Дарк

Я лежал в луже собственной крови и понятия не имел, что это за комната и как здесь оказался. Самое страшное − не знал, кто я такой. При попытках хоть что-нибудь вспомнить, в мозгу вспыхивала адская гирлянда, и меня затягивало в черноту небытия. А потом все начиналось вновь: я приходил в себя, делал судорожный вдох, к горлу подкатывала тошнотворная волна и в голове пульсировали алые круги.

«Вжух!»

«Вжух!»

Я был ранен, и жизнь утекала из тела тоненькой светящейся струйкой и тянулась, тянулась куда-то вправо, окунаясь по пути в кровавые лужи. Я попытался повернуть голову, чтобы увидеть куда она убегает, но боль не позволила.

В помутневшем сознании всплывали нечеткие образы. Обрывки ничего не значащих фраз, туманные людские силуэты с чернильными кляксами вместо лиц. У них не было имен, как, впрочем, и у меня. Кто я? Воспоминания громоздились ломаными линиями и рваными штрихами, но ни одно я не мог уловить – все были размыты, словно залитый дождем холст с поблекшими красками. Внезапно одно из воспоминаний обрело форму.

Красивая брюнетка с аристократическими чертами лица, в деловом костюме цвета песка с какого-нибудь лазурного побережья, подняла руки и одела мне на шею цепочку со старинным амулетом в виде птичьей головы.

«Дарк, теперь перед тобой открыт путь к сокровищам», − она улыбнулась красивыми, алыми губами. Улыбка была фальшива, я чувствовал, что женщина меня презирает. Чтобы не встречаться с ней глазами, я перевел взгляд на окно за ее спиной. Свежий ветер трепал легкую занавеску, надувая ее словно парус, изрезанный едким зеленым светом от вывески в доме напротив. «CRAZY DONE», − прочитал я. Амулет пульсировал и жег мне грудь.

Амулет. Откуда-то я знал, что он очень важен. Мелькнула мысль, что стоит посмотреть на него, как образы встанут в стройный ряд, и я все вспомню.

Сделав усилие, я положил руку на грудь в попытке нащупать амулет. Пальцы плохо слушались, так что я не сразу смог расстегнуть ворот куртки. Когда, наконец, получилось, я обнаружил, что цепочка порвана, а сам амулет пропал. Может лежит где-то рядом? Надо попытаться встать и поискать.

Я с трудом перевернулся на бок и увидел покойников. Ближе всех ко мне лежал мужчина средних лет с простреленной грудью. Он распластался на полу, раскинув руки так, словно пытался кого-то схватить. Одет в черную тактическую рубашку и брюки с многочисленными карманами, рядом лежал оброненный пистолет. Остекленевшие глаза мужчины смотрели прямо на меня, на лице замерло недоуменное выражение. Мол, как же так получилось?

Ответа у меня конечно же не было.

Второй и третий мертвецы лежали у распахнутого окна. С моего места рассмотреть их было сложно. Я лишь заметил, что тот, который правее, вызывает во мне что-то похожее на узнавание. К сожалению, очень смутное. У знакомого незнакомца был такой вид, словно он перед смертью вошел в клетку к голодным тиграм, и его поглодали. Того, кто лежал рядом с ним, я почти не различал. Видел только, что у него нет ног – их словно выдрали, оставив кровавое месиво.

− Запущен протокол безопасности «Октава -1», − произнес приятный женский голос откуда-то из-под потолка. − Полиция и скорая помощь вызваны. Напоминаю, сегодня двадцать первое октября две тысячи двадцать девятого года. Местное время двадцать три часа сорок минут, температура в помещении девятнадцать градусов по Цельсию, влажность сорок процентов.

Больше системе «Умный дом» оказалось сообщить нечего, и комната погрузилась в тишину.

Меня снова замутило, алые круги перед глазами стали шире, и меня опять потащило в небытие. Я ощутил, как тело становится легким-легким, и как гаснет все вокруг. Где-то вдалеке завыла сирена полицейской машины. Неужели спешат ко мне? Мне отчаянно захотелось жить. Подобно попавшему в полынью, я стал хвататься за края сознания, не давая затянуть меня в ледяную воду небытия. Но сознание крошилось, точно тонкий лед и темнота затягивала меня все глубже и глубже, и….

Я мог бы плыть на волнах черноты бесконечно долго, но желание во чтобы то ни было выжить, вытолкнуло на поверхность. Теперь комната уже не была тихой. Раздавалось жужжание какой-то техники и щелчки, доносились булькающие голоса. Я приоткрыл тяжелые веки и увидел, что комната залита светом переносных напольных ламп, а кругом полно народу. Люди в темно-синей форме со светящимися жирными надписями «ПОЛИЦИЯ», «КРИМИНАЛИСТИКА» деловито осматривали комнату. Что-то скребли, что-то фотографировали и упаковывали в прозрачные пакеты.

− Чем же их так уделали? – удивлялся полицейский, стоя над безногим трупом.

− Сань, ты не покойником любуйся, а делом займись, − прилетело строгое из дальнего угла комнаты. – Так удивляешься, будто жмуров никогда не видел, и, кстати, выяснить «чем его так уделали?» – это наша работа. Займись делом, Скворцов. И где, черт подери, эта драная скорая!

− Едут, товарищ капитан, − ответил Саша.

− Долго едут! Они что, с северного полюса сюда тащатся?! Мы так единственного выжившего потеряем.

«Это он обо мне», − подумал я.

− Так митинг же, − пожал плечами полицейский. – Демонстранты все дороги к центру перекрыли. Когда разойдутся не ясно, а команды разгонять не было, поэтому скорая и задерживается.

− Демонстранты… − капитан вздохнул и добавил сложно-составное ругательство.

− Товарищ капитан, он очнулся! – воскликнул Саша.

Мгновение, и надо мной склонился человек в форме и медицинской маске. Скорее всего, парамедик.

Капитан не заставил себя долго ждать. Размашистым шагом подошел ко мне и присел на корточки, пристально всматриваясь в лицо. А я в свою очередь разглядывал его. Но этот седоватый мужчина средних лет с орлиным носом и тонкими губами был мне абсолютно незнаком.

− Что здесь случилось? Кто вас так? – задал он вопрос быстро и четко. Быстро говорил, надеясь получить ответ, боясь, что я подохну раньше времени или опять вырублюсь. Я бы и рад помочь, но память как белый лист.

− Не… ф-ф-ф-… − я задыхался, слова давались с трудом, каждый звук царапал горло.

Капитан терпеливо ждал.

− Не помню… − наконец выдал я.

− Имя? – задал он новый вопрос.

− Не пом…

− Ясно, − с раздражением бросил разочарованный капитан.

− Скорее всего амнезия, − сказал парамедик. – У него пулевое в голову, удивительно, что до сих пор дышит.

− Может амнезия, а может прикидывается. Сань, что там по базе? Выяснил, кто он такой?

− Запрос еще в обработке, статус: девяносто восемь процентов. Придется немного подождать.

− Подождать?! Да что ж такое-то! Информацию жди, скорую жди, труповозку жди, заключение жди. А работать как? Мне этот, − капитан мотнул головой в мою сторону, − живым нужен. Жы-вым.

Парамедик приложил к моему запястью плоский холодный круг медицинского сканера и стал что-то сосредоточенно высматривать на прозрачном дисплее смартфона. Странно. Я помню, что такое смартфон, медицинский сканер, скорая, полиция, но не помню случившегося и собственного имени. Я – Дарк? Та женщина с амулетом называла меня именно так.

− База выдала сведения, − сообщил подошедший Саша и протянул капитану планшет.

Какое-то время капитан всматривался в строки на прозрачном дисплее и внимательно читал. Что там написано я не видел, для меня дисплей выглядел как тускло светящийся прямоугольник. Единственное что я мог − это наблюдать за реакцией полицейского. И чем больше он читал, тем выше ползли его брови, а взгляд разгорался.

− Ого-го-го! А я ведь говорил, что он прикидывается! – победно заявил капитан. – Наш с вами «выживший» Торченко Алексей Алексеевич, известный под прозвищем Дарк. Ну что ж, Дарк, вот ты и допрыгался. Твоих рук дело? – он обвел широким жестом комнату. – Уверен, что твоих. Ограбление и три трупа. Я всегда говорил, что вор и убийца – одна масть.

Убийца?! Я попытался возразить, хотел сказать, что никого не убивал (а это я знал наверняка!), что все это ошибка, ведь меня самого пытались убить, но капитан уже ушел рассматривать очередного покойника и слушать доклады полицейского Саши. Я хотел сказать об этом парамедику, но наткнулся на его взгляд, который из участливого и сочувствующего вдруг сделался холодным и презрительным. Парамедик тоже встал и ушел, оставив меня лежать на залитом кровью паркете.

Через открытое окно в комнату ворвался звук серены скорой помощи – тревожный и хлесткий. Полицейский выглянул в окно и показал капитану большой палец, мол, все ОК, скорая наконец приехала. При этом их взгляды говорили: все решено, убийца у нас на крючке.

Меня снова замутило. В голове пульсировало: я не виновен!