Дай порулить (записки одержимого)

Всё началось, как обычно начинаются самые странные вещи в жизни — с мысли, которую ты на все сто процентов уверен, что придумал сам. А она пришла. И она не мысль.

Я стоял у подъезда, хлопал себя по карманам в поисках ключей, и вдруг в голове всплыло: «Слушай, а давай сегодня пойдём другой дорогой?»

— С каких пор я разговариваю сам с собой? — пробормотал я, решив, что это просто мозг по понедельникам работает в режиме экономии.

«С тех самых», — тут же отозвалась мысль.

Голос мысли был какой-то… любопытный.

«Ты только не пугайся. Я аккуратно».

Я замер с ключами в руке.

— Кто… аккуратно?

«Я. Бесёнок. Мелкий. Практикант, можно сказать. Ты не против, если я тут… посижу? Ну, погреюсь? А ты побудешь мною одержимым, ладно?»

Честно говоря, в тот момент я решил, что переутомился. Или съел на ночь сырую скумбрию по имени Суши. Или просто новостей перечитал. Глюки — они такие.

— Сиди, — махнул я рукой. — Только тихо. И никаких фокусов.

«Договорились!» — обрадовался он.

И ведь сидел. Тихо.

Первое время я вообще сомневался, не показалось ли мне. Ну, приходит иногда дурацкая мысль в голову — с кем не бывает? Только теперь эти мысли стали какими-то… полезными.

«Не лезь эту маршрутку — там по пути пробка и кондиционер не работает».

Я не лез — и правда, в другой проезд был приятнее.

«Возьми кофе с карамелью. Ты же хочешь кофе».

Я хотел. Откуда он знал? Во дурак, он же у меня в голове с мыслями. Ну и он хотел.

Утро, час пик, вагон метро набит под завязку. Упасть невозможно физически. Стою, уткнувшись в схему линий, читаю. И тут поезд на повороте качнуло. Моя рука, мирно висевшая вдоль тела, вдруг совершила какое-то неуловимое, но очень точное движение и слегка задела девушку впереди. В том самом месте, которое обычно не задевают.

В общем, ухватил я ее за попу и ужаснулся. Не округлости ужаснулся, а возможным последствиям.

— Ты что творишь, идиот?! — заорал я мысленно.

«Тихо-тихо! Это “завязка диалога”!» — зашептал бесёнок. «Сейчас всё исправим. Доверься профессионалу, дай порулить!»

Девушка обернулась. Красивая, между прочим. Глазами метала молнии, испепеляла, еле от них увернулся.

— Простите, ради бога! — выпалил я своим голосом, в смысле бесёнок моим голосом. — Метро сегодня просто как шейкер, того гляди капучино взобьёт!

Молнии в её глазах погасли. Она моргнула.

— Ага… ещё чуть-чуть, и нас можно выпить, — усмехнулась она.

«Видишь? Работает! Гордись мной!» — заверещал внутренний голос.

— Это не работает, это чудо, — прошептал я, улыбаясь ей в ответ.

Через три остановки мы уже оживлённо болтали. Вернее, болтал в основном он — мой рот. А я только слушал, как из меня вылетают вполне себе остроумные фразы о погоде, работе и дурацких утренних созвонах. К моей станции мы уже знали друг о друге всё.

— Ну… может, ещё увидимся? — спросила она на прощание.

Я завис.

«Скажи: “Я каждое утро езжу этим маршрутом”! Только не мрачно, а с надеждой в голосе!» — скомандовал бес.

— Я… э-э… каждое утро тут езжу, — выдавил я.
Она улыбнулась. Настоящей улыбкой.

— Значит, до завтра.

Я вышел на платформу и выдохнул.

— Слушай, а ты где такому научился? — спросил я, когда отошёл от шока.

«У нас как раз тут стажировка была. В отделе “неловкие знакомства, которые потом становятся удачными”. Ты не переживай, я тонкий психолог. По толстой женской части — особенно. Сколько я их на этой линии чужими руками перещупал, хоть мемуары пиши».

И правда. Никто мне за тот случай по морде не дал. И ещё за пару случаев. Но тут я руль у беса перехватил и остановился, а с той девушкой мы потом и правда подружились. И не только подружились. Не ваше дело!

Через пару недель бесёнок, которого я назвал Прошей, завёл разговор.

«Слушай… Тут такое дело…» — начал он как-то вечером.

— Если ты хочешь, чтобы я снова кого-то толкнул, то нет.

«Да нет! Друга позвать можно? Ну, в гости. Ко мне. В смысле — к тебе. Внутрь».

— Чего? У меня тут что, гостиница?

«Мы тапочки принесём! Виртуальные! Просто мне иногда надо в спящий режим отключаться, а ты один остаёшься. Скучно же. А он нормальный, тихий. Обещает ничего не ломать. Дашь иногда порулить, ему и хватит».

Я подумал. Жизнь и так уже превратилась в сюрреализм. Чем больше народу, тем веселей?

— Ладно. Но без бардака!

«Клянусь всеми семью грехами!»

Так нас стало трое. Новенького назвал Шустриком. Он оказался специалистом по бытовым мелочам.

— Ты зачем вчера соль вместо сахара в чай насыпал? — спросил я утром.

«Эксперимент!» — радостно отозвался Шустрик. «Хотел проверить твои вкусовые рецепторы. Они работают, кстати».

Потом они нашли третьего. Тот представился Марком и с порога заявил:

«Коллеги, предлагаю оптимизировать процессы! Тут у нас полная анархия».

— Какие процессы? — опешил я.

«Жизненные! Мы провели аудит твоего существования. Ты неправильно завариваешь чай уже лет десять. Даже соль не помогает. И отчёты на работе пишешь уныло. Скучно же!»

И началось.

На работе творилось что-то невероятное. Я, обычный бухгалтер, сел за квартальный отчёт, и вдруг внутри началось совещание.

«Так, — сказал Марк. — Вводные. Поехали».

«Цифры, цифры… А давай вот эту графу сюда?» — предложил Проша.

«Нельзя, это статья», — осадил его Шустрик.

«А если через хитрый коэффициент?»

Я только смотрел на экран, где цифры и графики начинали складываться в какую-то дьявольскую, но невероятно красивую симметрию. Руки работали сами, дал ведь им порулить.

Через два часа отчёт был готов. Идеально. Всё сходилось до копейки. Главбух, принимая работу, смотрел на меня, как на привидение.

— Это… вы сами? — спросил он.

«Скажи: "Да. А что, есть сомнения?" Только уверенно!» — подсказал Марк.

— Да. А что, есть сомнения? — решительно ляпнул я.

Главбух впервые в жизни пожал мне руку. Бесы внутри устроили овацию. Шустрик даже присвистнул, за что получил по рогам: денег же не будет!

О четвёртом Проша предупредил заранее:

«Он… ну, короче, резковат. Изгнали из одного места… за слишком активную деятельность. В общем, это... как из гестапо за рукоприкладство. Но парень свой».

Четвёртый вошёл без стука, но с грохотом. В прямом смысле — я почувствовал, как в голове будто дверь с петель слетела.

«Так! Кто тут живёт без режима?!» — рявкнул он. Голос был как у армейского старшины.

— Ой, — сказал я.

Назвали его Громом.

С этого дня началась военизированная подготовка. Подъём — в шесть утра.

«Встаём! Лежать — только гробы украшать!»

Зарядка — настоящая, до седьмого пота.

«Руки выше! Ты не дохлая муха, ты будущий боец!»

— Я вообще-то нынешний бухгалтер! — пыхтел я, отжимаясь на кухне.

«Бухгалтер — это не профессия, это диагноз. Будем лечить!»

Гром заставлял ходить пешком по лестнице, носить сумки в правильной стойке и не щуриться, «потому что щурятся только слабаки и кроты».

Через месяц я с удивлением обнаружил, что спина перестала болеть, а банку огурцов я открываю не с молитвой, а с лёгким хрустом. Одной левой. Магазинную, домашнюю всё-таки с ножичком.

Корпоратив стал нашим звёздным часом.
Там был начальник охраны. Дядька вреднее моего Грома, отставной вояка, которого боялся даже директор. Он ходил по залу с таким видом, будто жевал гвозди на закуску. И что-то жевал на закуску.

Подходит ко мне, смотрит сверху вниз.

— Слышал, ты форму набрал. Бегаешь по утрам? — спросил он с усмешкой.

«Сейчас будет педагогический момент», — хищно сказал Гром.

— Только без драк! — взмолился я.

Поздно.

Я почувствовал, как моё тело выпрямляется, плечи расправляются, а взгляд становится неприлично спокойным. Это Гром «сел за руль».

— Бегаю, — ответил я голосом, в котором не было ни капли моего обычного писка. — А что? Тоже хочешь попробовать? Могу составить компанию. Или накоротке спарринг организовать. Прямо сейчас. Вон, ковёр постелили. И с легким нажимом провел пальцем от его глаза до ключицы.

У начальника охраны глаз дёрнулся. Он, видимо, не привык к таким ответам от хилых бухгалтеров.

— Ты… это… — начал он.

— Я это, — перебил я (то есть Гром). — Слушай, дядь. Ты мужик опытный, но какой-то зажатый. Расслабься. Выпей виноградного сока. Он спецом для тебя в грузинской бочке три года бродил. А в понедельник поговорим. Мне твоя должность, кажется, нужнее. А ты отдохнёшь.

Разговор закончился как-то сам собой. Без драки, без скандала. Просто начальник охраны крякнул, отошёл и до конца вечера на меня не смотрел.

В понедельник меня вызвал директор.

— Слушай, — сказал он, нервно крутя ручку. — Там наш… ну, бывший начальник охраны, заявление написал. И тетя рекомендует. Говорит, что ты его… переубедил. Короче, хочешь попробовать?

Нечистая сила внутри заорала от восторга. Мои барабанные перепонки выгнулись наружу.

— Хочу, — сказал я.

Так я стал начальником охраны.

Теперь мы работаем слаженно.

Проша отвечает за настроение коллектива и деликатные переговоры с симпатичными сотрудницами.

Шустрик — за безопасность и мелкие пакости конкурентам. В рамках допустимого, конечно, без лишних жертв. Шутка.

Марк разрабатывает стратегию и графики дежурств так, что у меня самый неприхотливый отдел на предприятии.

Гром следит за дисциплиной, физподготовкой и тем, чтобы все вовремя пили чай.

А я… я вроде как директор этого бесовского синклита. Хотя иногда мне кажется, что это они иногда дают мне порулить для порядку.

Одержимость всё-таки, не оккупация.

Иногда вечером, когда все дела переделаны, мы сидим (ну, как сидим — думаем) и обсуждаем.

«Слушай, хозяин, — начинает Проша. — А может, ещё кого позовём? Нам бы сисадмина в штат. А то твои компьютеры тупят, аксончики бы прочистить».

— Нет.

«Ну маленького. Специалиста по закупкам. Гром говорит, дубинки у нас старые. Тебе по мозгам настучать и то нечем», — вторит Шустрик.

— Нет!

«А повара?» — вдруг подаёт голос обычно молчаливый Марк.

Я задумался.

— Пельмени умеет?

«Легендарные. Из самого пекла рецепт, от чёртовой бабушки».

— Ладно, — сдаюсь я. — Но это последний!

Они радостно галдят.

И вот иногда я думаю: а ведь говорят, что в одного человека может вселиться целый легион бесов. И мне становится интересно, сколько же там ещё поместится? Мы же сейчас как стартап: всё схвачено, всё под контролем, даже пельмени на подходе. А если добавить легион — мы же тогда вообще корпорацией станем! С филиалами в голове. Других одержимить сможем.

Главное в этом деле — иногда твёрдо говорить:

— Так, мужики. Сегодня рулю я.

Они вздыхают, но соглашаются.

«Хорошо-хорошо», — успокаивает Проша.

«Рули».

Пауза.

«…Но если что — мы рядом. Подскажем. Ты главное — вовремя дай нам порулить, если что».