Дед Василий и елка

— Положь топор, вредитель!

Леший бежал от опушки — взлохмаченный со сна, оскальзываясь по сугробам, что намело в поле за последнюю неделю.

— Чего орёшь? У тебя вон сколько! Мне для Нового года надо! — Акимыч почесал затылок, сдвинув модную в этом сезоне белую песцовую шапку с красным верхом на лоб. — Приехал, считай, с голубого огонька, понимаешь? А у них тут конь не валялся! Все делами заняты, а про праздник забыли — вот и пришлось самому озаботиться. Этот ещё психический… Спать же должен был!

— Ты чего удумал?! Я малышек тем годом сам, своими руками сажал, а ты решил, что для тебя одного, паразит?! Шапку натянул — и кум королю?! А ну, пошёл отсюда, браконьер хренов!

Дед Василь бросил топор в снег и выставил руки ладонями вперёд. Ссориться со старинным приятелем ради колючей безделицы он точно не планировал. Опять же, был ещё план «Б».

— А я тебя и так и эдак звал! Уж на крайние меры пойти решил: дай, думаю, топор возьму и в лес пойду — вот тогда дружок мой точно проснётся… Как же Новый год без тебя, Борович? Это непорядок форменный. Мы с тобой — дружная парочка: гусь да гагарочка. Я и припасов взял, чтоб, значит, на природе посидеть, разговеться по‑соседски.

Он вытащил из‑за пазухи бутылку мутного белёсого цвета и целлофановый пакетик с наваленной вперемешку закусью, которую со стола успел смахнуть. Колбаса, сыр, заморские оливки с родными местными солёными огурцами слиплись под дедовой фирменной дублёнкой в неопределяемый комок. Зато чёрный хлебушек из кармана, бережно завёрнутый в носовой платочек, даже соль не потерял. Вот и думай, чем закусывать лучше.

— Тоже мне дружок нашёлся! Я тебе за такие выходки шапку по самые валенки натяну! — Крепкий дед Лёшин кулак покачался перед самым носом ухмыляющегося Акимыча. Тот, не будь дураком, чпокнул пробкой и по‑простецки протянул хлеб на раскрытой ладони.

— Угощайся, Лексей Борович, от нашего стола к вашему, стало быть. Чего уж воевать? Не собирался я твою ёлочку обидеть — испугать только малька, чтоб, значит, праздник не проспал. Венька‑то салют обещал забабахать — почище, чем на Красной площади. Когда такое увидишь? Подержи хлебушка, что ли. Посуду достать надоть. Чай, не бичи какие, из горла хлебать. Интеллигенция, чтоб её.

— Давно это ты валенки сам подшивал, интеллигент запечный? Как переехал в свою Москву, так, ёдрена шишка, совсем корни забыл, — ворчал на холостых оборотах леший, принюхивающийся к сладкому запаху свежего хлеба.

— Ты рубай, не стесняйся. Я‑то от стола, а у тебя, поди, одни шишки в животе с осени, и те переварились. Накось. — Он ловко вытащил из целлофановой мешанины солёный огурчик и протянул Боровичу. Следом из кармана показались два гранёных стакана. — Вздрогнем по маленькой.

— Ты ж завязал, старый! — Леший аж дёрнулся от возмущения, когда Акимыч лихо опрокинул в себя стакан.

— Не боись, колодник. Нам не за руль садиться, а тут и пяти градусов нет. Натур продукт, Юлька сама ставила.

Леший пригубил стакан. И вправду, пахло сывороткой и остро стреляло в нос пузырьками кваса, что он так любил. Отбросив в сугроб огурец, вцепился зубами в горбушку и одним глотком опрокинул в себя содержимое.

— Ух, хорошо пошла! Давай, что ли, за встречу. Давненько тебя не видел. Зазвездился ты, вон шапку какую себе напялил.

— Далась тебе шапка моя! Хочешь, подарю? На Новый год. Ты мне — значит, а я тебе. Ну, чтоб не заржавело. — В подставленный стакан булькнуло из бутылки. — Хорошо пошла.

— Ёлку рубить не дам!

— Дык я и не настаиваю. Коль не рубить, авось и договоримся. Сырка, может, откопать? Кажись, брал с собой? — Он опять полез в свой мешок Деда Мороза, выудив почти чистый кусочек сыра, и положил его поверх хлебушка. — Вот так и за третью можно взяться. Не грей посуду, давай уже подставляй.

Слегка окосевший леший ещё крепко держался на ногах, но видно было, что дело пошло. Права оказалась Юлька — зря он матюками ругался. Охочий до молочного кваса из сыворотки, Борович, видно, запамятовал, как его на сенокос рубило с пол‑литра, а тут бутыль на двоих — таких хватит. Дел‑то оказалось — шапку на ёлку променять; мог и топор не брать, хотя с топором оно всегда подручней.

Через час на край деревни выползли по уши в снегу два весёлых старикана с пустой бутылкой и пушистой ёлочкой. Комель и корневища были обёрнуты дедовым шарфом, а сам герой и добытчик светил на морозе лысиной и улыбался во все свои четыре зуба.

— Розочка, солнце моё! Встречайте гостей! Я вам ёлочку из леса принёс! Как заказывала! Ещё и деда Мороза прихватил до кучи!

Выскочившие на крыльцо женщины только руками всплеснули. Покатывающиеся со смеху деды тащили лесную красавицу поперёк проезжей части, оступаясь в сугробы по обочинам и весело матерясь друг на друга.

— Куда ставить‑то? — спохватилась хозяйка дома, рыжая Юлька, что уже успела испачкать мучными руками щёки и фартук, пока переживала за перетягивание ёлки из сугроба в сугроб.

— Да тут, во дворе, и посадим. Мишуру надо и лопату. Лексей, ты справа заходи! Да куда тебя понесло, пня трухлявого? Справа, говорю!

Еле стоящий на ногах леший никак не мог успокоиться и всё заливался пьяненьким смехом, переходящим в икоту. «Вот умора — зимой ёлку сажать! Как друган‑то его придумал здорово! Ни в жизнь бы не догадался». Это завтра он подумает, что на такое непотребство и Лизавета его уговорить бы не смогла, хоть бы чего сулила, а здесь и сейчас радовался, как ребёнок, что обдурил старого дружка: и ёлку срубить не дал, и шапку поимел — настоящую новогоднюю.

Посадили ёлку в самый большой сугроб у калитки. Наряжать уже сил не осталось, да и морозец крепчал. Василь Акимычу с голыми ушами только в бороду кутаться и оставалось. Наряжали девчонки, пока дед отпивался горячим чаем. Лесного деда Мороза уложили на печку — больше от него толку не было: и так посреди сна подняли не в его время.

Салют леший проспал самым безобразным образом. Вениамин потом на своём внедорожнике его до леса довёз на следующий день с полным коробом гостинцев и новенькими беговыми лыжами. Уж очень они Лексею Боровичу пришлись по душе — прям взгляд оторвать не мог в прихожей.

Потом ещё слухи ходили, что местные дачники видали какого‑то дикого деда в шапке, что лихо рассекал по полю с криками «Лыжню!», пугая окрестных сорок. Но слухи — дело такое: поговорили и забыли. В деревне чего только не бывает под Новый год.

От автора

Новые новогодние истории про людей и нелюдей, про елки и обычные чудеса. Заходите, у нас тут весело и мандаринами пахнет. https://author.today/reader/507769