Дарт Крузакс: Наследник Вишейта

Планета Сектор С-987, Внешнее Кольцо, больше известная как Морра, была воплощением забытой амбиции. Когда-то, столетия назад, здесь кипела жизнь: добывающие комплексы выгрызали недра, космопорты гудели от кораблей, столица Нова Прайм сияла огнями. Теперь же Морра была тенью былого величия – гигантским, запыленным памятником упадку. Атмосфера, едва пригодная для дыхания без респираторов вне стен громадных, но дешёвых звездоскрёбов бедной планеты, была пропитана мельчайшей минеральной пылью, окрашивающей все в вечные сумерки. Города, некогда гордые, теперь больше походили на гигантские, обветшалые ульи, где миллионы существ копошились в поисках пропитания, работы, смысла.

В центре Нова Прайм, на вершине Пыльного Шпиля – единственного здания, все еще поддерживавшего видимость былого величия, – находились апартаменты и офис Сенатора Кассиуса Моррейна. Вид из панорамных окон был удручающе однообразен: море ржавых крыш, купола старых заводов, тусклое небо, сквозь которое лишь изредка пробивался слабый луч местного солнца. Внутри же царил строгий, почти аскетичный порядок. Никакой показной роскоши, столь любимой столичными сенаторами. Прочные, функциональные материалы, голографические карты сектора, стеллажи с физическими датападами (редкость в эпоху голопроекторов), несколько артефактов с раскопок древних морранских цивилизаций – вот и все убранство.

Сам Моррейн стоял у окна, спиной к двери. Он был высок, сухощав, одет в простой, но безупречно сшитый костюм из плотной ткани местного производства, серо-стального цвета. Его лицо, с резкими, словно высеченными из местного сланца чертами, казалось спокойным. Но в глубине темных, почти черных глаз, прищуренных от привычки вглядываться в пыльную даль, горел холодный, оценивающий огонь. Он наблюдал, как внизу, на плазе, толпа – несколько сотен морранов в потертых комбинезонах и респираторах – митинговала против очередного повышения цен на воду и воздушные фильтры. Их крики, приглушенные толстым стеклом и высотой, доносились как далекий, неразборчивый рокот.

Жалкие муравьи, – мелькнула мысль, острая и безжалостная, как бритва. Кипятятся в своей грязи, не видя картины. Не понимая, что их боль – лишь симптом гниющего организма Республики. Им нужен не хлеб и зрелища, им нужен порядок. Железный. Неотвратимый. Вечный.

Мысль была не его собственной. Она была глубже, основательней, пропитана холодной яростью и прагматизмом тысячелетий. Это был голос Дарта Крузакса, альтер-эго, пребывающего в глубине души Кассиуса Моррейна. Альтер-эга, для которого митингующие были не людьми, а ресурсом, статистикой, пешками на бескрайней доске галактической власти. Государственник? Да. Но государственник, чье видение порядка строилось на фундаменте абсолютного контроля, где индивидуальная воля растворялась в железной воле целого. Воле Сильного.

Дверь офиса открылась беззвучно. Вошел Арк Сендрет, главный помощник Моррейна, уроженец Морры, человек с лицом, изборожденным шрамами от пылевых бурь и ранней сединой в черных, как смоль, волосах. Он нес стопку датападов.

«Сенатор, прибыл представитель Торговой Федерации. Нут Ганрей. Ждет Вас в приемной».

Моррейн медленно обернулся. На его губах играла едва уловимая, ироничная улыбка. «Нут Ганрей? Опять? Уж не надоело ли неймодианцам выжимать последние соки из моих избирателей, Арк?» Голос его был низким, спокойным, но с характерным, слегка гортанным акцентом Морры – растягивал гласные, «р» звучало чуть картаво. Говорил он так, как будто обсуждал погоду, а не грабеж целой планеты.

«Напротив, сенатор, – ответил Арк, ставя датапады на стол. – Кажется, они хотят… пересмотреть условия контракта на поставку фильтров. В сторону увеличения стоимости, разумеется. И сокращения объемов».

«Предсказуемо, – Моррейн подошел к столу, взял верхний датапад, бегло просматривая данные. – Как будто дышать на Морре и так дешевое удовольствие. А вести из Корусанта?»

«Было сообщение. Канцлер Валорум… выражает озабоченность ситуацией в секторе. Обещает рассмотреть вопрос о выделении гуманитарной помощи. В следующем бюджетном цикле. Возможно».

Моррейн фыркнул, коротко и скептически. «Озабоченность. Помощь. Возможно. Слова, Арк. Пустые, как карманы моих избирателей. Корусант видит Внешнее Кольцо только как источник налогов и проблем. Им плевать на нашу пыль, на наш голод. Для них это вовсе не интересно. Их волнует только стабильность их уютных башен и поток кредитов в карманы корпораций». В его голосе впервые прозвучала горечь, настоящая, не наигранная. Горечь человека, который знает цену этому равнодушию.

«А что насчет… других мер?» – осторожно спросил Арк, опустив голос. Он был одним из немногих, кто догадывался, что его сенатор обладает ресурсами и методами, далекими от парламентских дебатов. Он видел, как оппоненты Моррейна внезапно меняли мнение, как бюрократические препоны рассыпались, а угрозы таинственным образом исчезали.

Моррейн встретил его взгляд. Спокойный, непроницаемый. «Терпение, Арк. Политика – это искусство своевременности. Сперва выслушаем достопочтенного Ганрея. Пригласи его. И принеси нам… воды. Местной. Пусть гость прочувствует атмосферу».

Через минуту в кабинет вошёл Нут Ганрей. Неймодианец в своем характерном темном одеянии, с длинными пальцами, сложенными на животе. Горделивый и деловой, как и все представители его расы, он олицетворял собой типичного корпоратократа, которых Дарт Крузакс ненавидел. Сопровождали главу Торгфедерации пара секретарей.

Его большие, влажные глаза выражали нарочитую озабоченность, но Моррейн уловил под ней холодный расчет и привычное высокомерие.

«Сенатор Моррейн! Всегда приятно…» – начал Ганрей слащавым тоном.

«Сэкономьте дипломатичные слова, господин Ганрей, – мягко, но твердо перебил его Моррейн, жестом указывая на стул. – Время – воздух на Морре. Дорогой. Говорите прямо: на сколько процентов вы планируете поднять цену на фильтры в этот раз? И на сколько сократить поставки?»

Неймодианец слегка опешил от такой прямоты.

«Сенатор, вы понимаете… расходы на транспортировку, нестабильность в секторе, риски…»

«Риски? – Моррейн налил в два простых стеклянных стакана мутноватой воды из кувшина. Подал один Ганрею. – Главный риск, господин наместник, это то, что люди здесь скоро не смогут дышать. А когда люди не могут дышать, они перестают быть надежными потребителями. И работниками. И налогоплательщиками. Они становятся проблемой. Для всех». Он сделал глоток воды, не отрывая взгляда от неймодианца. Его глаза, казалось, стали еще темнее, глубже, в них мерцал какой-то нездешний свет. Наконец, они приобрели некий желтоватый оттенок. Дарт Крузакс вышел на передний план.

Ганрей почувствовал внезапный холодок. Он попытался отвести взгляд, но не смог. Голос Моррейна зазвучал по-другому – все так же спокойно, с тем же акцентом, но каждое слово обрело странный, гипнотический вес, вдалбливаясь прямо в сознание. «Вы же бизнесмен, Ганрей. Разумное существо. Краткосрочная жадность – путь к долгосрочным убыткам. Стабильность Морры – в ваших интересах. Нынешние цены и нынешние объемы поставок… они обеспечивают эту стабильность. Они разумны. Не так ли?»

Неймодианец медленно кивнул, его лицо стало застывшей маской. «Разумны…» – прошептал он, голос лишился всякой интонации. Внутри него бушевал страх, но воля была парализована. Он чувствовал, как его собственные мысли растворяются под напором этой железной уверенности, этого холодного убеждения, исходившего от человека напротив. Это было не угрозой, а констатацией непреложной истины.

«Прекрасно, – Моррейн (Крузакс) улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла. – Я рад, что мы пришли к взаимопониманию. Арк подготовит меморандум о продлении текущего контракта на прежних условиях. Вы подпишете его перед отлетом».

Это был не вопрос.

Ганрей снова кивнул, словно марионетка. «Подпишу…»

Неймодианец никак не мог понять, что с ним происходило. Разум уступил место родному для всех его сородичей чувству – страху и желанию оказаться как можно быстрее подальше от его источника.

«Отлично. Арк, проводи достопочтенного главу Торговой Федерации, чьё партнёрство и любезность мне так приятны. И позаботься о меморандуме».

Когда дверь закрылась за неймодианцем и помощником, Моррейн снова подошел к окну. Митинг внизу начинал расходиться, не добившись ничего. Его лицо снова стало маской сенатора – усталого, озабоченного делами мира. Но внутри ликовал холодный триумф Дарта Крузакса.

Вот так, по капле. Контроль. Порядок. Сила не в разрушении, а в направлении воли. В создании системы, где даже враг служит твоей цели. Как писал Вишейт: «Истинная власть – это когда твою волю исполняют, считая ее своей».

Он посмотрел на тусклое небо Морры, где завеса пыли скрывала звезды. Где-то там, за миллиардами километров, сиял Корусант, пуп галактики, средоточие прогнившей Республики и ее никчемных правителей. Он, Кассиус Моррейн, сенатор из захолустья, и он, Дарт Крузакс, наследник забытой мудрости Дарта Вишейта, великого Императора, знали правду: Республика обречена. Она рухнет под грузом собственной коррупции, недальновидности и слабости. И когда это случится, из хаоса должен восстать Новый Порядок. Порядок Силы. Порядок Разума. Порядок, построенный такими, как он. Его Порядок.

Пусть коррупционеры и их приспешники в Сенате думают, что вершат судьбы галактики, – подумал Крузакс с ледяным презрением.

Пусть такие как этот высокомерный барышник или выскочка Палпатин пытаются переключить систему управления на себя. Пусть их ослепляет блеск столицы. Здесь, на окраинах, в пыли и забытьи, куются настоящие инструменты будущего. И я, Дарт Крузакс, буду его архитектором.

Он не знал о Дарте Плэгасе. Не знал о Дарте Сидиусе. Не знал о Правиле Двух, что веками вынашивало свою месть в самой тени Корусанта. Естественно, не знал об тысячелетнем плане ситхов Ордена Бейна. Он видел лишь прогнившую Республику и свое собственное, ясное видение пути вперед, к процветанию и прогрессу. Пути Силы, очищенной от догм и глупости древних орденов. Пути Вишейта, его невольного учителя благодаря не вполне целому голокрону древнего Владыки Ситхов.

Но в бездне Космоса, там, где тени были гуще всего, чуткий разум Учителя, Дарта Плэгаса, уже ощутил слабую, но отчетливую рябь в Силе. Где-то на далекой, забытой планете ощущалось что-то необычное. Темное. Мощное. И не принадлежащее его великому Плану. Это было всего лишь мимолетное ощущение, загадка, требующая изучения. Но для Дарта Плэгаса не было ничего важнее контроля над всеми аспектами Силы, особенно над теми, что угрожали его великим планам по покорению галактики, его гениальному ученику и их общему возвышению в вихре грядущего хаоса. Охота, пусть пока и очень осторожная, только начиналась.

Моррейн же, почувствовав лишь смутный, далекий холодок, смахнул его как пылинку с рукава.

Сквозняк, – подумал он с легкой иронией, глядя на древние, запыленные руины на горизонте.

Или призраки прошлого. Неважно. Настоящее требует действий.

Он повернулся от окна, его мысли уже были поглощены следующим ходом на бесконечной шахматной доске Внешнего Кольца. Он даже представить не мог, что его собственная игра только что привлекла внимание самых опасных существ в галактике, существ, для которых он был лишь непредвиденной помехой в куда более грандиозной и страшной партии. Партии за саму душу галактики.