Дебилка

Сквозь лес пробирались двое живых людей, и один из них вёл второго за руку...

1

Её звали Света, и она любила задавать глупые вопросы. Андрей, в последнее время ставший раздражительным, отвечал редко, неохотно, а всё больше давал ей тумаков и заставлял замолчать. Несколько дней назад он заметил какую-то красноту на заросшей бородой правой щеке, и теперь боялся, что это серьёзно. Андрей несколько раз видел, как обычная, ничем не примечательная сыпь сводит людей в могилы. «Это всё от недостатка витаминов», - твердил он себе. Когда он служил в армии, было то же самое – порезы и ранки заживали долго, зубы разваливались на глазах, а на теле то и дело выскакивало какое-нибудь раздражение, или, не дай бог, стрептодермия. Света, чувствуя его настроение, всё больше молчала, но иногда всё-таки не сдерживалась.

- А мы можем жить в лесу? – она указала грязным пальцем на двух голубей, сидящих на дереве. – Они же живут!

Андрей, не обращая внимания на её слова, продолжал разводить костёр. Уголёк, который он носил с собой с прошлого вечера, едва светился, и мох лишь тлел, но не разгорался.

Света подняла палку и кинула её в птиц, но, конечно же, промахнулась.

- Неси обратно, - сказал Андрей.

Света, покосившись на него, сделала вид, что ничего не услышала и стала ковырять ногой землю. Андрей, наконец, раздул огонь, подложил хвороста и, встав на ноги, дал ей хорошего пинка, от которого Света повалилась на землю и разревелась. Андрей принёс палку сам, разломил её пополам и подложил в костёр.

- Ещё раз не послушаешь, что я говорю – брошу тебя прямо здесь, поняла?

- Ну и бросай! – размазывала слёзы Света. – Всё равно ты козёл!

Андрей, сдержавшись, продолжил ломать палки. Света перестала реветь, уселась на бревно рядом с костром и, шмыгая носом, стала смотреть в огонь. От её штанов повалил пар.

- А почему мы не можем всегда у костра жить? – спросила она. – Зачем нам куда-то идти?

- Потому что тебе надо где-то жить, - Андрей развязал мешок и достал оттуда котелок. – Потому что ты дебилка, и из-за тебя мне приходится делать крюк. Поняла?

- Сам ты дебилка, - надулась Света. – От такого слышу.

Андрей, вздохнув, отошёл от костра и стал собирать хворост. Набрав достаточно, сходил за водой, обстругал две рогатины, повесил на них котелок и добавил в него воду. Затем достал то, что осталось от лисицы, разорванной автоматными пулями почти пополам, спустил с неё шкуру, выпотрошил, и побросал в котелок всё, что можно было съесть. Достав штык-нож, нарезал морковку и одну из припасённых луковиц.

«Витамины, - подумал он. – Надо беречь витамины. Скоро зима».

- А скоро готово будет? – Света заглянула в котелок и сглотнула слюну.

- Пожрать-то ты всегда готова, да? – Андрей встал на ноги, обернулся. Сквозь деревья с трудом пробивался свет заходящего солнца. – Я пойду попробую подстрелить какую-нибудь птицу, а ты следи за костром, поняла?

- Ага, - Света стала ковыряться в носу, и Андрей ударил её по локтю. – Ты чего бьёшься?

- Не вздумай ничего руками жрать, - предупредил Андрей.

Света обиженно сложила руки на груди. Было очень странно наблюдать детские жесты у взрослой женщины. Двадцать пять? Тридцать? Андрей не мог определить её возраст, а сама она уже давно не помнила.

Он повесил автомат на плечо и, не оглядываясь, пошёл в лес.

2

Андрей нашёл её две недели назад, когда вышел к речке чтобы набрать воды. Света сидела на берегу и размазывала по лицу сопли, её штаны валялись рядом. Андрей решил не обращать на это внимания, и, наполнив бутылки речной водой, стал подниматься обратно к лесу, но, вздрогнув, остановился – она теперь стояла на ногах и тянула к нему руки, в которых держала свои грязные мокрые изорванные штаны.

- Они их порвали! – выла она. – Они мне штаны порвали, я теперь не знаю, где перё-ёд!

Андрей обернулся по сторонам, затем вновь посмотрел на неё.

- Вас изнасиловали?

Она села на песок и опять начала реветь. Андрей посмотрел в сторону леса, затем покачал головой.

- Твою мать, - сказал он. – Эй! Слышишь! – Он зашагал к ней. – Можешь пойти со мной, но только на эту ночь, понятно? Потом пойдёшь туда, откуда пришла. Понимаешь?

Она подняла на него взгляд и улыбнулась. Из носа у неё текло, нижняя челюсть слегка дрожала, взгляд был открытый, пустой, расслабленный, на лице не было ни одной морщинки. У Андрея ёкнуло сердце.

- Ты чего… ты чего, дебилка, что ли?

- Сам ты дебилка, понял? – Она кинулась в него порванными штанами, и Андрей инстинктивно отскочил. – Кто так называется, тот сам так называется!

Затем она перевела взгляд на воду и будто бы успокоилась, лишь изредка шмыгая носом. По пояс голая, сидящая на песке, мокрая, грязная, с опухшим от слёз лицом, - в тот момент она, как никогда, была похожа на ребёнка-переростка. Андрей некоторое время смотрел на неё, принимая очень, очень сложное решение, затем матернулся, подошёл к ней и рывком поднял на ноги.

- Обувь есть у тебя? – спросил он, помогая ей залезть в разорванные штаны. – В чём пришла?

- Где-то здесь, - она показала на берег. – Были здесь.

Застегнув на ней штаны, Андрей прошёлся по берегу и нашёл оба ботинка, лежащих в грязи. Сполоснув их в речке, натянул ей на ступни с сильно отросшими на них ногтями, и, взяв дебилку за руку, потянул за собой в лес.

- Завтра с утра пойдёшь обратно, поняла?

- Да…

- Откуда ты пришла?

- Из Новгорода…

- Чего? – Андрей обернулся к ней. – Сейчас ты откуда пришла?

- Из Новгорода, - повторила она. – Улица Крайняя, дом двадцать шесть корпус один, квартира 32, этаж восьмой.

- Ясно, - махнул Андрей. – Всё с тобой ясно.

- Туда можно доехать на автобусе номер семнадцать или двадцать три, - продолжала она.

- Ясно, - повторил Андрей, размышляя, что же теперь с ней делать.

- Только мне одной нельзя садиться на автобус. Мама говорит, что это может быть опасно. А тебе разрешают одному на автобус садиться?

- Тебя как зовут? – перебил Андрей.

- Света, - сказала она. – Савкина Света Леонидовна. А тебя?

- Андрей, - ответил Андрей. – А теперь помолчи, хорошо?

Но, как выяснилось, помолчать она не умела.

3

Подстрелить никого не удалось, но зато на обратном пути он наткнулся на кусты с черникой и набрал почти полную шапку. Сам он не особенно любил ягоды, но пересиливал себя и ел – на одном мясе долго не протянешь. К тому же, Света страсть как любила всё сладкое.

Когда Андрей приблизился к костру, он вдруг услышал мужские голоса, и, кинув шапку на землю, сорвал с плеча автомат. Их было четверо – трое молодых, заросшие жиденькими бородами, в выцветшей зелёной форме, ещё один – старик, лет шестидесяти. Они ели суп, зачерпывая его кружками, и смеялись. Света, сидящая рядом, тоже смеялась и что-то им рассказывала. У каждого, кроме старого, на коленях лежали ружья. Заметив Андрея, они резко оборвали смех и положили руки на приклады.

Андрей подумал, что мог бы положить их всех, одной очередью.

Крайний к Свете, высокий парень с криво подстриженным «ёжиком», шевельнул дулом ружья, направив его Свете в живот. Та с довольным видом приподнялась и указала на Андрея рукой.

- Вот он! Это Андрей!

- Заткнись, идиотка, - Андрей опустил дуло автомата в землю, и парни расслабились. Старик испуганно смотрел то на него, то на своих спутников. – Решили покушать супчика, ребята?

- Эй, успокойся! – Парень с нечесаными космами, стянутыми в хвост, встал на ноги. – Мы не с пустыми руками. У нас картошка, и лук, и даже водка есть! Мы поделимся!

- Не надо поспешных выводов, молодой человек, - подал голос старик. – Мы такие же путники, как и вы. Просто вышли к костру, добавили свою лепту в костёр и вот теперь кушаем. Мы и с тобой поделимся…

- Это мой суп. И костёр тоже мой.

- У нас картошка, друг! Мы поделимся!

- Они хорошие! – подала голос Света. – Они меня поят!

Андрей подумал, что, если стрелять, то надо начинать с того, что с «ёжиком». Остальные были не так опасны.

- Давай, мы просто поедим, а потом пойдём, хорошо? – третий молодчик улыбнулся, показывая широкую щель на месте передних зубов, и ткнул пальцем в бревно. – Садись, поешь! Мы не убийцы. Мы просто погреемся и поедим.

Андрей снял с плеча автомат, держа его за приклад, и продолжая наблюдать за ними. От котелка вкусно пахло картошкой.

- Хорошо, - сказал он. – Но вы оставите нам еды за то, что съели.

- Договорились! – стриженый поднялся на ноги. – Прошу к костру!

- Это мой костёр, - напомнил Андрей, сел на бревно и положил автомат рядом с собой. На предохранитель он ставить его не стал, и это не прошло незамеченным. Старик старательно пытался на него не смотреть, двое молодых вновь потянулись к котелку и зачерпнули кружками дымящееся месиво, один лишь стриженый остался к еде безучастным. Ружьё, направленное на Свету, всё ещё лежало у него на коленях.

- Водки будешь? – спросил тот, что с косичкой.

Андрей покачал головой, медленно достал из рюкзака кружку и тоже зачерпнул себе супа.

Некоторое время они ели молча. Наконец, беззубый откинулся назад, отложил кружку и, достав из кармана трубку, стал засыпать в неё табак из небольшого мешочка.

- Куришь? – спросил он Андрея.

- Когда-то курил, - Андрей, на всякий случай, тоже отложил кружку. – Четыре года как не курю.

- Ясно. А я вот так и не перестал. Всё подряд курил, даже мох пробовал. Теперь-то вот табак удалось раздобыть, кайфую… точно не хочешь?

- Точно.

- Здоровье бережёшь? – подал голос стриженый. – Это хорошо. Но чего-то мы из одного котла едим, а до сих пор не знакомы. Меня вот Игорь зовут.

- Андрей, - представился Андрей.

- Приятно познакомиться. Этот вот, - он кивнул на парня с косичкой. – Женёк. Тот, что с трубкой – Лёха, а у Старика и имени даже нет. Мы так и называем его – Старик. Верно?

- Верно, - подтвердил Старик. – Божьему человеку имя ни к чему.

- Старик у нас что-то вроде священника, - Лёха достал зажигалку и раскурил трубку. – Всё беседы ведёт, рассуждает… Вот только никакой он не священник, так, придуривается.

- Я и не говорил никогда, что я священник, - Старик зачерпнул кружкой ещё немного супа. – Я просто божий человек. Как и все вы.

- А ты со Светой, - Игорь бросил на неё взгляд, и Света расплылась в улыбке. – Вы с ней… ну…

- Нет, - сказал Андрей.

- Тогда ты не будешь возражать, если мы с ней… Короче, поделишься?

- Она не моя. Делиться нечем.

- А, ну тогда ясно. Тогда ты не против, если мы её себе возьмём? Нет?

Игорь поднялся на ноги, вместе с ним поднялся и Женёк. Старик и Лёха остались сидеть на месте.

- У нас там небольшой лагерь, так мы там переночуем, хорошо? – Игорь медленно двинулся вперёд. – Нам проблемы не нужны, разойдёмся и всё, окей? А Свету мы чуть попозже приведём, ага? Пойдёшь с нами, красавица?

Света, расплывшись от комплимента, поднялась на ноги. Женёк обнял её за талию.

- Вот только сам понимаешь, дружище, автомат мы тебе оставить не можем, - Игорь протянул руку и осторожно обхватил приклад «Калашникова» ладонью. Двое других немного приподняли ружья.

Андрей пожал плечами.

- Да берите, мне-то что. Всё равно я из него и стрелять особо не умею.

Игорь, улыбнувшись, выпрямился и повесил автомат себе на плечо.

- Вот и отлично. Разумный ты парень, всё понимаешь, - он подошёл к Свете и потрепал её за волосы. – Мы ненадолго. Скоро вернёшься, - пообещал он ей. – Лёха, останешься пока здесь, и ты, Старик тоже, а то опять бурчать будешь. Потом кто-нибудь сменит.

- Грех это, - пробурчал Старик. – Зря вы это.

- Посмотрели бы мы на тебя, если б у тебя ещё стоял, - Игорь перевёл взгляд на Андрея. – А за Свету мы заплатим. Водки можем налить немного, или ещё картошки отсыпать.

Андрей кивнул. Игорь с Женьком переглянулись.

- Ну, так мы договорились?

- Договорились, - сказал Андрей.

- Тогда до встречи, парень - Игорь притянул к себе хихикающую раскрасневшуюся Свету и повёл за собой. Та пошла, слегка покачиваясь и иногда оборачиваясь на Андрея. Женёк, тоже оглядываясь, направился следом.

- Грех это, - вновь заговорил Старик. – Неправильно.

- Как знать, – сказал Андрей, смотря в темноту. Звуки шагов и смеха удалялись всё дальше. – Там суп ещё остался?

- Есть немного, - кивнул Лёха. – Голодный опять?

- Грех, ой грех! – качал головой Старик. – На Страшном Суде вам всё припомнят…

- Заткнись, старпёр! – беззлобно огрызнулся Лёха и стал выбивать свою трубку об бревно. – Тошно уже слушать тебя. Не нравится – пошёл вон, и без тебя справимся, тоже мне, Мать Тереза.

Андрей встал с бревна, и, присев на корточки, кружкой стал размешивать дымящееся варево. Лёха внимательно за ним следил.

- Подгорает, - сказал Андрей. – Надо доедать.

- Так доедай, я уже не хочу, - Лёха широко зевнул и прикрыл рот ладонью. – Я бы ещё водочки выпил, а то грамм сто на эту дуру перевели, даже как-то…

Андрей выбросил вперёд руку с кружкой, и кипящий суп выплеснулся Лёхе в лицо. Тот дёрнулся, щёлкнув зубами, и, взвизгнув, попытался поднять ружьё. Опрокинув котёл, Андрей кинулся ему на грудь и несколько раз вбил штык-нож ему в ключицу. Лёха, отпустив ружьё, попытался заслониться руками, но Андрей, не обращая на ломающиеся под лезвием пальцы, продолжал бить его в грудь. Изо рта Лёхи выплеснулся съеденный суп вперемешку с кровью, и он повалился на спину, семеня ногами. В костре шипели остатки супа. Андрей несколькими прыжками догнал убегающего Старика, повалил его на землю и приставил окровавленное лезвие к его горлу.

- Не убивай, не губи, парень, не…

- Заткнись! – Андрей потащил его обратно к костру и усадил на бревно. – Сколько их там, в лагере, помимо тех двух?

- Ещё двое… но они её не убьют, им незачем…

- Знаешь, где лагерь?

Старик посмотрел на Андрея, затем – на изредка вздрагивающее тело Лёхи.

- Знаю… но они меня за это…

- Не успеют, - перебил Андрей. – Говори, где лагерь.

- У реки… там, где брёвна лежат, метров в пятистах ниже по течению…

Андрей подошёл к трупу, поднял ружьё, переломил его и заглянул в дуло.

- Один патрон, - пробормотал он. – А их там четверо… - он обернулся к Старику. – Если когда я вернусь, тебя здесь не будет – пристрелю. Понял?

- Не иди на грех, парень! – испуганно забормотал Старик. – Да и не справишься ты, их там четверо, все крепкие и с ружьями. Застрелят!

- За костром следи, - Андрей повесил ружьё на плечо. – И ещё раз говорю, - если я вернусь, а тебя здесь не будет – найду и убью. Выслежу, как зайца. Я бегаю быстро, понял?

- Я же тебе говорю, не убьют они её! Поиграются только, молодые ведь… Они же не убийцы!

- Конечно нет, - сказал Андрей. – Это я убийца.

Зажав в руке нож, он бросился в темноту. Старик, испуганно вскочив с бревна, несколько раз осмотрелся, затем, что-то бормоча, уселся обратно, достал из кармана чётки и стал вполголоса молиться.

Где-то через полчаса издалека, один за другим, донеслись, два выстрела. Секундой позже грянул ещё один. Старик вновь вскочил и, уставившись в сторону леса, долго смотрел в темноту. Потом сел и стал молиться. Когда костёр уже почти прогорел, Старик, отложив чётки, поднялся и подбросил в него несколько палок.

- Не убежал? Это правильно.

Вздрогнув, Старик обернулся и увидел Андрея, ведущего за собой заплаканную Свету. Рубашка на ней была порвана, на лице краснели брызги крови. Усадив её рядом с костром, Андрей устало присел на бревно, положил на землю ружьё и автомат и, достав нож, стал счищать с него кровь. Старик, дрожа, наблюдал за ним.

- Убьёшь меня? – спросил он, наконец.

- Нет.

Старик посмотрел в сторону леса.

- Грех это, - он перевёл взгляд на Андрея. – Ты грех совершил.

- Какой к чёрту грех? – Андрей покачал головой. – Что такое грех? А сидеть здесь, пока они там её трахают – не грех?

- Бог для всего свой замысел имеет.

- Какой Бог? – Андрей развёл руками. – Где здесь Бог? Покажи мне его, Бога твоего. Бог умер четыре года назад, вместе со всеми остальными. А даже если и был бы он – значит, и на меня у него планы есть, так? Может, он меня и сделал, чтобы резать таких, как эти…

- Нет. Нету у Бога таких планов ни на кого.

Андрей, закончив чистить нож, пристегнул его к рюкзаку. Света с отсутствующим видом смотрела в костёр.

- Смотрю я на неё вот, - кивнул на Свету Андрей. - И не понимаю вашего Бога ни хрена. Какого чёрта она выжила? Девяносто восемь процентов передохли, а у неё каким-то боком – иммунитет. Она вообще не должна была рождаться… её бы ещё в младенчестве, в ведре, как котёнка… зачем ей жить? А ведь выжила. И эти выжили тоже. Одно говно и выжило.

- И ты, - сказал Старик.

- И я, - согласился Андрей. – А я тоже говно. И всю жизнь им был. Думаешь, эти – первые, кого я убил? Я всю жизнь этим и занимался. Но нельзя же так, как вот с ней… надо же где-то грань ставить, так? Ты вот мне скажи – где граница между плохим человеком и хорошим? Я вот всю жизнь был плохим, и что? Отлично жил, отлично ел, отлично спал. А знаешь, почему, Старик? Потому что никогда за границу не заходил. Я её сам себе нарисовал, и никогда не заходил. А другие может и хорошими были просто потому, что боялись, или возможности у них не было. А как появилась возможность – так и вылезла их граница, и дальше, чем у меня, понимаешь? Вот эти, которых я сегодня убил, небось студентами были, или курсантами там… не воровали, не сидели, не убивали. Считали, наверное, что они – хорошие парни, может даже когда девушку от хулиганов защитили… Потому что хорошие. А когда припёрло – кем стали? – Андрей махнул рукой. – Какой ещё Бог, Старик, нет никакого Бога. Просто ты не сам себе границу нарисовал, а религия твоя её тебе нарисовала. Самому-то страшно, небось, рисовать-то, да? Потому что дальше она будет, чем «не убий да не воруй». Так или не так?

Старик молчал. Андрей посмотрел на Свету, и увидел, что та заснула.

- Я её хотел в город один отвести, километров сто отсюда. Там адекватные собирались, помогали друг другу. Тоже по религии загонялись, оружия не имели. Да только, оказалось, что всё это брехня. Теперь там одни бордели. Живут, как звери. А знаешь, почему? Зима холодная была, вот и забыли про религию. Стали продавать всё, что можно, и женщин своих в том числе. Оружия накупили, забор построили. Но главный у них – Отец Сергий, всё как надо, в рясе, с крестом… не отдал я её туда, рука не поднялась. Она же дебилка, она же не свыкнется. Другие бабы повырываются несколько раз, да смирятся, а эта каждый раз драться будет, дура тупая. И бить её каждый раз будут, пока не забьют, - Андрей встал, снял куртку и, расстелив на земле, уложил на неё Свету. – А тут и ты нарисовался. Как раз вовремя.

- В каком смысле? – спросил Старик.

Андрей разглядывал спящую Свету. Та засунула в рот большой палец, другую руку спрятала между коленей.

- Завтра ты её возьмёшь, - сказал Андрей негромко. – Ты человек добрый, верующий – вот и позаботишься. Там у них в лагере еда осталась, оружие, одеяла. Возьмёшь, сколько надо – и двинешься, понятно?

- Нет, - Старик покачал головой. – Я не могу. Это твой крест.

- Что? – Андрей повернулся к нему. – Какой ещё крест? Совсем сбрендил? Я говорю тебе – завтра…

- Не могу, - Старик вновь покачал головой. – Я и себя-то с трудом кормлю, видишь – к людям всяким прибиваюсь. А с ней вместе не выживу. К тому же, первые же встречные мужики меня просто пристрелят, а её с собой заберут. Это твой крест. Бог тебе его послал не просто так. Тебе только и под силу такую ношу нести. Может, и прав ты, насчёт черты своей, может, ты – единственный, у которого такая, как она - он указал на Свету, - будет с нужной её стороны находиться, понимаешь? Умрёт она со мной, а может, и меня с собой потащит. Не возьму я её. И не проси даже, лучше сразу пристрели.

- Хорошо завернул, - кивнул Андрей. – Да только зря. Как я сказал – так и будет. Завтра утром я пойду в одну сторону, а ты с ней – в другую, понял?

Старик молчал. Тогда Андрей достал одеяла, одним накрыл Свету, а в другое завернулся сам и лёг рядом с автоматом. Старик, повздыхав, достал из своей холщовой сумки плед и, постелив его рядом с костром, улёгся тоже.

- Не правильно это всё, - услышал Андрей. – И добром не кончится.

Через несколько секунд он опять забормотал свои молитвы, но, почти сразу же, его перекрыл громкий Светин храп.

4

Утром Старик исчез.

Андрей сходил в лагерь, но и там его не было – одеяла, еда и оружие оставались на своих местах. Тогда Андрей собрал патроны, обшарил карманы трупов, нашёл несколько зажигалок, немного водки и еды, взял одно хорошее одеяло, стянул с трупа Игоря берцы и вернулся обратно к Свете. Та уже проснулась и теперь, сидя на бревне, ковырялась в носу. Увидев Андрея, пугливо отдёрнула руку и заискивающе улыбнулась.

- Одевайся, - сказал Андрей.

- Я не замёрзла, не хочу.

- Одевайся! – прикрикнул Андрей, и та, пыхтя, стала влезать в свитер и куртку. Андрей быстро собрал рюкзаки, поровну разделил еду.

- А куда мы теперь? – поинтересовалась Света. – Давай к реке сходим, мне река нравится.

Андрей протянул ей рюкзак, и Света кое-как закинула его на спину, перекрутив при этом обе лямки. Вздохнув, Андрей выровнял их на ней и закинул за спину свой рюкзак.

- Я сейчас пойду на разведку, поняла? – сказал он. У него перехватило горло, но он справился. – А ты оставайся здесь.

- Ага, - она вытерла нос рукавом. – А ты надолго?

Вместо ответа Андрей достал зажигалку и протянул её Свете.

- Помнишь, как ею пользоваться? – спросил он. Света кивнула. – Поджигай только сухие дрова, слишком близко к костру не ложись. Мужчин обходи стороной. Из луж не пей.

- Ага, - сказала Света и взяла зажигалку. – Ты хочешь, чтобы я разожгла огонь?

- Нет, - Андрей сглотнул. – Разожги огонь, когда замёрзнешь, понятно?

- Понятно. А ты надолго?

Андрей поднял автомат и ружьё, закинул их на плечо, затем поднял свою сумку.

- Всё, - сказал он. – Я пошёл.

- Ага, - Света уселась на бревно. – Я буду ждать.

Андрей открыл рот, но сразу же закрыл его, стиснув зубы. Затем он повернулся и пошёл в лес, стараясь не оборачиваться. У одного из деревьев он заметил шапку, набитую чёрными ягодами.

«Света любит ягоды», - вспомнил он.

Он сделал ещё два шага вперёд, но вдруг ноги у него подломились, и он торопливо сел на землю. Вдруг потекли слёзы. Андрей стал их вытирать, но слёзы не прекращались. Света, испугавшись, и, подбежав к Андрею, в замешательстве замерла.

- Зачем ты плачешь? – спросила она, наконец. – Я же сказала, что никуда не уйду. Буду здесь сидеть и ждать, пока ты гуляешь.

Андрей закрыл ладонью рот, сквозь пальцы вырвался приглушённый всхлип. Света испугалась ещё сильнее и тоже стала всхлипывать.

- Не надо плакать! Я же сказала – буду сидеть прямо здесь, пока ты не вернёшься! И в носу ковыряться не буду, честно! Можешь гулять хоть тыщу лет, я и с места не сдвинусь!

- Дура, - вырвалось у Андрея. – Дебилка!

- Ну не надо! – Света вдруг протянула руку и стала гладить Андрея по волосам. – Ну не надо плакать! Хочешь, пойдём к речке и умоемся? Ну давай, пойдём умоемся, я хочу к речке! Пойдём к речке, а? – она потянула Андрея за руку вверх, и тот, наконец, поднялся. – А потом разведём костёр и погреемся! Давай к речке пойдём, а потом погреемся, хорошо? – она потянула его за руку. – Ну пойдём к речке! Пойдём!

Андрей поднялся на ноги и, тяжёло ступая, пошёл за ней.

- Вот и хорошо! – обрадовалась Света! – Мы пойдём к речке, а потом ты пойдёшь гулять, да? Пойдём к речке, а потом я буду тебя ждать!

- Дура, - сказал Андрей, вытирая слёзы свободной рукой. Ему вдруг стало легко и просто – как не было уже очень давно, может быть, с самой ещё армии, или даже раньше. – Какая же ты, всё-таки, дура, ей-богу.

Сквозь лес пробирались двое живых людей, и один из них вёл второго за руку...