Дед в режиме стража. Том 3

Владлена продолжала с неистовством водоворота засасывать мои губы, а её пальцы зарылись в седые волосы на моём затылке.

Страсть пропитала кабинет так, что на окне заблестели капельки.

Однако я уже не отвечал женщине, поражённый в самое темечко словами мужчины из телефона. Алексей у них! Что это значит? Он в морге? А может… кхем… в полиции?

Я бы с радостью уточнил этот вопрос, но Владлена как с цепи сорвалась. Присосалась, как пиявка к бурдюку с кровью. Даже не дала мне ответить звонившему.

А тот, не дождавшись с моей стороны никакой реакции, повысил голос, изрядно сдобренный телефонными помехами:

— Игнатий Николаевич, вы меня слышите?!

— Потом перезвонишь! — прошипела Владлена, выхватила из моих пальцев аппарат и швырнула его в угол кабинета.

Телефон серебряной рыбкой пролетел мимо окна и упал на мягкое кресло.

В моей груди жаркой волной поднялось возмущение, подгоняемое досадой и жгучим любопытством. Так у кого всё-таки Алексей?! Какие черти его взяли?!

— Игнатий! — начиная сердиться, выдохнула Владлена, слегка отстранившись, но всё равно она была крайне близко.

Её блестящие карие глаза затмили весь мир, огненное дыхание опаляло мою кожу на лице, а припухшие губы сжались в изломанную линию.

Велимировна чувствовала, что я мыслями совсем не с ней. И это бесило её, злило.

А если учитывать, как закончились наши предыдущие предварительные ласки, я сейчас рисковал получить карандашом в бок или канцелярским ножом прямо по моей драгоценной шее. Но у меня, признаться, уже не было желания продолжать ласки. Не в такой ситуации…

Казалось, даже паук под лепным потолком замер, с любопытством наблюдая за тем, какое решение я приму. Застыли пылинки, танцевавшие в лучах солнечного света, проникающего в окно. А вот император на портрете чуть скосил глаза, чтобы глядеть точно на меня.

— Владлена… кхем… м-м-м… — замычал я, поскольку волнение и напряжение враз сравняли меня в красноречии с сельским ловеласом.

— Что? — сузила она глаза до двух щёлочек, буравящих меня с интенсивностью лазера.

И тут вдруг как гром среди ясного неба раздался стук в дверь.

— Кто там?! — зло выпалила Владлена, метнув в сторону двери убийственный взгляд.

Кажется, дверной косяк даже слегка задымился.

— Владлена Велимировна, вас срочно вызывает ректор, — раздался испуганный женский голос.

— Может, успеем по-быстрому на столе… того? — свистящим шёпотом выдал я, воспользовавшись ситуацией.

А чего? Декан точно не заставит ректора ждать, а я заработаю несколько очков своей фразой.

— М-м-м, — мучительно прошипела Владлена, нахмурив брови. — Нет, Игнатий, не успеем, ежели ты не скорострел. Ты же не скорострел?

— Что за гнусные подозрения?! — оскорблённо вскинул я подбородок.

— Отлично, — усмехнулась она, быстро чмокнула меня в щеку и принялась торопливо поправлять волосы. — Ульяна, скажи ректору, что я буду через пару минут!

— Хорошо, сударыня! — выдохнула женщина за дверью с таким облегчением, словно боялась, что её может постигнуть участь гонца, принёсшего плохие вести.

— Какие у тебя планы на сегодняшнюю ночь? Мы можем встретиться после того, как ты насладишься пытками крестьян и ванной с кровью девственниц, — с усмешкой проговорил я и медленно пошёл к своему телефону, будто тот не особо-то и интересовал меня.

— Хорошая идея… с крестьянами и ванной, а насчёт встретиться… Посмотрим, — лукаво улыбнулась она, щёлкнула пальцами и энергично двинулась к двери.

Её сексуальные бёдра, туго обтянутые красной юбкой-карандашом, так и покачивались, маня меня.

Ох и хороша чертовка, хоть и не рыжая!

Я схватил телефон и следом за Владленой вышел из кабинета. Она поправила лацкан моего пиджака и пошла в одну сторону, а я — в другую.

Как только декан скрылась с глаз долой, я тотчас набрал тот номер, что звонил мне последним.

— Психиатрическая больница имени графа Новожилова, — ввинтился в ухо недовольный женский голос. — Слушаю вас.

О как! Теперь ясно, куда угодил Алексей. Жаль, конечно, что это не морг, но психушка явно лучше полиции.

— Доброе утро, мне недавно звонили с этого номера, но я не смог адекватно ответить… э-э-э, не в том смысле, что мне пора присоединиться к вашим постояльцам, просто мне помешали. Так вот, мне сообщили, что к вам попал мой внук Алексей Зверев, — назвал я старую фамилию блондина, смекнув, что его личные данные ещё не обновились. — Наверное, ошибка какая-то. Мой-то внук ого-го какой! Что ему делать в таком заведении?

— Сейчас погляжу, — вздохнула женщина, зашуршала страницами и радостно добавила: — Да, да, нашла такого. Поступил минувшей ночью. Буйный, бредит. Вам бы надо подъехать, господин Зверев.

— Да вы что?! Подъеду прямо сейчас. Диктуйте адрес! — взволнованно проговорил я, играя роль любящего дедушки.

Женщина назвала адрес. Я запомнил его и вышел из института, испытывая смешанные чувства: то ли радоваться, то ли горевать. Хрен знает, как дальше сложится эта история с Алексеем.

Выглянувшее из-за черепичных крыш бледно-жёлтое солнце не дало мне никаких советов, как и поскрипывающие ветвями деревья, окружающие здание.

Я вдохнул прохладный утренний воздух и вызвал такси. Оно примчалось так быстро, словно поджидало меня за углом. Водителем оказался усатый тип с рябыми щеками, похожими на поверхность луны.

Как только я плюхнулся на заднее сиденье, он сразу начал рассказывать, каких страхов натерпелся прошедшей ночью, когда в городе случились прорывы.

— Апокалипсис, уверяю вас, господин, грядёт Апокалипсис! — в какой-то миг возбуждённо выдал он, шевеля тараканьими усами. — Всё летит в тартарары: кругом убийцы, религиозные фанатики, сумасшедшие…

Тут мужик резко прикусил язык, поняв, что ляпнул лишнего. Он даже испуганно глянул на меня в зеркало заднего вида, проверяя — не рассердился ли я. Ведь навигатор ясно говорил ему, что клиент едет в психиатрическую больницу, а значит, там у него кто-то, вероятно, обитает.

Я специально грозно засопел, отбив у водителя всякую охоту трепать языком. Он всю оставшуюся дорогу промолчал и явно с большим облегчением высадил меня на окраине города возле кованых ворот.

Здесь меня уже поджидал улыбчивый молодой доктор в белом халате, круглых очках и с короткой бородкой.

— Игнатий Николаевич, здравствуйте, — мягко сказал он, с прищуром глядя на меня.

— Здравствуйте! — протараторил я, озабоченно хмуря брови. Внук же с ума сошёл…

— Позвольте, я вас провожу, — проговорил парень и приглашающе указал на открытую калитку, возле которой расположилась будка настоящего КПП.

Мы двинулись по брусчатой дорожке, разрезающей парк. Пели птички, деловито росли цветы, жужжали насекомые, а на кованых скамьях восседали постояльцы, облачённые в белые пижамы. Сотрудники ходили в голубых костюмах с бейджиками на груди.

— Мило здесь у вас, но я бы, конечно, не хотел тут погостить, — с нервной улыбкой проговорил я, глянув на основное здание больницы, выкрашенное в спокойный жёлтый цвет.

Фасад украшали колонны, лепнина и львы на крыльце. Но все портили решётки на окнах.

— А вы разве не помните? — удивлённо сказал парень и цепко посмотрел на меня сквозь линзы очков. — Вы же здесь… кхем… гостили. Как раз Алексей вас и привозил.

— Какая ирония, а теперь вот я приехал к нему. Может, у нас это наследственное — внезапно сходить с ума? — приподнял я бровь, миновав три ступени крыльца. — Тогда, может, к Алексею так же, как и ко мне, способно вернуться хорошее психологическое самочувствие?

— Господин Зверев, вы, как никто другой, знаете, что болезни разума крайне сложны и неоднозначны. К стыду своему, я был уверен, что вы уже не оправитесь от своего недуга. Да что там я… даже сам главврач развёл руками! А вы вон — раз, и всё, снова в добром здравии, будто в вашем разуме переключился какой-то тумблер, вернув всё на круги своя. И теперь вы, Игнатий Николаевич, довольно известная персона: завсегдатай шоу, герой и кумир. Ежели бы кто-то пару недель назад сказал мне, что так всё сложится, то я бы подыскал для этого человека местечко в одной из наших палат, — иронично улыбнулся парень, открыв передо мной входную дверь с двуглавым гербом империи. — Так вот, если вернуться к проблеме вашего внука, то тут пока ничего не ясно.

— Молодой человек, вы же умеете хранить тайны? — вкрадчиво спросил я, войдя в холл с высоким лепным потолком и отчётливым запахом медикаментов. — Мне нужно кое-что рассказать вам об Алексее, но это должно остаться между нами. Или максимум лечь на страницы его медицинской карточки.

— Не переживайте, Игнатий Николаевич, наша больница свято соблюдает закон о неразглашении. Мы понимаем, как щепетильны дворянские рода в подобных вопросах, — заверил меня доктор и повёл по выкрашенному белой краской коридору с однотипными дверьми и стоящими на подоконниках фикусами в глиняных горшках. — Можете смело мне всё рассказывать.

— Знаете… — мрачно начал я, чуток помедлив, вроде как собираясь с мыслями, — Алексей в последние дни пережил немалый стресс. Он ведь теперь не Зверев, а Воронов…

— Да вы что?! — ахнул доктор, не сумев сдержать удивление. Но уже через мгновение на его физиономии снова появилось понимающее выражение. — Продолжайте, продолжайте, сударь Зверев.

Ну я и продолжил. Вывалил на голову паренька все приключения Алексея, старательно сгущая краски. Картина получилась такая, что любой бы на месте блондина тронулся умом.

— Да, теперь я понимаю, что послужило причиной его проблемы, — задумчиво подёргал бородёнку доктор, поднимаясь по лестнице с резными перилами. — У нас лечилась юная дворянка, блогер. Её подкосила потеря аудитории. Она постриглась налысо и в прямом эфире выпила горсть таблеток. Еле откачали. Благо наше самое современное лечение помогло вернуть ей кристально чистый разум. А ещё у нас есть писатель. Представляете, он писал по одной книге в месяц, каждый день по главе. Вот и тронулся умом. Теперь бедолага уверен, что он попаданец из другого мира, который призван предками, дабы спасти род. И он утверждает, что раньше был сильнейшим архимагом в своём мире. Но сами понимаете, господин Зверев, никакой он не архимаг из другого мира. Вся его магия заключается в том, что он скачет по палате, плюётся, да, прости господи, гадит под себя столько, что просто ужас. Он даже не ест в таких количествах. Непонятно откуда столько берётся…

— Дык может, в этом и заключается магия? — усмехнулся я, поднявшись следом за доктором на второй этаж.

Тот испустил тактичный смешок, странно посмотрел на меня через плечо и осторожно произнёс:

— Вы замечательно держитесь для того, кто узнал, что его внук повредился умом.

— Бывший внук. Не забывайте. Мы расстались с ним как враги. И в моём сердце больше нет для него места, — сурово отчеканил я, закаменев лицом.

— Вы не хотите с ним поговорить? Возможно, это подтолкнёт его разум к восстановлению.

Меня предложение паренька совсем не обрадовало. Хреновая идея. А вдруг Алексей и вправду придёт в себя?

— Не стоит так рисковать. Как я уже говорил, мы с ним плохо разошлись. Вряд ли он захочет видеть меня.

— Что ж, — поджал губы доктор и указал на дверь с окошком, — поглядите на Алексея, может, вы измените своё решение. Внук, в свою очередь, не увидит вас, здесь специальное стекло.

Я подошёл к двери и глянул в окошко. За ним оказалась небольшая пустая комната с мягкими стенами светло-коричневого цвета.

Алексей в белой пижаме раскачивался на полу, обхватив руками подтянутые к груди колени. Он что-то мычал, опустив голову. Белокурые волосы растрепались, падая на лоб, но чёрную повязку на глазу они не скрывали.

— А что у него с глазом? — поинтересовался я, пытаясь задушить в зародыше чувство жалости, зародившееся в моей ещё не окончательно зачерствевшей душе.

— У него нет одного глаза, но сотрудники больницы не имеют к этому никакого отношения, уверяю вас. Алексей поступил сюда уже с такой травмой. Думаю, он лишился глаза вчера, возможно, позавчера, — предположил врач, поправив очки. — Мы лишь дали ему зелье, временно блокирующее связь с даром, чтобы он с помощью магии не нанёс никому вреда.

Хм, вот значит как. Интересно, где Алексей оставил свой глаз? Кто его так? Или… блондин сам избавился от него, чтобы не ехать в Архангельск к аномальному проходу? Этого мерзавца не стоило недооценивать. Он ещё тот скользкий тип… Точнее, был им. А сейчас… сейчас Алексей казался несчастным идиотом, запутавшимся и наломавшим дров. Действительно жаль его. Зараза…

Тотчас я воскресил в своей памяти все его скверные поступки, злые слова и угрозы. Пламя гнева разгорелось в моей груди, а внутренний голос сказал, что Алексей сам виноват в том, что с ним приключилось.

Внимательно наблюдавший за мной врач сказал, глубоко вдохнув:

— Вижу, вы всё же не хотите поговорить с внуком.

— Вы невероятно наблюдательны, — дёрнул я уголком рта и затаил дыхание, глядя на замершего Алексея.

Тот медленно поднял голову, и его лицо распорола полубезумная радостная улыбка. Единственный глаз загорелся ликованием и восторгом.

Наверное, так выглядел Али-Баба, когда вошёл в пещеру сорока разбойников, где громоздились несметные сокровища.

— Я… я аристократ, — счастливо прошептал Алексей, пуская слюни на подбородок, — подайте мне золота. Ещё больше золота! Этого мало! Титул! Дайте мне титул! Да, да, вот так! Просто замечательно! Я князь! Наконец-то! Теперь все склонятся передо мной! Ах-ха-ха! Я знаменит и богат!

Его хриплый вороний смех заметался по комнатушке, а сам он вскочил на ноги и принялся потрясать руками, улыбаясь до ушей.

— Богат! Богат! — закричал он, принявшись дико танцевать как марионетка, чьи нити запутались. — Я достиг всего, чего хотел! Ты… да, ты, накрывай стол! И непременно подай свежайшую чёрную икру!

Алексей указывал пальцем в угол комнаты, словно там кто-то был.

Ого, блондин наглухо тронулся умом. Однако он, кажется, получил всё, чего так жаждал: власть, слуг, золото, титул… Правда, выглядело это чудовищно.

Во мне мигом пропало всякое желание злорадствовать, а во рту появился привкус тлена.

Да, судьбинушка обошлась с ним жестоко.

— Игнатий Николаевич, пойдёмте. Алексею стало хуже. Я прикажу, чтобы ему дали успокоительное! — торопливо проговорил врач, взял меня под руку и увлёк прочь.

По пути он пошептался с прибежавшей женщиной в белом чепчике, а затем проводил меня до крыльца, где спросил, сунув руки в карманы халата:

— Вы в бога верите, Игнатий Николаевич?

— Да, верю. Особенно в старых самолётах и древних лифтах: таких, знаете, скрипящих и раскачивающихся так, будто в Ад везут. А вы к чему об этом спрашиваете?

— Помолитесь за здоровье Алексея. Лишним не будет, — сказал паренёк и исчез в здании.

Я хмуро глянул ему вслед. Он словно всю ночь придумывал, как вселить в меня чувство вины. Но ежели рассуждать логично, то блондин сам во всём виноват. Не надо было вламываться в мой дом и трогать чёрный шар.

К слову, артефакт свёл Алексея с ума гораздо быстрее, чем его дедушку. М-да, не та нынче пошла молодёжь, не та… слабоватая.

Хмыкнув, я спустился с крыльца и направился через парк по брусчатой дорожке. Миновал изрыгающий струи воды фонтан и замедлил шаг, почувствовав, как участилось сердцебиение…

Навстречу мне шла хрупкая рыжеволосая юная девица в голубом сарафане, прижимая платок к красным от слёз глазам. А подле неё мрачно вышагивал крупный широкоплечий мужчина с тёмным от гнева волевым лицом и седыми висками. Его загоревшийся взгляд воткнулся в меня, а толстые волосатые пальцы сжались в кулаки.

Разорви меня дракон, Жанна Воронова и её папашка! И вид последнего не предвещал ничего хорошего одному белому и пушистому дедушке!

Но как они узнали, что Алексей здесь?! Да плевать! Сейчас нужно подготовиться к встрече с разозлённым главой рода… Он ведь на меня спустит всех собак!