Дед Мороз передает поздравления

Снег застал молодого человека на спуске к пляжу. Попытка улететь на праздники в тропический рай обернулась тем, что пришлось ехать на черноморский берег Кавказа. Друг Рожкин попросил его дать юриста с опытом расследований. Поспрашивав разбирающихся товарищей и получив отказы, Банников решил ехать сам. Сейчас он выглядел не лучшим образом: небритый и помятый, как человек после утомительной поездки.

Все планы повылетали из головы, когда такси притормозило у площади. Он впечатлился курортным пригородом, которому сам городок уступал в роскоши. Несколько четырехэтажных домов с застекленными лоджиями соперничали с виллами первой линии, которые раскрывали балконы, словно раковины. Среди них попадались старые дома из камня, облицованные досками из мореного дерева.

Следуя указаниям, он спустился к пляжу, носившему название цыганский. Его загораживали решетчатые конструкции без перекрытий, и, миновав линию летних кафе, он направился к морю.

Что-то мешало ему идти. Он нагнулся и выбрал из мусора сухую виноградную лозу,

– Эй, – окликнул его рыбак. – Парень, ты куда?

Банников обернулся.

– Тут позавчера тело нашли?

– Верно. Женщину запихнули в трубу. Ты что, по этой части?

– Нет, в трубу ее прибило течением, – возразил чужак. – И это точно не я.

Волны прибили к берегу месиво из водорослей и над этим бабушкиным супчиком чайки устроили презентацию, замирая, словно в мастерской у скульпторов. Они испещрили следами гальку, перемешав ее с хлопьями снега, и только крупные камни цыганского пляжа еще оставались на виду. Единственный след человека – колея от велосипеда, но и та постепенно исчезала под белым покровом.

Осмотр места происшествия занял не больше минуты – пляж припорошило, и никаких материальных следов не осталось. Наблюдатель даже не успел сделать фото. И все же его присутствие не осталось незамеченным: из-за построек выглянул цыган и остановился, словно хотел что-то сказать, но тут снегопад усилился, и человек скрылся в одном из домов.

По краю пляжа шла улица Морская, по дороге шла маршрутка, стремившаяся к точке площади, отмеченной автобусной остановкой. Туда же и направился пешеход. Он уже подходил к нужному дому, как из подъезда выбежала девушка в белоснежной куртке и брючках в облипку. Она спросила:

– Вы Банников?

Молодой человек ответил утвердительно.

– Ваня.

– Милена.

Она передала ему ключи от квартиры на Морской.

– Всё, я побежала. Еще увидимся, Ваня.

У автобусной остановки ее поджидал мотоциклист, совсем еще молодой парнишка. Через минуту они катили в город, девушка прильнула к байкеру в шлеме, положив голову ему на плечо. Весьма рискованно с ее стороны обходиться без шлема. Значит, совсем недавнее знакомство, заключил Ваня.

Он пожалел, что отпустил такси, в расписании маршруток наступил перерыв, поэтому до города пришлось добираться пешком. По пути он позвонил в контору на Прибрежной, но получил ответ, что абонент недоступен. К счастью, дорога заняла полчаса, и он не опоздал. На месте оказалась только секретарша.

– Вы кто? – спросила она.

– Банников, помощник адвоката. А вы?

– Галина. Угощайтесь, – предложила она.

На тарелке лежал мелкий черный виноград, явно из собственного сада. Ваня угостился. Изабелла.

– Мой любимый сорт.

– А представьте, какое из него получается вино.

На полке стоял подсвечник со свечой. Видимо, в городке часто отключали электричество.

Перезвонил Рожкин:

– Привет, друг Гайавата! Как добрался?

– Нормально, Андрей, сижу у тебя в приемной.

– С Галей познакомился? Блииин она такая злая. Ладно. Скоро приду.

Андрей Рожкин находился тут больше месяца и обустроился с удобствами, арендовал офис у местного адвоката, пустовавший зимой. Вместе с офисом на Прибрежной ему перешла и секретарь Галина, она принимала старых клиентов в отсутствие патрона.

Ей и без Вани хватало забот, постоянно слышался ее голос: «Алло», она отвечала по телефону и распечатывала документы. Женщина не показалась ему злой, просто переговоры вызывали у нее напряжение.

– Я понимаю, Галя, что у тебя голос низкий, но с чего клиенты тебя боятся? – спросил Ваня.

– А ты не боишься?

– С чего бы? Мне дали ключи. Жить буду на квартире у Скоморошиной.

– Я говорила Андрею Юрьевичу, лучше бы он снял себе другую квартиру. Жилья тут хватает. Нет, он поселился у Ирины Витальевны. Совместное проживание с убитой следствие расценило не в его пользу, и он стал подозреваемым в убийстве.

– У кого еще есть ключи от квартиры?

– У соседки снизу. Она ухаживала за Виталиной Григорьевной.

Вдвоем они рефлексировали на тему работы. Скоморошина, бывшая владелица квартиры на Морской, оставила наследство дочери своей покойной сестры, Ирине Витальевне, которая прикатила сюда вместе с адвокатом. Вопрос, почему Рожкин метнулся исполнять желание наследницы. И через месяц, когда искомый Грааль уже казался достижим, тело племянницы нашли в море, забитым в водозаборную трубу. Никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь. Но, с другой стороны, такие истории и входили в компетенцию Банникова.

С запозданием явился адвокат – пешком, почему-то без машины. Он не извинился за опоздание и не объяснил, где задержался. Он заметил бутылку шампанского на столе.

– Что празднуем?

– Она была, когда я пришла, – ответила Галина. – Очевидно, подарок клиента.

Рожкин выглядел совсем больным, и разговор то и дело прерывался кашлем.

– Галя, неловко вас просить, но вы не возьмете в аптеке микстуру от кашля?

Та напряглась, словно ее попросили о чем-то неслыханном. Да что же она все время нервничает?

Когда секретарша удалилась, Рожкин вопросительно посмотрел на Ваню:

– Привез бабки?

Тот вытащил из сумки сверток с деньгами. Кто бы подумал, что адвокатское сопровождение наследственного дело окажется столь затратным.

–Там у меня остался коньяк, – вспомнил Андрей.

Оказалось, его успели выпить. Вместо бутылки нашелся лимон. Ваня принес чистые стаканы и налил воды. Они выпили понемногу, угостились, закусили лимоном. Потом Ваня придумал опустить ломтик лимона в воду.

– Видеть не могу этого хама, – вздохнул адвокат.

Он имел в виду майора Трубина.

Кашляя, Рожкин оделся и грустно промолвил:

– Пойду раздавать долги.

Андрей Юрьевич не рассчитывал, что его присутствие в этом тихом городке произведет революцию, он просто воспользовался приглашением клиентки провести неделю-другую рядом с морем. Вступление в права наследование осложнилось кутерьмой. Адвокату еще не приходилось наблюдать, чтобы местная власть вмешивалась в дела нотариата и юриспруденции, но стоящие у руля люди отговаривались крайней нуждой района, поэтому накладывали лапу на любые источники денежных средств, вменяя обязанность делать добровольные пожертвования в местный бюджет.

Человек, проводящий переговоры, сам относился к правоохранительным органам, что его ничуть не смущало. Искатель чужих денег звался майором Трубиным и уже выпил немало кровушки у Рожкина.

Ване тоже пришлось с ним столкнуться. Трубин как-то раз заглянул контору в отсутствие адвоката.

– Там раньше коньяк стоял, – уверенно произнес майор не здороваясь. – Я возьму? Рожкин мне обещал.

– Возьми.

На столе нашлись два яблока, телефон и пачка сигарет. Полки в шкафу оказались пустыми.

– Негусто! – заключил майор и вышел не простившись.

Банников пожалел, что не прихватил с собой гитару. Настраивание струн помогало успокоиться.

Воспользовавшись передышкой, он отправился прогуляться и в очередной раз спустился к берегу моря. Над галькой нависал пласт земли, из которой торчали сухие колоски каких-то травянистых растений. Он хотел сорвать образец, но увидел, что несколько кустиков сорвано. А ведь эти колоски он видел на кухне в доме на Морской.

Вот, где Ирина собирала колосья.

Вечером Рожкин ночевал дома.

Узнав об этом, Милена пришла в гости и принесла виноград. Имелся обычай угощать фруктами. Девушка не успокоилась, пока Ваня не отщипнул пару веточек. Ягоды были продолговатые прозрачные и сочные. Он в жизни не ел столько винограда сразу.

Он снова обратился к гитаре, стал терзать струны.

– Когда мы услышим, как ты играешь? – спросила Милена.

– Я только настраиваю. Играть будет другие, – ответил Ваня.

У него болела рука из-за воспаления плечевого сустава.

Втроем они отправились на кладбище. Рожкин распоряжался всем на правах адвоката и настоял на памятнике, сколь бы его не отговаривали. Рядом с камнем стояли багровые гвоздики в стакане и неизменная свеча. Ваня положил на землю букет из сухих колосков.

Потом Милена ушла на работу, а Рожкин повел Ваню в квартиру на Морской. В хозяйстве нашлась пачка чая из Дагестана, и они засели с кружками ароматного дагестанского чайку, штурмуя дело, из наследственного ставшего уголовным.

– Ира пропала в тот день, когда пришло решение суда о подтверждение ее вступления в наследство. Будучи единственной наследницей, она пропустила шестимесячный срок, и нам пришлось действовать в судебном порядке. Отсюда и выплата.

– Даже не понимая ничего в ваших делах, я бы сказал, что пошлина завышена. – заметил Ваня.

– Тут особые правила. Местная власть установила свой налог на продажи и наследства, без того, не дают оплатить пошлину. Налог уплачивается наличными, которые покрывают нужды общины – без квитанции и расписки. Возникла проблема достать наличность в короткий срок, но мне загодя шепнули, и я был готов.

Денежный вопрос помог ему отвлечься от неприятностей.

В ходе первоначальных следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий следователи проверяли все окружение пропавшей. Первыми под подозрение попал Андрей Рожкин. Его задержали – не в качестве адвоката пропавшей девушки, а её близкого знакомого.

Рожкина допрашивали больше четырех часов – Андрей Юрьевич подробно рассказал, чем занимался в день исчезновения Ирины. Он ждал нотариуса, ходил в банк и договаривался с людьми из финансовой конторы… Местные поборы не вполне законны, поэтому чиновники не торопились подтверждать его алиби.

Его показания подтвердили соседи, которые видели его уход из дома и возвращение. Странно, почему никто не заметил, как Ирина вышла из дома. После допроса Рожкина отпустили, но ежедневно вызывали к следователю для уточнения обстоятельств.

– Это и есть твое единственное алиби? – спросил Банников. – Контора микрозаймов?

– Как видишь. Я надеюсь на тебя. Как наши дела, Гайавата?

– Нормально. Кто такая Виталина Григорьевна?

– Тетка Ирины, которая завещала ей квартиру. Вдова государственного деятеля. Секретарь ввела в курс дела?

– Еще кто-нибудь, о ком мне следует знать?

– Старушка с первого этажа, которая ухаживала за больной. В завещании про нее ни слова. Она получала деньги за свои услуги. Виталина Григорьевна оплачивала ее услуги.

– Милана?

– Та, что передала тебе ключи? Она тут ни при чем. Есть один студент, которого мне навязали. Я отставил ему деньги оплатить пошлину, но он не оплатил и теперь утверждает, что денег не получал.

– Сейчас разберёмся! – Ваня стал перетряхивать папки с документами, и в файле нашлись купюры.

Студент был оправдан, что не снимало с него обвинения в небрежности.

Рожкин ушел, а Ваня остался наводить порядок, чтобы не вызывать нареканий секретарши. Ее следовало кое о чем расспросить. Ване не давала покоя бутылка шампанского, принесенная неизвестно кем. На стекле оставался песок и следы водорослей.

Галина запаздывала, и беседу пришлось отложить на другой день.

Уходя из конторы, Ваня покрепче захлопнул дверь. Снег валил, не переставая, и сразу таял. На широком навесе аптеки намело белую шапку. Ваня разглядел в витрине Галину и задержался, подавая ей знак. Вместо нее вышла провизорша, вопросительно посмотрела на него. Ваня только развел руками: снег. Она вернулась в аптеку. Ваня прогулялся по центральной улице. Пойти было некуда, сувенирные магазины, рестораны и кафе закрылись до весны.

Из аптеки за ним наблюдали внимательные глаза, но теперь и Банников распознавал знакомые лица. Фармацевт встретилась ему на автобусной остановке, но не обратила на него внимания, поглощенная разговором с молоденькой девушкой.

«Тебе решать, – втолковывала ей аптекарша. – Но я бы поискала другого кавалера».

Прибыл рейсовый микроавтобус, все сели на него, Ваня в их числе.

Квартира на Морской встретила его холодом, обычным для старых домов. На стене висела фотография Ирины, красивой женщины. Привлечь ее внимание было нелегко. Кто убил её, грабитель, отвергнутый поклонник или просто случайный человек?

Банников замерз в своей легкой куртке и сразу направился в ванную комнату, пустил горячую воду; потом он согревался и слушал, как в трубах шумит море. В воде попадались мелкие ракушки, песок и обрывки водорослей.

За исключением старинного водопровода, квартире была отделана по-новому, а темно-серые диваны, черно-белые плакаты на всю стену и фотографии в рамках делали ее похожей на фотостудию. Все осталось от Ирины, женщины, которая не пожалела денег на ремонт.

Ваня никогда не видел этой девушки. Когда Андрей позвонил ему с просьбой о помощи, он только сообщил, что его клиентка неожиданно пропала. Поиски ничего не дали. До этого ничего подобного в городе не случалось.

Он вернулся на кухню и навел ревизию среди съестных припасов. Завтрак остался пройденным этапом, но требовалось что-нибудь в качестве обеда. Внимание привлек молочник без молока и гроздь винограда. Увиденное убедило, что Рожкин уже не справляется с домом, и беда уже подобралась к нему, угрожая погрести его под собой окончательно.

Ваня подобрал с пола сухой колосок и добавил к натюрморту.

На кухне он включил радио и повертел ручку настройки, но приемник не работал. Тогда он снял заднюю панель и обнаружил, что старый дизайн скрывает современный музыкальный центр. Купить такое мог человек с воображением. Не потому ли Ирина и привлекала к себе людей?

Из холодильника он вылил прокисшее молоко, из мусорного ведра ­­ выбросил яичную скорлупу. За всеми неприятностями его друг забыл о порядке.

В спальне он продолжил осмотр. Половину комнаты занимал вытертый до основы персидский ковер. Шаркая подошвами, он подошел к кровати и вскрикнул, какая-то мелкая вещица причинила ему боль. Это была примитивная заколка из желтого металла, видимо, изделие местных мастеров. Личные вещи Ирины Витальевны забрали в полицию, а это украшение не нашли.

Банников сунул вещицу в карман, чтобы при случае навести о ней справки.

В отсутствие владелицы квартира казалась необитаемой: с ракушками, вмазанными в стену, осыпающейся побелкой и тиной, вымываемой из труб. Ирина не успела тут прожить долго и ни с кем не сошлась близко. А ведь довериться она могла только знакомому.

Чтобы убить время Банников взял в руки гитару, которая оказалась расстроенной, и стал подтягивать струны. Постепенно он втянулся, и чистое звучание стало доставлять ему удовольствие.

Специалисты проверили историю телефонных звонков Ирины и смс-сообщений. Проводились экспертизы по её компьютеру и техническим средствам, изъятым для расследования, но особых результатов не наблюдалось.

Зашумела труба, это в нижней квартире включили вытяжку: благодаря вентиляционной трубе слышимость была отличная, и при известных навыках можно вести прослушивание.

Послышалось цоканье каблучков. Дверь открылась, на пороге появилась уже знакомая Милена, сразу обратившая внимание на беспорядок. Все, как и предполагал Ваня – в старом доме соседи присматривают друг за другом.

После поездки на мотоцикле девушка успела переодеться, на ней была лиловая блузка и темно-желтое пальто. Волосы она выбеливала.

Как оказалось, его музыкальные упражнения пришлись ей не по душе.

– Невозможно слушать. Это действует на нервы, – пожаловалась Милена.

Он прекратил играть.

– Что молчишь?

– Жду, пока ты успокоишься, – ответил Банников.

Милена окинула взглядом свечу и пучок сухих колосьев.

– Господи, какой беспорядок, – произнесла она. – Разве трудно прибраться?

– Не трогай, это вещдок, – предупредил Ваня.

– Какой идиот, – пробормотала она тихо, но он все равно услышал.

Если не считать музыки, с ней оказалось нетрудно поладить.

– Я неплохо смотрюсь на этом фоне в сером замшевом пальто, – произнесла Милена, задерживаясь у зеркала. – Хотелось бы тут пожить.

– Кто тот парень на мотоцикле? – Банников задал вопрос, который его интересовал.

– Опёнкин? Да он совсем салага, лет двадцать, не больше. Когда надо в город, я ему звоню, и он подвозит меня. А ты скоро уедешь, Банников?

– После Нового года.

– Рожкин – твой друг, верно? Он практически не вылезал из этой квартиры, знаешь ли. А теперь у него неприятности. Что ему предъявляют?

– По части 1 статьи 105 «Убийство». Конечно, в рамках уголовного дела рассматривали ряд версий: похищение, или побег, что уехала куда-то, загуляла и подобное. Но состояние тела указывает на убийство – множественные повреждения кожи, имеется след от удушения.

– И они утверждают, что это Рожкин! Не понимала, чего полиция так сильно на него подцепилась. Глупо, конечно. Нет, это не Андрей!

Раздался стук в дверь. Пожилая дама стояла на лестнице и не решалась войти, она следила за тем, что происходило внутри. Вот за кем наблюдала Милена в зеркале.

– Здравствуйте, Юлия Григорьевна!

Ваня кивнул, приглашая соседку войти. Он расстегивал пряжки рюкзака, как бы предлагая ей убедиться: никаких потайных карманов или двойного дна, сами видите. Соседка не сводила взгляда с предметов, лежавших на столе: золотая заколка в виде цветка, полевой справочник, том судебной медицины, реклама из кофейни.

Соседка принесла виноград и цветы из сада. Она была горда продемонстрировать свои розы. которые цвели даже под снегом. Ваня выразил восхищение, принял этот знак уважения и поставил букет на стол.

Пришлось предложить чаю, от которого Юлия Григорьевна не отказалась.

– К Новому году мне прислали торт из Таганрога. Из греческой кондитерской, там всегда хорошая выпечка, сами убедитесь. А что же Андрей здесь больше не показывается? – спросила между делом дама.

– Ночует на работе. У него неприятности. Я приехал ему помочь.

– Ничего не поделаешь, а ведь умный человек, – заметила соседка. – Дело такое, житейское, но я не верю, что он ее убил. Эффектная женщина Ирина, носила красное. Всех заставляла плясать под свою дудку.

– Андрей Юрьевич никогда не отличался твердым характером, – подтвердила Милена.

– Ну, в точности, как мой двоюродный племянник. Послушаешь, как он рассказывает о своей милицейской службе на досуге. Я удивляюсь, что чем они занимаются на государевой службе.

Ваня пожал плечами. Судя по рассказам Рожкина, майор Трубин из городского управления МВД не отличался сообразительностью.

К соседке не имелось претензий, но Милена из агентства недвижимости на первом этаже, красавица Милена все еще находилась под подозрением. Могла ли она убить Ирину из ревности?

Его беспокоило молчание Рожкина. Адвокат ежедневно ходил на допросы к следователю. Следствие отрабатывало все версии, даже суицида. Но этому противоречила фотография Ирины с бутылкой шампанского в соцсетях. «Будем праздновать получение наследства!» Оставалось убийство из ревности, в котором подозревали Рожкина, единственного близкого ей человека.

В доме нашлась облезлая дубленка и рыбацкие сапоги, и, проводив дам, Ваня вышел на прогулку. Только на улице вспомнил, что не закончил с гитарой. Сейчас его увлекала другая музыка. Он бродил среди луж, у кромки бушующего моря. Как-то внезапно температура снизилась до нуля. А обещали плюс десять. Каково ему в дубленке и в итальянских очках. Что он здесь искал среди камней?

На цыганском пляже никого, кроме него, не было.

…– Пусть этот ворон поскучает, – произнес майор Трубин, поднимаясь по мраморной лестнице, если он и любил управление, то только ради удовольствия пройтись по малиновому ковру.

Он щеголял костюмом из шерсти зеленовато-бурого, мшистого цвета, и галстуком из каких-то рыхлых нитей, все купленное в последнее время и дорогое.

– Не боишься, что адвокат сбежит? – поинтересовался коллега.

– Видел бы ты Рожкина! Он двигаться не в состоянии, не то, что пуститься в бега. Тут другое. Поступил сигнал от водителя такси. Парамонов, знаешь? Он возил одного приезжего, взял его на автостанции. Так он утверждает, что тело забило в трубу течение.

– А откуда он знает?

– Вот и я себя спрашиваю о том же.

– И кто этот тип?

– Уже установили. Банников, приехал на подмогу к Рожкину. Записался ко мне на прием. А пока этот Гайавата ищет пищу для размышлений, он сам станет добычей, – заключил майор.

Ваня шагал пешком, денег у него оставалось в обрез: на автобусный билет до дома и на скромное прожитье. Его обогнала крутая тачка, за рулем сидел майор. БМВ седьмой серии наводила на мысль о преступном сговоре полиции с подозреваемым.

Пожилая дама уверяла, что ее племянник ездит на маршрутке или на служебном микроавтобусе. Следить ли теперь за БМВ или микроавтобусом?

Мила набивалась к нему в компанию, предложив показать город. Ваня оттягивал экскурсию. Если честно, не хотел бы он тут поселиться. А вот Ирине место нравилось. Она постоянно фотографировала и размещала фото в своем аккаунте.

– Тут оставался сидр в холодильнике. Открой две бутылки сразу, – командовала Милена.

Опрос свидетельницы грозил перерасти в попойку.

– Кого ты подозреваешь? – спросила она.

– Всех.

– Включая и меня. И какие основания?

Милена закалывала волосы золотыми заколками, подобные той, что он нашел в квартире Скоморошиной. Но этот вопрос касался Рожкина, и Ваня не хотел ранить его чувства подозрениями. У него имелся запасной вариант:

– Ты заходила в офис к Андрею Юрьевичу. Зачем?

– Тут легко оправдаться. Я искала Диму, стажера. Тот парень на мотоцикле, вы встречались. Такси здесь редкость, автобусы ходят раз в час, а это неудобно. В отсутствие такси мотоцикл тоже выход. С Димой всегда можно договориться. Еще?

– Если ты так настаиваешь. Я бы хотел спросить тебя о заколке. Зачем тебе понадобилось брать заколку Ирины?

Он, наконец, задал вопрос, который его мучил. Еще немного, и его мозг лопнул от напряжения.

– Ах, вот ты про что, – рассмеялась Милена. – Это дешевое золото, его продают в сувенирной лавке, но можно сторговаться и у цыган, не так накладно. Мы с Ириной познакомились с мастером, который их делает. Ты его встречал на пляже. Кстати, что ты ему сказал такого, что он тебя боится?!

В глазах Милены мелькали таинственные тени, она участвовала в общем движении, и Ваня – заодно с ней. Ему нравилась Милена, Ирина питала симпатию к адвокату Рожкину, везде существовал конфликт интересов, но в смертоубийство Ваня не верил.

– Цыган? – Ваня уже забыл о его существовании. – А что цыган?

– Он уверен, что ты считаешь его убийцей.

Ваня зашагал по каменистому пляжу, где у самой воды стоял человек. Он помахал цыгану, и тот подошел к нему, сочтя жест за приглашение. Ваня вынул руку из кармана, она болела из-за воспаления плечевого сустава, поэтому он действовал неловко. Содержимое карманов упало на землю. Он подобрал заколку желтого металла и показал цыгану:

– Вам нравиться?

Тот ничего не ответил и посмотрел как-то странно.

– Здесь ее и нашли, верно? – спросил Ваня.

Рожкин катал на своем БМВ майора, пытался договориться. Теперь Ваня пытался договориться с цыганом – неспроста же тот караулил его у кромки берега. Речь шла о мотоциклетном шлеме, который нашли ребята. Цыган сразу понял, что дело нечисто, отобрал у пацанов шлем и запер в сарае.

Утром он пришел в управление, чтобы дать показания. Трубин молча сидел в кабинете и слушал. Он привык, что цыганский народ живет замкнуто, и в дела жителей не встревает. Но этот Василий просто вихрем ворвался к дежурному и стал рассказывать об убийстве, которое произошло у него на ногах.

Все дело в Опёнкине, парне на мотоцикле, который возил девушек в город. На такой плохой дороге, да еще и при сильных осадках аварии случаются часто.

Ваня спустился с дороги к пляжу и прошелся по склону. Галька струилась у него из-под ног. Попытка разглядеть предполагаемое место аварии ничего не дала, но это неважно. Рожкин обойдет цыганский поселок и найдет свидетелей, которые видели, как мотоциклист тащил тело девушки к морю. Нужно не так уж много, чтобы развязать им языки.

А вот Опёнкин молчал. Он уверил себя. Что ни в чем не виноват. Когда Рожкин стал описывать ему картину преступления, он закричал, что ему угрожают. Дима успокаивал себя мыслью, что имеет дело с обычными бандитами.

– Эти парни служат в полиции, – сказал Ваня.

На таком расстоянии никто бы не разглядел, цыгане это или полицейские. Видимость оставалась неважной.

– Я тебя видел с майором, но это ничего не значит, – сопротивлялся убийца.

– Я тебя тоже часто вижу с Миленой, но это ничего не значит.

Секретарша встретила его вопросом:

– Что нового?

– Опёнкин с каждым часом становится все более раздражительным. Его бесит, почему Трубин не поддерживает его в праве убивать женщин, которые его отвергали.

– Еще немного – и он еще кого-нибудь убил, – вздохнула она.

Ваня вышел из приемной, и она вернулась к телефонным переговорам. Полное впечатление, что в комнате оставались люди, которые вели между собой нескончаемый диалог. Вот и Рожкин не переставал работать. Смерть наследницы поменяла диспозицию. Будучи законным представителем Ирины, адвокат вел поиски наследников и рассылал сообщения ее родственникам. Все они находились за пределами страны и не торопились возвращаться.

– А если попробовать через государственные органы?

– Загс в другом городе, а у меня до сих пор подписка о невыезде.

Из поездки Ваня вернулся только к обеду и удивился, встретив Милену. Она несла корзинку с коричневыми плодами. Что это, яблоки или хурма? Оказалось, картошка.

В квартире на Морской собралось много народа. Ах, да! Сегодня же новый год.

В большой комнате он опять терзал гитару, казалось, он перебирает струны без всякого смысла. Все молчали. Бросив взгляд на Милену, он отложил инструмент. Ее лицо выражало недовольство.

– Что мне сделать? – спросил он.

– Не путайся под ногами.

– Ты куда? – спросила Галина.

– Пойду прогуляться. Подожду, пока Милена успокоится. Скоро буду.

Атмосфера сгущалась, и Ваня поспешил на свежий воздух.

Он вышел позвонить. На переговоры ушло много времени, его передавали от одного человека к другому, прежде чем он попал к нужному служащему. Разговор протекал вяло, видимо в учреждении уже готовились к празднованию нового года.

У магазина старушка продавала свежие огурцы, и он решил, что витамины будут нелишними.

Когда он принес огурцы, в квартире стало еще более многолюдно, соседка мыла рыбу, а Милена чистила картофель.

– Откуда ты мог знать, что у нас на ужин? – подивились они.

Теперь оставалось ждать, какие новости принесёт Рожкин.

Вместе с новостями он принес свежие белые грибы, в кульке вперемежку с ними оказались медные монеты. Интересно, где цыгане достают зимой грибы?

Рожкин вредничал, не давая никому прикоснуться к своей добыче. Он взялся за нож, но так и не продвинулся в чистке грибов, рассказ отнимал все его силы.

– Только не говорите, что по случаю нового года все закончили работать?! – воскликнул Ваня.

Рожкин светился от удовольствия.

– Скорее на почту. Там уже рвут и мечут из-за телеграммы, которая пришла на твое имя, – повторял он ехидным голосом, при этом сам никуда не торопился.

– Почтальон прочитала мне текст по телефону. Это маленькое произведение искусства. Разрешите вам представить молодую наследницу Милену.

Он не без ехидство поддел девушку:

– И как долго ты намеревалась скрываться?

– Пока не найдут настоящего убийцу. Даже находясь в отдалении от следствия, я чувствовала горящее дыхание ада. А вы хотели предложить мне место среди подозреваемых?

– Но почему ты не оспорила права Ирины на наследство, если имела на него полное право?

– Не такое и полное. Ирина являлась наследником второй очереди, по представлению своей умершей матери, сестры Виталины Григорьевны. А моя очередь шестая, дочь двоюродной внучки. Я не из тех, кто будет драться за деньги когтями и зубами. Хотела присмотреться к Ирине, сойтись с ней поближе, попытаться договориться. Она подавляла меня своей энергией. Я не такая.

В тот вечер майор Трубин навестил свою старую тетушку Юлию Григорьевну. К поздравлениям и пожеланию нового года примешивалась и печальная нота, он расставался с ключами от БМВ, к которой успел сродниться за короткое время. Если завершение старого года еще продолжало тревожить Рожкина, то появление майора с ветвью мира (в роли ее выступал виноград) успокоило его окончательно.

– Пока вы дорезали оливье, упаковывали подарки и занимались другими предновогодними делами, мы припасли для вас особенный сюрприз, – объявил Трубин.

Первая бутылка вина принесла мир, а вторая покой. И если после боя курантов гости не торопились расходиться, то только потому, что ждали историю Трубина.

Отведав все кушанья праздничного стола, майор с удовольствием приступил к рассказу. Он признался, что ему не встречалось такого трудного случая, как этот, а всё из-за отсутствия информации.

По делу убийства Ирины допросили несколько свидетелей, но никто не видел молодой женщины в тот день. Она покинула дом утром вместе с Рожкиным, но это и все что известно. Адвокат хватился ее только к вечеру, поднял на ноги соседей и полицию, но поиски ни к чему не привели. Ее тело нашли только через два дня, застрявшим в трубе, но посчитали причину смерти несчастным случаем, а многочисленные кровоподтеки и ссадины объяснялись повышенным волнением на море, которое и послужило причиной посмертных повреждений. Когда пришли результаты экспертизы, не оставалось сомнения, что смерть наступила не от утопления, а в результате нанесения удара в основание черепа тупым предметом с заостренным концом.

Это оказался камень с пляжа, на котором остались темно-красные следы. Убийца торопился и все сделал впопыхах.

Следствие неожиданным образом получило новые данные, по словам цыгана Василия Рядова, он видел в день убийства Ирину, она гуляла по берегу моря в обществе молодого человека, который вел мотоцикл.

Мальчишки из цыганской деревни подобрали мотоциклетный шлем, который был передан органам правосудия. Экспертиза выявила образцы крови Ирины. Хозяина шлема удалось быстро установить, но на вопрос о шлеме Дмитрий Опёнкин ответил, что потерял его во время поездки.

Позже подозреваемый признался, что оказывал Ирине услуги по перевозке, и она выражала ему явную симпатию. Он воспользовался последней поездкой, чтобы выяснить отношения, но девушка обманула его ожидания и жестоко высмеяла его. Дима сделал все возможное, чтобы ее задержать, но уговоры не подействовали. В негодовании он нанес ей удар камнем, сваливший ее на землю. Она тут же затихла. Не обнаружив в ней признаки жизни, он стал заметать следы: оттащил тело в воду, зайдя на глубину. Бутылку шампанского, за которой Ирина ездила в город, он отнес к ней на квартиру, чтобы создать видимость ее возвращения.

– Преступный умысел, несомненно, присутствовал, и парню не удастся сослаться на состояние аффекта, – заверил майор.

Опёнкин подкинул в квартиру на Морской мобильный телефон Ирины, предварительно удалив из его памяти свои звонки и сообщения, чтобы не обнаружить поездку в город. Полиция нашла телефон в квартире Ирины, но не перепроверила журнал звонков и сообщений у мобильного оператора.

Первый раз за все время Банникова отпустила тревога. Он провалился в сон и очнулся от сильного травяного духа. Петрушка стала императрицей запахов и затмевала собой все другие ароматы. Интересно, что готовили на кухне? Было невозможно понять, суп из грибов или рыбы.

Дослушав до конца рассказ. включили музыку и танцевали. Майор вальсировал со своей тетушкой. Милена кружилась с Ваней.Рожкин вздыхал. Конечно, Ирины ему не забыть, но ее трагическая смерть не причиняла ему острой боли. Сознание, что дело распутано, действовало на него благотворно. Оставалось только ввести в права наследства Милену, и он может быть свободен.

– Ты меня подозревал? – спросила Ваню Милена.

– Из-за шампанского. Когда Галя упомянула, что не покупала вино, я решила проверить, откуда оно взялось. Кто-то его принес.

– Только не я. Для меня эта бутылка слишком дорога. Но я подумала о том же. У нас в городе деликатесы продаются только в одном месте, и я съездила навести справки. Шампанское купила Ирина, чтобы отпраздновать вступление в наследство. Для этого она и поехала в город. Не будь той поездки, она осталась бы жива.

Бутылка с шампанским заняла место в серванте, ставшим хранилищем вещдоков. Она служила реквизитом для инсценировки с целью сокрытия убийства. Дмитрий Опёнкин принес ее в контору Рожкина, когда Ирина была уже мертва. Он не знал, для чего ей понадобилось шампанское, и решил поставить его на стол. Это отвлекло внимание от их поездки на мотоцикле. Если бы не показания цыган, против Дмитрия Опёнкина не удалось бы возбудить уголовного дела.

…На столе осталась последняя бутылка шампанского, и едва ли ее хватит на час, чтобы поддержать веселье за столом. Майор пить горазд, а торт из Таганрога приторно-сливочный, к тому же с черносливом. За шампанским отправляется Банников как самый удачливый.

В конце улицы работал круглосуточный магазин, но еще прежде ему попалась на глаза аптекарша, курившая на крыльце, она тоже несла дежурство в эту ночь.

– С Новым годом! – приветствовал ее Ваня.

Женщина весело ответила ему, она успела выпить шампанского и была настроена радушно. Эта особа запомнилась Банникову по одной фразу, с которой она обратилась к молоденькой девушке на автобусной остановке: «Тебе решать, но я бы поискала себе другого кавалера».

– Вы ведь тогда имели в виду Опёнкина? – уточнил он. – Неужели он уже тогда обнаруживал преступные наклонности?

– Нет, это совсем другое дело. Моя сотрудница сблизилась с ним, но я не находила в этом ничего хорошего. Опёнкин душой и телом принадлежит Милене, и если он и позволил себе поухаживать за какой-то девицей, то потому что ему это велели. Она вертит им, как хочет.

– Но ваша сотрудница тут при чем?

– Боюсь представить, что через нее Опёнкин мог получить доступ к яду. У нас в городе еще не было отравителей, и я бы хотела, чтобы так и оставалось.

С этими словами она подняла воротник своей куртки и отбыла в недра аптеки, унеся с собой и ключ, и саму тайну, которую никто в городе так и не сумел разгадать.