Death After Death (Roguelike Isekai) / Смерть за смертью

— Помоги мне, Грузовик-кун, ты моя последняя надежда, — прошептал Саймон, прежде чем шагнуть на оживленную проезжую часть в дождливый средь недели день.

Конец оказался стремительным и беспощадным: в одно мгновение он превратился из 29-летнего мужчины в некое подобие лежачего полицейского для мчащегося по дороге восемнадцати колесного грузовика. Водитель, осознав, что происходит, отчаянно ударил по тормозам, но остановиться вовремя уже не мог.

Для самого Саймона самым трудным оказалось выбрать улицу поближе к дому родителей — место, где движение было особенно оживленным. Он размышлял о прыжке с моста, но его всегда сковывал страх высоты, а так ему казалось проще — позволить кому-то другому поставить в этой истории точку. Этот вариант виделся ему идеальным «отаку-финалом» его затворнического существования.

Долгие годы он прятался от разочарований, которые приносили люди, и находил утешение в играх, пока мир проходил мимо. Всё началось с того момента, как его уволили с работы, вынудив вернуться в родительский дом. Друзья считали, что он погряз в рутине, но разве они понимали? Разве могли они постичь его логику?

Они были слишком увлечены собственными девушками и карьерным ростом, чтобы заметить, как искусно он упрощал свою жизнь, без сожаления отбрасывая всё лишнее. Один за другим они уходили, покидая игры, в которые еще недавно они сражались вместе. Но ему было всё равно. Стоило им исчезнуть, и он переставал их замечать.

Бесчисленные исекай-ранобэ прочно засели в его сознании, убеждая, что спасение — не в этом мире. Даже если шанс был ничтожен, он стоил того. Пусть он не мог похвастаться навыками работы в Excel или пунктуальностью, зато тысяч часов, проведенных в боях с виртуальными монстрами, должно было быть достаточно, чтобы спасти королевство от демонов или повергнуть легионы нежити. И он с радостью бы это сделал — в обмен на пару пышногрудых спутниц и сытную еду.

В его глазах худший исход был вовсе не страшен. Если вместо нового мира с внушительным списком способностей он просто исчезнет — так тому и быть. Глупости вроде рая и ада не стоили внимания. Любая судьба казалась предпочтительнее унылого, серого бытия.

Он устал. Устал от бесконечных увещеваний матери, не понимающей, что розничная торговля — не его путь. Устал от того, что сколько бы редких достижений он ни описывал в своем резюме, ни одна игровая студия так и не перезвонила.

Но вот, спустя мгновение после удара стального бампера, что отправил его под безжалостные колёса грузовика, Саймон очнулся — на холодном мраморном полу.

Перед ним простиралась анфилада, украшенная изящными мозаиками и величественными статуями. Он улыбнулся впервые за несколько недель, вглядываясь в узоры.

— Что ж, похоже, жизнь после смерти всё-таки существует, — пробормотал он, осматриваясь в тех же самых одеждах, в которых встретил свой конец.

В комнате был только один выход, ведущий в длинный коридор. По обеим его сторонам высились статуи в полный рост, а у их подножий располагались таблички с письменами на незнакомом языке. Этот факт наполнял его трепетной надеждой — чем дальше он шёл, тем больше это место напоминало декорации исекай-истории, а не заурядный загробный мир.

Затем, свернув за угол, он увидел её.

Единственное слово, которым можно было её описать, — богиня.

Женщина, восседающая на троне в центре зала, источала мягкое свечение, а солнечные лучи, пробивающиеся через круглое окно в куполе, превращали её светлые волосы в расплавленное золото.

Трон возвышался на небольшом постаменте, к которому вела короткая лестница. Поодаль высились массивные весы, а стены между колоннами утопали в книжных полках. Но все эти детали терялись в сиянии, что окружало её фигуру, влекло к себе, будто маяк во мраке.

В этот миг Саймон понял — он принял верное решение.

Эта богиня, несомненно, осознаёт, насколько тяжела была его прежняя жизнь. Она поймёт его и поможет обрести достойную судьбу.

Добравшись до вершины лестницы, он едва сдержался, чтобы не преклонить колено. Богиня молча наблюдала за ним, её глаза мерцали мягким светом.

— Добро пожаловать, Саймон. Я ждала тебя, — её голос был не менее прекрасен, чем она сама, наполняя его сердце трепетом.

— С-спасибо, ваше величество, — пробормотал он, не без труда справляясь с волнением. Уже после того, как слова слетели с губ, он осознал, что «величество» звучит неуместно, но как ещё обращаться к богине?

Она рассмеялась — лёгкий, переливчатый звук, подобный звону серебряных колокольчиков.

— Зови меня Геладис. Не стоит столь формальных обращений. К тому же, это далеко не первая наша встреча.

— Не первая? — удивился он. Он был уверен: такую красоту невозможно забыть.

— Никто не начинает путь с человеческой жизни, — терпеливо объяснила она. Все проходят через десятки перерождений в обличье более простых существ. И это далеко не твоя первая человеческая жизнь.

— Тогда почему я… — начал он, но богиня мягко перебила его.

— Никто ничего не помнит, — её голос стал чуть более отстраненным. — Точно так же, как никто не вспоминает, что прежде, чем начать разговор, необходимо встать на весы».

— Ой… извини, э-э, Геладис, — пробормотал он, поспешно забираясь на одну из чаш и хватаясь за ось, пытаясь сохранить равновесие. Вторая чаша была почти пуста — на ней покоилась лишь тонкая книга, но даже так весы едва качнулись.

Богиня подняла руку, и книга мягко взмыла в воздух, опускаясь в её ладонь. Листья зашуршали, сами собой перелистывая, пока не остановились где-то ближе к концу.

— А-а, значит, вот в чём дело, — Геладис посмотрела на него с лёгким интересом. — Хорошо. Можешь спускаться. Теперь скажи мне… чего ты желаешь от своей следующей жизни?

Саймон прокашлялся, собираясь с духом.

Он повторил речь, которую готовил почти год:

— Я хочу всего того, чего мне не хватало в этой жизни. Любви. Смысла. Приключений.

— Я хочу переродиться в фэнтезийном мире, где смогу стать героем и...

— Прости, — перебила его богиня, её голос был спокоен, но не допускал возражений. — Но этого не случится.

— Что? — Саймон моргнул, потрясенный её словами, словно получив удар по сознанию. — Ты хочешь сказать, что фэнтезийные миры не существуют?

— О, вовсе нет, — ответила она с лёгкой улыбкой. — У меня есть бесчисленное множество миров, куда я могла бы тебя отправить. Больше, чем ты способен вообразить. Просто ты для этого не подходишь.

— Н-но я могу... — начал он, тщетно пытаясь найти аргументы.

— Нет, не можешь, — её тон остался неизменным, но в нём прозвучала окончательность. — Ничто из того, что ты скажешь, не изменит моего решения, Саймон. Как бы это выразились в твоём мире? У тебя недостаточно очков опыта для такого класса. Это был бы путь к провалу, причем с далеко идущими последствиями. Я не могу подвергать риску судьбы бесчисленных душ, — в её голосе прозвучало нечто, напоминающее сожаление. — Нам нужно мыслить разумно и выбирать вариант, который соответствует твоим истинным возможностям.

— И какие у меня есть альтернативы? — спросил он, не в силах скрыть разочарования. Он так долго стремился к этому моменту — и вот теперь его заставляют смириться с новой жизнью, лишенной величия. — Например?

— Судя по твоим предыдущим жизням, тебе, пожалуй, снова стоит попробовать коалу или ленивца. Но если ты хочешь чего-то новенького, мускусный бык или чёрный медведь могут стать для тебя хорошим выбором, — она чуть склонила голову, будто задумавшись. — Если хочешь, могу показать полный список.

— Ты серьезно предлагаешь мне... стать медведем в следующей жизни? Чертовым медведем?! — он задохнулся от возмущения, но Геладис даже не моргнула.

Саймон уже собирался выплеснуть на неё всю свою ярость, но вовремя остановился. Вместо этого он раскрыл парящий рядом с ним том. Крик — не лучший способ добиться своего, и будь он в офисе, начальник мгновенно вышвырнул бы его за подобное поведение. Он напомнил себе об этом, пролистывая страницы в попытке взять себя в руки. Лучше даже не думать, чем может закончиться ссора с богиней.

— Ты был медведем уже много раз, — невозмутимо продолжила она. — Ты всегда хорошо справлялся с ролью крупного всеядного. Может, это звучит странно, но если попробуешь...

Он не слушал. Его взгляд скользил по списку, заполненному зачеркнутыми строками — вероятно, это означало, что эти варианты ему недоступны. Однако пушистые создания всё ещё оставались в игре. Коала. Леопардовый тюлень. Лама. Ламантин. Сурикат. Лось. Горный козёл. Мускусный бык. И это был лишь верхний слой списка.

— Насколько сильно мне не хватает опыта, чтобы снова стать человеком? — наконец спросил он, пытаясь скрыть отчаяние.

Он не мог смириться с мыслью о том, что должен провести следующую жизнь в шкуре животного. Но если сыграть разумно, если подыграть ей... Возможно, он сумеет найти лазейку. Если бы ему только удалось пробиться в фэнтезийный мир, он был уверен — он стал бы героем, несмотря ни на что.

— Ну, если для человеческой души требуется миллион очков опыта, чтобы обрести жизнь среднестатистического человека... — она на мгновение задумалась. — То у тебя всего около 150 000. Так что до этой цели тебе ещё далеко. Но зато тебе вполне хватит на красную панду. Это же весело, правда?

— Но это... это же безумие! — Саймон возмущенно вскинул руки. — Мне пришлось бы прожить лет сто двадцать, чтобы снова стать человеком! Как это вообще честно?!

— Ах, вот оно что... — в её голосе впервые прозвучали нотки усталости. — Ты мог бы получить вполне обычную жизнь, если бы не решил прервать её сам. За это предусмотрено серьезное наказание. Ты потерял... ну, скажем, четверть миллиона очков опыта. Можешь посмотреть сам.

Книга, покоящаяся у неё на коленях, всплыла перед ним.

На правой странице мелькали записи о его достижениях и провалах, каждая сопровождалась цифрами. «Потраченный впустую день -5», «Счастливый день рождения +300», «Уволен с работы -500», «Прошёл видеоигру +25»... А затем: «Совершил самоубийство -250 000».

Но взгляд Саймона задержался на другой стороне книги. Там, где шёл перечень его прошлых жизней. И он уже собирался изучить его, когда Геладис резко захлопнула книгу, выхватив её у него из рук.

Однако он успел заметить достаточно. Ленивец — оценки «А» и «B+». Человек — от «C-» до унизительного «F».

Это был удар под дых. Выходит, он был обречён на посредственность не только в этой жизни, но и во всех предыдущих? Это... это же невыносимо несправедливо.

— То есть, ты хочешь сказать, что у меня вообще нет выбора? — его плечи поникли, а сам он опустился на чашу весов. — Мне остаётся только прожить ещё дюжину жизней животного, а затем попытаться снова?

— Ну... — богиня колебалась. — Существует возможность искупительных жизней или наказательных перевоплощений, но в твоём случае я бы их не рекомендовала. У тебя не так уж много плохой кармы, чтобы отрабатывать её страданиями.

— Погоди-ка, — он резко захлопнул книгу.

Если у него есть хоть малейший шанс избежать судьбы чертового мускусного быка, он обязан воспользоваться им.

— Расскажи мне об этом подробнее.

Примечание переводчика:

Дорогие читатели,

Эта история – чистая выдумка, и поступки главного героя не стоит воспринимать как руководство к действию. Жизнь бесценна, и даже в самые тёмные времена есть выход, помощь и поддержка. Если вам тяжело, пожалуйста, поговорите с близкими или обратитесь за помощью к тем, кто готов вас выслушать. Вы не одни, и ваш путь ещё продолжается.

Берегите себя.