Дед Макар и гуманоиды с Проксима Центавра

- Ить, что ни говори, но в ранешние-то времена гуманоиты с Проксима Центавра нередко совали нос в нашу деревню. А ежели залетали на огонёк, то уж закусывали удила и неслись во весь опор: тут тебе и свежий воздух и рыбалка, и в баньке попариться - душу отвесть, и посиделки до утра, с непременным походом к бабке Марье за мутным перваком, - старик степенно погладил окладистую, чалую, с проседью, бороду.

Вокруг него собралась детвора от мала до велика. В глазах играют отсветы костра. Кузнечики наперебой стрекочут, заливаются в темноте - то тише, то громче. Влажный августовский ветер принёс с реки камышовый дух. Где-то неподалёку вспорхнула, захлопала крыльями куропатка. В болотистой заводи страшно прокричала, заухала выпь. Ребятишки от страха теснее прижались к деду. Сидят на лавках, боятся встрять ненароком, сбить с мысли - шутка ли, сто с лишком лет отмахал дед Макар, иной раз и забываться стал.

- Ну, и опытом наши деревенские мужики с ихними завсегда охотно делились, а те уж как могли перенимали, по мере умственных сил, - старик улыбнулся и погладил по махонькой головке сидевшую подле него Алёнку.

- Дедушка, а каким таким опытом делились-то? - отозвалась Алёнка и тут же постеснялась своей смелости, закусила хвостик косынки.

- Опытом каким, говоришь? А вот, хотя бы, положим, отвалится антенна какая от звездолёта, перержавеет иной раз по старости лет. Куда бежать, коли ты, дурень зелёный, за тридевять световых вёрст ускакал от ближайшей межзвёздной мастерской? Да что говорить, бывает другорядь сам чёрт не разберёт, что у них в тарелке разладится: какая шестерёнка прикипит или кривошип заклинит, контакт высоковольтный окислится, аль ишшо чего. Откуда мне всё знать, на то механики свои имеются. А наш кузнец Антип, бравый малый, полторы сажени росту в ём, да пятнадцать пудов весу. Так ить, он бровью не поведёт, удивления не выкажет ни на полфунта, починит всё в лучшем виде за два маха кувалдой. Ведь он ихнюю тарелку мог одним плечом сковырнуть. Силища в ём была неимоверная, я вам скажу, в том Антипе. Планетяне только зелёные бо́шки почёсывают да диву даются эдакому левше. Едва ли не хороводы вокруг него водят, расспрашивают.

Старик ненадолго задумался и задремал, опёршись подбородком об изогнутую клюку. Густые брови завесили опущенные веки. Седые былинки на маковке широкого носа едва заметно шевелит ветер. Алёнка аккуратно подобрала длинную, в два аршина, бороду, чтобы не свалилась в жаркий костёр.

- Дедушка, а дедушка? - первым не выдержал Авдейка.

Дед Макар вздрогнул и некоторое время ещё приходил в себя, не сразу разобрав, где очутился.

- Дедушка, а дедушка? - повторил Авдейка, - а какие они эти инопланетяне?

- Зелёные эдакие, знаешь. Ростом? А, ну-ка встань, малец…

Авдейка охотно вскочил на ноги и вытянулся по стойке смирно.

- Да вот, небось, раза два тебя выше. Правда бабы ихние зело страшные. Не приведи боже увидеть. Мне один гуманоит фотокарточку казал, так я опосля с неделю ночью до ветру опасался ходить. А сами они весёлые ребята, и гульнуть губа не дура. Вот одного из таких залётных гуляк однажды повстречали местные детки, и ну куражиться по глупому делу. Смеются, ноги как цапля ставят - изображают, значится - языки кажут, щурятся точь-в-точь, как гуманоит, только у того глаза пьяные и раз в пять шире, потешнее, да щетина ещё, как у борова Васьки. Встал щетинник стоймя, опешил сперва, только кроличьими ушами нервно подёргивает. А сам, погляди-ка, тянется ручищщами-то за плазменным преобразователем материи. Тут соседский паренёк, Аркашка, не будь дураком, вмазал как следует банкой с оводами по евонной физиономии. Много не совру, если скажу, что ентой банкой Аркашка едва было не вызвал внутригалактический конфликт. Благо вовремя подоспели местные мужики, разняли, раздали щедрых оплеух. Дальше, известно, помирились, отвели болезного к фельдшеру, тот швы наложил. А давешние ребятишки окружили страдальца, гладят бархатные уши, переглядываются - за тем дело и стало. Что ни говори, а добрый у нас народ, душевной. Нигде таких людей нет, окромя, как у нас в деревне. Может потому планетяне к нам и повадились летать? Кто знает…

Дед снова устало опустил тяжёлые веки и тихонько засопел. Ребятишки бережно запрокинули на скамейку его сухие в валенках ноги и накрыли Макара стёганым ватным одеялом. Беспокоить старика больше никто в тот вечер не решился.