Дауншифтинг по-нашему

Утро выдалось на редкость располагающим к праздности. Дождь за окном шёл по-петербургски, как-то задумчиво, словно сам размышлял: а стоит ли?

Я сидел в кресле, укрыв ноги старым проверенным временем, пледом и листал внучкин планшет. Кофе был под рукой, кот - Василий на коленях, тишина в квартире — благодать.

И тут на планшете заголовок: «Дауншифтинг: искусство жить медленно и осознанно». Статья пестрела фотографиями счастливых людей в гамаках, с ноутбуками на фоне океана и чашками зелёного чая в руках.

Автор, девушка с именем Алиса и фамилией, которую невозможно запомнить, вдохновенно вещала о том, как важно сбросить скорость, отказаться от гонки за успехом и посвятить себя простым радостям жизни. Посадить дерево, вырастить ребёнка, выучить санскрит.

Когда я произносил про новое себя слово «Дауншифтинг», было похоже, что Василий прочёл мои мысли и отвернулся в сторону. Да, жить медленно, осознанно не ловить мышей – это точно о нём.

Я отложил планшет и посмотрел на него. Кот посмотрел на меня. В его глазах читалось: «Опять ты со своими новомодными штучками».

Но я думал по-другому. Дауншифтинг. Когда произносишь это слово — сразу веет чем-то дорогим, импортным, из той жизни, где люди сами выбирают, когда им работать, а когда медитировать на закат. Где замедление — это роскошь, которую надо заслужить.

Милые мои. Заслужить нужно наши девяностые, в которых мы этот дауншифтинг прошли в разных интерпретациях. И не по доброй воле прошли, а по маршруту, проложенному самой историей. И никакого Бали, между прочим, не было. Был хмурый промозглый Питер, где работы нет, денег нет, а время есть. Много времени.

Помню соседа Игоря. Инженер, между прочим, с красным дипломом, тридцать лет на заводе отработал. Производили оптику для космоса, вооружения и фотоаппаратов. А в девяностые завод встал, и он в одночасье стал профессиональным дауншифтером. Только он этого слова не знал. У нас это называлось безработный. Он просто жил. Сажал картошку на шести сотках, ходил на рыбалку, чинил соседям утюги за бутылку, а по вечерам сидел на лавочке и размышлял о вечном.

Был и сосед Серёга. Здесь вообще круто. Подполковник, служил в НИИ министерства обороны, участвовал в разработке ракетного и артиллерийского вооружения. Им не платили зарплату уже не первый месяц. Когда он ехал вечером со службы домой у метро в ларьках видел конфеты, которые не мог купить своим детям. Написал рапорт, уволился и стал дауншифтером по неволе. Теперь у него появилось время паять АОНы, собирать телевизоры и компьютеры на дому.

— Игорь, ты чего такой спокойный? — спросил я инженера.
— А чего дёргаться? — отвечал он, поправляя кепку. — Жизнь-то одна. Не в деньгах счастье.

Вот она, живая философия дауншифтинга. Без санскрита, без коучей, без трёхнедельных ретритов на Гоа. Счастье — оно в простом: в солнце, в покое, в том, что ты сам себе хозяин. Правда, хозяин без зарплаты, но это уже детали.

А нынешние дауншифтеры? Они ведь сбегают не от безработицы, а от успеха. От собственного благополучия, которое их утомило. Они устали быть менеджерами, устали зарабатывать, устали от бесконечных дедлайнов и корпоративной этики. И это, заметьте, их право. Но почему-то, глядя на них, я вспоминаю не Игоря и Сергея, а чеховского героя, который всю жизнь мечтал о покое, а когда получил его — заскучал до смерти.

Есть в этом что-то неуловимо комичное. Когда человек, у которого есть всё, добровольно отказывается от этого всего ради «простой жизни», это вызывает уважение. Но когда он начинает учить этой простой жизни и тех, кто из неё, простите, всю жизнь выкарабкивался, тут уж, знаете ли, хочется возразить.

Я как-то прочитал у одного такого гуру: «Откажитесь от лишних вещей, и вы обретёте свободу». И представил себе бабу Зину из тринадцатой квартиры. У неё лишних вещей отродясь не было. Три кастрюли, два стула, кровать, телевизор «Горизонт», который ловил только одну программу, и занавески, стиранные до прозрачности. По идее, она должна быть самой свободной женщиной на районе. Но что-то подсказывает мне, что баба Зина чувствует себя не свободной, а обделённой. И мечтает она не о созерцании закатов, а о том, чтобы внуки приехали и привезли хоть какой-никакой «лишней вещи».

В этом и состоит главное недоразумение между нашим поколением и нынешними проповедниками простоты. Мы к этой простоте не стремились, мы из неё выплывали, как могли. Гребли изо всех сил, чтобы дети наши жили не впроголодь, чтобы у них был этот самый «избыток», от которого они теперь так благородно отказываются.

И когда я вижу молодого человека, который с умным видом объясняет, что обладание вещами отягощает душу, мне хочется спросить: «А вы, голубчик, пробовали не иметь вещей, когда они нужны? Не когда вы добровольно от них отказались, а когда их просто нет и взять негде? Это, знаете ли, другая свобода. Не такая поэтичная».

Но я не спрашиваю. Понимаю, что не поймёт. Потому что одно дело — выбирать простоту, и совсем другое — жить в ней, потому что выбора нет. Первое — философия, второе — судьба. А ведь можно соединить их… Одни освободят душу от ненужных вещей, а у других появится масло на куске хлеба.

Дауншифтинг по-нашему — это не про «жить медленно». Это про «жить, как получится». И в этом, если честно, тоже есть своя прелесть. Своя мудрость. Своя, если хотите, эстетика. Просто она не помещается в глянцевые журналы и не продаётся как образ жизни.

Кот на моих коленях зевнул, потянулся и снова свернулся клубком. За окном всё так же задумчиво моросил дождь. Я налил себе ещё чаю и подумал: а ведь, наверное, в чём-то они правы. Жизнь действительно стоит того, чтобы иногда останавливаться и просто смотреть в окно. Не потому, что ты решил стать дауншифтером. А потому, что за этим окном — твоя единственная и неповторимая жизнь.