чудо-камней тускло подсвечивал дорожку и величественные ворота, а по обе стороны нависала непроглядная тьма. Только отдаленные языки больших и малых костров говорили, что мрак не плоский как мантия, а имеет объём.

Когда приблизились к воротам, Грета сняла башмак и с усердием постучала по железу. Сразу раздался громкий лай, а на уровне лиц гостей из наземной хронометрической сферы открылось смотровое окно, где появилось бледное подозрительное лицо охранника:

- О, бабушка Грета! Вам всегда рады. А это кто с вами? Что за гусь лапчатый?

У Данте от догадки вспотели ладони и зачастило сердце. Он радостно воскликнул:

- Твердибой, это же я - Данте Закалённый! Не узнаешь своего командира? Может, королевский перстень растормошит твою память? - и рыцарь протянул к окну руку.

- Божечки ты мой! - охранник узнал символ королевской власти, а заодно и бывшего соратника. - Узнал, конечно, узнал. Память ещё, слава богу, при мне, как и душа моя грешная. Копии с нас ещё не снимали. Ждём очереди в чистилище. А пока хозяин разрешил посторожить его хозяйство. Когда Полифем выздоровит? Неизвестно. Здесь наших много, почти все, кого чума скосила в последнем походе. Дык, у Гадеса и хозяйство, извини меня, необъятное. Одних плантаций асфодели не одна квадратная миля. Не понимаю, как Полифем один управлялся? Сейчас, сейчас, - заскрипели засовы, и на воротах распахнулась дверца для посетителей.

Данте попытался обнять земляка, но руки прошли сквозь прозрачные формы центуриона:

- Чёрт побери! Давай ещё попробуем, - предложил королевский эмиссар и развёл руки в стороны.

- Давай, - согласился Твердибой.

- Прекратите ерундой заниматься, - вспылила Грета. - Данте, что не видишь, твой землячок давно уже мёртвый и прозрачный как стеклышко? Ты призрака не обнимешь, а после чистилища и не поговоришь.

- Я понял, - отозвался Данте. - Ладно, Твердибой, веди нас к хозяину. Дело есть по части всех наших. Как насчёт - тряхнуть стариной и надрать уши папе Римскому?

- Григорию? - оживился мёртвый центурион. - Ему, да, надо. И не только уши. Этот мерзкий твердолобый старикашка - коварный мизантроп и политический ревнивец. Если зрить в корень, это он виноват в нашей гибели. Проходите. Возьмите факелы, тут катастрофически не хватает освещения. И осторожно, здесь Цербер на привязи.

Огромный, размером с быка, трехголовый пёс, как будто, услышал, что говорят о нём и в подтверждение своего присутствия громко рявкнул. У Данте от неожиданности подкосились ноги, а голова вжалась в плечи. Грета заметила реакцию спутника и ободряюще хлопнула рыцаря по плечу:

- Ну-ну, спокойно. Это милый пёсик. Угости его кусочком сушёного мяса, - Грета порылась в маленькой котомке и протянула собачье лакомство.

- О, нет! Я, пожалуй, отложу знакомство с милым пёсиком на потом, - Данте, словно под гипнозом, смотрел, как у центральной головы с выпавшего из пасти языка капает слюна.

- Бери, сказала! - повелительным тоном скомандовала ведьма. - Не хочешь подходить, тогда брось ему угощение. Так надо. Между Цербером и Гадесом существует духовно-чувственная связь. Если псу понравятся гости, значит, и хозяин будет рад. Только кидай три кусочка, чтобы каждой голове досталось.

Данте разделил лакомство на три порции, прицелился и навесиком швырнул части лохматому монстру. Пёс ловко поймал мясо и, довольно чавкая, заработал клыкастыми челюстями. Разделавшиь с вкусняшкой, пёс завилял хвостом, улёгся на широкий персидский ковёр и безучастно уставился на гостей.

Грета подошла к трёхголовому мутанту и погладила монстра:

- Славный пёсик. Цербер у нас хороший, Цербер у нас пригожий. Помнишь бабушку Грету? У неё всегда для тебя есть гостиницы.

Ведьма порылась в котомке, достала три куриные косточки, положила перед псом и вернулась. Освещая факелами путь, троица направилась к центральным распахнутым дверям огромного дома, откуда доносились минорные звуки то ли флейты, то ли свирели, то ли самой настоящей сиринги.

7

Поднимаясь по многочисленным длинным и широким, но невысоким, ступенькам к центральному входу, Данте обратился к спутнице:

- Асфодель, это тот красивый цветок, что на могилах растёт? И зачем Гадесу он в таком количестве?

- Да, это цветок смерти, - отозвалась Грета, - навевает скорбь, сгущает траур и будоражит воспоминания. Из лепестков асфодели по рецепту Диониса получается особая настойка под названием "Смертельное уныние". После того, как Гадес позволил Дионису забрать из царства мёртвых свою мать, бессмертный винный мастер из числа младших олимпийцев, кстати, двоюродный брат Полифема, у дядюшки в долгу и никогда не скупится на дары. Винных напитков в хозяйских закромах полным-полно. Если вылить всё содержимое из бочек, получится огромное озеро. А настойкой коварный Гадес частенько угощает в наземном мире нужных ему людей. Я много раз помогала хитрецу в этом. Да-да, голубчик, грешная я. Ещё он всегда спешит угостить настойкой гостей. Но мы её пить не будем. Смотри, не глотни, а то останешься здесь на веки вечные. Будешь с козлоногими сатирами спиваться, выплясывать до упада под их дудки и в оргиях с нимфами находить утешение, поклоняясь культу Вакха-Диониса. А потом от количества выпитого вина ты лишишься рассудка и обретешь полное безумие. Ещё луга, где растёт асфодель, притягивают копии мёртвых душ как магнит. Толпы призрачных теней слоняются по лугам, пропитываясь приторным слащаво-сентиментальным ароматом цветов. Когда все призраки, как стадо баранов, собраны в одном месте и не разбредаются по окрестности, это благотворно действует на самочувствие главного пастуха.

- Почему ты угождаешь Гадесу? - ступая на последнюю ступеньку, вдруг спросил Данте. - Это как-то связано с твоим проклятьем?

- Да, голубчик, только у Гадеса есть ключ от сложного замка, только он знает, как снять колдовские чары злого азиата. Гадес обещал помочь, если я ему немного послужу. Подумаешь, всего-то 300 лет, - Грета подарила спутнику улыбку с налётом печальной иронии. - Когда собираешься жить во сто крат дольше, триста лет - это пустяк, малая толика, это мизер.

Твердибой завёл гостей в просторный зал. На стенах, украшенных гипсовой лепниной, горели факелы, а на полу, расставленные по периметру, красовались напольные бронзовые вазы, полные диких тюльпанов, и мраморные статуи известных небожителей. Хозяйский золотой трон пустовал. Справа от него на полукруглом подиуме расположились козлоногие и рогатые музыканты. Насилуя духовые инструменты, квартет провоцировал публику на ритуальный танец. Пьяные сатиры с обнажёнными нимфами, разбившись на пары, иполняли пляски салийских жрецов в честь бога войны Марса.

Данте не поверил глазам! Среди танцующих нимф он узнал свою жену. Прозрачная, легче перышка, стройная красавица с распущенными волнистыми волосами изящно и грациозно крутилась вокруг захмелевшего напарника с пивным животом и тройным подбородком.

- Филомена! Любовь моя! Посмотри на меня! - не сдержался Данте и бросился к жене. Ударом в челюсть он опрокинул пьяного сатира на гранитный пол и попытался схватить супругу за руку, но ничего не вышло. Танцы прекратились, а музыканты опустили инструменты. - Ты чего оголилась? Совсем стыд потеряла? А ну домой - живо!

Ревнивый муж ещё раз попробовал схватить жену, на этот раз за плечи, но руки прошли сквозь прозрачную копию и провалились в пустоту. Призрачная Филомена отлетела в сторону и смерила незнакомца брезгливым взглядом. Грета быстро подскочила к Данте и одёрнула обезумевшего рыцаря за локоть:

- Ну-ну, это лишнее. Ты же видишь, что это копия, пустышка. Она не вспомнит тебя, хоть ты тресни. А что это значит? - поинтересовалась Грета, и Данте влажными глазами вопросительного посмотрел на ведьму. - Это значит, что твоя жена прошла чистилище и уже давно на небесах поедает райские яблочки. Уверена, что у неё всё хорошо.

Вдруг с пустого трона раздался громкий басовитый голос:

- Да, всё верно. Филомена была чиста душой и безгрешна. В промежуточном состоянии чистилища находилась не долго. В раю таким очень рады.

Данте с недоумением посмотрел на пустой трон и, сам того не ожидая, поклонился голосу:

- Благодарю! Теперь я спокоен, - а про себя подумал: "Я точно сошёл с ума. Уже с пустым троном веду беседу".

- Грета, ты ли это? - воскликнул трон. - Как же я тебе рад, ведь ты моя самая любимая и способная ученица. Я смотрю, твой дерзкий спутник сейчас с ума сойдёт от недоумения. Откуда ему знать, что на мне невидимый шлем, сделанный на заказ любимым племянником Полифемом. Как же мне не хватает одноглазого друга?! Мы с ним и в шахматы, и в нарды, и в буриме. Эта грошовая публика уже надоела. Одни лизоблюды и подхалимы. Одно лишь на уме - напиться на халяву и нимф погонять, - трон вдруг повысил голос. - Пошли вон! Пляски закончены! Берите корзины, садитесь на боевых ослов и дуйте на плантацию амброзии собирать урожай для нектара. Закончился напиток богов, и мне, как никогда нужны молодость и бессмертие!

8

Когда ленивая и распутная публика нехотя удалилась, с пустого трона торжественно донеслось:

- Я, Гадес Незримый, Аид - владыка и обладатель державного яблока царства мёртвых, Плутон - хозяин страны "без возврата", Пиларт, запирающий ворота Преисподней, приветствую свою любимую жрицу и её спутника! Ну, наконец-то вакханалия закончилась, и можно поговорить в приятном уединении. Грета, мне, как никогда нужна твоя помощь. Верни мне Полифема, почини ему глаз. Грёбаный Одиссей со своими новаторскими идеями. Хотел ведь отомстить этому пронырливому ловкачу, когда он в Чистилище прохлаждался, но ведь не дали. Гаденыш недосягаем под покровительством демонов. Люцифер, Велиал и Абаддон оттеснили моего приказчика, знаменитого трибуна Марка Порция, пригрели этого проходимца из Итаки и сейчас управляют Чистилищем. А этим выродкам только дай волю. Изобретать для грешных душ новые виды мук, это их любимое занятие. Не, но я тоже в молодсти был оригинальным. Сизифов камень и Танталовы муки, это мои изобретения. Справедливо? Несомненно. Но у этих же в наказаниях прет какой-то откровенный и неоправданный садизм. Молодёжь явно перегибает палку. Чувствую, скоро уплотнят меня, а то и вовсе отстранят от дел и отправят на пенсию, сделают музейным экспонатом. Порой, я не понимаю Зевса. Какие цели он преследует? Зачем заигрывает с демонами? Иногда мне кажется, что Люцифер и Зевс, это одно и то же лицо. А братик, ой, как любит перевоплощаться и порождать новые интриги! Думается мне, что всё зло, исходящее от сатаны, и все искушения, уготовынные людям, придуманы Главным Олимпийцем не случайно. Видно, Зевс хочет, чтобы человек мог сопротивляться им и духовно расти, возвышаясь в добродетели над грехами и достигая высшего состояния духа. Если не будет выбора, испытаний и стойкости, откуда возьмётся истинная святость? Не будет греха, человек никогда не узнает, что такое милосердие и добропорядочность. Извините за столь длинную тираду. Пьяным сатирам этого не понять. Нет Полифема - и не с кем поговорить. Ну, так что, Грета, вылечишь циклопа?

- Гадесик, миленький, да сколько можно? - набивая цену, притворно возмутилась ведьма. - Я же ему совсем недавно бутыль с глазными каплями оставила и подробно рассказала, как пользоваться.

- Разбилась она, - печально процедил трон. - Пришли к нему в гости сатиры, устроили в пещере очередную вакханалию, сами напились и циклопа напоили. Когда пришло время капать лекарство, пьянчуги вызвались помочь и уговорили хозяина прилечь. Ну и разбили бутылку обормоты. Такие вот дела. Помоги. Взамен проси, что хочешь, всё выполню.

- Неужели? - ухмыльнулась ведьма. - И проклятие с меня снимешь?

- О, нет! - взволнованно пробасил трон. - Всё, что угодно, но только не это. Ты мне нужна и там, и здесь, как жрица, как надёжная подруга, которой могу довериться. Хорошо, я уменьшу вдвое срок нашей "дружбы", и через 150 лет ты станешь прежней и вернёшься к мирской жизни. Что-то ещё?

- Да! - и Грета рассказала план спасения Сицилии от вторжения папских недругов. Она поведала владыке подземного царства о мёртвом войске, а также о роли чудовищ и циклопа Полифема.

Трон долго молчал, обдумывая услышанное, а затем радостно произнёс:

- Ну это для меня пустяки по сравнению со снятием твоего проклятия! Я согласен. Думаю, у вас всё получится. Конечно, придётся снимать всю охрану. Её на время заменит Цербер. Твердибой, сколько у тебя солдат?

- Две когорты, хозяин! - отозвался центурион.

- Хорошо, - заключил царь-невидимка. - Но вы должны понимать, что мертвецы не в состоянии нанести урон неприятелю, они смогут только напугать. И то после заката солнца. В родные тела мёртвые души уже не поместить. Вы, наверняка, останки кремировали, спасаясь от чумной заразы. Устрашающий фактор касается и чудовищ. Одна надежда на войско вашего короля Фридриха и, конечно, на Полифема. Думаю, племянничек будет только рад размять косточки. Если зрение к нему вернётся, он с удовольствием помашет своей трехметровой палицей и развалит шеренги непрошенных врагов. Ох, была не была! Никогда ещё столько мёртвых душ не покидало кромешную тьму моих влалений. Что ж, рискну и нарушу железное правило. Царь я или не царь?

9

Из глубин мёртвого царства проводники подняли Данте и Грету на поверхность Земли поближе к жилищу ведьмы. Где-то в Пелоретанских горах путники вышли из небольшой замаскированной пещерки и зажмурились от яркого света. Апрельское солнце в безоблачном синем небе, как из рога изобилия, щедро проливало на сицилийские Апеннины живительное тепло.

Данте посмотрел по сторонам и громко присвистнул от увиденной невообразимой красоты. Горные долины были сплошь покрыты разноцветными полевыми цветами. Маки, пионы, ромашки, дикие розы, тюльпаны и другие прекрасные растения делали пейзаж более чем сказочным. В южной стороне на горизонте с заснеженной верхушкой возввшался действующий вулкан Этна. От горделивой "капризной синьоры" тянулось глубокое ущелье, по дну которого текла холодная горная речка, не пересыхающая даже в самые жаркие летние месяцы. Ребристые пороги среди причудливых очертаний чёрных скал и базальтовых утёсов шумели многочисленными водопадами. Смешанный лес из хвойных пород, дубов, каштанов и бука, покрывающий горные склоны, шелестел на ветру игольчатыми ветками и молодыми листьями.

- Ляпота! - не удержался Данте. - Всё-таки жизнь прекрасна! Это не подземелье царя-невидимки с плантациями асфодели и амброзии.

- Да, точно. Всегда, когда возвращаюсь оттуда наверх, всё сильней возникает желание избавиться от проклятия и успеть насладиться обычной мирской жизнью. Нам туда, - Грета указала пальцем направление. - Зайдём ко мне, возьму лекарство, и сразу двинем к циклопу. Его пещера находится недалеко от моей хижины. Мы с ним соседи.

Данте увидел в нижней части долины, на границе луга и леса избушку, сложенную из неотесанного горного камня, с соломенной крышей. За плетнём из кольев и хвороста красовался с розовым отливом цветущий миндаль. Спотыкаясь о камни, рыцарь поспешил за ведьмой:

- Грета, мне не даёт покоя твоё проклятие. Я бы с радостью тебе помог, только не знаю как. Может, тебя надо поцеловать?

Колдунья остановилась, посмотрела на спутника и сморщила подвижное лицо в улыбке:

- Ну попробуй.

Данте зажмурился, чмокнул старуху в щёку и быстро отпрянул. Не увидев чудесной метаморфозы, рыцарь заключил:

- Нет, не то.

- Конечно, не то, - Грета тронулась с места. - Целовать надо с чувством и не жмуриться от брезгливости.

- Может, тебе съесть что-то надо? - Данте продолжил искать панацею. - К примеру, летучую мышь.

- Ага, и запить рыбьим жиром. Не смеши, - хохотнула ведьма. Подожди меня у калитки. Я быстро.

Грета открыла дверь в избушку и скрылась внутри. Вскоре старуха вышла на свежий воздух и поспешила к калитке. В руке она сжимала тёмный пузырёк с лекарством для циклопа:

- Нашла! Немного, правда, но, думаю, хватит. Нам вот по этой тропинке вдоль леса. Иди за мной, - и ведьма засеменила в нужном направлении. - Больше ничего не придумал, как от проклятия избавиться, пока меня не было?

- Может, мне тебя на руки надо взять? - засмеялся Данте и подхватил старушку.

- Отпусти, ирод окоянный! Чёрт полосатый! С ума что ли спрыгнул? - взвизгнула Грета. - Видишь, это не работает. Прекрати сейчас же. У меня кости хрупкие.

Данте отпустил ведьму, и пара пошла дальше.

- А что, если? - нарушил тишину горе-кудесник.

- Хватит, - перебила Грета. - Мы ищем чёрную кошку в тёмной комнате, след которой давно простыл. Вот мы и пришли.

Данте увидел вход в большую пещеру и насторожился.

10

Рядом с пещерой стоял амбар с загоном для скота и кузница, под навесом которой висели тронутые ржавчиной доспехи и оружие великана: шлем, латы, круглый щит и громадная шипастая палица. От увиденного у Данте перехватило дух, и рыцарь непроизвольно икнул.

Когда подошли ближе к пещерной арке, Данте увидел, что дальняя стенка прихожей обшита деревом, а посредине стоит обычная дубовая дверь в рост человека.

- Не понял, - выдохнул рыцарь в недоумении. - Здесь живёт великан? Ты ничего не перепутала?

- Сейчас объясню, - отозвалась ведьма. - Я поколдовала чуток, приготовила особое зелье и наделила Полифема персональным заклинанием. Теперь он сам себя уменьшает и увеличивает, когда надо. В промежутках между битвами он среднего человеческого роста. Прошли времена титанов, и надо как-то приспосабливаться. В целях экономии, так сказать. Трудно великану жить среди лилипутов. Раньше сколько он съедал за обедом? Сейчас ему этого на месяц хватает. К тому же в уменьшенном виде его уже не терзают людоедские инстинкты, в человеке видит, прежде всего, собеседника. Из одной рубахи для гиганта получилась целая куча вещей для мини-циклопа. И амурные дела с простолюдинками пошли в гору. Жалуют его вдовушки предгорных деревушек. Он мне многим обязан. Лицо только всё портит. Урод - ни дать, ни взять. Но это ерунда. У него маски есть.

Грета подошла к двери и костяшками пальцев сделала три длинных и два коротких удара. За дверью послышалась возня, и низкий хрипатый баритон спросил:

- Кто?

- Соседка твоя.

- Пароль, - донеслось в ответ.

- Полифем, не дури, открывай, - улыбнулась ведьма. - Мой голос не узнаешь?

- Его и подделать можно. Сейчас столько всяких шарлатанов и разбойников развелось, что спасу нет! А пароль знаем только мы с тобой. Скажи, и я сразу открою.

- Ну, хорошо. Три руки, две ноги, а посредине Грета! Доволен? - повысила голос ведьма. - Давай, открывай уже.

Послышался лязг засова, и дверь распахнулась. На пороге стоял маленький циклоп в тоге с короткими рукавами и с приподнятой повязкой на единственный глаз. Полифем развёл руки и радостно произнёс:

- Грета, голубушка, ты ли это? Ну, наконец-то! Бог услышал мои молитвы! С глазом совсем дела плохи. Слепнет, зараза. На тебя все мои надежды. Ты не одна? Кто это с тобой?

- Это друг, - откликнулась ведьма. - дело у нас к тебе есть.

- Значит, сбываются пророчества. Проходите.

Грета обняла Полифема, взяла его под ручку и повела в глубь пещеры. Данте прикрыл дверь и поспешил следом. В нос ударил терпкий запах нестираного белья, заплесневелой брынзы и квашеной капусты. В жилище циклопа было просторно, но душно и неубрано. Лёгкий беспорядок освещали висевшие на стене факелы. Кругом валялись грязные вещи и посуда.

Грета уложила больного на плоский камень, накрытый звериными шкурами и села рядом:

- Сейчас подлечимся. Чтобы ты без меня делал? - ведьма достала из котомки лекарство, смочила чистый кусок хлопчатой ткани, развела пальцами циклопу веки и смочила глазное яблоко. - Щиплет? Это нормально. Ты за какое пророчество говорил?

- Был я как-то давно у Гадеса в гостях. Вот он и напророчил. Дескать, Грета нас, когда-нибудь, бросит и забудет, что однажды приведёт с собой своего спасителя от проклятия. Он поможет сбросить злые чары азиатского колдуна, вернёт ей молодость и красоту, а потом женится на ней и увезёт в далёкие края.

- Мне это нравится, - хохотнула ведьма и подмигнула Данте. - Но постой, Полифемушка, ты ничего не путаешь? Друг, что сейчас со мной, уже спасал меня однажды, когда освободил из капкана. И ничего не произошло - я осталась прежней.

- Ну, не знаю, - ответил Полифем. За что купил, за то и продаю.

11

Пока Грета лечила циклопа и объясняла суть дела, Данте с интересом рассматривал маски одноглазого мачо. Они висели в ряд на деревянных колышках, вбитых в трещины пещерной стены. Маски не имели отверстий для глаз, зато между ними находилась маленькая дырочка. Копии незнакомых лиц, благородных, серьёзных и улыбчивых, сделанные умелыми руками кузнеца из алюминиевой бронзы, отливали золотисто-жёлтым цветом и выглядели сногсшибательно. Данте не удержался, снял одну из масок и приложил к лицу:

- Какая лёгкая! - изумился рыцарь. - это не бронза. А что тогда?

- Это папье-маше, китайское изобретение, так же как и бумага. А золотом отливает из-за бронзовой крошки. С клеем помешал, покрасил и порядок, - объяснил довольный собой Полифем. - Знал я одного китайца, он меня и научил. Солдаты Поднебесной латы себе делали таким способом. Не пробивались стрелами, выдерживали удары мечей и, самое главное, были очень лёгкими. Китайцы носились в них по полю брани как угорелые.

- Ни за что бы не подумал. Мне нравится, - Данте вернул маску на место и обратился к спутнице. - Не пора ли нам в путь-дорогу?

- Да, пора, - Грета хлопнула Полифема по плечу и встала. - Значит так, голубчик. Оставляю тебе остатки лекарства, чтобы до вечера лежал и прикладывал. И на ночь не забудь. Рано утром выходи из пещеры, вспоминай заклинание и становись великаном. Боевое снаряжение не забудь. У тебя шаги побольше наших будут, нагонишь нас на подходе к Мессинской бухте. И папу Посейдона не забудь подготовить на счёт чудовищ. Пусть поможет в трудный час отстоять Сицилию, наш общий дом. Немного пафоса не повредит. Ну, бывай, - ведьма направилась к выходу, но на пороге остановилась - Ах, да! Если с моим обликом что-нибудь случится, и ты не узнаешь меня, я отдам тебе это, - Грета разжала ладонь и показала циклопу серебряный денарий. - взяла у тебя со стола.

Гости закрыли дверь и направились по тропинке в горы. Скоро путники углубились в лесной массив и услышали шум водопада. Когда тропинка упёрлась в подвесной мостик через ущелье, Грета остановилась:

- Давай передохнем. Нам надо на ту сторону. Мостик старый, так что смотри в оба и ступай аккуратно.

- А как же Полифем? Его мост точно не выдержет, - Данте присел на камень рядом с ведьмой.

- Не волнуйся. В облике великана он эту канаву запросто перепрыгнет. Здесь рядом есть широкая и длинная утоптанная полоса для разбега. Сам делал, - Грета серьёзно посмотрела на рыцаря. - Значит так, красавчик, я пойду первой. Ты за мной. Ступаешь точно по моим следам. Перил нет, так что держаться будем за воздух. Пошли.

Грета приблизилась к мостику и ногой проверила прочность. Шум бурлящей внизу воды заглушил скрип первой мокрой и покрытой мхом дощечки. Ведьма улыбнулась рыцарю:

- Всё хорошо. Смелее. Вплотную ко мне не приближайся, держи дистанцию.

Данте выдохнул остатки сомнения, перекрестился и сделал первый шаг на опасном участке пути. Рыцарь так напрягся и сосредоточился, что почувствовал головную боль. Он медленно шёл за ведьмой, стараясь не смотреть на дно ущелья. Когда до конца мостика осталось не больше метра, Данте с облегчением выдохнул душевное напряжение и слегка размяк. Вдруг дощечка под ногой треснула, и рыцарь полетел вниз, но успел схватиться руками за край моста. Грета тотчас бросилась на помощь и перехватила руки попутчика:

- Спокойно, котик, не дергайся. Я тебя держу. Сейчас тремя руками вытяну, - ведьма третьей рукой схватила рыцаря за шкварник и медленно потащила на себя. Данте пошёл вверх. Он грудью лёг на мостик, перехватился и пополз к берегу. Как только рыцарь коснулся первых камней, послышался гром, и сверкнула молния. Данте поднял глаза и увидел перед собой вместо старухи белокурую красавицу с голубыми глазами. Рыцарь виновато улыбнулся и потерял сознание.

12

- Голубчик, миленький, очнись! О, господи! Да что с тобой! Открой глазки! - белокурая красавица склонилась над телом Данте, пытаясь привести рыцаря в чувство. Девушка похлопала друга по щекам и ущепнула за нос. - У нас получилось! Проклятия больше нет! Ты слышишь?

- Слышу, - Данте шевельнул губой и открыл один глаз. Над ним нависло миловидное личико новой Греты.

От радости девушка широко улыбнулась. Она смахнула слёзы радости и, не сдержавшись, принялась покрывать горячими поцелуями лоб, губы, щёки и глаза спасителя:

- Теперь я понимаю, как нам удалось, где скрывалось противоядие! Мы спасли друг друга от верной гибели, сначала ты меня, теперь я тебя. И это сработало. А я, дуреха, искала ключ от замка совсем в другом месте. Ты послан мне провидением, волей богов. Всё не случайно. Понимаешь?

Они лежали, обнявшись, на лесной лужайке и любовались ночным звёздным небом. Аромат полевых цветов и предвкущение счастья вскружили молодой паре головы. Грета тихо спросила:

- Милый, а не боишься взять в жены ведьму, ведь навыки остались. Я это чувствую.

- А я не верю, - улыбнулся Данте. - Докажи.

- Хорошо. Смотри. Сейчас вон там - девушка указала пальцем на небо - упадёт звезда. Загадывай желание.

Данте увидел, как маленькая искорка сорвалась, полетела вниз и тут же исчезла. Он спокойно заключил:

- Просто случайность, совпадение.

- Ах так? Ну хорошо. Слушай. Сейчас в лесу, совсем рядом, крикнет филин.

Данте вздрогнул. Он узнал голос ночной птицы:

- Как ты это делаешь?

- Я его попросила, - улыбнулась Грета. - Тебе не понять.

- Что поделать? Придётся брать а жёны волшебницу. Конечно, есть риск попасть в немилость и превратиться в кота или пёсика. Лишь бы не в осла. Но, может быть, если буду себя хорошо вести, удастся избежать суровой кары? - и Данте крепче сжал в объятиях подругу.

- Моя любовь к тебе, вот настоящее чудо и волшебство! - с чувством произнесла Грета. - Это она делает меня сильнее и сохранила дар старой ведьмы. Это она вооружила меня для защиты нашего союза.

Данте и Грета поцеловались и снова принялись считать звёзды, слушая тишину тёплой ночи и думая о своём. Только из ущелья доносился слабый шум водопада, а в лесу, то и дело, "ухал" то полунощник-филин, то подавал голос угрюмый одинокий сыч.

Вдруг Грета нарушила тишину и серьёзно сказала:

- Дождёмся циклопа здесь, рядом с ущельем. Отсюда до Мессинской бухты рукой подать. Когда подойдут войска Фридриха, встанем на Пелорском мысе. Оттуда хороший вид на пролив, всё как на ладони.

- Так и поступим, - отозвался Данте и погладил девушку по плечу. - Давай попробуем поспать. Завтра, тяжелый день, и надо быть бодрыми.

Рано утром, как только забрезжил рассвет, влюбленную пару разбудили треск ломающихся деревьев, гулкий топот и сильный удар о землю чего-то громадного и тяжёлого.

Грета и Данте вскочили и увидели вблизи лежашего лицом вниз циклопа. Полифем неудачно перепрыгнул ущелье и распластался на земле в форме морской звезды. Циклоп поднял голову, выплюнул из-под нижней губы комья чернозёма, поправил шлем и посмотрел единственным глазом на людей:

- Привет, мелюзга! Куда Грету дели?

- Вот же она! - Данте указал на молодую красавицу. - Нам удалось избавиться от проклятия.

Девушка достала из котомки серебряную монету и показала циклопу:

- Узнаешь? Древний нероновский денарий с дырочкой под шнурок, чтобы, как амулет, на шее носить. В твоей пещере взяла. Чем он так тебе дорог?

- А это, голубушка, для общения с отцом. Брошу монету в море, скажу нужные слова, и Посейдон на связи. Пусть будет у тебя, а то ещё потеряю, - циклоп встал, отряхнулся, поднял с земли щит и взял палицу. - Ну что, шпендики, в путь? Шире шаг! Не отставай!

Полифем грузными шагами направился вниз по склону, обходя редкорастущие дубы, верхушки которых едва доходили великану до плеч. Данте и Грета переглянулись и поспешили следом.

13

Встреча короля и любимого фаворита прошла с нескрываемой радостью. Фридрих заключил в объятия Данте и прослезился:

- Боже милостивый! Ты живой, ты вернулся! Тебе удалось вырваться из сетей Гадеса! А что за очаровательная спутница рядом с тобой? - король с интересом посмотрел на девушку. - Только не говори, что невеста. Пока не намылим шею Григорию, никаких торжеств и гулянок.

- Конечно, мой король, мы отложим церемонию до лучших времён, - улыбнулся рыцарь. - Прошу любить и жаловать - моя будущая супруга Грета!

- Как? - в круглых глазах короля вспыхнуло неподдельное удивление. Он спонтанно прикрыл ладонью широко открытый рот. - Не может быть?

- Да, в это трудно поверить. Нам удалось избавиться от проклятия, и свершилось чудо, - самодовольно заявил королевский фаворит и обнял за талию подругу.

- Смотрю, тебе и циклопа удалось приручить, подтянуть к общему делу, так сказать, - Фридрих с опаской посмотрел на великана. Полифем сидел в тени утёса, окруженный солдатами, и охотно отвечал на вопросы любопытных легионеров. - Он не опасен?

- Нисколько, - заверила Грета, - он друг и многим мне мнеобязан. Я за него ручаюсь.

- Ну и славненько, - король довольно потёр ладони. - Проведём военный совет, обсудим стратегию. Надо, надо воздать по заслугам этому бесу-инквизитору в белой сутане и его псам-доминиканцам за пытки свободолюбивых граждан и угнетение новаторской мысли. Эх, до чего додумался этот плут в яйцевидной тиаре?! Ему уже коты пришлись не в милость. Совсем умом тронулся, объявил их исчадиями ада и благословил уничтожение кошачьей породы, особенно чёрной.

Во второй половине дня на горизонте появились вражеские корабли. Неприятельские галеры, как черепахи, заходиди в пролив с севера. Дозорные с Пилорского мыса сразу подали тревожный сигнал, и скрытые в предгорных лощинах и перелесках королевские войска пришли в боевую готовность.

- Не пора ли пускать в ход чудовищ? - король приставил ладонь повыше глаз, наблюдая за движением вражеских кораблей.

Грета перемигнулась с Полифемом и бросила в море серебряный денарий. Циклоп встал на колени, сложил руки в замок, приставил к груди и буркнул заклинание.

Вдруг на небе появились тёмные тучи, сгустились сумерки, а море вспенилось и заштормило. Впереди вражеской флотилии, слева по борту, выросла огромная чёрная скала, о которую ударились первые корабли и разлетелись в щепки, а справа возник гигантский водоворот. Бурлящая воронка, как гигантская пасть, поглотила вражеское судно.

- Вот они - Сцилла и Харибда, - с трепетом пояснила Грета, - молот и наковальня морского владыки Посейдона. Эх, сейчас бы ещё Твердибоя с мёртвым войском, пока сумерки не исчезли, и, считайте, моральный дух врага сломлен.

- Да, - согласился король, наблюдая с мыса за происходящим в проливе, - посеять панику в войсках неприятеля, это многого стОит.

Вдруг в тёмном небе сверкнула молния, и раздался гром. Мимо замаскированного командного пункта со свистом пронеслись когорты призраков во главе с Твердибоем. Свирепые и страшные лица мертвецов излучали ужас и злость. Они, как осы, набросились на галеры, усилив психическую обработку врага. Многие из гребцов остались заиками, а некоторые из солдат получили разрыв сердца. Несколько кораблей легли на разворот и ретировались.

Королевский командный пункт наполнился ликованием. Центурионы радостно загалдели:

- Смотрите, они отступают!

- Не все, - заметил Фридрих, - но раскол во мнениях налицо. Уверен, что попятились варварские отряды. Эти дешёвые наёмники никогда не отличались принципами и надёжностью. Скупость Григория известна миру, теперь расплачивается.

Небо вновь прояснилось, а над горизонтом засияло остывающее светило. Молот, наковальня и призраки вдруг разом исчезли, и море по-прежнему стало спокойным. Остатки вражеских кораблей выстроились в шеренгу и, ударив веслами, двинулись к сицилийскому берегу. Когда началось прибрежное мелководье, галеры остановились. Прозвучал сигнальный рог. Он дал команду сушить вёсла и бросать якоря.

Вдруг Данте осенило! Он поспешил сообщить королю идею:

- Чего мы ждём? Надо им всыпать, пока не высадились на берег. Это шанс нанести врагу поражение без потерь. Полифем всё сделает. Ваш легион пусть встанет на берегу и поддержит великана морально, а лучники предварительно обстреляют галеры зажжёнными стрелами.

- Ты думаешь, циклоп один справится? - засомневался Фридрих.

- Конечно, - вставила Грета. - Что ему той глубины? По колено. Хоть пятки охладит да ноги помоет.

Полифем понял поставленную задачу, поправил шлем, взял щит, крепко сжал палицу и обратился к солдатам:

- Ну, карапузы, за мной!

Когда на берегу появился свирепый циклоп во главе королевского легиона, и град зажжённых стрел обрушился на вражеские корабли, снова с главной галеры легата понтифика прозвучал сигнальный рог, призывая войска к отступлению. Полифем заметил, как запылали паруса, засуетились солдаты, а рабы бросились поднимать якоря. Боевой циклоп устремился в воду и, размахивая палицей, стал крушить корабли, ломать мачты и рвать паруса. Это ускорило отступление оставшихся в живых, а с берега послышались радостные крики и громкий смех королевского легиона.

Полифем, стоя по колено в воде, потряс над головой шипастой дубиной и крикнул вслед отступающим:

- Проваливайте, инквизиторы проклятые! Это вам за пытки учёных граждан, за кошек и церковную десятину! И больше не появляйтесь у берегов свободной Сицилии! - великан по достоинству оценил слаженную и энергичную работу вражеских гребцов, а затем так же, как и все, разразился смехом, но до дрожи страшным и неприличным.

На Пилорском мысе стояло ликование:

- Ура! Наша взяла! Штандарты ввысь! Трубить победу! - король с ближайшим окружением сотрясали воздух радостными криками.

- Качать Полифема! - крикнул Фридрих и тут же осёкся. - Ой, нет! Мы его и всем легионом не поднимем. Тогда сделаем герою лавровый венец! Я найду золото!

Данте и Грета, улыбаясь друг другу, крепко обнялись, поцеловались и, взявшись за руки, вприпрыжку побежали к берегу моря поздравлять великана. Тем временем Полифем среди корабельных обломков, плавающих на мелководье, выловил бочку тосканского вина, уселся на камень, залпом утолил жажду, устало посмотрел на бегущую крошечную пару, поднял вверх зажатый в кулаке пустой дощатый "стаканчик" из-под тонизирующего напитка и выкрикнул:

- Ваше здоровье, голубки! - великан швырнул бочку обратно в море и заметил. - Маловато будет.