Дед в режиме хардкор. Том 2.

Конечно, в отделе встретили меня не хлебом и солью, а въедливыми взглядами, словно прикидывали, в какую пыточную стоит отправить мою скромную персону. Однако, когда я объяснил зачем пожаловал, меня проводили всего лишь в пропахший табаком кабинет, а не в камеру.

Правда, выглядел кабинет весьма удручающе: без окон, всего с одним шкафом и свисающей с потрескавшегося потолка лампочкой в жестяном абажуре. Её свет падал на истёртый ковёр под ногами, прямоугольный стол в центре, табуретку и потрёпанное кожаное кресло.

— Сейчас вами займутся, — бросил сопровождавший меня человек и вышел.

Но практически сразу вошёл худой лысый мужчина в потёртом на локтях коричневом пиджаке и помятых брюках. Его колючие глаза сразу впились в меня изучающим взглядом, а крепкие ногти почесали ввалившуюся щеку с жёсткой щетиной, посеребрённой сединой.

— Присаживайтесь, Игнатий Николаевич, мы вас уже заждались, — прохрипел он прокуренным голосом.

Его костлявую бледную физиономию распорола ухмылка, подобная ржавой опасной бритве.

— Благодарю, — бросил я и уселся в кожаное кресло.

Мужчина хмуро глянул на оставшуюся для него табуретку, высунулся из кабинета и крикнул:

— Принесите сюда стул! — потом закрыл дверь и сказал, заложив руки за спину: — Итак, Игнатий Николаевич, давайте-ка кое-что выясним. У нас есть подозрения, что вы лгали…

— А вы, собственно, кто? Представьтесь, прежде чем обвинять меня во лжи

— Я, как вы наверняка поняли, человек из органов…

— Все люди из органов. Учиться надо было лучше, юноша, — перебил я его, стремясь вывести из равновесия.

Похоже, он хочет надавить на меня, чтобы я морально прогнулся, растерялся и выложил ему всю правду. Плавали, знаем.

«Юноша» провёл ладонью по лысине и холодно прохрипел:

— Капитан Георгий Францевич из рода Юровых. И не советую вам, Игнатий Николаевич, перебивать меня. Вы не в том положении…

— Я в замечательном положении. Тепло, сухо, сижу на кресле и мухи не кусают.

Тот резко открыл рот, но в этот миг кто-то постучал в дверь. Юров чертыхнулся и распахнул её, взял кресло из рук паренька в серо-чёрной форме и поставил его напротив меня около стола.

Паренёк же закрыл дверь с той стороны, успев бросить малость испуганный взгляд на Георгия Францевича, усевшегося в кресло.

Юров чиркнул зажигалкой, закурил сигарету и прохрипел, выпустив изо рта облако дыма:

— У меня мало времени, Игнатий Николаевич, так что сразу говорите правду. Отложите все свои остроты и аристократические замашки. В этом кабинете даже у графов языки очень быстро развязывались, хотя они сперва грозили, что пожалуются самому императору. Но как раз император и дал мне очень большие полномочия, чтобы я защищал империю от всех ужасов Лабиринта. А вы даже не представляете себе, что такое Лабиринт и на что он способен, как влияет на людей.

Его лицо затвердело, а взгляд стал тяжёлым как сталь. Но на меня его слова не произвели никакого впечатления. Это капитан не знал, что такое Лабиринт и на что он способен. А я исходил его вдоль и поперёк, заглядывал в колодцы ужаса, перешёл вброд реки крови и хохотал, глядя в лицо смерти.

— Приступим, капитан. Или будем в гляделки играть?

Тот затянулся и прохрипел:

— Почему вы после того, как вас едва не похоронили, первым делом отправились не куда-то, а в Лабиринт?

Я откинулся на спинку кресла и рассказал, как было дело. Даже не врал. А зачем? Ничего секретного в этом не было.

Капитан выслушал меня и спросил, мрачно глядя из-за сизой завесы табачного дыма, изгибающегося в жёлтом свете лампы:

— А как вы наловчились находить иллюзорные стены?

— Опыт.

Хм, либо сам Юров, либо его коллеги наверняка поговорили со студентками, что были со мной в Лабиринте. А вот к Владлене они точно не обращались. Она бы мне сказала, если бы с ней говорил кто-то из тринадцатого отдела.

— Опытных магов, исходивших Лабиринт, много, Игнатий Николаевич, но мало кто может находить иллюзорные стены так хорошо, как вы.

— У них у всех есть один недостаток.

— Какой же? — слегка подался вперёд капитан, словно почувствовал, что я вот-вот ляпну такое, за что ему дадут повышение.

— Никто из них не Игнатий Николаевич Зверев.

— Это не ответ! — громыхнул тот, разочарованно вернувшись в прежнее положение. — Как вы это делаете?

— Вижу отличия, предугадываю, улавливаю неправильную игру теней, — честно сказал я, закинув ногу на ногу.

Капитан нахмурился и сильным движением затушил окурок, едва не размазав его по дну пепельницы.

— «Музей водки». Почему вы там оказались и что в нём произошло?!

И снова мне не пришлось кривить душой. Я поведал правду, только бой с альфа-бесом переврал.

Капитан сощурил глаза и процедил:

— Ох, что-то вы недоговариваете, Зверев, скрываете. Но как много вы скрываете? На пять лет заключения или на семь? Вам подозрительно сильно повезло в схватке с альфа-бесом.

— Господь помог.

— Что-то слишком часто он вам помогает!

— Не завидуйте. Зависть — грех, — усмехнулся я и следом со вздохом добавил: — Главная проблема всех магов в том, что они неправильно используют выносливость, как и магию в целом. Они слишком полагаются на неё. Вот если я сейчас вскочу с этого побитого жизнью кресла, занеся руку с «шаровой молнией», что вы будете делать?

— Кину в вас «ледяную стрелу», — не без удовольствия произнёс Георгий Францевич.

— Вот о чём я и говорю, а надо всего лишь пнуть этот хлипкий стол, опрокидывая его на меня. Так вы сэкономите выносливость и нейтрализуете доброго дедушку.

Юров наморщил лоб, переваривая мою мудрость. В его глазах даже мелькнула искра уважения. Впрочем, уже через миг он снова стал яростно раздувать крылья носа.

— Итак, Игнатий Николаевич, давайте уточним кое-какие моменты вашей истории, а то они отличаются от того, что говорили другие участники этих событий. Кто-то из вас лжёт.

— Я не скажу ничего другого, и не надо обвинять меня во лжи, давить и пытаться подловить на неточностях. Мне хорошо известны ваши приёмы. Когда-то я сам помогал тринадцатому отделу.

Это была чистая правда. Игнатий действительно лет тридцать назад сотрудничал с этой конторой.

Капитан глянул на меня исподлобья и жёстко усмехнулся:

— О-о-о, я в курсе, как вы помогали. Говорят, вашу помощь можно было уместить в напёрсток.

О как! Гад, пытается вывести меня из себя!

— Возможно. Но ходят слухи, что этот напёрсток в сотни раз больше вашего мозга, — парировал я с ехидной улыбочкой.

— Вы переходите границы, Зверев!

— Я к ним ещё и не подступал. Лучше успокойтесь, Георгий Францевич, пока у вас капилляры в глазах не полопались. Вы не сумеете вывести меня из себя. И ничего нового я вам не скажу.

— Скажете, ещё как скажете! Не могли вы в одиночку победить альфа-беса! — выпалил капитан, вскочив на ноги.

— Юров, у вас уже, кажется, в левом глазу что-то лопнуло, — спокойно ответил я, поудобнее устроившись в кресле, словно находился в театре на какой-то интересной постановке.

****

Тринадцатый отдел, соседний кабинет

Пара мужчин и женщина в полумраке напряжённо наблюдали за мониторами. По ним шла трансляция с крошечных камер, установленных в помещении, где сейчас находились Юров и Зверев.

— Нет, надо заканчивать этот балаган, — процедил усатый брюнет, сидя на стуле. — Зверев, конечно, что-то недоговаривает, но Гера его не продавит. У старика железные нервы и огромный опыт. Коса нашла на камень.

— Угу, — поддакнул второй, наблюдая за кричащим капитаном и иронично улыбающимся Игнатием. — Зверев сожрал его с потрохами. Юров уже не играет. Он сейчас взорвётся. Надо убрать его из кабинета, а то перегнём палку. Евгения, твой выход.

****

Тринадцатый отдел, главный герой

Внезапно в комнату без стука вошла фигуристая женщина лет тридцати в чёрном брючном костюме. Её пиджак оказался распахнут, открывая белую блузку. Пуговички были расстёгнуты ровно настолько, чтобы дразнить мужчин соблазнительным видом верхней части пышной груди.

— Юров, вас срочно вызывает полковник Барсов! — взволнованно выдала она, хмуря чётко очерченные брови.

Они удивительно гармонировали с небольшим точёным носиком, перепуганными зелёными глазами и бледным трепетным лицом с мягким овалом и ямочками на щеках. А самое главное, она оказалась рыжая, как пламя! Её кудряшки мигом привлекли мой взор, и я шустро огладил бороду.

— Мы ещё не закончили! — бросил мне капитан и рассерженной пулей выскочил вон.

Он оставил после себя запах перегоревших нервов и жгучего разочарования.

— Матерь божья, — произнёс я, встав со стула.

— Нет, вы обознались, — улыбнулась женщина, тряхнув кудряшками. — У меня нет детей. Я даже не замужем. Моё имя Евгения, я здесь работаю. И хочу принести извинения за поведение Георгия Францевича. Кажется, он вспылил, беседуя с вами. Вы можете написать на него жалобу. Её обязательно рассмотрит моё начальство.

— Какая жалоба? Мы мило побеседовали. Жорик как раз хотел чаю мне предложить, просто не успел, — улыбнулся я дамочке, точно зная, что её ко мне специально подослали.

А что до жалоб и прочего, так её начальство болт на всё это положит. Оно же явно в курсе, что здесь происходило.

— Благородный поступок, Игнатий Николаевич, — мягко проговорила она, оценив мой ход. — Надеюсь, вы не будете против, ежели я сопровожу вас в комнату с полиграфом? Таковы правила тринадцатого отдела. Вы их и сами знаете.

— Детектор лжи? Что ж, пойдёмте, обворожительная сударыня. Я могу вас называть Женей?

— Безусловно, — хлопнула она глазками и открыла дверь. — А вы не сбежите, если я повернусь к вам спиной?

— Женя, я официально заявляю, что ваши шутки жениальны.

Та снова посмеялась, но за напускной мягкостью скрывался стальной стержень. Если потребуется, она и отравленную шпильку воткнёт мне в глаз. Опасная и притягательная мадам. Всё как я люблю. Да и пахнет от неё приятно, словно свежим морским бризом.

Евгения и вправду сопроводила меня в кабинет, где рядом с полиграфом обнаружился хмурый мужчина. Он не менее усердно, чем Георгий Францевич, расспрашивал меня, подключив к детектору лжи. Но я такие штуки научился обманывать раньше, чем учителей в школе-интернате ведьмаков. Так что мужчина не добился от меня ничего нового, хотя задал мне кучу вопросов чуть ли не на все темы.

Я целый час просидел в этом кабинете! Аж задница разболелась, а желание задушить мужчину стало почти нестерпимым. Но потом появилась Евгения и отвела меня в просторный кабинет с резной мебелью и хрустальной люстрой. Та заливала светом множество наград и дипломов, висящих на стене.

— Присаживайтесь, уважаемый Игнатий Николаевич, — прогудел восседающий за массивным рабочим столом грузный мужчина в серой рубашке.

Глаза аристократа поблёскивали на мясистом усталом лице, а голову венчал седой ёжик волос.

— Благодарю, — сказал я и присел на мягкий стул возле стола.

Евгения улыбнулась и вышла, оставив нас вдвоём.

— Полковник Артур Петрович Барсов, — представился дворянин и сразу протянул мне небольшую деревянную шкатулку. — Вот, это по праву ваше.

— Ух ты, медалька! — вздохнул я, открыв крышку.

Под ней на бархате поблёскивала золотом медаль с изображением воина, убивающего монстра.

— Конечно, не «Золотая Звезда» героя империи, но «Защитник» третьей степени тоже неплохо, — пробасил полковник, потирая толстыми пальцами колючий небритый подбородок.

— А я-то думал, что мне за убийство альфа-беса подарят минимум «жигуль» или «волгу», да не простую, а с электроподъёмниками.

Барсов криво усмехнулся, оценив мою иронию, а затем устало помассировал красные глаза и серьёзно произнёс:

— Игнатий Николаевич, давайте не будет ходить вокруг да около. Я вам прямо всё скажу. Вы, конечно, полны недостатков и себе на уме, но мне такие кадры нужны. Да что там мне? Империи! Вы опытный маг. Хитры и умны. Вон Юрова чуть не довели до истерики, блестяще прошли полиграф. Как вы смотрите на то, чтобы стать внештатным сотрудником нашего отдела? Вы ещё можете послужить империи. А то, знаете ли, иной раз мне таких болванов из академии присылают, что диву даёшься. А дела-то идут всё хуже и хуже. Постоянно то тут, то там возникают блуждающие проходы в Лабиринт, откуда прут всякие твари. И это только то, что попадает в газеты, телевизор и интернет. А сколько всего приходится скрывать, чтобы не пугать граждан. Эх…

Мужчина махнул рукой и тоскливо уставился на меня. Я чуть ли не физически почувствовал, как ему тяжело тащить такую ношу.

— Мне нужно подумать, — просипел я, вставая со стула.

— Подумайте, подумайте, только недолго. А то всё будто катится в тартарары.

И ведь он прав. Скоро уже будет сто лет, как в этом мире появились проходы в Лабиринт. И чем ближе эта дата, тем больше будет происходить всякой херни.

— Ах да, — вспомнил я и положил на стол полковника артефакт, взятый вчера после дуэли. — Случайно нашёл его в парке барона Крылова. Тот утверждает, что он ему не принадлежит. И давайте без расспросов, я жутко устал.

Барсов облизал губы, но всё же удержал рвущиеся из него вопросы и проговорил:

— Хорошо. Евгения вас проводит. Заполните несколько бумаг, и всё. Награду за переданный артефакт вам переведут в течение недели. Быстрее не получится. Бюрократия, мать её ети.

К счастью, бумаг оказалось немного, так что уже через десять минут я вместе с Евгенией вышел из отдела, окунувшись в удивительно тёплый вечер, пахнущий выхлопными газами, листвой и нагретой за день брусчаткой.

— Вызвать для вас такси? — спросила рыжая с вежливой улыбкой.

— Нет, я на коне, — кивнул я на харлей.

— Ого! — удивилась она, глядя на мотоцикл. — Не ожидала, что вы предпочитаете такой способ передвижения.

— Прокатить? — приподнято бросил я, вздёрнув бровь.

— А почему бы и нет? — раздвинула женщина губы в улыбке и весело добавила: — Только не сегодня. В следующий раз…

Она скрылась за дверью раньше, чем я успел что-то сказать.

Играет со мной? Безусловно. Но я люблю такие игры.

Мои глаза загорелись хищным огнём охотника, а ноги понесли меня к мотоциклу. Усевшись на него, я заметил, что в баке осталось мало топлива. Пришлось ехать на ближайшую заправку.

Та в столь поздний час оказалась практически пустой, если не считать парочку байков. Их хозяева уже стояли внутри стеклянного павильона и что-то шипели мрачной девице за кассой. Оба молодые, крупные и в косухах с гербами на спине. Явно аристократы.

И когда я миновал услужливо разъехавшиеся стеклянные двери, один из них обернулся и рассерженно рявкнул:

— Пошёл на хрен отсюда, дедок. Закрыто, млять!

— Хм, ты оскорбил дедушку? Не самый достойный способ распрощаться с жизнью.

Урод изумлённо выпучил зенки. Его спутник тоже опешил от моего ответа. И даже девушка за кассой приоткрыла рот.

Но уже через миг оба байкера разразились каркающим смехом, согнувшись пополам.

Я тоже начал хохотать, двинувшись к ним. А те сквозь смех поманили меня пальцами, весело переглядываясь. Их сытые рожи буквально светились высокомерием, а глаза принадлежали обнаглевшим от безнаказанности подонкам, вскормленным словами, что они рождены править и повелевать, а все остальные — лишь грязь под их ногами.

— Ты что там прокашлял, седой хрен? — процедил отсмеявшийся здоровяк, нависший надо мной как мускулистая скала.

Он явно поутру обмазывался клеем, чтобы бицуха не лопнула.

— Говорил, что ты оскорбил меня, малыш, — усмехнулся я, задрав голову, чтобы посмотреть на его харю.

— Ты что, пёс старый, себе позволяешь?! Я аристократ, сын самого Баринова! Да мне все местные мусора честь отдают, когда я еду мимо них! — выхаркнул он, мигом взбеленившись.

— Олег Дмитриевич, успокойтесь! — взволнованно протараторила шатенка за кассой, хлопая огромными глазами, сверкающими на юном невинном лице. — Господин такой же дворянин, как и вы. Посмотрите, на каком мотоцикле он приехал! Не трогайте его! Издевательство над аристократом вам точно не сойдёт с рук, даже если ваш отец вступится за вас.

— Заткнись, тварь! — бросил ей ублюдок. — С тобой я ещё поговорю. Ты у меня не отвертишься. Ишь чего, сука, удумала, нос воротить, когда тебя Олег Баринов зовёт прошвырнуться по городу.

— А девица-то умная, раз отшила такого придурка, — ехидно сказал я, вдыхая ароматы еды и бензина. Те плавали между полками со снеками, газировкой и шоколадками.

— Тебе конец, хрыч! — выпалил Олежик, брызжа слюной.

Его кулак взлетел, готовясь обрушиться на меня как молот. Но спутник урода вдруг перехватил его руку и прошептал, опасливо покосившись на меня:

— А вдруг дед маг? Смотри, какой спокойный.

— Да какой он, в жопу, маг?! — жарко выпалил здоровяк Олег, вырвав руку из захвата друга. — Ты посмотри на него. Хилый, растрёпанный, костюм помят, в пыли. А рожа какая у него? Да ему в гроб пора. Маги так не выглядят. Ты же сам маг, как и я! Неужто думаешь, что это чучело владеет магией? Охренеть, ты, Гришка, конечно, дал…

Физиономию Олежика вспорола насмешливая улыбка. А его дружок побагровел от стыда, после чего резко бросил мне, стремясь восстановить пошатнувшуюся репутацию:

— Я сегодня добрый, дед, так что выбирай: какую руку тебе сломать?!

— Папаньке своему руку сломай за то, что воспитал такого идиота. Или он удочерил тебя, когда ты уже был в сознательном возрасте? — язвительно выдал я, развернулся и пошёл к выходу.

На улице мне явно будет сподручнее разбираться с этими кабанами.

— Ах ты мразь! Сбежать хочешь?! — выпалил Олег, пока его дружок переваривал мои слова. — Хрен ли ты стоишь, Гришка? За ним!

— Не трогайте его! Он же старик! Опомнитесь! — выкрикнула шатенка из-за кассы, глядя на дворян.

Интересно, сколько в этих идиотах природной грязи? А как сильно на них повлиял Лабиринт, заражающий некоторых людей в этом мире безумием и агрессией?