Dark souls stories 1

Глава 1: Тепло, которое тебя ест

Смерть не была похожа на финал. Она была похожа на резкую смену кадра: визг тормозов, ослепительный свет фар — и внезапный провал в вязкую, абсолютную тишину.

А потом пришла боль. Она не кричала, она шептала. Тихое, едкое пульсирование в самой глубине груди, будто кто-то засунул мне под рёбра раскалённый добела уголь.

Я открыл глаза.

Над головой давили своды из серого, крошащегося камня, затянутые вековой паутиной. В воздухе стоял тяжелый дух сырости, старой меди и чего-то приторно-гнилого. Я дернулся, пытаясь вскочить, но тело было чужим, налитым свинцовой тяжестью. Вместо привычной джинсовки на мне было лишь грубое, многослойное тряпьё, пропахшее гарью и чужой бедой.

Я хотел закричать «Где я?!», но из горла вырвался только сиплый, сухой хрип. Прижав ладонь к шее, я похолодел. Кожа была ледяной, но под гортанью я чувствовал странное, живое шевеление. Как будто там, в темноте под моей кожей, копошились тысячи невидимых насекомых.

Души.

Я заставил себя сесть. Под пальцами хрустнула грязная солома. Я был в клетке — маленькой, вмурованной прямо в скалу каморке под лестницей. А в паре метров от меня, в центре круга из вытоптанной земли, торчал из кучи пепла и обглоданных костей искорёженный обломок меча.

Вокруг него робко, почти виновато, плясали язычки оранжевого пламени.

— Храм Огня... — эхом отозвалось в голове. — Нет. Только не это.

Это должен был быть сон. Галлюцинация умирающего мозга, пересмотревшего роликов на YouTube. Я потянулся к прутьям решетки, и пальцы коснулись чего-то гладкого и холодного на моем лице.

Маска. Тонкая металлическая чеканка плотно закрывала глаза. Я не видел мир — я «чувствовал» его через пульсацию этого чёртова пламени.

Сверху раздался лязг. Тяжёлое железо о камень. Ритмичный, уверенный шаг того, кто привык убивать.

Я замер, вжавшись в угол своей клетки. В проёме возник силуэт. Высокий, в золотистой броне, изъеденной временем, с шлемом, напоминающим застывший лик безумного бога.

Лотрек из Карима.

Он не пошёл к костру. Он остановился прямо напротив моей решетки, медленно опустился на корточки и издал тихий, вкрадчивый смешок, от которого у меня по спине пробежал мороз.

— Ну надо же... — прошептал он, и в его голосе слышался блеск кинжала. — В этой кукле наконец-то затеплился какой-то новый взгляд. Ты так дрожишь, милая Хранительница. Неужели ты видишь свою судьбу так же ясно, как её вижу я?

В этот момент я понял две вещи. Во-первых, я не могу ответить. А во-вторых — если я сейчас же не придумаю, как использовать свои знания о сюжете, этот «золотой рыцарь» вырежет мою душу раньше, чем я успею понять, как здесь сходить в туалет.

Лотрек еще несколько секунд сверлил меня взглядом сквозь прорези своего золоченого шлема. Этот звук — скрип его доспехов — казался в тишине Храма грохотом лавины. Наконец, он поднялся, бросил еще один смешок в сторону костра и лениво побрел вверх по лестнице, насвистывая какой-то тягучий, неприятный мотив.

Я остался один. Если это можно назвать одиночеством.

Я попытался сосредоточиться на своих ощущениях. Внутри меня, там, где у нормальных людей находится сердце и легкие, теперь полыхал костер. Это не было метафорой. Я чувствовал, как нити магической энергии тянутся от меня к мечу-ключу в центре площадки. Я был батарейкой. Живым аккумулятором для точки сохранения.

Самое жуткое началось, когда я закрыл глаза. Благодаря маске Хранительницы мое зрение изменилось. Я перестал видеть камни и серый туман — я видел связи.

Мир вокруг пульсировал. Я «чувствовал», как далеко наверху, в Городе Нежити, кто-то только что разбил бочку. Я чувствовал, как внизу, в Новом Лондо, шевелятся в воде призраки. Но сильнее всего я чувствовал их.

Вспышка.

У костра, буквально в метре от моей решетки, из чистого воздуха соткалась фигура. Сначала это был лишь полупрозрачный силуэт, подернутый белым маревом, но через секунду он обрел плоть.

Это был Мертвец. Судя по рваному кожаному доспеху и простому палашу — обычный «Бродяга», один из тех тысяч, что бегут из Северного Прибежища. Его лицо было бледным, с желтоватым восковым оттенком — первый признак того, что человечность начинает его покидать.

Он тяжело рухнул на колени перед огнем.

— Слава богам... — прохрипел он, протягивая дрожащие руки к пламени. — Дошел.

В ту же секунду я вскрикнул. Точнее, хотел вскрикнуть, но из горла вылетел лишь сдавленный хрип, похожий на шелест сухих листьев. В момент, когда он коснулся костра, через меня прошел электрический разряд колоссальной мощности. Мои вены словно наполнились жидким свинцом.

Это было обновление мира.

Я почувствовал, как где-то в лесу за несколько миль отсюда восстали убитые этим воином скелеты. Как монстры снова заняли свои позиции. Как время сделало петлю и затянулось на горле реальности.

Мертвец услышал мой хрип. Он вздрогнул, схватился за рукоять меча и резко обернулся к клетке. Его глаза расширились от испуга.

— Эй? Там кто-то есть? — он осторожно подошел к решетке, вглядываясь в темноту. — Ты... ты живая?

Я смотрел на него снизу вверх, вжимаясь в солому. В моей голове билась только одна мысль: «Друг, за поворотом направо, на лестнице, стоит полый с бомбами. Если ты пойдешь туда так же неосторожно, как пришел сюда — ты труп».

Но я не мог этого сказать. Мой язык был приросшим к небу, а связки — сожжены магией.

Я лихорадочно соображал. В оригинальной игре Хранительницы были пассивными объектами. Но я-то — нет! Я протянул руку сквозь прутья клетки. Мои пальцы были тонкими, почти прозрачными, с въевшимся в кожу пеплом.

Мертвец отшатнулся.

— Чего тебе? У меня нет человечности, чтобы делиться! — буркнул он, уже теряя интерес. Типичное поведение игрока: если NPC не дает квест сразу, на него можно забить.

Он развернулся и зашагал к лестнице, ведущей в Город Нежити. Именно туда, где его ждала засада.

— Ххх-гхх! — я из последних сил ударил ладонью по решетке. Звук получился звонким, металлическим.

Воин остановился. Вздохнул.

— Ладно, ладно. Что ты хочешь?

Я не мог писать на песке — решетка была слишком далеко. У меня не было пера. Тогда я сделал единственное, что пришло в голову. Я схватил один из острых камней, валявшихся в моей клетке, и с силой провел им по собственной руке.

Боли почти не было — тело Хранительницы было странно онемевшим. Вместо крови из раны посыпались искры и потекла густая, светящаяся субстанция.

Я быстро, пока «рана» не затянулась, начертил на холодном полу клетки всего одно слово. Крупными буквами, на английском — на языке, который здесь, в Лорране, воспринимался бы как древние руны или бред сумасшедшего. Но я надеялся, что смысл будет понятен интуитивно.

«WATCH» (Смотри).

А затем я указал пальцем на его правое плечо и сделал жест, имитирующий взрыв.

Мертвец нахмурился, подходя ближе. Он посмотрел на светящиеся буквы, потом на мой жест.

— «Уотч»? Что это значит? Какое-то заклинание? — он почесал затылок. — Чокнутая. Все вы тут чокнутые.

Он сплюнул и пошел прочь.

Я бессильно опустился на пол. Первый контакт провалился. Я чувствовал себя зрителем в кинотеатре, который знает, что убийца в шкафу, но не может крикнуть главному герою.

Прошло десять минут. Я сидела, слушая треск костра, пока вдруг...

ВСПЫШКА.

Мир снова содрогнулся. Перед костром снова возник силуэт.

Тот же самый воин. Но теперь он не просто устал — он был в ярости. Его доспех был опален, а левое плечо висело плетью.

— Откуда... — прошептал он, глядя на меня с суеверным ужасом. — Откуда ты знала про бомбу?

Он подполз к клетке, вцепляясь пальцами в прутья. В его глазах больше не было безразличия. В них был страх и безумная надежда.

— Ты видишь будущее? Ты видишь, где они прячутся?

Я медленно кивнул. Моя шея хрустнула, но это был самый важный кивок в моей новой жизни.

В этот момент я понял: я не просто батарейка. Я — стратегический радар. И если я хочу выжить, когда Лотрек придет за моей душой, мне нужно выучить этого «героя» так, чтобы он стал моим личным телохранителем.

Я снова взял камень и начал царапать на полу следующую инструкцию.

Где-то наверху, на балконе, я услышал, как Лотрек перестал насвистывать. Похоже, ему не понравилось, что Хранительница начала «разговаривать».

Глава 2: Шахматы на костях

Следующие несколько «циклов» превратились в изнурительный сеанс стратегического планирования. Мой подопечный — я назвал его Бруно, потому что его настоящее имя стерлось из его памяти — оказался на редкость бестолковым, но упрямым.

Я царапал на камне короткие указания: «SHIELD UP», «KICK», «STAIRS LEFT». Он читал их, хмурился, уходил и… возвращался через полчаса, рассыпаясь искрами у костра. Каждый раз он становился чуть-чуть опытнее, а я — чуть-чуть слабее. Каждое слово, написанное моей «кровью», стоило мне частицы сознания. Я начал забывать вкус кофе. Я забыл лицо своей матери. Зато я помнил тайминги атак каждого полого воина в Верхнем Лорране.

Но была одна проблема, которая пугала меня больше, чем потеря памяти.

Лотрек.

Он перестал уходить. Золотой рыцарь теперь постоянно сидел на скамье над моей камерой. Он не спал, не ел — он просто смотрел вниз, наблюдая за тем, как я «дрессирую» Бруно. Его присутствие ощущалось как тяжелый, липкий туман.

— Ты портишь его, — однажды тихо произнес Лотрек, не оборачиваясь. — Ты даешь ему надежду, Хранительница. А надежда в этом мире — это самый изысканный вид пытки.

Я не ответил. Я продолжал чертить для Бруно план моста с драконом.

— Знаешь, что случается с теми, кто верит в предсказания? — Лотрек медленно встал и спустился к моей клетке. — Они перестают смотреть под ноги. Они смотрят в небо, ожидая знака. И тогда… — он резко ударил латной перчаткой по прутьям прямо перед моим лицом. — Хрусть.

Я отпрянул. Лотрек наклонился ближе, и я увидел свое отражение в его золотой маске. Я выглядел ужасно: бледная кожа, просвечивающие сосуды, светящиеся глаза под повязкой.

— Скоро он принесет тебе Душу, — прошептал Лотрек. — Настоящую, чистую Душу, которую он отберет у какой-нибудь несчастной твари. И когда ты потянешься к ней, чтобы скормить её пламени… я буду рядом. Я хочу видеть, как свет в твоих глазах сменится осознанием того, что ты всего лишь дрова.

Он ушел, оставив после себя запах озона и старой крови. Я понял: он ждет момента, когда я буду максимально «напитана» душами, чтобы его добыча была ценнее.

Вечером того же дня Бруно вернулся. Он выглядел иначе. В его руках был тяжелый тесак, а щит был забрызган черной жижей. Но главное — в его кулаке что-то сияло.

— Смотри, — выдохнул он, подходя к решетке. — Я победил ту тварь на мосту. Демона Капра. Это было… как ты и говорила. Забежать на лестницу, прыгнуть сверху. Вот.

Он протянул мне Осколок Эстуса и мерцающее облако — Душу.

Для обычного игрока это был просто предмет. Для меня это был соблазн. Душа пульсировала, она обещала вернуть мне голос, вернуть мне силу, вернуть мне себя. Если я поглощу её сейчас, я смогу вырвать решетку. Но если я это сделаю, костер погаснет. Бруно не сможет воскреснуть. Мир погрузится во тьму раньше времени.

Я посмотрел на Бруно. Он улыбался — впервые за всё время. Он доверял мне.

Затем я поднял взгляд выше. Там, в тени арки, блеснуло золото доспехов Лотрека. Он ждал. Он уже положил руку на рукоять своего кривого меча — Шотеля.

Я понял: канонический момент настал. Сейчас или никогда.

Я не прикоснулся к Душе. Вместо этого я схватил Бруно за руку и со всей силой, на которую была способна, потянула его к решетке.

Он не ожидал такой прыти. Его лицо прижалось к прутьям.

— Эй, ты чего?!

Я схватила камень и начала царапать на его собственном наруче, прямо по металлу, буквы, которые должны были спасти нам обоим жизнь:

«KILL GOLD MAN. NOW.» (Убей золотого человека. Сейчас.)

Бруно замер. Он медленно перевел взгляд на лестницу, где стоял Лотрек. Лотрек тоже замер. Тишина стала абсолютной. Даже костер, казалось, перестал трещать.

— Она… она просит меня убить тебя? — глупо переспросил Бруно, глядя на Лотрека.

Лотрек расхохотался. Это был сухой, лающий звук.

— Я же говорил! — он выхватил оба своих меча. — Она — змея, нашептывающая яд. Ну давай, парень. Попробуй. Посмотрим, чему тебя научила эта немая кукла.

Бруно посмотрел на меня, потом на свои дрожащие руки, потом на Лотрека, который уже начал спускаться, грациозно и смертоносно.

Я вжалась в угол клетки. Я знала, что Бруно еще слишком слаб для этого боя. По всем правилам игры, Лотрек должен был размазать его по стенам Храма.

Но я также знала то, чего не знал Лотрек. Я знала, что за спиной Бруно, в паре метров, стоит тяжелый железный сундук, который Бруно еще не открыл. А в сундуке — Талисман Ллойда, блокирующий лечение.

Я указала пальцем на сундук и сделала резкий жест: «Бросай!».

Битва в Храме Огня началась не так, как в легендах — величественно и эпично. Она началась со звона стали о камень и испуганного вскрика Бруно.

Лотрек двигался не как человек. Он скользил, словно ртуть в золотой оболочке. Его шотэли — изогнутые, как зубы хищника, мечи — описывали в воздухе дуги, которые невозможно было предугадать. Он не просто хотел убить Бруно; он хотел сделать это красиво, напоказ, чтобы я видела каждое мгновение агонии своего единственного защитника.

— Смотри, Хранительница! — выкрикнул Лотрек, уходя перекатом от тяжелого, но неповоротливого удара тесака. — Смотри, как гаснет твоя последняя надежда!

Бруно тяжело дышал. Его щит уже был покрыт глубокими зазубринами. Он был обычным парнем, которого судьба забросила в этот кошмар, и против него стоял профессиональный убийца богов.

Я чувствовала, как внутри меня закипает отчаяние. Я не могла выйти. Я не могла взять меч. Но я была Хранительницей. Я была связана с самой сутью этого места.

Я закрыла глаза, игнорируя скрежет стали. Я сосредоточилась на пульсации пламени в своей груди. В игре костер — это просто точка сохранения. Но здесь... здесь это была артерия мира. Я представила, как тянусь к этому свету, как хватаю его за «хвост».

«Помоги ему», — взмолилась я, обращаясь к самой безликой силе огня. — «Если он умрет здесь, ты погаснешь навсегда!»

Внезапно я почувствовала обжигающий толчок. Моя правая рука, которой я держалась за прутья клетки, вспыхнула невидимым для обычного глаза светом. В этот момент Бруно, истекающий кровью после очередного выпада Лотрека, отлетел к моей решетке.

— Он слишком быстрый... — прохрипел Бруно, выплевывая кровь. — Я не справлюсь.

Я схватила его за плечо через решетку. Мои пальцы впились в его доспех. Я не могла передать ему слова, но я передала ему Эстус. Не из фляги, а напрямую. Часть моей собственной жизненной силы, преобразованной в чистую энергию костра, перетекла в него.

Бруно вскрикнул. Его раны на глазах затянулись золотистым паром. Его глаза вспыхнули ярким янтарным светом.

— Что это за магия?! — Лотрек впервые замер, его насмешливый тон сменился подозрением. — Ты... ты отдаешь ему свою суть? Ты сгораешь за него?!

Это было правдой. С каждым мгновением этой «подпитки» я чувствовала, как мои ноги становятся ватными, а зрение под повязкой мутится. Я буквально превращала свои воспоминания в его выносливость. «Прощай, первый школьный звонок. Прощай, запах свежего хлеба...» — образы из прошлой жизни осыпались пеплом, давая Бруно силы продолжать.

— Сундук! — захрипел я, вкладывая последние силы в этот звук.

Бруно, подстегнутый магическим адреналином, совершил рывок. Лотрек попытался перехватить его, но Бруно не стал бить мечом. Он ударил щитом, на мгновение сбив темп золотого рыцаря, и откатился к тому самому железному сундуку.

Крышка распахнулась с противным скрипом. Бруно схватил стеклянный шарик — Талисман Ллойда — и, не раздумывая, швырнул его под ноги Лотреку.

Раздался хлопок. Облако белой пыли окутало убийцу.

— Тварь! — взвыл Лотрек. Он потянулся к своей фляге, чтобы залечить царапину на боку, но магия Ллойда заблокировала связь с огнем. Фляга была бесполезна. Пыль богини правосудия лишила его страховки.

Теперь они были на равных. Один — мастер с пустыми флягами, другой — новичок, накачанный силой самой Хранительницы.

Бой возобновился с новой яростью. Бруно больше не боялся. Он чувствовал мою поддержку за спиной. Когда Лотрек замахивался для своего коронного удара в обход щита, я ударяла ладонью по камню, создавая микроскопическую вибрацию, предупреждая парня за долю секунды до атаки.

Это была симфония. Я была дирижером, Бруно — инструментом.

Наконец, Бруно поймал момент. Он подставил щит под шотэль, но вместо того чтобы просто блокировать, он резко дернул его вверх — классическое парирование, которое он проваливал сотни раз у полых воинов. Но сейчас его рука была твердой, как гранит.

Дзынь!

Меч Лотрека ушел в сторону, открывая его незащищенную грудь. Бруно не стал медлить. Он вогнал тесак по самую рукоять в сочленение доспеха, прямо под золотую маску.

Тишина.

Лотрек замер. Его мечи выпали из рук, со звоном покатившись по ступеням. Он медленно опустился на колени, его шлем уткнулся в решетку моей клетки.

— Так... значит... — прохрипел он, и из-под маски потекла густая, темная кровь. — Ты не просто кукла. Ты... аномалия. Поздравляю, «милая» Хранительница. Ты сломала судьбу. Посмотрим... как тебе понравится то, что придет... на место... порядка...

Его тело начало рассыпаться черными искрами. Душа Лотрека — большая, яркая, полная боли и амбиций — коснулась моих пальцев.

Бруно упал рядом, тяжело дыша. Он был жив. Но он смотрел на меня уже не как на NPC. В его глазах был страх. Он видел, как я сияла. Он видел, что я — не часть этой игры.

— Кто ты? — прошептал он, вытирая лицо от сажи.

Я не ответила. Я была слишком слаба. Сияние внутри меня погасло, оставив лишь холод и пустоту. Я спасла себя от кинжала Лотрека, но я заплатила за это огромную цену. Я больше не помнила, как меня зовут. Мое имя — то, настоящее, из того мира — исчезло.

Осталась только Хранительница.

И тут, сверху, со стороны винтовой лестницы, раздались медленные, тяжелые аплодисменты.

Я подняла голову. Там, в тени арки, стоял Фрампт — Королевский Искатель. Огромный змей с нелепыми усами и зубами размером с надгробие. Он не должен был появиться здесь так рано. По канону, ему нужно было два Колокола Пробуждения.

— Впечатляюще... — пророкотал змей, и его голос заставил камни Храма дрожать. — Очень впечатляюще. Кажется, в этом цикле пламя выбрало себе очень... странную няньку. Ты ведь знаешь, что ты сделала, дитя? Ты убила того, кто должен был вести Избранного путем страдания. Ты сократила путь.

Фрампт оскалился в подобии улыбки.

— Теперь мир начнет рушиться быстрее. И Гвин... Гвин это почувствует.

Я посмотрела на Бруно. Он в ужасе вжался в стену, глядя на чудовищного змея. Я поняла: моя «игра» только что перешла на уровень сложности, которого не было ни в одном гайде.

Смерть Лотрека оставила после себя странное послевкусие: смесь триумфа и ледяного ужаса. Его золотые доспехи не просто исчезли — они словно впитались в камни Храма, оставив на полу выжженное пятно в форме скрюченного тела.

Бруно сидел на ступенях, обхватив голову руками. Его трясло. Магический откат после «инъекции» моей силы был жестким: кожа парня приобрела мертвенно-серый оттенок, а пальцы судорожно сжимали рукоять тесака.

— Змей... — прошептал он, не поднимая глаз на Фрампта. — Оно говорит. Оно знает нас.

Фрампт тем временем вытянул свою бесконечную шею, приблизив морду к самой моей клетке. Запах от него шел невыносимый — смесь сырой земли, древней пыли и чего-то бездонно-старого. Его огромные глаза, похожие на мутные стеклянные шары, заглядывали мне прямо в душу.

— Не бойся, маленькая искра, — пророкотал змей. — Ты нарушила предначертанное, но в этом хаосе есть своя прелесть. Ты — аномалия. Ты — песчинка, попавшая в шестерни мироздания. Но помни: шестерни могут сломаться, а могут просто перемолоть песчинку в пыль.

Змей издал звук, похожий на клокочущий смех, и медленно втянулся обратно в бездну колодца, оставив нас в тишине.

Я чувствовала себя опустошенной. Мои руки дрожали. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я пыталась вспомнить хотя бы номер своего телефона или название улицы, на которой жил в «том» мире. Ничего. Только серый шум. Лорран забирал мою личность в качестве платы за магию.

Я поняла: если я буду продолжать в том же духе, к моменту, когда Бруно дойдет до финала, от «меня» останется только пустая оболочка, бездумно поддерживающая огонь.

Нужно было действовать тоньше.

Я снова взяла камень. На этот раз я не стала писать на полу. Я дождалась, пока Бруно немного придет в себя, и жестом подозвала его к решетке. Когда он подошел — опасливо, как к дикому зверю — я протянула ему Кольцо Благосклонности, которое осталось на месте гибели Лотрека. Оно мерцало тусклым золотом.

Бруно взял его, и я увидела, как его статус в моем «внутреннем зрении» мгновенно подскочил. Здоровье, выносливость — всё увеличилось. Но кольцо было с подвохом: если его снять, оно рассыплется. Символ вечной верности... или вечного рабства.

Я указала пальцем вверх, в сторону Уезда Нежити, а затем вниз — к руинам Нового Лондо. Бруно нахмурился.

— Нам нужно идти дальше? Но я... я не готов. Тот рыцарь чуть не убил меня. Если бы не ты...

Я резко ударила ладонью по решетке, прерывая его нытье. Мой взгляд под повязкой, должно быть, был яростным. Я начала царапать на камне длинное послание, буквально выдирая из памяти последние искры человечности, чтобы буквы светились ярче:

«HE IS NOT THE LAST. OTHERS WATCH. BE THE WEAPON, I WILL BE THE EYE.» (Он не последний. Другие наблюдают. Будь оружием, я буду глазом.)

Бруно прочитал это, и его лицо окаменело.

— Ты хочешь сказать, что за нами охотятся? Но кто?

Я не успела ответить. В этот момент небо над Храмом Огня, вечно затянутое серыми тучами, вдруг прорезала молния. Но это была не обычная гроза. Молния была угольно-черной, с фиолетовыми прожилками. Она ударила в верхушку башни над нами, и эхо этого удара отозвалось стоном в самих костях земли.

Костер в центре площадки вдруг вспыхнул ядовито-зеленым пламенем.

— Что за... — Бруно вскочил, выставив щит.

Из пламени костра начали выходить тени. Это не были полые воины. Это были Фантомы. Но не те дружелюбные белые или золотистые помощники, и даже не красные захватчики. Эти были черными, как сама Бездна, и у них не было лиц — только пустые провалы в шлемах.

Их было трое. И они не пошли к Бруно. Они направились прямиком к моей клетке.

Я почувствовала, как пламя во мне сжалось от ужаса. Это были «Чистильщики» — сущности, которых не было в оригинальной игре. Мир Dark Souls, словно живой организм, выделил антитела, чтобы уничтожить вирус. И этим вирусом была я.

Один из фантомов поднял руку, и в ней материализовался черный клинок, источающий холод Безны. Решетка моей клетки, зачарованная древними богами, начала плавиться под его прикосновением, как масло.

— Бруно! — я не могла крикнуть, но мой безмолвный зов в его голове был подобен удару колокола.

Парень не струсил. С кольцом Лотрека и моей силой, пульсирующей в его жилах, он превратился в нечто большее, чем просто «игрок». Он прыгнул вперед, сбивая первого фантома плечом. Сталь столкнулась с пустотой.

Но фантомы были бестелесны. Тесак Бруно проходил сквозь них, не причиняя вреда, в то время как их черные клинки оставляли на его теле глубокие, незаживающие рубцы, которые не затягивались магией Эстуса.

Я поняла: обычное оружие их не возьмет. Нужна душа. Моя душа.

Я совершила то, что ни одна Хранительница Огня не решилась бы сделать за тысячи циклов. Я засунула руку в самое сердце костра, горевшего в центре моей клетки.

Боль была такой, что реальность перед глазами треснула. Я буквально схватила «пламя внутри себя» и вырвала его наружу. Мои пальцы превратились в раскаленные угли.

— Лови! — я выбросила этот сгусток чистого первородного огня в сторону Бруно.

Сгусток врезался в его тесак. Обычный металл не выдержал — он начал плавиться, превращаясь в сияющее, нестабильное лезвие из чистого света и боли.

— Теперь бей! — пронеслось в его сознании.

Бруно взревел, и его удар на этот раз не прошел мимо. Он буквально разрубил первого фантома надвое, и тот рассыпался с воплем, который, казалось, услышали все мертвецы в Лорране.

Однако двое других уже были у моей решетки. Один из них просунул руку сквозь прутья и вцепился мне в горло. Его прикосновение было холоднее абсолютного нуля. Я почувствовала, как он начинает вытягивать мои воспоминания — не по одному, а целыми пластами. Школа, первая любовь, вкус мороженого, знание о том, как работает компьютер... всё это утекало в черную пустоту его ладони.

Я теряла себя. Перед глазами поплыли титры моей собственной жизни.

Но в этот критический момент произошло то, чего не ожидал никто. Из тени арки, где раньше сидел Лотрек, вылетел огромный, тяжелый предмет. Он врезался во второго фантома, сбивая его с ног.

Это был... Унылый Воин. Тот самый парень в кольчуге, который всегда сидит у костра и жалуется на жизнь.

— Хватит... — прохрипел он, поднимая свой старый щит. — Хватит этого шума. Не даете спокойно сойти с ума в тишине.

Он не был героем. Он был почти полым. Но он был здесь сотни лет, и его воля к покою была сильнее, чем магия Безны.

Пока он отвлекал одного, Бруно прикончил второго.

Когда последний черный фантом развеялся, в Храме Огня воцарилась тишина. Костер вернулся к своему обычному оранжевому цвету.

Бруно упал на колени, его «огненный» меч остыл и рассыпался прахом в его руках. Унылый Воин сплюнул кровь и снова уселся на свой камень, словно ничего не произошло.

А я... я лежала на полу клетки. Я не чувствовала своего тела. Я знала, что я — «Хранительница». Я знала, что парня зовут Бруно. Но я больше не помнила слова «телефон». Я не помнила, что такое «Россия» или «Земля». Я не помнила, что я была мужчиной (или женщиной — это знание тоже ушло).

Я стала частью Лоррана. Окончательно.

Но когда Бруно подполз к моей клетке и прижал свою ладонь к моей обгоревшей руке, я почувствовала нечто новое. Связь. Мы больше не были «игроком» и «объектом». Мы были двумя душами, связанными общим преступлением против судьбы.

— Мы не пойдем звонить в колокола, — тихо сказал Бруно. Его голос стал твердым. — Гвин и его змеи хотят, чтобы мы играли по их правилам. Но если они так боятся тебя... значит, мы пойдем туда, куда они боятся смотреть.

Он поднял глаза на меня.

— В Олачиль. В самое сердце Бездны. Мы найдем способ вернуть тебе память, даже если мне придется вырезать её из самой тьмы.

Я посмотрела на него и слабо улыбнулась. Я не знала, что такое «Олачиль» в плане сюжета (эта часть лора тоже стерлась), но я знала одно: мы только что объявили войну самому времени.

Решение Бруно было безумием. Идти в Олачиль, минуя логику прогрессии, — это всё равно что прыгать в пасть дракону, вооружившись кухонным ножом. Но мир вокруг нас уже перестал быть игрой. Он стал живым, болезненным и непредсказуемым.

Унылый Воин, сидя на своем камне, проводил нас мутным взглядом.

— В Олачиль? — он хрипло рассмеялся. — Вы даже до Чумного Города не дойдете. Вас сожрут еще на подступах к Саду. Но... — он замолчал, глядя на пустую клетку Лотрека. — Пожалуй, это будет интереснее, чем смотреть, как вы медленно гниете здесь.

Глава 3: Тень Инквизиции

Мы покинули Храм Огня на рассвете, если это серое марево можно было назвать рассветом. Бруно тащил на спине огромный сверток — он умудрился выломать решетку моей клетки, используя остатки магического жара и тяжелый обломок меча. Теперь я не была прикована к скале. Я была прикована к нему.

Я сидела в импровизированной кожаной перевязи у него за спиной, словно какой-то жуткий живой рюкзак. Мои ноги, атрофированные годами (или веками?) неподвижности, бессильно свисали. Но моя связь с Костром не прервалась — она растянулась, как невидимая золотая нить. Я чувствовала тепло Храма даже на расстоянии мили.

— Куда теперь? — спросил Бруно, когда мы вошли в темный лес, окутанный вековым туманом. — Ты писала про «глаз». Направляй меня.

Я закрыла глаза. Мое «внутреннее зрение» теперь работало иначе. Я видела не только врагов, я видела искажения. Там, где канон игры давал трещину, реальность шла рябью.

Я коснулась плеча Бруно и указала налево. Там, за густыми зарослями, где в игре должен был быть обычный путь к кузнецу Андрэ, я видела нечто иное. Провалы в пространстве, пахнущие озоном.

Мы шли долго. Лес шептал. Деревья казались застывшими фигурами гигантов. Но странно было другое: нам не встретился ни один полый. Ни одного лесного охотника, ни одного каменного рыцаря.

— Слишком тихо, — прошептал Бруно, перехватывая новый меч — грубый кусок железа, который он нашел в руинах. — Тебе не кажется, что нас заманивают?

Я хотела ответить, но лишь крепче сжала его плечо. Впереди, на поляне, где обычно отдыхал Великий Волк Сиф, небо вдруг раскололось.

Это не был фантом. Это был Каратель.

Из золотистого света, напоминающего магию Гвиндолина, соткалась фигура в тяжелых белых доспехах, украшенных перьями и гравировкой в виде плачущих глаз. В руках у него был огромный молот, навершие которого горело белым пламенем.

— Аномалия выявлена, — голос существа звучал как хор сотен осужденных. — Объект: Хранительница. Статус: Осквернена разумом Бездны. Соучастник: Мертвец-еретик.

— Это еще что за босс? — Бруно попятился. — В гайдах такого не было!

«Конечно, не было», — подумала я, ощущая, как остатки моих знаний о коде игры кричат об ошибке. — «Это иммунная система Лоррана. Если черные фантомы были вирусом Бездны, то этот парень — антивирус самих Богов».

Каратель поднял молот, и земля под ногами Бруно превратилась в раскаленное золото.

— Приговор: Искоренение. Восстановление цикла.

Бруно едва успел отпрыгнуть. Удар молота превратил вековую сосну в древесную пыль.

— Бежим! — крикнул он, но я дернула его за воротник.

Бежать было некуда. Каратель перемещался вспышками света. Единственный шанс был в контратаке. Но как? Бруно был истощен, а я... я была лишь батарейкой, которая почти села.

И тут я увидела это. На груди Карателя, за пластинами доспеха, пульсировал кристалл — Символ Порядка. Это была точка связи, через которую боги Анор Лондо транслировали свою волю в этот сектор.

Я сделала то, что лишило меня еще одного куска памяти — воспоминания о моем первом доме. Я сосредоточила всю оставшуюся во мне «человечность» в один тонкий, острый как игла луч.

«Бруно, не бей его! Бей в кристалл, когда он замахнется!» — я послала этот образ ему в мозг с такой силой, что у парня из носа пошла кровь.

Каратель взмыл в воздух, его молот превратился в комету. Бруно не стал закрываться щитом. В последний момент, когда смерть уже коснулась его лба, он швырнул свой меч. Не ударил, а именно швырнул, вкладывая в бросок всю инерцию своего страха и моей ярости.

Сталь встретилась с кристаллом.

Раздался звук разбивающегося зеркала, усиленный в миллион раз. Свет Карателя сменился ядовитым фиолетовым дымом. Существо издало механический стон и начало разрушаться, теряя форму.

Но перед тем как исчезнуть, Каратель протянул руку и коснулся моей ноги.

— Ты... не... спасешься... — проскрежетал хор голосов. — Твоя память... это топливо для нашего конца...

Вспышка боли. Я почувствовала, как из меня вырывают нечто огромное. Я забыла... я забыла, что такое «смерть». Понятие конечности бытия просто стерлось. Теперь для меня существовало только вечное «сейчас».

Когда свет погас, мы стояли на краю обрыва. Внизу, в глубокой расщелине, клубился черный туман. Это был вход в Олачиль. Но он выглядел иначе. Это не была локация из DLC. Это была рана на теле мира, которая кровоточила темнотой.

Бруно опустил меня на землю. Его руки дрожали так сильно, что он не мог удержать меч.

— Мы сделали это? — спросил он, глядя на меня.

Я посмотрела на него. Его лицо стало мне почти родным, хотя я уже не помнила, почему люди вообще должны чувствовать привязанность. Я взяла обломок камня и написала на его ладони:

«DEEPER.» (Глубже.)

— Ты понимаешь, что там нет костров? — Бруно посмотрел в Бездну. — Если мы спустимся туда, и ты не сможешь поддерживать связь с Храмом... мы оба станем полыми за считанные часы.

Я указала на свою грудь. Там, где раньше горело теплое пламя Гвина, теперь пульсировала холодная, фиолетовая искра — трофей, украденный у Карателя в момент его гибели. Я не знала, что это, но оно давало силу. Другую силу.

В этот момент из тумана внизу послышался голос. Он не был громовым, как у Фрампта, или холодным, как у Карателя. Это был женский голос, тихий и бесконечно печальный.

— Придите... придите те, кто помнит вкус неба. Здесь, в темноте, мы храним то, что боги предпочли сжечь.

Я вздрогнула. Я знала этот голос. Но в моей памяти на месте этого имени была лишь черная дыра.

— Это ловушка? — спросил Бруно, делая шаг к обрыву.

Я покачала головой. Это была не ловушка. Это был единственный шанс вернуть то, что у нас отобрали.

Глава 4: Отражения Пустоты

Спуск в Олачиль не был похож на прогулку по руинам. Это было погружение в густой, холодный кисель, состоящий из обрывков чужих мыслей и неупокоенных чувств.

Бруно шел впереди, его самодельный факел горел странным, сиреневым огнем — искра Карателя в моей груди резонировала с окружающей тьмой, превращая обычное дерево в магический маяк. Я по-прежнему была у него за спиной, но теперь я не просто висела грузом. Я чувствовала, как мои чувства обострились: я слышала, как бьется сердце Бруно, и видела пульсацию Тьмы в стенах, словно весь город был единым живым организмом.

— Тут всё... не так, — прошептал Бруно. Его голос дрожал и эхом уходил в бесконечность. — В игре здесь были каменные мосты и синие големы. А это... это какой-то склеп из плоти и камня.

Он был прав. Олачиль, в который мы попали, не был декорацией. Стены зданий состояли из окаменевших тел жителей, которые пытались спастись от Бездны, но в итоге стали её фундаментом. Их лица, застывшие в немом крике, служили кирпичами для домов.

Внезапно тьма впереди начала уплотняться. Из тумана выплыли очертания чего-то абсолютно чужеродного.

— Это... это что, киоск? — Бруно замер, подняв факел выше.

Я почувствовала, как внутри меня что-то болезненно дернулось. Прямо посреди руин древнего города, среди костей и пепла, стоял стеклянный павильон с пожелтевшими вывесками на моем языке. Он выглядел так реально, что я почти почувствовала запах мокрого асфальта и дешевого кофе.

Бездне было плевать на логику Лоррана. Она черпала образы из моей головы.

— Хранительница, ты это видишь? — Бруно обернулся, его глаза были полны ужаса. — Это твоё, да? Твой мир просачивается сюда.

Я потянулась рукой к стеклу. Но как только мои пальцы коснулись поверхности, павильон начал искажаться. Он превратился в груду гниющих доспехов, а затем — в нечто бесформенное и многоглазое.

Из теней вышли они — Отражения. Это были существа, принявшие облик людей из моих утраченных воспоминаний. Я видела женщину в пальто, мужчину с портфелем, подростка в наушниках. Но их лица были стерты, на месте глаз — зияющая пустота, а из ртов сочилась черная жижа.

— Ты забыла нас... — прошептали они хором, и этот звук заставил мои уши кровоточить. — Мы — то, что ты бросила. Мы — твоя цена за этот пепельный мир.

Они бросились на нас. Бруно взмахнул мечом, но лезвие просто проходило сквозь них, как сквозь дым. Отражения не атаковали физически — они тянули руки к моей голове, пытаясь выкачать последние остатки того, кем я была. Каждый их «укус» стирал во мне еще один кусок жизни. Имя первой любви... адрес дома... лицо друга...

— Хранительница! — закричал Бруно, пытаясь оттолкнуть их щитом. — Сделай что-нибудь! Я не могу их ударить!

Я поняла: они питаются моей памятью, потому что она для них — самое ценное «топливо» в этой пустоте. И тогда я сделала то, что противоречило инстинкту самосохранения.

Я не стала бороться за воспоминания. Я сделала обратное — я распахнула свой разум и насильно влила в Отражения Искру Порядка, ту самую холодную, безжалостную силу Богов, которую я забрала у Карателя.

Раздался звук, похожий на крик миллионов ломающихся сосулек. Отражения, привыкшие к мягкой и податливой человеческой памяти, не выдержали столкновения с ледяной логикой Анор Лондо. Их призрачные тела покрылись белой коркой инея и разлетелись на тысячи острых осколков.

Бруно упал на колени, тяжело дыша.

— Ты... ты их убила?

Я не ответила. Я лежала в перевязи, глядя в пустоту. Я больше не помнила, что такое «город». Но я знала слова, которые были важны здесь.

Рыцарь в Терниях

Когда пыль от уничтоженных Отражений осела, из темноты впереди вышел тот, кто сторожил этот проход.

Это не был Арториас. Это был один из его соратников — седой рыцарь в доспехах, увитых сухими черными терниями. Его шлем был разбит, и в пустой глазнице горел огонек Бездны. Он опирался на сломанное копье.

— Еще одни глупцы, — прохрипел он. Его голос звучал как хруст костей. — Гвин послал вас? Или это Фрампт напел вам сказки о спасении?

Бруно поднял меч, но рыцарь даже не шелохнулся. Он смотрел на меня.

— Ты... Хранительница. Но ты пахнешь не костром. Ты пахнешь Первородным Человеком. Ты знаешь, почему Манус сошел с ума? Не от боли. А от избытка памяти. Он помнил всё, что было до начала времен, и эта ноша сломала его.

Рыцарь сделал шаг вперед, волоча ногу.

— Бездна — это не зло. Это свалка того, что Боги объявили «лишним». Твои воспоминания о другом мире — это яд для Лоррана. Если ты донесешь их до сердца Бездны, ты либо уничтожишь этот мир, либо станешь его новым, еще более безумным богом.

Я взяла обломок камня и дрожащей рукой написала на руке Бруно:

«WHERE IS THE HEART?» (Где сердце?)

Рыцарь в терниях печально усмехнулся.

— Прямо под нами. Но Манус больше не один. Его нашли те, кто пришел из других миров до вас. Они называют себя «Искателями Истины». Такие же попаданцы, как ты, но они решили, что этот мир заслуживает окончательной смерти. Они помогают Бездне поглотить Лорран.

Бруно нахмурился.

— Другие люди из моего мира? Здесь? И они... на стороне Бездны?

— Они поняли, что Огонь — это ложь, — ответил рыцарь. — Но они не знают, что Бездна — это тоже не выход. Это просто бесконечная свалка забытых вещей.

Он указал копьем в провал, откуда тянуло могильным холодом.

— Идите. Если выживете внизу — вы встретите их. И тогда тебе, Хранительница, придется решить: вернуть ли себе человечность и позволить миру сгореть, или окончательно стать дровами для чужого костра.

Спуск стал вертикальным. Бруно пришлось использовать обрывки цепей, свисавших с потолка разрушенной залы, чтобы спуститься в колодец, который когда-то был главной сокровищницей Олачиля. Теперь здесь не было золота — только густая, липкая тьма, которая, казалось, имела вес.

Когда подошвы сапог Бруно коснулись дна, сиреневое пламя факела испуганно дернулось и почти погасло.

— Тут... тут кто-то есть, — прошептал Бруно, прижимаясь спиной к холодной стене.

Я почувствовала это первой. Не запах, не звук, а вибрацию. Ритмичное гудение, которое исходило не от монстров, а от чего-то механического, упорядоченного.

Из тумана выплыл свет. Но это не был теплый свет костра или магическое сияние душ. Это был холодный, мертвенно-белый свет люминесцентных ламп.

Перед нами предстал лагерь. Прямо посреди первобытной тьмы стояли армейские палатки, обтянутые кевларом, а по периметру были расставлены штативы с прожекторами, работающими на непонятной энергии — я видела, как кабели от них уходили прямо в пульсирующие наросты Бездны. Тьма буквально служила им батарейкой.

— Это... спецназ? — Бруно опустил меч, ослепленный светом.

Из центральной палатки вышли люди. Их было пятеро. На них не было доспехов Лоррана — они были одеты в тактическую форму, обвешаны датчиками, а на лицах застыли маски безразличия. Но самым странным было то, что у каждого из них на груди висел амулет в виде перечеркнутого пламени.

— Еще один «сценарный» выжил? — произнес мужчина, стоявший впереди. У него был короткий ежик седых волос и шрам через всю щеку. В руках он держал странный гибрид арбалета и современной винтовки. — Хотя нет, посмотри на них. Один — полуполый оборванец, а вторая...

Он замолчал, вглядываясь в меня. Его глаза за линзами высокотехнологичных очков расширились.

— Невероятно. Она несет Искру Порядка. Живой системный ключ.

Глава 5: Искатели Истины

Нас не стали убивать. Нас «пригласили» внутрь периметра. Бруно шел, озираясь на пулеметные турели, которые следили за каждым его движением.

— Мы называем себя «Искателями Истины», — сказал лидер, которого звали Марк. Он усадил нас за металлический стол, на котором стояла вполне современная походная кружка. — Мы все попали сюда в разное время. Кто-то из 2024-го, кто-то из 2040-го. Мы поняли одну вещь: этот мир — не история. Это замкнутая энергетическая петля, которая питается нашими страданиями.

Бруно жадно пил воду, которую ему дали.

— И что вы здесь делаете? Почему помогаете Бездне?

Марк усмехнулся, и в этой усмешке я увидела то же безумие, что и у Лотрека, только облаченное в логику.

— Бездна — это не смерть, парень. Это форматирование. Если мы дадим Манусу поглотить Первое Пламя, цикл прервется навсегда. Лорран исчезнет, а накопленная энергия душ выбросит нас обратно в реальность. Мы просто хотим вернуться домой. И для этого нам нужна она.

Он указал на меня длинным, костлявым пальцем.

— Хранительница — это «драйвер» костра. С её Искрой Порядка мы сможем стабилизировать Мануса и направить его мощь не на хаотичное разрушение, а на точечный прорыв реальности.

Я почувствовала, как внутри меня Искра Порядка начала пульсировать быстрее, откликаясь на его слова. Она словно хотела подчиниться этой технократической воле. Мои последние воспоминания — вкус дождя, шум ветра — вспыхнули с новой силой. Марк обещал вернуть меня в мир, где я снова буду человеком.

Но что-то было не так.

Я посмотрела на стены палатки. На них были развешаны графики и таблицы. И я увидела одну, которую Марк пытался скрыть. На ней была изображена кривая поглощения. «Эффективность сжигания Хранительницы».

Я поняла. Им не нужен был союзник. Им нужно было идеальное топливо. Чтобы «пробить» путь домой, им требовалось сжечь мою душу дотла, стерев не только мое присутствие в Лорране, но и сам факт моего существования во всех мирах.

Я схватила обломок камня и лихорадочно написала на металлической поверхности стола:

«RUN. THEY ARE THE FIRE.» (Беги. Они и есть огонь.)

Бруно мгновенно среагировал. Он не был стратегом, но он привык доверять моим коротким приказам больше, чем своим глазам. Он опрокинул стол, создавая преграду, и схватил меня.

— Взять их! — крикнул Марк. Его голос мгновенно потерял человечность. — Не повредите Хранительницу, она нам нужна целой!

Начался хаос. В узких пространствах лагеря современное оружие Искателей столкнулось с магией Бездны, которую теперь источал Бруно. Он ударил мечом по кабелям питания, и прожекторы лопнули, погружая лагерь во тьму.

Но Искатели были готовы. У них были приборы ночного зрения.

— В туннель! Налево! — я послала этот образ в голову Бруно.

Мы бежали сквозь темноту, слыша за спиной свист болтов и хлопки выстрелов. И тут, впереди, путь нам преградила фигура. Это была девушка из команды Марка. Она не стреляла. Она держала в руках странный прибор, который испускал ультразвуковой свист.

— Пожалуйста... — прошептала она, и в её глазах стояли слезы. — Просто дай нам уйти. Я не хочу больше здесь умирать. Я хочу домой, к дочери. Разве ты не хочешь того же?

На мгновение я замерла. Её мольба была искренней. Я могла просто сдаться. Я могла стать их ключом и, возможно, они бы действительно спаслись.

Но в этот момент Искра Порядка внутри меня показала мне правду. Если они «пробьют» путь домой через Мануса, они не просто вернутся. Они принесут Бездну с собой в наш мир. Олачиль станет Лондоном, Токио, Москвой. Они не спасали себя — они распространяли инфекцию.

Я подняла руку, и фиолетовая энергия вырвалась из моих пальцев, перегружая её прибор. Раздался взрыв, и девушку отбросило назад.

— Прости, — пронеслось в моей голове, хотя я уже не была уверена, что во мне осталось место для жалости.

Мы выскочили из лагеря и оказались на краю огромной арены. Внизу, в центре колоссального кратера, спало нечто черное, размером с гору. Оно дышало, и каждое его дыхание порождало ураганный ветер, пахнущий сырой землей и вечностью.

Манус. Отец Бездны.

Но он не был один. Вокруг него стояли сотни «Отражений», и все они пели — тихую, монотонную колыбельную, которая удерживала его в узде. И среди них я увидела Марка. Он уже был там, подключая свои приборы напрямую к телу спящего титана.

— Поздно, — раздался голос Марка из громкоговорителей, расставленных по кратеру. — Если ты не придешь добровольно, Хранительница, мы пробудим его силой. И тогда он съест этот мир целиком, начиная с твоего маленького рыцаря.

Бруно посмотрел вниз, на это чудовище, и крепче сжал рукоять меча.

— Что делаем? Мы не можем победить это.

Я посмотрела на свои руки. Они почти исчезли, став прозрачными. Я поняла: финал близко. У меня остался один козырь.

«WAKE HIM.» (Разбуди его.) — написала я на ладони Бруно.

— Ты с ума сошла?! — он отшатнулся.

Я указала на Искателей Истины. Они контролировали сон Мануса. Если он проснется сам, без их «протоколов», он уничтожит их первыми. А потом... потом у нас будет несколько секунд, чтобы решить судьбу пламени.

— Хорошо, — выдохнул Бруно. — Если умирать, то с музыкой.

Он выхватил оставшийся у него Талисман Ллойда, смешанный с моей Искрой Порядка, и со всей силы швырнул его в центр спящего Мануса.

Мир замер на одну бесконечную секунду. А потом Бездна открыла глаза.

Пробуждение Мануса не сопровождалось криком. Это был звук схлопывающегося пространства, оглушительный вакуум, который вытянул воздух из легких. Огромная гора черной плоти пришла в движение. Сотни глаз — красных, пылающих первобытной обидой — открылись одновременно.

— Критическая ошибка! Протокол прерван! — взвыли динамики в лагере Искателей.

Марк и его люди в панике метались у пультов. Их «стерильная» технология, призванная приручить хаос, начала плавиться. Прожекторы лопались, осыпая спецназовцев градом раскаленного стекла. Один из приборов ночного видения на лице оперативника вспыхнул, выжигая ему глаза, и он рухнул, крича о темноте, которая теперь была внутри него.

Манус поднял свою колоссальную руку — ту самую, деформированную, способную дотянуться сквозь века. Одним ленивым движением он смел лагерь Искателей. Кевларовые палатки, пулеметные турели и люди в тактической форме превратились в липкое месиво из нейлона и крови. Технологии будущего оказались не прочнее яичной скорлупы перед лицом того, кто был старше самой концепции времени.

Марк, единственный выживший, стоял на коленях, глядя на обрубок своего арбалета.

— Нет... это не логично... расчеты были верны... — бормотал он, пока черная тень Мануса не накрыла его целиком.

Глава 6: Слияние противоположностей

Бруно прижал меня к себе, прикрывая щитом от летящих обломков.

— Он идет к нам! — перекрывая гул Бездны, закричал он. — Хранительница, если у тебя есть план — сейчас самое время!

Манус медленно разворачивался в нашу сторону. Он не видел в нас врагов. Он видел в нас недостающие детали. Я была Искрой Порядка (Богов), а Бруно стал носителем Тьмы (Человека). Вместе мы представляли собой всё то, что Манус потерял, когда его могила была осквернена.

Я почувствовала, как Искра в моей груди рвется наружу. Она больше не подчинялась мне. Она резонировала с Манусом.

Я поняла: Бездну нельзя победить силой. Её нельзя запереть. Её можно только уравновесить.

Я вытянулась в руках Бруно и коснулась его лица своими холодными, прозрачными пальцами. Я не могла сказать это вслух, поэтому я выжгла эту мысль прямо в его сознании, используя остатки своей души как чернила:

«Бруно. Помнишь, ты спрашивал, кто я? Я — это ты, если бы ты сдался. Ты — это я, если бы я боролся. Мы — две половины одной лжи. Мир не должен быть ни золотым, ни черным. Он должен быть серым. Настоящим.»

Я заставила его опустить меч.

— Что ты делаешь?! — закричал он, но я уже не слушала.

Я потянулась к Искре Порядка внутри себя и раздавила её.

Это было похоже на взрыв сверхновой внутри черепа. Фиолетовая энергия Богов, жесткая и холодная, смешалась с моей кровью и душой Хранительницы. Я превратилась в поток чистого, нестабильного света.

Манус взревел. Он почувствовал этот свет. Его огромная рука потянулась ко мне, но теперь в его движении не было злобы. Это было движение утопающего, увидевшего берег.

Я соскользнула с плеч Бруно. Мои ноги коснулись земли Олачиля, и там, где я ступала, черная слизь превращалась в обычный серый камень.

Я пошла навстречу Манусу.

— Стой! — Бруно бросился за мной, но невидимая стена энергии отбросила его назад. — Не смей! Ты обещала, что мы вернемся!

«Мы вернемся», — эхом отозвалось в его голове. — «Но не в тот мир, который ты знал. И не в тот мир, который знала я. Мы построим новый.»

Я вошла в облако тьмы, окружавшее Отца Бездны. Это было похоже на возвращение в чрево матери. Холод Бездны встретился с жаром Искры, и началось Слияние.

Я видела, как Манус меняется. Его чудовищные черты разглаживались. Он перестал быть горой мяса и стал... человеком. Огромным, измученным, бесконечно старым человеком, который просто хотел спать. Я обняла его — маленькая искра света, обнимающая безбрежную тьму.

В этот момент мир Лоррана начал распадаться.

Я видела, как рушится Анор Лондо. Как гаснет Первое Пламя в Горниле. Как исчезают костры во всем мире. Но на их месте не воцарялась тьма. На их месте появлялись обычные вещи. Деревья начинали расти без магии. Вода становилась просто водой, а не источником проклятия. Время, запутанное в узлы, начало распрямляться в ровную линию.

— НЕТ! — услышала я далекий, яростный крик Гвиндолина откуда-то из облаков. Но его голос затих, сменившись шумом настоящего дождя.

Я открыла глаза.

Я лежала на сером песке. Передо мной расстилалось бесконечное море, спокойное и тихое. Не было ни Бездны, ни Богов, ни Храма Огня. Небо было затянуто ровным слоем облаков — не мрачных, а просто предвещающих покой.

Я попыталась сесть и с удивлением обнаружила, что мои ноги слушаются меня. На мне не было обносков Хранительницы. На мне была простая белая рубашка, промокшая от тумана.

Рядом кто-то зашевелился.

Бруно сидел в паре метров, глядя на свои руки. На них больше не было Метки Бездны. Он выглядел как обычный парень — усталый, со шрамом на плече, но живой.

— Мы... где? — спросил он. Его голос больше не хрипел.

Я открыла рот, чтобы ответить, и замерла. Я почувствовала вкус воздуха. Я почувствовала, что могу говорить.

— Мы дома, — сказала я. Мой голос был незнакомым, но он принадлежал мне.

Я не помнила своего адреса. Я не помнила номер своего телефона. Искатели Истины были правы — цена была велика. Лорран исчез, и всё, что я знала о своей «прошлой» жизни, сгорело в момент Слияния. Но я знала другое.

Я знала, что меня зовут Анна.

Это имя просто всплыло из глубин, чистое и свободное от проклятий.

Бруно посмотрел на меня. В его глазах отражалось серое небо. Он не знал, кто я. Он не знал, кто он сам. Мы были двумя чистыми листами в мире, который только что начался.

— Куда теперь? — спросил он, протягивая мне руку.

Я посмотрела на горизонт, где туман медленно рассеивался, открывая очертания далеких гор и лесов — обычных гор, в которых не жили драконы, и обычных лесов, где не бродили мертвецы.

— Куда захотим, — ответила я, сжимая его ладонь. — Теперь время принадлежит нам.

Мы встали и пошли по песку, оставляя за собой цепочку следов, которые не исчезали, не вспыхивали искрами и не вели в Бездну. Это были просто следы людей, идущих в свое первое настоящее «завтра».

Эпилог:

В руинах того, что когда-то было Храмом Огня, на обломке камня осталась одна-единственная надпись, которую не смогло стереть даже время. Она не была написана кровью или магией. Она была глубоко вырезана кем-то, кто наконец обрел покой:

«DON'T GO HOLLOW. WE MADE IT.»