Дед в режиме мастера. Том 4

Дождь продолжал лить как из ведра. А я, вымокший как мышь, утопил кнопку звонка, стоя на крыльце перед входной дверью логова Владлены.

Дверь открылась с едва слышным лязгом петель, будто бы прошептавшим: «Оставь надежду всяк сюда входящий».

— Входите скорее, господин! — протараторила служанка Ульяна, которая, кажется, ещё и не ложилась спать. — Я сейчас принесу полотенце.

— Было бы очень кстати, — улыбнулся я и следом добавил: — И крест с серебром принеси. Всё-таки к вашей хозяйке иду.

Служанка против воли хихикнула, а потом сделала грозное лицо и погрозила указательным пальцем.

— Не шутите так, господин Зверев. Наша хозяйка самая добрая на всём белом свете. Она давеча нам всем премию выдала.

— Ого. С чего бы это? Может, на тот свет собралась и решила загладить грехи? — картинно удивлённо вскинул я брови, хотя прекрасно понимал, что дело тут в моих словах.

Я же сказал Владлене, что её прислуга отзывается о ней только в положительном ключе. Вот её каменное сердце и дрогнуло. Вознаградила слуг.

— Прекращайте, — наигранно нахмурилась Ульяна и даже пригрозила: — Иначе я принесу самое колючее полотенце в доме.

— Всё, больше не буду, — выставил я ладони.

Служанка поправила халат и быстро пересекла холл, освещённый многоярусной хрустальной люстрой. Она скрылась за дверью. А я покосился на лужу, успевшую образоваться подо мной на коврике.

Благо Ульяна быстро вернулась, неся полотенце, халат и тапочки.

— Может, вы переоденетесь? А я постираю и посушу вашу одежду, — предложила она.

— Если Владлена когда-нибудь совершит глупость и уволит тебя, ты всегда найдёшь работу в моём доме.

Девица опустила взгляд и польщенно улыбнулась, передав мне вещи. Взяв их, вытерся полотенцем и отправился в ванную на первом этаже, где быстро помылся и надел халат.

Кинжал-артефакт спрятал в сливном бачке. Думаю, до утра его тут никто не найдёт. И вряд ли сам «Вампир» что-то эдакое отчебучит… Вряд ли же?

Сунув ноги в тапочки, отправился к Велимировне. И спустя минутку уже постучал в дверь её спальни.

Та открыла и удивлённо распахнула глаза, скользнув по мне взглядом.

— Фраза “чувствуй себя, как дома”, кажется, уже неактуальна. Ты и так… кхем… — саркастично усмехнулась она, стоя в одном лишь полупрозрачном пеньюаре.

Тот совсем не скрывал её тонкую талию и упругую грудь, бесстыже глядящую на меня сосками. Но вот стринги на аппетитной заднице всё же красовались. Волосы падали на хрупкие плечи и закрывали лопатки.

— Шикарный наряд, — проронил я, украдкой сглотнув слюну.

— Правда? — насмешливо заломила она изящную бровь.

— Нет. Соврал, чтобы тебе было приятно, — произнёс я и прошёл мимо красотки, очутившись в её спальне, похожей на гнёздышко женщины-вамп.

— Пфф, я понимаю, что тебе трудно говорить правду, но уж потрудись и скажи как есть, — иронично проговорила Владлена и закрыла дверь.

— Шикарный наряд… для публичного дома. Пеньюар выразительного шлюхо-красного цвета, а возле твоего зада не хватает половичка с надписью «добро пожаловать».

Владлена пару мгновений смотрела на меня сощурившимися глазами, а потом захохотала, запрокинув голову.

— Ну, Зверев, ну… эксперт, — промычала она сквозь смех, усевшись в кресло. Её глаза мерцали в отблесках настольной лампы, борющейся с сумраком. — Ладно, с этим мы разобрались. Рассказывай теперь о своих приключениях.

— Не так быстро. Ты меня сперва напои, накорми, а уж потом беседы веди.

— Я Баба-яга, что ли? Однако питьё я тебе всё же приготовила.

Владлена указала рукой на туалетный столик с большим зеркалом. Там среди флаконов с тяжёлыми крышками стояли два зелья, оба шестого ранга. Одно вдохнуло в меня выносливость, а второе убрало царапины и ссадины.

— Благодарю за заботу, — сказал я и уселся в другое кресло напротив Владлены.

— Я просто не хочу, чтобы ты помер раньше, чем всё мне расскажешь.

— Не переживай. Есть мнение, что я бессмертный, — усмехнулся я и принялся рассказывать о своих приключениях, стараясь не пялиться на грудь Владлены, как провинциал на Исаакиевский собор.

Владлена внимательно слушала меня, порой кусая нижнюю губу и качая головой. А когда я добрался до боя с де Туром, ставшим чудовищем, она замерла, широко распахнув глаза, как девочка, которой рассказывают потрясающую историю. А я вошёл в раж — вскочил с кресла и принялся размахивать руками.

— …Вот и всё, — вскоре хрипло закончил я, глотнув воды прямо из кувшина, стоявшего на прикроватной тумбочке.

Владлена услышала ту же историю, что и князь Корчинский.

И казалось бы, хотя бы капелька восторга должна была просочиться в её чёрную душу, но нет… Декан чисто по-женски вычленила «самое главное».

— Ты мне врал! — прошипела она, привстав с кресла. Её пальцы вцепились в подлокотники из красного дерева.

— Когда именно?

— Ты говорил, что у де Тура есть на тебя компромат, поэтому ты и не хотел впутывать полицию!

— А-а-а, ты об этой несущественной мелочи. Так было нужно, чтобы довести мою игру до победного конца. Водички? Не бойся, не святая.

— Не хочу, — буркнула она и вернула чудесную попку на место, продолжая буравить меня недовольным взглядом.

Осадочек-то у неё точно останется. Но по-другому нельзя было поступить. Ей бы всё равно стала известна та версия истории, которую я поведал князю.

— Может, на боковую? — предложил я, прикрыв ладонью зевок.

Дождь за окном уже прекратился, а небо слегка посветлело, намекая, что грядёт рассвет.

— Если хочешь — спи, а я ещё подумаю над твоим поведением.

— Хорошо.

После всех приключений меня совсем не тянуло на секс, потому я с облегчённым вздохом забрался под одеяло и положил голову на мягкую подушку, пахнущую сандалом и жасмином.

— И ты вот так легко уснёшь? — возмутилась Владлена.

— Нет, ты что? Гораздо легче. И ты тоже укладывайся спать. Где ты, кстати, спишь? Забираешься под потолок, цепляешься ногами за балку и дрыхнешь вниз головой?

— Хам!

Мои губы разошлись в довольной улыбке, а сознание отправилось в царство сновидений. Там меня встретили отнюдь не розовые пони с сахарными гривами, а вполне себе кошмар…

Я стоял в церкви у алтаря, держа за руку Владлену в белом платье. А та дьявольски хохотала, пронзительно визжа:

— Моим! Теперь ты будешь моим до конца жизни!

— Объявляю вас мужем и женой! — вбил гвоздь в крышку моего гроба священник и тоже захохотал.

Его смех поддержали вставшие с лавок люди. И сильнее всех гоготали те мужчины, у кого на пальце сверкало обручальное кольцо.

Они в унисон заговорили, приобняв друг друга за плечи:

— Часть корабля, часть команды! Часть корабля, часть команды!

Меня охватил липкий ужас, распростёрший по церкви чёрные крылья. Они поглотили стены и смеющихся людей. Церковь сменилась холодными объятиями воды. Теперь я тонул, пытаясь добраться до поверхности, но тело двигалось вяло и неохотно…

Благо моё сознание решило, что таких снов нам не надо, и проснулось.

Я резко разлепил веки, тяжело и шумно дыша. За окном уже восстало бледное утреннее солнце. И что-то мешало мне дышать. Оказалось, что это обнажённая точёная ножка Владлены. Та закинула её чуть ли не на мою грудь, попутно положив руку на шею. Велимировна тихонько сопела, уткнувшись мне в плечо. Её волосы разметались по подушке, а лицо расслабилось, растеряв всю стервозность и высокомерие.

Сейчас её действительно можно было перепутать с той, на ком можно жениться.

— Свят, свят, свят… — еле слышно прошептал я и выскользнул из-под руки и ноги женщины, проявив просто чудеса ловкости.

Почесав подбородок, надел халат с тапочками и выбрался из спальни.

Дом ещё спал: мерно тикали часы, где-то шумел кондиционер, и даже было слышно, как жужжит холодильник.

Первым делом я отправился за кинжалом. Он так и лежал в сливном бачке, где вода оказалась на удивление тёплой.

— А ты незаменимый помощник на случай отключения горячей воды, — хмуро пробормотал я, настороженно глядя на артефакт.

Тот с минувшей ночи точно стал горячее. Интересно, из-за чего? На него так повлияла моя кровь? Почти наверняка. И что в итоге это мне даст? Нечто хорошее или плохое?

Поживём — увидим. Но надо непременно выделить время на опыты с «Вампиром». К сожалению, сейчас у меня нет даже лишней минутки.

Вздохнув, отправился на поиски своего костюма. Тот обнаружился в домашней прачечной. Абсолютно сухой, но неглаженный. Всё же я напялил его на себя и, прихватив с кухни палку колбасы, вышел на крыльцо, заказав такси.

Лёгкий туман перекатывался по поблескивающей лужами улице, с крыш срывались капли, а на тротуаре появились ранние пташки — позёвывающие и бредущие на ненавистную работу.

Подъехавший таксист тоже зевал и тёр покрасневшие от недосыпа глаза. Он даже пару раз тряхнул головой, глядя, как дедушка в помятом костюме жадно уплетает колбасу, стоя на крыльце дворянского особняка. Но он ничего не сказал и повёз меня на спецстоянку, где прозябал мой «харлей». Полиция его отыскала в том дворе-колодце и определила куда следует.

Ехать пришлось на окраину города, так что я успел умять колбасу и даже попытался мысленно связаться с кинжалом. Но тот никак не реагировал. Значит, мысленную связь вычёркиваем. В следующий раз попробую всё-таки с помощью эмоций на него воздействовать.

Пока же я расплатился с таксистом и вышел, хлюпнув лужей под ногами.

Высокий забор из столбов и ржавой сетки окружал стоянку, где с тоской ждали своих хозяев машины всех видов и форм. Даже один асфальтоукладчик стоял. Причём он оказался практически рядом со шлагбаумом, возле коего серело крошечное убогое квадратное недоразумение из бетона. Видимо, в нём обитают местные сотрудники.

Я постучал в мутное пластиковое окно, глянув на выскочившую из-за машин стаю собак. Те принялись лаять на меня, а несколько щенков поддерживали их звонким тявканьем.

Окно приоткрылось, и показалась заспанная небритая, одутловатая рожа.

— Чего стучим? По голове себе постучи, — недовольно прохрипел мужик. — Закрыты мы. После девяти приходи за своей колымагой. Чего стоишь? Вали, вали.

М-да, меня в очередной раз встречают по одёжке, а ведь можно было бы потрудиться и разглядеть во мне аристократа.

— Ты знаешь, кто такой Игнатий Николаевич Зверев?

— Может, и знаю, — протянул тот, насторожившись.

— Ты только что предложил ему постучать себя по голове.

Тот тревожно облизал губы и впился в меня мутным взглядом, силясь понять — не вру ли я?

Барсов уже должен был позвонить сюда и сообщить, что утром придёт Зверев и заберёт мотоцикл. Но сторож явно не так себе представлял человека, которого искали чуть ли не всем городом. И он замялся, раздираемый противоречивыми чувствами. С одной стороны, мужик боялся не угодить аристократу, а с другой — опасался, что его пытается провести какой-то жулик.

— Го… господин, простите, что был так груб, — наконец проблеял он, жалобно моргая зенками. — Просто ходят тут всякие. Вот и энто… сорвался. А можа вы мне документик какой покажете, а?

Он заискивающе посмотрел на меня, изображая улыбку.

Эх, не люблю я людей, которые сперва нахамят, а потом, когда понимают, что перед ними человек со статусом, сразу подхалимничают и тараторят извинения. Есть в этом что-то разочаровывающее. Это как получить вместо жаркой схватки с финальным злодеем рыдающего слюнтяя, виновато валяющегося в ногах.

Потому я с некой брезгливостью произнёс:

— Нет у меня с собой документов. Зато вот что принёс…

Мою руку окутал магический атрибут «клинки». Собаки сразу же перестали брехать и ретировались.

Мужичок же протараторил, кивая головой:

— Этого достаточно! Достаточно! Я сейчас! Мигом прикачу ваш мотоцикл!

Его рожа исчезла, а изнутри донёсся лихорадочный шёпот и мощные шлёпки:

— Витяня, вставай. Просыпайся, тебе говорю. Тут за мотиком пришли.

— Пошли их в жопу, рано ещё, — раздался сонный голос.

— Вставай, дебил. Это Зверев. Тот самый Зверев.

— Так чего ты сразу не сказал, придурок?! Ты, надеюсь, уважительно с ним обошёлся?

— Ну как сказать…

— Идиот! — выхаркнул Витяня и, судя по звукам, двинул второго мужика по роже.

— Ай, — вскрикнул он.

— Молись, придурок, чтобы нас теперь не наказали по самые гланды! И не высовывайся, а я за мотиком метнусь. Ты же его подготовил?

— Ага, помыл, полный бак заправил и даже колёса подкачал.

И он не соврал.

Когда подобострастно улыбающийся мужичок выкатил мой «харлей», тот выглядел лучше, чем в салоне.

В ответ на мой кивок простолюдин почему-то судорожно поклонился, едва не ткнувшись лбом в колени, а я достал ключ из кармана, завёл мотоцикл и помчался в сторону Васильевского острова.

Надо заехать домой и переодеться. Через час мне следует быть возле тринадцатого отдела. Там князь Корчинский даст пресс-конференцию, где и мне придётся поучаствовать.

Северная Пальмира, особняк Мироновых

Утреннее солнце проникало в гостиную, где собралось всё семейство Мироновых. Глава рода уютно устроился на диване, положив волосатые ноги на пуфик. Его мать восседала в кресле с неизменным бокалом вина. Жена и дочь устроились на кушетке, глядя на большой телевизор, висящий на стене.

— …Князь Корчинский вот-вот выйдет к журналистам, — произнесла с экрана миловидная девушка, стоя спиной к парадному крыльцу здания, в котором находился тринадцатый отдел.

— Скорей бы уже! — выпалил старший Миронов, сгорая от нетерпения.

— А он точно будет говорить о Звереве? — усомнилась его жена, вскинув бровь.

— Ага. Мне надёжные люди шепнули, что Зверева ночью привезли в отдел. Сейчас и узнаем, что он натворил! — азартно потёр ладони улыбающийся мужчина, выглядевший как маленький мальчик, страстно ждущий начала любимого мультика. — Ох, надеюсь, его лет на десять упекут за решётку, а то и дольше. Дело вроде в государственной измене. Я всегда знал, что Зверев гнилой внутри. С первого взгляда понял, что он подлый мерзавец.

— А я думала, что ты это понял, после того как он тебя в шахматы обыграл, — саркастично буркнула его мать.

Тот обжёг её злым взглядом и перевёл взгляд на жену:

— Дорогая, я уже заплатил кому надо. Нас проведут к Звереву в тюрьму, и мы там посмеёмся над ним. Всё ему припомним! Доча, пойдёшь с нами?

Та помялась немного и проронила:

— Пожалуй, откажусь.

— Зря, ох зря! Но Павлушке Звереву выскажи своё фи, прилюдно скажи, что он внук предателя!

— Хорошо, папенька, — нехотя вздохнула девушка и уставилась на экран, где вместе с князем Корчинским появился улыбающийся пожилой мужчина.

— Эвоно как! Дык это же Зверев! — подался к телевизору Миронов, шлёпнув ногами об пол. — Волосы покрасил, бороду… А чего он, собака такая, улыбается?

— Как похорошел, как похорошел, — облизнулась мать главы рода, даже забыв про вино.

— Дорогая, сделай погромче! — судорожно выпалил Миронов, предчувствуя, что пресс-конференция князя ему ой как не понравится.

И он не ошибся. Чем дольше говорил Корчинский, тем мрачнее становились Миронов с женой. У неё даже глаз начал дёргаться, а мужчина всё больше наливался дурной кровью, будто его ударили под дых, и он не мог продышаться.

Князь же закончил свою речь, приколов к пиджаку Зверева весьма почётный орден «Страж империи» первого ранга:

— …Помимо всего прочего, Игнатий Николаевич награждается крупной суммой денег и очками рейтинга…

Корчинский назвал цифры, после чего младшая Миронова ахнула, прижав руки к упругой груди:

— Ого, так Зверевы теперь, можно сказать, состоятельные люди, а их род вошёл в серебряный список! Они теперь на двести первом месте.

— Молчи, доченька, молчи. Не видишь, отцу плохо, — протараторила её мать, чьи руки нервно дрожали. — Дорогой, может, тебе водички?

Тот, красный как рак, выставил руку. Его жена вскочила с кушетки, налила воды в бокал и дала мужу.

Он взял его и запустил в телевизор, завопив во всю мощь своих лёгких:

— Выкидыш сатаны!!!