Деда Мороза нет?

Настя отчеканивала каждое слово, будто вбивала последний гвоздь в крышку гроба чудес:

— А я говорю, Деда Мороза нет.

Ваня, сидевший напротив, замер с вилкой в руке. Его нижняя губа дрогнула, глаза заблестели — ещё чуть-чуть, и он разрыдается.

— Есть! — выкрикнул он так, будто этим мог изменить мир. — Он взаправду есть!

В этот момент в комнату вошла мама.

— Боже мой… Что за шум? На минуту оставила — и вы уже сцепились?

— Мам… — протянул Ваня жалобно, — Настя говорит, что Деда Мороза нету…

Она подошла к нему, мягко провела ладонью по его вихрам:

— Зайчик, ну что ты… Конечно, он есть. Как же без него Новый год?

Потом её взгляд резко метнулся к Насте.

— А ты имей совесть. Он же совсем маленький ещё.

— Я сказала правду, — вспыхнула она. — Почему я должна врать?

Мама лишь приподняла бровь. Этот взгляд — полный немого укора — был куда сильнее любых слов. Настя моментально прикусила язык.

— Давай, зайчик, — сказала она уже мягче, обращаясь к Ване. — Мы сейчас сами позовём Деда Мороза. Вот увидишь, он придёт — и твоя сестра убедится.

— Давай! Давай! — Ваня захлопал маленькими ладошками, забыв о недавних слёзах.

Настя не сдержала короткой, едкой усмешки. «Ну конечно. Придёт. Только не настоящий». Она отлично знала, куда и зачем выходила мама, и где лежат заранее подготовленные «подарки от дедушки».

Они сидели за праздничным столом — втроём, как всегда. Салат «Оливье», крошечные бутерброды с красной икрой, курица из духовки — стандартный набор для семей, которые стараются изо всех сил быть не хуже других, держаться за традиции, словно за спасательный круг. Мама заставила Настю надеть новое платье — оно кололо синтетикой, но сопротивляться было бесполезно.

А Ваня готовился целый месяц: вырезал из бумаги снежинки, украшал вместе с мамой ёлку, засыпал всех вопросами, что попросить у Деда Мороза.

Мама торжественно объявила:

— Давайте звать! Все вместе, — она выразительно, почти требовательно глянула на Настю. — Тебя это тоже касается.

— Дед Мороз! Дед Мороз! — радостно закричали они в унисон.

— Дед Мороз… — пробормотала Настя, едва шевеля губами.

И вдруг из прихожей раздался неожиданно бархатный, с лёгкой хрипотцой бас:

— Иду, иду! Кто тут меня звал?

На пороге зала появился мужчина с длинной белой бородой, в красной шубе с опушкой, с мешком за спиной и длинным посохом в руке. Он обвёл всех весёлым, чуть лукавым взглядом.

— Ждали дедушку?

— Да-а-а! — Ваня вскочил со стула, словно подброшенный пружиной, и посмотрел на сестру торжествующе: видишь, мол?!

— Принимайте подарки! — провозгласил Дед Мороз, сбрасывая мешок на пол. — Но сначала… стишок. Порадуйте-ка дедушку!

Он уселся на стул, приготовленный для него у ёлки.

— Я первый! — выкрикнул Ваня, и вытянулся, будто на параде. Он глубоко вдохнул, надул щёки и выдал нараспев:

«Здравствуй Дедушка Мороз,

Борода из ваты,

Ты подарок мне принёс —

БМВ икс пятый?»

— Ваня! — мама ахнула. — Откуда ты это взял?!

Мальчик растерянно заморгал, взгляд метнулся к сестре.

Настя не выдержала — звонкий смех вырвался сам собой.

Мама мгновенно всё поняла.

— Настя… — она покачала головой. — Это уже слишком. Я понимаю, переходный возраст, всё такое, но хотя бы не порти праздник брату.

Дед Мороз сделал вид, что ничего не заметил. Он лишь добродушно крякнул и поправил бороду.

— Сколько тебе лет, малыш?

— Пять! — гордо ответил Ваня, тут же забыв о конфузе.

— Слушался маму?

— Да!

— Молодец. Значит, подарок заслужил.

Он наклонился к мешку и извлёк оттуда коробку в яркой упаковке, из-под которой проглядывали очертания игрушечной машинки. Ваня принял её обеими руками, и его лицо засияло таким чистым восторгом, что на миг даже Настя почувствовала укол совести.

Теперь очередь была за ней. Она нехотя поднялась из-за стола.

— Я стишков не знаю, — буркнула она.

— Не хочешь подарок? — участливо спросил Дед Мороз.

— Да зачем он мне… — поморщилась она. — Ещё одна книжка — и шкаф треснет.

Дед Мороз тихо вздохнул, пожевал край бороды и пробормотал:

— Плохие девочки…

— Да, знаю, знаю, — перебила его Настя. — Кончают на панели.

— Настя! — крикнула мама резко. — Всё! В свою комнату! Ты наказана!

Настя, сидя в тишине комнаты, услышала, как перед уходом Дед Мороз громко произнёс:

— Поздравляю вас с наступающим Новым годом! Пусть все ваши желания сбудутся!

* * *

Под каблуками раздавался звонкий скрип снега, когда Настя шла по тихой улице к знакомому дому. Из окон лился тёплый свет, мерцающий разноцветными огоньками гирлянд. Она скользнула взглядом по машине у ворот, прошла через чистый, почти показательно выметенный двор и поднялась на крыльцо. Поправила шарф — не потому что было нужно, а чтобы собраться с духом.

Настя уехала покорять столицу сразу после школы — с уверенностью, что там начнётся настоящая жизнь. Первые годы она словно навёрстывала упущенное: жизнь происходила по ночам, яркая и пустая одновременно. Работа была где-то на заднем плане — главное было ощущение свободы. Город не интересовался её прошлым и не заботился о будущем — он просто предлагал выбор. И Настя выбирала, не сразу понимая, какую цену придётся платить. Это уже не было бунтом — скорее способом удержаться на плаву, лишь бы не возвращаться туда, откуда она однажды сбежала.

За все эти годы она приезжала в родной город всего дважды — на свадьбу брата и на похороны матери прошлым летом. Теперь же, впервые за долгое время, она приехала на новогодние праздники. Ваня уговаривал её раз за разом, но Настя всегда находила повод отказаться — слишком тяжело было возвращаться туда, где её неизменно ждали ссоры с матерью. И только сейчас Настя вдруг осознала, что из всех близких у неё остался только он — Ваня.

Она позвонила — и вскоре дверь открылась.

— Настя! — Ваня улыбнулся так искренне, что ей стало неловко. — Заходи, чего на улице мёрзнешь, будто чужая? Открыто же!

Он обнял её — крепко, по-братски. Настя на миг замерла, напрягшись: она давно отвыкла от таких простых, бескорыстных прикосновений.

Аня, жена Вани, вышла из кухни:

— С наступающим! Проходи, всё почти готово!

Из гостиной слышался смех ребёнка — переливчатый, как колокольчик. Девочка в ярком новогоднем свитере с оленями носилась вокруг ёлки, увешанной блестящими шарами, мишурой и гирляндами.

Стол был накрыт красиво: хрустальные бокалы, шампанское в ведёрке со льдом, горячие блюда под крышками, горка мандаринов, свечи. Аня явно старалась. Или оба. В любом случае — здесь пахло не просто едой, а домом.

— Садись, — Ваня подвинул ей стул. — Лиза, поздоровайся с тётей Настей!

Девочка робко помахала ручкой и спряталась за маму, украдкой разглядывая почти незнакомую тётю.

Настя улыбнулась в ответ, но её улыбка была будто нарисованной.

Ужин начался. Разговор заполняли паузы из звона бокалов и детского смеха. Аня рассказывала о курьёзах на работе, Лиза то и дело перебивала, показывая новую игрушку, Ваня кивал, шутил, подливал вино.

А Настя… Настя просто сидела и смотрела на них. На Ваню. На его жену — спокойную и домашнюю. На ребёнка, для которого мир ещё полон чудес.

«Странно, — пронеслось в голове. — Будто попала в чужую сказку».

Она чувствовала себя лишней — слишком чужой для такой тёплой семейной атмосферы. Её мир состоял из номеров отелей, шампанского по заказу, мужчин, которые смотрели на неё, как игрушку, и бесконечных ночей, где она играла роли, а не жила по-настоящему.

Ваня поднял бокал:

— За то, что мы вместе. Хоть иногда, — сказал он просто, но в голосе проскользнула просьба: «Не исчезай снова».

Настя кивнула, сделала глоток. Холодные пузырьки обожгли горло, вызвав спазм, и в груди неожиданно защемило.

Она вспомнила того пухлощёкого мальчишку, который стоял перед Дедом Морозом и с важным видом читал дурацкий стишок.

И вот — Ваня вырос. Перед домом стоял именно такой «BMW X5», блестящий, дорогой, как мечта из детства.

И она — она ведь тоже тогда сказала своё желание вслух.

Грубо. Едко. На зло всему миру, который казался ей фальшивым.

Она сжала в кулаке салфетку.

— Ты чего такая задумчивая? — спросил вдруг Ваня, наклонившись и понизив голос.

— Просто… смотрю на вас, — она натужно улыбнулась.

Он отвёл взгляд, и Настя почувствовала, что ему неловко — будто его обычное семейное счастье могло её ранить.

Настя подняла бокал с шампанским.

— С наступающим Новым годом! Пусть сбудутся все желания!

«Если желания и сбываются, — подумала она, — то, наверное, только у тех, кто в них всё ещё верит. В чудеса. В Деда Мороза…»

Лиза глядела на неё своими большими ясными глазами.

— Тётя Настя… — сказала малышка серьёзно. — А ты письмо дедушке писала?

Вопрос повис в воздухе, неожиданный в своей простоте. Настя замерла с бокалом в руке.

Она вдруг поняла: ничего она не писала. Никогда. Она слишком рано решила, что чудес не бывает.

— Нет… — тихо сказала она, глядя в эти доверчивые, ждущие ответа глаза девочки. — Знаешь, Лиза, я просто забыла. Но, кажется… ещё не поздно.

И где-то очень глубоко, под тяжёлыми слоями разочарований и цинизма, шевельнулась робкая, почти постыдная детская мысль: «А вдруг? Вдруг он и правда существует…»