Дедушки- непоседушки

Владимир Перемолотов

Дедушки- непоседушки.

Дедушки-5

Патриархи, осень, рок-н-рол…

1.

Осень навалилась на нас, не давая никаких поблажек за хорошее поведение и почти мировую известность. Она давила низкими серыми облаками с дождем, сырым холодным ветром и новыми предметами в Школе. Ну и никуда не делась дополнительная нагрузка- работа на КГБ. От этого нам никто не освобождал. Информация, информация, информация. Насос пока работал в одну сторону. Из 22-го года в 74-й.

На письма, которые парапсихологи из третьего тысячелетия отправили через нас своим коллегам в прошлое, ответа пока не было. Хотя... Ждать его так быстро было глупо. Те, наверное, пока не могли очнуться от шока. Ну, конечно, если поверили тому, что там написано, и испытали его.

Мы об этом пока не задумывались. Нас терзали свои подозрения. Мы ждали заветного звонка, а его все еще не было...

- Ну и какие у нас новости? – просил я, когда мы встретились в своей комнате в общежитии ВКШ. - Интересных звонков не было?

Это был легкий намек на нашего нового потенциального друга. Последние несколько дней в каждом из нас бродило ощущение какой-то подвешенности. Никто не чувствовал точки опоры, от которой можно было оттолкнуться и, оставив прошлое позади, двинуться в будущее. Мы ждали резонанса, отклика, но Фима Мееров не реагировал.

Тираж «Спортлото» уже состоялся. Дети, вытаскивающие из барабана заветные номера, не подвели нас и вытащили именно те шарики, что и следовало. В смысле, с нужными числами. Но вот толку, от прозвонившим хрустальными колокольчиками Удачи, пока не было. Молчал Фима. Загадочно и бессовестно молчал.

На столе стояли три бутылки молока, батон белого хлеба и три калорийных булочки. Учебные пары остались позади. Пришло время расслабиться, перекусить, чем Бог послал и подумать о будущем.

- Ну... Организуем тотализатор? – предложил Никита, игнорируя стаканы и отхлёбывая сразу из бутылки. – Скинемся по рублику? Кто на что ставит?

Он вытащил из кармана металлический рубль с Лениным на аверсе и положил на газету. Его взгляд призывал нам рискнуть наличностью.

- Я - на порядочность... – сказал Сергей. Он рассмотрел булку, выбрал тот бок, где было побольше изюма, и аккуратно откусил кусочек. Прожевав и проглотив, объяснил свою позицию:

- Приличный вроде бы человек... Позвонит!

Усмехнулся, вспомнив разговор о гороскопах.

- Комсомолец!

- Рубль клади, - предложил Никита. Сергей почему-то показал ему вместо рубля надкушенную булку

- Ничего. Я в кредит.

Поэт усмехнулся, посмотрел на меня.

- А я на нашу удачу поставлю, - сказал я, прихлебывая из стакана. – Так что ты рубль свой убери – еще спугнешь Удачу-то...

- А в чем она, по-твоему?

- В стабильности и предсказуемости! – Убежденно ответил я, подняв к потолку палец. - Не хотелось бы чужого в наше логово пускать... Кто его знает? Станет для нас гвоздем в ботинке…

Ничего нового я друзьям не сказал. В той или иной степени, это чувство было у каждого из нас. Чужой, не посвященный в наши тайны человек был тут очевидно лишним. Но необходимость... Обязательства!

- Ну, это да, - вздохнули друзья. - Только вот Удачу не приманить. Она сама по себе, ну и мы -тоже...

Никита, немного помедлив, все-таки убрал монету обратно. Мы молча работали челюстями, поглядывая на телефон.

- Правильно говорят, что хуже всего это ждать, да догонять...

Я смотрел, как по прозрачной стенки Никитиной бутылки сползает молочно-белая дымка и предложил.

- Может быть как-то поторопить его? Какое-нибудь знамение ему организовать?

Никита вздохнул.

- Нельзя. Самим звонить – значит нарушать чистоту эксперимента и проверку на жадность и порядочность.

Я об этом и сам знал, так что легко согласился.

- Ну, так оно, конечно...

Никита, разглядывая оставшуюся половинку булочки, уверенно продолжил:

- Телефоны у него есть, где нас можно найти ему тоже известно... Захочет – найдет. А не захочет... Значит сыграет наша Удача.

- А тираж когда прошел?

Сергей кивнул на газету «Известия», которая в этот момент служила нам скатертью.

- Два дня назад была публикация результатов тиража.

- Так он, может быть еще и газету не читал? – предположил я самое вероятное в этом случае событие. – Какой студент «Известия» читать будет? «Комсомолку», «Московский Комсомолец»….

- Вот и я об этом думаю... -сказал Сергей. – Только обидно будет, если все это наше мероприятие провалится из-за того, что он просто в газету не заглянет.

- Денег жалко? – ехидно поинтересовался Никита.

Я вздохнул, плюнул.

- Проделанной работы жалко... Что деньги? Тьфу... Будет нужно - мы ведь еще выиграем. А тут придется что-то новое придумывать, новые подходы искать... Ведь как-то решать проблему надо?

Молоко было выпито, булки съедены. Решения проблемы найдено не было.

- Поиграем немножко и по домам? - предложил Сергей.

Мы не успели подойти к двери, как зазвонил телефон.

- Он? Легок на помине!

Никита сделал шаг обратно.

- Или наш майор? – предположил Сергей.

- Или ошибка, - влил я в пространство малую толику пессимизма.

Никто не хотел испытывать разочарования, и телефон продолжал трезвонить.

- Да что вы как дети! - В сердцах сказал Сергей. В три шага он добрался до аппарата и снял трубку.

- У аппарата....

Несколько секунд Володин просто стоял, потом несколько раз кивнул невидимому собеседнику.

- Хорошо. Через полчаса.

И положил трубку. Посмотрел на нас, улыбнулся. Я сразу понял, что полоса неопределенности кончилась.

- Наш Фима позвонил! – Довольным тоном подтвердил Серега. Он как-то по-особенному сказал слово «наш», что стало понятно- что-то изменилось. - По-моему, он потрясён и сбит с толку!

Он демонстративно похлопал себя по голове и спросил:

- Где мой рубль, моя треуголка и три горниста? Мы едем принимать капитуляцию!

2.

Мы встретились там, где разговаривали в последний раз, около Института Управления.

Дождя тут не было, но ветер хлестал мокрыми порывами, морща лужи на асфальте.

Фима в одиночестве сидел на лавочке рядом с киоском «Спортлото». Место встречи выбрали не случайно, но без задних мыслей. Это было единственное место координаты, которого знали он и мы. Не в комитете же Комсомола встречаться?

Он увидал нас издали, но не сделал ни единого движения, не махнул рукой, не поднялся навстречу, словно и не узнал.

- Ишь, важный какой, - пробурчал негромко Никита.

- Миллионер! – объяснил я, а через два шага добавил. - Потенциальный. Марку держит.

- Ничего, - прошептал Никита. – Возьмем в работу- обломаем... Папа Карло сумел из бревна Буратино сделать, а чем мы хуже?

В паре шагов от него Кузнецов широко улыбнулся и поздоровался.

- Добрый день Фима! Рады вас видеть!

- Мы выиграли, - сказал Фима вместо «здравствуйте». Видно было, что это потрясение не прошло мимо мозга. Я его понимал. Он получил два сокрушительных удара. Даже три! С одной стороны- сумма, которая свалилась наголову студента с стипендией двадцати с небольшим рублей, в оной голове не укладывалась, а с другой- осознание невозможности того, что это все-таки произошло. Был еще и третий удар, послабее первых двух, но...

Теперь, когда он стал обладателем заветного выигрышного билетика, сознание студента пыталось совместить с одной стороны сам факт выигрыша, а с другой стороны поставленные какими-то незнакомыми молодыми людьми условия.

Похоже, что он заплутал в этих туманных перспективах. Логика и здравый смысл говорили одно, а собственные глаза – другое. Билетик-то наверняка в не выбросил, а в кармане где-то держит.

Меня, да и ребят больше интересовала не глубина его душевных терзаний, а его решение– пойдет он на сотрудничество с нами или нет. Точнее даже так- завербовали мы его или нет?

- Вам это показалось убедительным? – спросил я. – По-моему, это очень серьезный довод... Точнее аргумент в пользу сотрудничества.

Он промолчал.

- Понимаете ли Фима... – доверительно сказал Никита, присаживаясь рядом с ним. - Можно я так буду вас называть?

Тот поморщился.

- Лучше все-таки Ефим. Мне так будет привычнее.

- Ну как хотите...- согласился Никита. Он помолчал, собираясь с мыслями. Получилось у него это очень солидно, значительно. – Наверное, вы заметили, что вы удивлены тем, что произошло, гораздо больше, чем мы. Знаете, почему?

Он ничего не ответил на это, но, тем не менее, Никита продолжил:

- Мы готовы объяснить.

- Да, - добавил Сергей. - У вас нет объяснения тому, что случилось, а у нас оно есть. Вы готовы его выслушать?

Он внимательно рассматривал студента, ища на лице какие-то эмоции.

- То, что мы вам сейчас сможем рассказать, вы можете расценить как бред и фантастику... – продолжил Никита. Фима смотрел на нас и ничего не говорил.

- Хорошо, - согласился Никита. – Поскольку решения у вас, к я вижу, никакого нет, а следовательно, вам нужно время что бы подумать, то я зайду издалека. Точнее начну с вопроса...

Он наморщил лоб.

- Скажите, Фима...

- Ефим, - напомнил студент, напоминая, что мы все-таки не одна компания. Студент держал дистанцию.

- Что же вы все время перебиваете? – резко спросил наш поэт. Он, оказывается, волновался, как и я! – Слушайте лучше, что вам говорят!

Мы уже как-то примерно прикинули, что и как будем рассказывать новичку, а во что посвящать не будем, но Никиту понесло.

- Скажите...- он запнулся. - Ефим Гдальевич. Ощущаете ли вы себя настолько хорошим клавишником, что б на вас обратила внимание достаточно известная группа, которая, кстати, еще даже и не слышала, как вы играете?

- И не просто обратили внимание, а еще и поделились деньгами? – добавил Сергей, кивнул на стоящий рядом ларек.

Ефим молчал. По лицу видно было, что о чем-то таком он уже задумывался, но ответа не нашел.

- Ждете подвоха? – Спросил я. – Напрасно. Подвоха не будет. Как и розыгрыша. Кстати, продавать душу или что-нибудь подписывать кровью также не потребуется.

- Но будет нечто гораздо более интересное, - подтвердил Никита. – Я всё-таки продолжу? Так вот не пытайтесь искать логическое или рациональное объяснение этому факту.

- А почему бы и нет? - Меня как-то отпустило внутренне напряжение. Либо так, либо этак, но сегодня этот вопрос должен решится. – Пусть попробует как-то объяснить. А мы посмеёмся...

Мееров молчал. Пальцы его то сживались в кулаки, то расслаблялись. Показалось даже, что студент мысленно прикидывает, в чье горло он вцепится первым.

- Ну? Предположите что-нибудь, - подзадорил его я. - Явите нам глубину вашей фантазии...

- Мне нечего вам сказать, - сказал Ефим. – Я пришел не отвечать на ваши вопросы, а получить ответы на свои...

- Хорошо, - покладисто согласился с ним Никита. – Задавайте их. Что вас интересует?

В раздражении студент ударил кулаком по мокрой лавке.

- Что вообще вокруг меня, черт побери, такое происходит?

Мокрый ветер гнал мимо нас листья и бумажки. Они взвивались небольшими смерчами и оседали на мокрый асфальт. В студенческой голове наверняка была такая же картина, только там вертелись куски гипотез и предположений. Там уже ничего путного не осталось. Стало ясно, что все построенные самостоятельно гипотезы студент отверг и теперь готов принимать любую чужую, но похожую хоть немного на правду.

- Ну так слушайте...- сказал я. – Бортовой номер нашей летающей тарелки...

Студент дернулся, словно его током ударили.

- Стоп, - остановил меня Никита. Он укоризненно посмотрел на меня и пояснил. – Мой товарищ шутит.

Поэт постучал пальцем по лбу, призывая меня к здравомыслию.

- Давайте говорить серьезно. Серьезно о серьезных вещах... То, что мы вас сейчас расскажем, как бы вы это не оценили, является государственной тайной.

Сергей усмехнулся.

- Мы не требуем от вас подписки о нераспространении...

- Это, если потребуется, произойдет в другом месте, - уточнил я.- Но это все - впереди. Это- будущее, а мы в настоящем.

- Так вот, - взял разговор в свои руки Никита. - Разумное объяснение интереса к вашей персоне, Ефим Гдальевич, вы вряд ли найдете. То объяснение, которое мы сейчас предложим вам - объяснение фантастическое, но, тем ни менее, истинное. Вас нам рекомендовал один пожилой человек. Немножко мистик, немножко парапсихолог и, к счастью, хороший финансист.

Нет. Он не верил ни одному нашему слову.

- И как же зовут этого почтенного человека? Он наш общий знакомый?

Никита усмехнулся, ожидая реакции.

- И да и нет... Зовут его Ефим Гдальевич Мееров.

Студент смотрел на него безмятежно. Наверное, так доктор-психиатр на очередного Наполеона. Точнее, как на умалишённого.

- Вы как-то представляете себя Мироздание? - ничуть не смутившись, продолжил Никита. - Не трудитесь отвечать...

Он коснулся рукой плеча студента.

- Что оно такое никто толком не представляет. Даже мы. Но мы точно знаем, что миров, то есть Вселенных как минимум две. Связь между ними осуществляется через нас. Вы понимаете, о чем я говорю?

Студент кивнул.

- И как вы на это смотрите?

- Я смотрю на нас и думаю... То ли санитаров для вас вызвать, то ли директора Московского Цирка...

Мы переглянулись.

«Не верит, - подумал я. – Ну и Бог с ним... Надо было все-таки устроить тотализатор...»

Никита устало вздохнул.

- Это, разумеется, ваше право. Вы можете верить, можете не верить. Но у нас перед господином Мееровым...

- Даже так? – оживился студент. – Даже господином? Он, что, иностранец?

Я задумался что ответить. Врать не хотелось. С одной стороны страна другая, а с другой стороны территория-то прежняя.

- Да не чтоб очень иностранец… Тут есть нюансы… В том будущем, с которым мы поддерживаем связь, все стали господами. А вы, вдобавок и миллионером...

- То есть, я стану миллионером? – переспросил Ефим. В его взгляде проскользнуло опасение. Он, кажется, начал нас бояться.

Не желая его сразу разочаровывать, я сказал:

- В том мире- да. Может быть, станете и в этом, но теперь, очевидно, каким-то другим способом.

- Это еще почему?

- Потому что мы уже запустили механизм изменений, – ответил Никита. -Вот вас удивило обращение «господин»... Дело в том, что в том мире СССР не стало. Советские республики разбежались в разные стороны, Россия превратилась в обычное буржуазное государство...

- Ага. А вы стали одним из достопочтенных буржуев... – добавил я.

- А если его остановить? - предложил студент. – Ну... Механизм. Представляете, что будет? Через двадцать лет вы все станете друзьями миллионера!

Он явно потешался над нами.

- Я же вас не забуду? Будем вместе тратить мои миллионы!

- Какой-то у вас не комсомольский взгляд на действительность, - мягко пожурил его Сергей. – Нет бы грудью стать на защиту социалистического Отечества, а вы вот как…

Он нахмурился, покачал головой

- Да и поздно об этом говорить. Маховик запущен…

Никита добавил:

- Но я уверен, что имеющийся у вас потенциал можно будет реализовать и в изменившихся условиях. Может быть, даже вместе с нами.

Фима только улыбнулся.

- Я вижу, что вы не верите нам, - печально сказал Никита. - Однако ваша позиция ничего не меняет для нас. У нас перед господином Мееровым есть определенные обязательства, которые нам придется исполнить.

- А если я пошлю вас...

Он не сказал куда, но все-таки мы были детьми одной культуры, и все поняли без всяких предлогов «на» и «в».

- Понимаете... Мы уже подумали и об этом. Мы ведь понимаем, что вы можете нам не поверить и отказаться от сотрудничества, но ваш отказ, повторяю еще раз, увы, не избавляет нас от наших обязательств.

- Мудрено вы говорите...

- Так ведь и вопрос не простой.

- Короче, - вмешался я в затянувшийся разговор. – У вас, на наш взгляд, есть два пути. Первый. Отказаться от сотрудничества. Спокойно забрать себе весь выигрыш и спокойно жить дальше, может быть иногда вспоминая об упущенных возможностях... Выигранной сумы вам хватит надолго. Стипендию вы получаете?

Тот кивнул.

- Рублей около тридцати?

- Да.

- Ну вот! Если экономно расходовать, то хватит лет на шесть-семь. И второй вариант. Вы вливаетесь в команду, и мы дальше идем по жизни вместе. Мы вместе привносим в этот мир новую музыку и меняем его. Вы готовы к этому?

- Нет.

Отказ был короткий и хлесткий как выстрел.

- Мы не убедили вас?

- Нет.

- Ну что ж...

Никита посмотрел на нас с Сергеем и пожал плечами. Мол, что мы могли- мы то сделали. Кто хочет попробовать- пусть пробует…

- А давайте сделаем еще одну попытку.

Ребята поморщились.

- Последнюю, - уточнил я. – Если и тут ничего не получится, то не зачем понапрасну терять время. Нас ждут музыкальные шедевры, не слышавшие их люди, а также Юрий Владимирович.

- Согласен, - подумав, качнул головой Никита. – Тогда так... Возможно у вас, Ефим, есть какая-то информация, о которой знаете только вы. Например, где какое-то потаенное желание или ...

- Или какая-то постыдная тайна, в которую никто не посвящен? Типа, где вы прячете от родителей презервативы? – сунулся Сергей с советом. – Ну вы подумайте.

- Или как звали у вас вашу первую любовь...

- Да. Вы придумайте вопрос, а мы найдем на него ответ. После этого и решите.

Фима встал и молча пошел.

- Твой уход не отменяет нашего предложения, - крикнул я ему спину.

3.

Мы сидели за бутылкой хорошего коньяка и подводили итог экспедиции в прошлое. Точнее, держали отчёт перед её руководителем и финансистом проекта ментального проникновения в прошлое.

Ефим Гдальевич слушал пересказ событий, что день назад произошли в прошлом, а мы попеременно употребляли продукцию армянских виноделов 1997 года и рассказывали о событиях 1974 года.

- Не получилось у наших в 74-м году хорошего разговора с вами...

Я, с искреннем сожалением, вздохнул.

- С одной стороны приятно, что вы там оказались порядочным молодым человеком и позвонили нам, узнав о выигрыше и то, что не сбежали, когда услышали о перспективах совместной работы...

- Это говорит о крепости моей психики!

- Вы думаете? А по-моему, это говорить о том, что в молодости вы были каким-то тормозом.

- Не тормозом, а осмотрительным человеком, - поправил меня Мееров. – Хотя.... Доверчивость и тогда не являлась заметной чертой моего характера.

- Так или иначе, от вас требуется убедительный аргумент. Вы сами знаете какой.

Мееров посмотрел направо, потом налево. Потом потер лоб. В какой-то момент на губах появилась мечтательная улыбка.

- Расскажите ему о моей... Точнее его коллекции марок.

Улыбка стала еще шире. Поясняя причины радости, сказал.

- Я собирал её с третьего класса и до окончания школы!

- Видимо ваше пионерское детство было приятным?

- Конечно!

Улыбка стала мечтательной.

- Это вы про прыжки пионеров через костры вспомнили? – поинтересовался Никита. - Или сбор макулатуры?

- Ну что вы... – он махнул рукой.- Мне и без этого хватает приятных воспоминаний.

Глаза прищурились, словно миллионер целился в свое детство...

- Я не только макулатуру и металлолом собирал. Я марки собирал... Вот и передайте мне тамошнему, что он в пятом классе удачно когда-то поменял треугольную Гвинею на блок «папанинцев» 1948 года. Думаю, что он вспомнит.

- Ну уж если вы помните, то уж он-то... А что выгодная негоция получилась?

- Не то слово. У партнера по обмену задница неделю от отцовского ремня болела...

Он посмотрел бокал на свет и одним глотком опустошил его, добавляя радости и без того приятным воспоминаниям.

- И вот еще кто... Передайте, что б с Зоей он не связывался.

Мы все разом вопросительно наклонили головы.

- Подробностей не будет?

- Нет. Просто передайте, чтоб обходил ее десятой дорогой...

Я все-таки попытался уточнить расклад. Вдруг тот Фима тоже потребует подробностей?

- А если не поверит? Начнёт спрашивать...

Но Мееров был непреклонен.

- Не поймет, так запомнит.

Он, не сочтя это за труд, разлил по бокалам очередную партию удовольствия.

- Скажите ему про марки, а там дальше уж пусть все идет, как получится...

Ефим Гдальевич качнул бокалам, заставив коньячную волну пробежаться по стеклу.

- Хотелось бы еще поговорить о будущем. После телепередачи на Ассоциацию вышли наши коллеги из Германии.

Про гибрид Германии и парапсихологии вспомнил Сергей.

- Осколки какого-нибудь «Аненербе»?

- Ну что вы, - отмахнулся Гдальевич. – Вполне приличные люди.

Сказал он это весьма уверенно, но через секунду добавил:

- Хотя...

Он задумался и улыбнувшись продолжил.

- Ну да. Нормальные люди.

- И где вас ждут?

- Там ждут нас. Всех нас.

- Интересное уточнение. А географически это где? В Берлине?

- Да.

Никита посмотрел на меня.

- А что? На тот роковой столб посмотрим. Стоит или нет...

- Ага. Постоим под ним. Грузовика дождемся.

- И рукой помашем, чтоб мимо не проехал.

Мысль, конечно же, была интересной, только вот это были наши внутренние интересы. У Гдальевича наверняка имелись свои собственные. Тема требовала разъяснения.

- А в каком качестве ехать? Туристы или…

Он даже немножко растерялся от нашего непонимания.

- Разумеется «или»! Немецкие коллеги попробуют воспроизвести опыт.

Ефим Гдальевич улыбнулся.

- Это будет очень хорошо! Нас ждет много интересного!

Он сказал это так, что понятно было, что хорошо будет не только ему, но и все нам.

- Международное признание? – поинтересовался Никита. Наш работодатель кивнул.

- Не только. Это еще и допущение к Знанию. Так что сами понимаете…