Дары библиотеки

Дары библиотеки

Три года назад Александр, бывший бухгалтер и ныне действующий юрист-консультант, совершил побег. Не из тюрьмы — из Москвы. Из вечной сирены пробок, из метро, где люди утром превращаются в одержимые сардельки, пихающиеся в вагон. Из шума, который не даёт думать ни о чём, кроме выживания. Ему захотелось пасторали. Тишины. Возможности утром выйти во двор и услышать не грохот стройки, а пение дроздов, или хотя бы шум ветра в ольхе, растущей через забор.

Выбор пал на Павловский Посад — город, где время будто застряло между индустриальной гордостью советской эпохи и постсоветским забвением. Александр с семьёй поселился в одном из бывших индустриальных районов. Место имело свою мрачную романтику: полузаброшенные цеха ткацких фабрик стояли как памятники умершей эпохе, а за ними простирался огромный пустырь с захолустным озерцом посреди. Посреди пустыря возвышалось здание, похожее одновременно на заброшенный кинотеатр «Победа» и Дворец культуры имени кого-то очень важного и очень забытого. Зимой над озером клубился пар — озеро не хотело признавать морозы, — а весной сильный ветер разносил по пустырю пыль с прошлогодней травой, устраивая маленькие песчаные бури прямо под окнами.

Из плюсов: железнодорожная станция в шаговой доступности, откуда за час можно было добраться до Москвы, до работы, до шума, который он ненавидел, но который кормил семью. И соседство частного сектора с высотными домами, создававшее странный эффект «города в деревне или наоборот». Много зелени летом, когда старые яблони в частном секторе сбрасывали тень на асфальт девятиэтажек.

Александра всё это устраивало. Он считал мелкие неудобства — пыль, пар, ветер, гудок фабричной сирены, которая почему-то всё ещё работала по утрам, — временными. Как и положено человеку рациональному, он верил, что любой хаос можно упорядочить, любой бардак — завернуть в проводочку и сдать в архив.

Однажды в районе началась масштабная стройка. Снесли тот самый Дворец культуры. Сначала долго гудели экскаваторы, потом стена за стеной превращалась в груду кирпича, потом приехали самосвалы и вывезли всё. На месте руин развернулась подготовка к возведению огромного парка с активностями — так было написано на щите, установленном за забором. «Парк с активностями» звучало загадочно, но Александр, глядя на вечно клубящуюся над пустырем пыль, думал, что активность там сейчас одна — строительная. Каждый день, открывая окно, он вдыхал известковую взвесь, которая оседала на подоконнике слоем, достойным археологических раскопок.

Творческий порыв может настигнуть каждого. Учительницу, которая тридцать лет объясняет, что «жи-ши» пишется с «и», и вдруг решает написать детектив о пропавшей указке. Психолога, выслушавшего столько чужих травм, что они выплескиваются на бумагу в виде сюрреалистической прозы. Продавца в «Магните», который после тысячи кассовых чеков начинает сочинять поэму о сканере штрих-кодов. Сантехника, который, глядя на вечно текущую трубу, записывает философские размышления о природе времени.

В один из прекрасных дней порыв настиг Александра. Может быть, это случилось в тот момент, когда он стоял в очереди в местной столовой, наблюдая, как раздающая тётка Галина Ивановна методично кладёт на тарелку одну котлету, но так, словно это последняя котлета в её жизни, и отдать её ей больно, но надо. Или когда он видел, как бухгалтерша Тамара Петровна, та самая, которая ведёт учёт ложек и вилок, устраивает облаву на пропавшую чайную ложку, угрожая всему отделу кадров административным наказанием. Эти картины повседневного абсурда государственной столовой, где логика бухгалтерского учёта встречалась с человеческой глупостью, где каждая сдача банки тушёнки превращалась в эпическую драму, — всё это вдруг захотелось выйти наружу.

Он сел за стол в одиннадцать вечера, открыл ноутбук и начал печатать. Слова лились рекой, складываясь в истории. Он писал о том, как завхоз списывает табуретки, а потом обнаруживает их в буфете у заведующей. О том, как повар, ненавидящий гречку, из принципа делает её каждый день, и посетители пишут жалобы, а повар говорит: «Они не ценят искусство». О том, как в столовую приходит комиссия, и весь коллектив изображает кипучую деятельность, а на самом деле уже три дня нет хлеба, потому что водитель заболел.

За две недели сборник юмористических рассказов был готов. Александр назвал его «Кухня» — коротко, ёмко, без лишних претензий. Он отправил рукопись в одно из московских издательств, специализирующихся на современной прозе. Через неделю тщательных проверок — на экстремизм, на запрещённую пропаганду, на соответствие всем бесчисленным требованиям, которые современное российское законодательство предъявляет к печатной продукции, — ему позвонили. Голос в трубке был сухим, деловым, но в нём чувствовалось уважение:

— Александр? Ваш сборник прошёл. Подписывайте договор. Выходим на все крупные площадки.

Книга появилась на Wildberries, на Ozon, на Litres. Продавалась. Не миллионными тиражами, но уверенно, собирая отзывы тех, кто узнавал в героях коллег своё прошлое, свой невысказанный взгляд на мир казённой еды.

Спустя два месяца после публикации, когда гордость за собственное детище уже остыла до комфортной температуры, Александр решил совершить благородный поступок. Он хотел подарить экземпляр своей книги местной центральной библиотеке. Не продать, не сдать в макулатуру, а именно подарить. Вручить. Чтобы книга стояла на полке, несла свет разума и сарказма посадским читателям.

Библиотек в городском округе было несколько, но он выбрал центральную — по принципу удобства. От его дома, из индустриального района с вечной пылью, до центра ходил автобус. Десять остановок. Не близко, но и не на краю света. К тому же центральная библиотека, по логике, должна была быть главным культурным учреждением города. По крайней мере, так думал Александр, пока не увидел её своими глазами.

Здание стояло в центре, рядом с поликлиникой, неподалёку от старейшего центрального парка, до городской администрации можно было дойти пешком, что, как он потом понял, было символично. Двухэтажное строение не выделялось ничем, кроме таблички над крыльцом, которая скромно сообщала: «Центральная библиотека». Внутри пахло старыми книгами, пылью и чем-то влажным, словно страницы плакали по тем временам, когда чтение было массовым увлечением, а не экзотическим хобби.

День был пасмурным, с низкими облаками, которые давили на город серой ватой. Ветер гонял по асфальту прошлогоднюю траву и мелкий мусор, обнажившийся после таяния снега. Александр одёрнул куртку и толкнул тяжёлую дверь.

В фойе, за стойкой, сидели две женщины. Одна — в синей униформе охранника, сильно полная, так что стул под ней издавал жалобные звуки, напоминая о хрупкости мироздания. Другая — лет пятидесяти пяти–шестидесяти пяти, с интеллигентными очками в тонкой оправе, с опрятным видом, с причёской, которая явно требовала времени и лака. Она сидя выглядела важно, словно за стойкой не библиотека, а приёмная заместителя министра культуры.

Александр подошёл, держа в руке листок с названием книги и своим псевдонимом. Он был спокоен, как и положено человеку, пришедшему с добрым намерением.

— Здравствуйте! — обратился он, и его голос звучал уверенно, с лёгким юридическим оттенком, отработанным годами консультаций. — Я автор. Желаю подарить экземпляр книги библиотеке. Как тут обстоит дело с этим? Принимает ли библиотека в дар книги?

Женщины оживились. Особенно та, что в очках — её глаза за стеклами очков заблестели, словно она услышала слово «автор», и это слово автоматически перевело её в режим повышенного внимания.

— Да! Понимаем любые книги, — отозвалась интеллигентша, и в её голосе звучала готовность к подвигу. — Какую вы хотите отдать?

Александр почувствовал лёгкое внутреннее напряжение. Слово «отдать» звучало слишком по-бытовому, слишком небрежно. Как будто речь шла о старом чемодане или коте, которого выбрасывают на улицу.

— Я хочу преподнести книгу в дар, а не отдать как макулатуру, — спокойно ответил он, и в его тоне появилась лёгкая сталь, та самая, что появлялась, когда клиенты пытались доказать, что налоги — это добровольное пожертвование государству.

— Да у нас запросто, — вмешалась охранница, и её голос был густым, с придыханием, словно она только что откусила большой кусок сосиски и не до конца его прожевала. — Приносите, и книги больше не ваши.

Обе женщины хихикнули. Александр посмотрел на них. Охранница жевала что-то во рту — явно семечки или конфету, — и её щёки двигались в такт смешку. Интеллигентша прикрыла рот ладонью, но глаза смеялись.

— Моя книга не хлам, — повторил Александр, и теперь в его голосе звучало негодование, приглушённое вежливостью. — Я хочу в фонд библиотеки подарить, и мне нужно знать, какие для этого есть процедуры.

— Тогда вам к директору нужно, если вы хотите официально, — отозвалась интеллигентша, и в её голосе появилась отстранённость, словно она сняла с себя ответственность за происходящее, переложив её на плечи невидимого начальника.

В этот момент по лестнице, ведущей на второй этаж, раздался отчётливый цокот каблуков. Звук был властным, ритмичным, словно марширующий отряд, но состоящий из одного человека. Из проёма лестницы появилась женщина.

Она была полновата, но не тяжеловесна — скорее, основательна. Одета была важно: костюм тёмного цвета, который явно шился на заказ или покупался в дорогом магазине для чиновниц среднего звена. Но главное — волосы. Высокий начёс, тщательно уложенный, с лаком, который, казалось, держал причёску в состоянии невесомости. Лицо было бледным, почти восковым, с ярко выраженным румянцем на скулах — тем самым советским румянцем, который должен был создавать видимость здоровья, но на деле напоминал о театральном гриме.

Она важно спустилась по ступенькам, каждый шаг отмеряя так, словно под ней были не линолеум, а красная дорожка. Встав у стойки напротив Александра, она окинула взглядом сцену происходящего. Её взгляд был быстрым, оценивающим, профессиональным — взглядом человека, который привык решать, кто достоин внимания, а кто может подождать у дверей.

Александр понял мгновенно. Вся власть, вся процедура, вся бюрократическая логика сосредоточены в этой женщине. Он повернулся к ней, и его внутренний бухгалтер уже начал вести учёт: возраст — около пятидесяти пяти, должность — явно начальствующая, манера — формально-вежливая, но с задней мыслью.

— Здравствуйте! — обратился он. — Вы тут главная в этой библиотеке?

Женщина выпрямилась ещё сильнее, и её начёс слегка дрогнул, но устоял.

— Да, я главная! — ответила она, и в её голосе звучала абсолютная уверенность в собственной главности. — Что вы хотели?

Александр начал своё досье. Он рассказал о себе — автор, писатель, живёт в городе недавно. О написанном и опубликованном сборнике рассказов. О том, что книга продаётся успешно на всех интернет-площадках. И о желании подарить один экземпляр библиотеке.

— Хорошо, покажите мне книгу, — ответила главная, и протянула руку — белую, с маникюром, — словно книга уже должна была материализоваться в её ладони.

— У меня нет с собой печатного экземпляра книги, — честно признался Александр. — Я пришёл на разведку, узнать для начала процедуру.

Главная опустила руку. Её брови, нарисованные тонкими дугами, слегка приподнялись.

— У нас есть сайт, вся информация на ней указана, — сказала она, и в её голосе появилась нотка упрека, словно он должен был знать это до рождения.

— У вас сайт давно не работает, — ответил Александр, и в его голосе звучала усталость человека, который проверял факты. — Я ещё на этапе написания книги увидел нерабочий сайт библиотеки, перед тем как появилось желание подарить написанную книгу.

Главная замерла. Она достала свой смартфон — дорогой, в чехле со стразами, — и начала тыкать пальцем в экран. Её ногти, покрытые красным лаком, стучали по стеклу.

— Да? — она удивилась, и это удивление звучало искренне, хотя и неуместно. — Да, вы правы. Сайт не работает.

Она посмотрела на Александра, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на раздражение — не на него, а на технический сбой, который выбил её из колеи привычных отговорок.

— Но чтобы принять в дар, нужно ознакомиться с ней, — сказала она, возвращаясь к бюрократической броне.

— Я могу электронную версию предоставить, — предложил Александр. — Или отрывки из неё можете прочитать на сайте самиздата. Там моя авторская страница, и я выкладываю куски написанных произведений на ознакомление.

— Хорошо, давайте ссылку, — кивнула главная.

Александр написал на листочке бумаги название сайта и своё имя — псевдоним Юрий Верхолин — и название книги, цикл рассказов «Кухня». Он даже предложил:

— Вы можете сейчас в вашем телефоне предварительно зайти на этот сайт, у сайта есть своё приложение с хорошей читалкой.

— Нет, я телефон давать не буду и сейчас ничего производить с ним не собираюсь, — отрезала она, и в её голосе звучала непререкаемость человека, который не доверяет интернету и всему, что связано с этими вашими электронами.

— Хорошо, на компьютере это тоже доступно, можно спокойно ознакомиться с моим произведением.

— Вы оставьте ваш телефон, я ознакомлюсь и позвоню, — приказала она, протягивая листок обратно для дописывания номера.

Александр написал свой номер. Потом, собрав волю в кулак, спросил:

— Как насчёт официальной передачи книги в дар? Оформить документально или сделать памятное фото момента передачи книги в дар?

Главная поморщилась, словно он предложил ей съесть что-то протухшее.

— У нас документально ничего не оформляется, — сказала она легко, словно это было очевидно для любого здравомыслящего человека. — Просто приходят и оставляют. Вон, какой-то автор приезжал. Оставил книгу и уехал. Мы даже имени не запомнили. Насчёт памятного фото я могу уточнить у директора.

На этом этапе персонажи приветливо попрощались. Александр вышел из библиотеки. Уходя, он почувствовал, как по спине пробежал холодок — не от ветра, а от внутреннего предчувствия. Она не будет ничего читать. И не перезвонит.

Но Александр был упрям. Это качество необходимо бухгалтерам, чтобы сводить баланс, и юристам, чтобы выигрывать дела. Спустя пару дней, во время интернет-сёрфинга, он наткнулся на официальную группу библиотеки в одной известной социальной сети. Сайт не работал, контактов не было, даже имени главной он не знал — она так и не представилась. Но в группе, в разделе контактов, висел единственный номер телефона.

Он позвонил. На том конце трубки раздалось:

— Алло! Библиотека слушает.

— Это библиотека Посада? — уточнил Александр.

— Да, это библиотека посадская. Что вы хотели?

— Я автор книги, недавно я приходил в библиотеку с предложением принять в дар книгу.

В трубке раздалась тишина. Потом шуршание — кто-то прикрыв ладонью микрофон, переговаривался с кем-то. Потом снова цокот каблуков — тот самый звук, уже знакомый Александру. И в трубке раздался другой голос — женский, молодой, немного растерянный.

— Я вас слушаю!

Александр снова построил свою цель, как юридическое заключение. Уточнил, что готов предоставить электронный экземпляр дистанционно — через электронную почту, через форму обратной связи в группе.

— Вы можете прислать в форме обратной связи, — сказала девушка, и связь прервалась, словно кто-то рубил провод топором.

Александр подготовил электронный экземпляр книги в PDF-формате, с иллюстрациями, скачанными с издательского сайта. Открыл группу в социальной сети, прикрепил файл, отправил. Файл был тяжёлым — мегабайты юмора и сарказма упаковались в цифровой конверт и полетели в неизвестность.

Потом он снова набрал тот номер. Ответила та же женщина, снова цокот каблуков, и снова голос той девушки.

— Здравствуйте, я послал вам через форму обратной связи электронную версию книги на ознакомление. Хочу проверить, что экземпляр дошёл до вас.

В трубке раздались щелчки по клавиатуре — кто-то судорожно нажимал кнопки мышки. Потом возня, шелест бумаг, и снова голос:

— Да, я получила её. Ознакомлюсь и дам знать.

В чате формы обратной связи появились галочки — сообщение прочитано. Александр посмотрел на экран и понял, что теперь он заложник этой девушки, которая, возможно, читает его книгу, а возможно, просто скачала её на рабочий компьютер, чтобы убить время во время обеденного перерыва.

Ещё спустя несколько дней Александр возвращался из поликлиники — отоларинголог посмотрел его горло, сказал, что это аллергия на строительную пыль, и посоветовал меньше дышать воздухом улицы, что в условиях посадской стройки было словно совет меньше есть. Поликлиника находилась в центре, в двух шагах от библиотеки. Стоял конец марта, снег давно растаял, обнажив мокрую землю и прошлогоднюю траву. День был ветреным, но солнечным — редкое сочетание для ранней весны. Он решил зайти снова.

Снова холл, снова стойка. Те же: охранница — всё так же жующая что-то невидимое, и администраторша с интеллигентными очками.

— Я тот самый автор, — представился Александр. — Приходил к вам несколько дней назад по поводу дарения книги в фонд библиотеки.

— Хорошо, — сказала женщина в очках, и набрала номер на телефоне.

Спустя пару минут по лестнице спустилась главная. Она увидела Александра, и её лицо — уже снова с ярким румянцем, свеженанесённым, видимо, к обеду — приняло выражение лёгкого раздражения, смешанного с профессиональной вежливостью.

— С какой целью вы пришли? — спросила она, хотя цель была очевидна.

Александр ответил, что из поликлиники поблизости и решил зайти узнать, как продвигается прочтение книги.

— Прежде чем я отвечу, — она вдруг выпрямилась, и её начёс вздрогнул, — представлюсь. Я заместитель директора — Надежда Архиповна.

Имя «Надежда» прозвучало иронично, учитывая, что надежды на быстрое решение вопроса таяли с каждым днём.

— Я не читаю вашу электронную книгу, — заявила Надежда Архиповна. — Её читает наша помощница. Давайте вас ей представлю, вы с ней обсудите все вопросы. Заодно можете обсудить вопросы по поводу литературного вечера, который проводится раз в неделю по средам.

Она повернулась и важно зашагала к лестнице. Александр последовал за ней, чувствуя себя школьником, которого ведут к директору, хотя сам он давно перерос эту стадию.

На втором этаже, в зале, который пах ещё сильнее старыми книгами и плесенью, крутилась молодая девушка со светлыми волосами, собранными в небрежный пучок. Она была контрастом Надежде Архиповне — хрупкая, немного растерянная, с глазами, которые бегали по залу, словно она искала выход из ловушки.

— Вот автор, — представила Надежда Архиповна Александра помощнице. Помощница посмотрела внимательно на Александра и кивнула — не ему, а своей начальнице.

— Я вас оставляю, — сказала заместитель директора. — Вы можете обсудить прочтение книги.

Дверь за ней закрылась с мягким шипением, оставляя Александра один на один с системой, в которую эта девушка была встроена, как кнопка в старый советский калькулятор.

— Как у вас идёт прочтение моего произведения? — спросил Александр. — Есть ли вопросы по содержанию? Скоро в город прибудет небольшая партия тиража этой книги, и хотелось бы один экземпляр в дар библиотеке вручить.

Девушка — её звали Дарья, как выяснилось в процессе разговора — посмотрела на него с смесью сочувствия и беспомощности. Она понимала ситуацию, видно было, что она понимает абсурдность происходящего, но была встроена в систему так глубоко, что не могла повлиять на неё, не рискуя собственным положением.

— Вопросов нет по содержанию, — сказала она мягко. — Вы очень необычно пишете и современно. Я её ещё читаю.

— Мне сказали, что у вас литературные посиделки проводятся раз в неделю, — вспомнил Александр. — Что там происходит и кто приходит?

— В каждую среду недели собираются в основном поэты, — ответила Дарья, и в её голосе звучала усталость, словно поэты утомляли её своей многоречивостью. — Обсуждают и читают стихи.

Александр представил себе эту картину. Он — автор прозы, съевшей не один десяток бухгалтерских отчётов и юридических заключений, — среди поэтов, которые читают строки про «крики души» и «падающие листья осени». Это было как прийти на собрание мотоциклистов с калькулятором.

— Это совершенно не мой контингент, — честно признался он. — Я автор большой художественной книги, а они поэты. Среди поэтов я буду как чужой. Мне их тематика не интересна. В этом случае, я могу прийти и презентовать коротко свою книгу?

— Есть ли у вас ещё что-то к этой презентации, фотографии или иллюстрации? — спросила Дарья, и в её глазах промелькнул интерес профессионала, который ищет способ разнообразить скучные среды.

— Да, есть, — ответил Александр. — У меня готовится финальный ролик к сборнику рассказов «Кухня». Это несколько роликов в видео-презентации.

— Вот и отлично, — оживилась Дарья, и её лицо на мгновение потеряло растерянность. — Вы вашу приветственную речь сопроводите потом своим роликом.

После уточнения этих мелких вопросов Александр покинул библиотеку. Выходя, он подумал, что мир делится на тех, кто читает книги, и тех, кто учитывает их поступление на баланс. Он принадлежал ко второму типу, и это было его проклятие и дар.

Неделя прошла в ожидании. Александр следил за почтой, за сообщениями. Наконец, пришло уведомление: книги прибыли в пункт выдачи заказов на Привокзальной площади. Он отправился туда.

Пункт выдачи представлял собой небольшое помещение, забитое коробками. Девушка за стойкой, молодая, с татуировкой на запястье в виде бесконечности, с улыбкой посмотрела на него, когда он назвал номер заказа. Она достала коробку, и взгляд её стал каким-то особенным — словно она знала, что в коробке, и этот факт вызывал у неё интерес. Возможно, она прочитала книгу или слышала о ней. А возможно, ей просто нравился сам Александр — он не мог понять. Девушка пожелала ему хорошего дня с приветливой интонацией, в которой слышался лёгкий намёк, смысла которого Александр не уловил.

Он спустился по крыльцу, поставил коробку на бортик газонной оградки. Вокруг шумел вокзальный переулок, проезжали маршрутки. Ему вдруг захотелось немедленно проверить содержимое — не из недоверия, а из того особого трепета, с которым автор вскрывает тираж собственной книги. Он вытащил ключи, подобрал самый подходящий ключ — тот, что с зубчатым краем, — и вскрыл коробку. Внутри лежали они: пять экземпляров «Кухни». Яркая, цветастая обложка сразу бросалась в глаза, обещая читателю нечто живое и остроумное. Всё было в порядке.

Александр достал из рюкзака заранее приготовленный пакет — плотный, с двумя ручками, который всегда лежал у него на такой случай, потому что бывший бухгалтер привык к порядку и готовности к любым бытовым неожиданностям. Он аккуратно переложил все пять книг в пакет, коробку сплющил и засунул в ближайшую урну. Время было подходящее. Библиотека находилась в двух остановках от вокзала. Можно было доехать на автобусе, но Александр решил пройтись пешком — книги были дороги, и он хотел насладиться моментом.

Он набрал номер Дарьи. Она ответила, и её голос звучал отдалённо, словно она была на другом конце города, а не в паре кварталов.

— Меня нет на месте, выходной, — сказала она. — Но передать книгу можно и так, директор должна быть на месте.

Александр отправился в библиотеку. Шёл он не спеша, прижимая к груди пакет с книгами. От вокзала до библиотеки действительно оказалось всего две остановки, но пешком это заняло минут двадцать. Он вошёл в знакомый холл.

За стойкой сидела другая охранница — тоже пухлая, тоже в синей униформе, но другая. Видимо, пересменка. Другая смена. Эта жевала что-то более твёрдое — по звуку было похоже на яблоко или сухарь.

— Что вам? — спросила она, не прекращая жевать.

— Мне к директору, — сказал Александр. — Я как автор, сюда приходил ранее насчёт передачи книги в дар.

— Директора нет на месте, — ответила пухлая охранница, и её щёки продолжали двигаться в жевательном ритме.

— Как нет? — удивился Александр, и в его голосе зазвучало недоумение, переходящее в досаду.

— Нет и всё, — философски ответила охранница лет пятидесяти пяти, словно отсутствие директора было таким же естественным явлением, как смена дня и ночи. — Она на конференции бывает, она всегда занята.

— Мне по телефону сказали, — возразил Александр, и его рука невольно сжала пакет крепче.

— Кто сказал? — спросила охранница, и в её глазах появился подозрительный блеск, словно она ловила его на противоречии.

— Сотрудница библиотеки, — ответил Александр, и его терпение начало трещать по швам, как старый бухгалтерский регистр.

На громкий разговор сверху — с лестницы, ведущей на второй этаж, — раздался цокот каблуков. Но прежде чем Надежда Архиповна появилась, Александр услышал странный звук: приглушённый, резкий выдох, похожий на «пф-ф». Это было не чихание, а скорее предчих. Потом шаги ускорились, и на лестничном пролёте показалась сама замдиректора.

Она была, как всегда, при полном параде: тёмный костюм, высокий начёс, румянец. Но лицо её выглядело чуть припухшим, глаза слезились. Не успела она сделать и трёх шагов, как её плечи судорожно вздрогнули, и из груди вырвалось первое чихание: «Апчхи!» — громкое, неожиданное, оно эхом разнеслось по холлу. Охранница даже перестала жевать.

— Будьте здоровы, — машинально сказал Александр.

Надежда Архиповна, не глядя на него, кивнула и достала кружевной платочек. Она вытерла нос, поправила начёс и важно спустилась до конца.

— Здравствуйте, — произнесла она, но голос её звучал гнусаво. — Что вы...

Она не договорила. Глаза её округлились, она резко отвернулась в сторону и чихнула во второй раз, уже в сгиб локтя: «Апчхи-и-и!» — чих был протяжным, почти музыкальным.

— Будьте здоровы, — повторил Александр, с трудом сдерживая улыбку.

— Спасибо, — пробормотала Надежда Архиповна, шмыгая носом. — Простудилась, видимо. Всё эти сквозняки... в библиотеке старые окна.

Она подошла к стойке, встала напротив Александра. Её лицо снова исказилось — она замерла, приоткрыв рот, но чихание не приходило. Секунда, другая, третья. Наконец, когда Александр уже открыл рот, чтобы заговорить, Надежда Архиповна чихнула в третий раз: «Апчхи!» — коротко, почти жалобно, и тут же промокнула глаза платком.

— Будьте здоровы! — сказал Александр уже в третий раз, и в его голосе прозвучало что-то среднее между сочувствием и лёгким раздражением.

Из-за стойки донеслось: «Надежда Архиповна, может, чаю с малиной?» — охранница наконец очнулась.

— Не надо, — отмахнулась замдиректора. — Это просто... аллергия. Или простуда. Всё пройдёт.

Она выпрямилась, постаралась придать лицу прежнее важное выражение, но глаза всё ещё слезились, а голос оставался гнусавым.

— Что вы хотели? — спросила она, хотя прекрасно знала.

— У меня есть готовый экземпляр печатной книги для передачи в фонд библиотеки, — сказал Александр и достал из пакета один экземпляр. Книга была толстая, с яркой обложкой.

Надежда Архиповна взяла её, и её глаза — даже сквозь слёзы — вспыхнули интересом. Не литературным, а владельческим.

— Вы можете её нам оставить, — сказала она, шмыгнув носом. — У нас не принято оформлять книги документально, особенно в дар. Выдать справку мы тоже не можем.

Она открыла белую дверь рядом со стойкой и крикнула:

— Галь! Подскажи, как оформить официально передачу книги... Апчхи!.. из руки в руки.

Чиханье вклинилось прямо в середину фразы, но Галь — худая женщина в сером халате — поняла и без слов.

— У нас нет процедуры, — сказала Галь, выходя и поправляя очки. — Мы это ни разу не делали.

Александр посмотрел на Надежду Архиповну. Та стояла, промокая нос, и выглядела почти жалко, но в глазах её читалось то же упрямство.

— Я не могу просто так вам её вручить, — сказал Александр. — Это неправильно. Давайте сфотографируем момент передачи. Я размещу фото на своей литературной странице.

Надежда Архиповна ответила, шмыгнув:

— Вы можете попробовать. У нас камеры тут повсюду. Они фиксируют.

— Нет, я не могу, — твёрдо сказал Александр. — Я требую нормальной процедуры. Ваши камеры возможно сейчас уже не работают или выключены.

— Хорошо, — ответила Надежда Архиповна и снова чихнула — четвёртый раз, но уже в платок. — Как директор появится, мы вам позвоним. И сообщим дату и время встречи.

Александр убрал книгу обратно в пакет и ушёл из библиотеки опустошённый. Он чувствовал себя человеком, который пришёл в банк положить деньги, а его обвинили в попытке ограбления. Уходя, он оглянулся. Надежда Архиповна стояла у стойки, утирая нос, а охранница что-то участливо ей говорила. Система дала сбой, но не сдалась. Увидев, что Александр смотрит на них, охранница махнула на него рукой — мол, иди, мы заняты важными делами. Её жест был грубым, отрешающим, словно она отмахивалась от назойливой мухи.

Александр улыбнулся. Даже простуда не смогла разбудить в этой женщине человеческое отношение к книге. Или наоборот — смогла, но она упорно его прятала за чиханием и бюрократией.

Александр пришёл домой, поставил пакет с книгами на стол, включил компьютер и сел, уставившись в монитор. Пальцы сами потянулись к клавиатуре, но не для того, чтобы писать. Он начал делать выводы.

Ситуация была неправильной. Нелепой. Абсурдной. Библиотека — учреждение, которое должно работать с книгами, — отказывалась оформлять дарение по какой-либо процедуре. Её сотрудники вели себя так, будто книга была не культурной ценностью, а обузой, от которой нужно избавиться побыстрее. А он, автор, который хотел сделать доброе дело, чувствовал себя просителем, которого пытаются спровадить под любым предлогом.

Нужно было выходить на директора. Но как? Где её искать? Он даже имени её не знал.

— Алиса, — обратился он к умной колонке, стоящей на полке. — Найди мне официальные контакты центральной библиотеки Павловского Посада.

Монитор мигнул. Браузер открылся сам собой, и на поисковой строке Яндекса появились слова: «официальные контакты библиотеки Павловский Посад». Результаты поиска побежали вниз, строчка за строчкой, словно кто-то невидимый листал страницы.

Курсор мыши задвигался самостоятельно, подполз к искомому результату, кликнул. Открылся официальный сайт администрации городского округа. Курсор перешел на вкладку «Культура», кликнул, потом — «Учреждения культуры». Появилась страница с контактами.

Александр прочитал:

«Центральная библиотека. Московская область, г. Павловский Посад, ул. Выставкина, д. 1. Директор — Марина Геннадьевна. Заместитель директора — Надежда Архиповна. Тел. 5-15-**. Электронный адрес: pavp_bibliot-pp@mosreg.ru».

— Вот что я нашла! — сказала из колонки Алиса. — По этим контактным данным вы можете связаться напрямую с директором Мариной Геннадьевной.

Александр смотрел на экран. Теперь у него было имя директора, электронная почта, телефон. Но что-то подсказывало ему: обычный звонок или письмо не дадут результата. Библиотека уже показала, как она относится к вопросам, требующим официального решения.

— Алиса, а ты уверена, что это правильные контакты? — спросил он.

— Я всегда уверена, — ответила колонка с лёгкой обидой в голосе. — Я проверила три источника. Сайт администрации, справочную службу и базу данных муниципальных учреждений.

— Ты лучше моей бывшей секретарши, — усмехнулся Александр.

— Спасибо. Я ценю комплименты, даже такие.

— Но вы можете обратиться напрямую к главе администрации для ускорения решения вопроса, — предложила Алиса.

Александр задумался. Глава города? Это звучало серьезно. Может быть, даже слишком серьезно для ситуации с одной книгой. С другой стороны, если библиотека не реагирует на обращения автора, если её сайт не работает, если её сотрудники не знают (или делают вид, что не знают) процедур приема книг в дар — значит, проблема глубже, чем просто нежелание возиться с документами.

— Как я напишу главе города, если нужно его контакты достать, и при том, что обращение нужно составить юридически грамотно? — спросил он, скорее у самого себя, чем у колонки.

— Я нашла его горячую линию в мессенджере Макс, — ответила Алиса. — Хотите, я сделаю это быстрее, за вас, составлю обращение и отправлю главе города?

Александр помедлил. ИИ-помощник, который пишет жалобы на муниципальное начальство? Это было что-то новое. Но, с другой стороны, почему бы и нет? Алиса уже показала, что умеет искать информацию быстрее и эффективнее человека.

— Хорошо. Давай, — согласился он.

Курсор на мониторе снова ожил. Он кликнул по иконке мессенджера Макс на рабочем столе. Через несколько секунд в поисковике мессенджера, в разделе «Каналы», появились буквы: «Павлово-Посадский г.о. Chat». Курсор нажал «Вступить в чат».

Александр смотрел, как открывается чат. Жители города писали различные жалобы, прикладывая фотодоказательства. Кто-то жаловался на потоп во дворе, кто-то — на разбитые стекла на остановке, кто-то — на сломанный скворечник, кто-то — на неубранный мусор на площадках. Мелькали фото луж, разбитых тротуаров, покосившихся заборов. Городская жизнь во всем её неприглядном многообразии.

Тем временем невидимая рука Алисы начала печатать текст в форме «Написать сообщение». Александр смотрел, как появляются строки. Но Алиса вдруг остановилась.

— Я подготовила три варианта, — сказала она. — Официально-деловой, эмоциональный и с юмором. Какой предпочитаете?

— Официально-деловой, — не раздумывая ответил Александр. — Но добавь фразу «с уважением к закону».

— Принято.

Алиса продолжила печатать:

«Уважаемый глава города!

Я, Александр, являюсь автором опубликованного сборника юмористических рассказов «Кухня», жителем города Посад. В порядке добровольного дарения я обратился в центральную городскую библиотеку с намерением передать один экземпляр моей книги для пополнения фонда.

В ходе общения с сотрудниками библиотеки (заместителем директора Надеждой Архиповной, а также иными лицами) я столкнулся с отсутствием какой-либо регламентированной процедуры приема книг в дар. Мне было предложено «просто оставить книгу», без оформления акта приема-передачи, без выдачи подтверждающего документа, без фиксации факта передачи.

На мое предложение провести фотосъемку момента передачи в качестве подтверждения был получен ответ о наличии камер видеонаблюдения, которые, по мнению сотрудников, могут заменить документальное оформление.

Считаю ситуацию недопустимой, поскольку:

— библиотека как муниципальное учреждение культуры обязана учитывать поступающее в фонд имущество в установленном порядке;

— передача имущества без оформления создает риск его неучета, утраты или использования не по назначению;

— подобная практика может свидетельствовать о нарушении порядка учета муниципального имущества, что противоречит требованиям Федерального закона № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» и иным нормативным актам.

Прошу:

— разъяснить установленный в городском округе порядок приема книг в дар муниципальными библиотеками;

— дать оценку действиям сотрудников центральной библиотеки, выразившимся в отсутствии информирования гражданина о надлежащей процедуре и предложении «просто оставить книгу» без оформления;

— содействовать решению вопроса о принятии книги в фонд с соблюдением всех необходимых формальностей.

Готов передать книгу официально, с оформлением соответствующих документов.

С уважением к закону,
Александр».

— Отлично, — сказал Александр. — Теперь процитируй статьи законов. Для убедительности.

Алиса добавила в скобках ссылки на федеральные законы. Александр прочитал, кивнул, потом сам внёс небольшую правку — заменил «прошу» на «настаиваю на разъяснении». Пальцы быстро пробежали по клавиатуре, курсор мигнул, буквы встали на свои места.

Курсор мыши двинулся к кнопке «Отправить». Александр смотрел, как сообщение уходит в общий чат, как оно появляется среди жалоб на потопы и разбитые остановки. Через несколько секунд раздался звук, и на отправленном сообщении появились двойные галочки.

— Сообщение прочитано администрацией, — прошептал про себя Александр.

Он откинулся на спинку кресла и посмотрел в окно. Там, на пустыре, продолжали громыхать строительные машины, поднимая тучи пыли. Дворец культуры снесли, и на его месте скоро вырастет огромный парк с активностями. Краны двигались, самосвалы разгружались, рабочие в оранжевых жилетах сновали между строительными лесами. Но здесь, в его кабинете, царил порядок. Он сделал всё, что мог. Он попытался подарить книгу. Он потребовал процедуры. Он обратился к власти.

Теперь оставалось ждать. Ждать, пока система, которая поглощает книги без расписок, которая читает их охранницами и заместителями, которая мигала глазом вместо того, чтобы ставить печать, — заработает по правилам. Или нет.

Александр посмотрел на пакет с книгами, стоящий на столе. Пять экземпляров. Пять одинаковых книг, которые пахнут свежей краской и клеем. Одна из них предназначалась библиотеке. И она туда попадет. Рано или поздно. С документами или без. С фото или без. С участием главы города или без.

Александр улыбнулся. В этой истории определенно был сюжет для нового рассказа. Он уже видел его: ироничный, абсурдный, полный тех самых мелких конфликтов, которые делают жизнь одновременно нелепой и прекрасной.

— Алиса, — сказал он. — Запиши: начать новый рассказ. Название — «Библиотечный абсурд». Или «Как я книгу дарил». Или… впрочем, название придет потом.

— Хорошо, — ответила колонка. — Начинаю новый документ.

Александр пододвинул клавиатуру. Пальцы коснулись клавиш, и мир за окном, с его пылью, стройкой и абсурдом, перестал существовать. Осталась только история, которую нужно было рассказать. Где-то в центре города, в неприметном двухэтажном здании, шушукались две женщины, не подозревая, что их абсурд уже задокументирован. Не в акте приёма-передачи — в истории.

И он начал рассказывать.