Дед Люмпаныч

Тянулись летние каникулы после второго класса. Жара стояла неимоверная, и я болтался дома. Папа пропадал на работе, писал свои бесконечные романы, а мне оставалось только читать, играть в старенькую приставку и время от времени надоедать соседке бабе Клаве вопросами о её кошке Муське.

Сегодня я решил навестить Димку, моего друга, который жил на этаж ниже. Димка, конечно, тоже сидел дома, но вдвоём всегда веселее, чем одному. Я выскочил из квартиры и, напевая под нос какую-то песенку, направился к лифту.

Дверь лифта была открыта, и в нём стоял… старик. Но не такой старик, как дед Егор с первого этажа, который всегда угощал меня сушками. Этот старик был… другим. У него была длинная, абсолютно белая борода, которая доставала ему почти до колен. Одет он был в какой-то странный балахон, с длинными рукавами и вышивкой на груди. Что-то такое я видел только в книжках про рыцарей.

Я замер, как заяц перед удавом. Старик улыбнулся, и от этой улыбки его лицо стало ещё более странным, но не страшным.

— Здравствуй, мой юный друг, — проговорил он глубоким, бархатистым голосом, от которого у меня мурашки побежали по коже. — Ты, должно быть, Никита?

Откуда он знает моё имя?.. Я осторожно кивнул.

— Я Бруно Люмпанович, — представился старик. — Мне тысяча лет, и я многое повидал и пережил. Поверь мне, очень многое.

Тысяча лет? Ну и сказки! Я только хотел было сказать, что столько не живут, как он продолжил:

— Я прилетел сюда, чтобы поблагодарить твоего отца, Никиту Андреевича, за его чудесный роман о моём дедушке, Лучьяне Смолозе. Хотя этот роман пока не опубликован, сведения о нём уже есть в Соларнете и Юпинете. Надо же, кто-то решился написать про всю жизнь моего деда!

Я даже вздрогнул и стал протирать глаза, не веря, что это происходит наяву.

— Он был великим человеком, — продолжал Бруно Люмпанович. — Путешественник, учёный, политик… Лучьян Смолоз оставил след в истории, и твой отец сумел невероятно точно и живо рассказать о нём. Я очень ему благодарен.

Мне почему-то стало не по себе. Тысячелетний старик, говорящий о моём отце и его романе… Это всё было слишком странно, чтобы быть правдой. Но в то же время… его глаза. В них было столько… мудрости? грусти? Я не мог точно определить.

— Твой отец обладает даром, Никита, — сказал Бруно Люмпанович, глядя мне прямо в глаза. — Даром рассказывать истории, которые оживают. Береги его и поддерживай.

— Папы сейчас нет дома, — ответил я, чувствуя, как щёки горят от любопытства. — Он на работе. Но… вы можете зайти к нам. Подождёте его?

Бруно Люмпанович задумался, поглаживая свою бороду.

— Что ж, почему бы и нет? Я давно не пил хорошего чая. К тому же мне интересно послушать истории о твоей жизни. Ты ведь тоже наверняка переживаешь интересные приключения, хоть и не тысячу лет.

Я радостно распахнул дверь нашей квартиры.

— Проходите, пожалуйста! У нас есть печенье и мороженое!

Бруно Люмпанович вошёл, оглядываясь с интересом. Он рассмотрел фотографии на холодильнике, книжные полки, даже мой Lego-замок, который я не успел достроить. Он двигался плавно и тихо, словно призрак.

Я поставил чайник и достал из стола вазочку с печеньем. И, пока чай заваривался, спросил:

— А каким был ваш дедушка — Лучьян Смолоз?

Бруно Люмпанович улыбнулся, и в его глазах вспыхнул огонёк воспоминаний.

— О, дедушка был удивительным! Он путешествовал в другие звёздные системы, изучал языки, изобретал невероятные вещи… Он был настоящим героем!

Я слушал его рассказы затаив дыхание. Про жизнь на Юпитере, про алгольцев, про таинственную планету Нибиру и далёкие звёздные системы. Мне казалось, что я сам путешествую вместе с Лучьяном Смолозом, рискуя жизнью и совершая невероятные открытия...