Деды прикрыли

Ефимов Антон Дарибор

Деды прикрыли.

Так получилось, что наш экипаж — те ещё разгильдяи. То по карте ориентируясь, не туда заедем, то чего-нибудь забудем или, ещё хуже, во время стрельб пустим снаряд не туда, куда нужно.

В общем, нам грозит расформирование в лучшем случае, а про худшее и думать не хочется.

Так что мы, то есть я, Олег Карпов, механик-водитель, Иван Белорыбов, командир танка, и наш наводчик, Руслан Авдеев, решили себя проявить во время боя.

Конечно, нам ответственные задания не поручают, или, как наш батя говорит, «они для нас слишком сложные», поэтому нас просто придали пехоте как подвижную артиллерийскую точку.

Мы уже три дня выполняем приказы капитана пехоты: туда подъедем, там забор сломаем, стенку подопрём, постреляем с закрытых позиций. Вообще тьма какая-то беспросветная, вы вот не поверите, но моя мечта стать танкистом, как мой дед, скоро накроется медным тазом, где, я вас спрашиваю, лихие врывы в города, на позиции противника, выстрелы по танкам противника, за день штук так десять подбить, а они в тебя тоже стреляют. Вот это я понимаю, а так одно расстройство. Вот и сейчас нам приказывают выдвинуться к разрушенному свинарнику и нанести три выстрела фугасом по двум домикам, в которых спрятался противник.

Наш Т-72Б3 от 2012 года не молод, но он тёртый калач, любит к себе ласку не простую, а правильную, не бабские «туси-пуси», а так положишь ладонь на броню и тихо ему скажешь, мол, спасибо, друг, что ведёшь себя как настоявший мужик, или ты сегодня отлично стрелял, и ласково похлопаешь его, словно товарища по плечу. А в ответ чувствуешь, как будто на твоё плечо ложится крепкая мозолистая ладонь, но ощущения длятся недолго. Но вы не подумайте, что я какой-то там сектант. Нет, просто верю, что душа есть у той техники, которая пожила, хотя бы как человек лет так десять, вот.

Об этом часто думаю, вот и сейчас, высунувшись из люка, ведя танк на огневую позицию, думаю о танке, как я на нём буду совершать героические подвиги.

В ТПУ командир приказал залезть под броню, он прав, скоро огневая, а тут всякое случается.

Наша пехота засекла врага на окраине лесополосы, там то ли три, то ли четыре БМП или вообще БМД скрылись. Наша задача, прикрываясь растительностью, выйти на позицию. Наши пехотинцы выманят врага, ну а мы отработаем, думаю, три-четыре выстрела и всё, домой.

Неспешно вывел танк туда, куда сказали, слева свинарник, справа какое-то здание разрушено в щебень, но рядом с ним большие кусты сирени. Командир приказал наводчику приготовиться, пушку повернули туда, где, мы думаем, сидят наши враги.

Оператор БПЛА обозначил цель, ждём, когда можно будет выстрелить, дизель работает ровно, спокойно. Командир и наводчик молчат, время от времени вращая приборами наблюдения.

Командир мне в ТПУ:

- Олег, готовься, сейчас выскакиваем на позицию, делаем выстрел, и сразу на позицию номер два, как понял?

- Понял, жду отмашки.

Текут секунды, они, как всегда, томительны, и почему-то всегда кажется, что прошло очень много времени.

- Давай, Олег, тапку в пол.

Танк срывается с места, одним рывком достигает позиции, выстрел, не жду приказа, сдаю назад.

Иван матерится:

- Твари, они нас провели, там пара танков, Олег, мы не можем сейчас уйти, там парни в свинарнике сидят, если мы их не прикроем, то им хана. Руслан, ты как, согласен, что нужно прикрыть пацанов?

- Согласен.

С одной стороны, меня накрыла волна страха, а с другой — волна безбашенной удали. Тихо обращаюсь к танку, а то решат, что моя крыша протекла:

- Слушай, если мы их прикроем, то они потом и нас спасут, мы ведь русские, а мы своих не бросаем.

Немного охрипшим голосом говорю экипажу:

- Мы им, они нам, кроме того, они уже как родные, нужно выручать, командуй, командир.

- Так, тогда мы возвращаемся к свинарнику, Олег, встань так, чтобы обеспечить пацанам отход.

Как подъехали, командир связался с отделением, что засело в разрушенном свинарнике, объяснил ситуацию. Этот свинарник — очень выгодная позиция с нашей стороны, мы можем контролировать в три стороны перекрёсток дорог и два выезда из лесополосы, но выбора нет, придётся уходить с такой шикарной позиции.

Вижу, как из дальнего выезда показалась пушка танка, они очень аккуратно, стараясь не потревожить растительность, пытаются прицелиться, но угла склонения не хватает, поэтому они ещё дальше высовываются.

Наш танк тряхнуло от выстрела. По вражескому танку попадание есть, вот только лом снёс панорамный прицел командира и всё.

Командир, с небольшим укором в голосе наводчику:

- Руслан, точнее целься.

- Я нормально целюсь, просто эти прохвосты назад сдали, поэтому не получилось их прищучить.

Пехотинцы под прикрытием нашей брони стали вытаскивать своего раненого, сдаю назад. Каждый метр считаю, словно молитву произношу об избавлении, о, как всё во мне напряжено, там нас прикрывает дымом, ещё метр прошли. По броне застучали выстрелы автоматической пушки. Наводчик по ему видимым ориентирам саданул из орудия, сквозь дым вижу вспышку взрыва, и тут же в танк попали раз, два.

В голове стоит звон, ничего не слышу, кажется, что вот-вот сдохну. Чувствую, что сознание теряю, а ничего сделать не могу. Темнота накрыла неожиданно, словно на счёт раз, не растягивая. Поворачиваю голову, ища источник хоть какого-то света, меня начинает охватывать ужас, но тут вдали мигнул огонёк и погас, вовсе свои силы, которых так вдруг стало мало, пытаюсь идти к тому погасшему огоньку, лучше двигаться, иначе просто начну выть, словно побитая собака.

Иду давно, света нет, ужас притаился рядом, его чувствую всем своим существом. Всеми своими силами кричу ему, что хрен меня возьмёшь. А он молчит и просто мерно так дышит, словно метроном отмеряет своим дыханием мой путь, или это мои секунды жизни, какой жизни, где я живу, сознание плывет от невозможности понять, что со мной происходит.

Но тут вспомнил напутственные слова моей бабушки.

- Олежек, когда тебе станет невмочь, обратись к своему деду, он был бравый воин, нас он не оставил, а коль ты пошёл на войну, то он будет рядом с тобой. Помни, он поможет.

В моём сознании промелькнули образы, как мой дед подкидывал меня, мальца, в высь, как моё сердце замирало, когда его крепкие руки меня подхватывали, сначала было страшно, но потом так весело, невольно улыбнулся былому воспоминанию.

Сначала робко.

- Деда, помоги, прошу.

Но на мою просьбу никто не откликнулся. Тогда, собрав все чувства в один кулак, прокричал.

- Дед, прошу, приди мне на помощь!!!

Опять ничего не произошло, хотя вот опять огонёк вдали загорелся, не как в прошлый раз, а наоборот, пламя ровное, спокойное, иду к нему. Сначала моё продвижение медленное, бреду, словно по глубокому снегу, постепенно идти становится всё проще и проще.

Вот далёкий огонёк увеличился, и видно, что это костёр, на котором подвешен котелок, в котором что-то булькает. Подхожу ещё ближе, от костра меня отделяет лишь граница света и тени, чего-то испугался, стал озираться, какая-то неясная тревога, разозлился на себя, вступил сквозь границу.

Первое, что понимаю, это морозный воздух вокруг, который привычно стал щипать мои щёки и нос. Но вот вижу, что у костра стоит танк Т-34-85, на его правом крыле сидит мой дед и играет на гармони. Его экипаж тоже рядом, вон механик-водитель высунулся из люка с кружкой чая, двое других людей из его экипажа здесь тоже есть, но они как будто тени.

Подошёл к костру, посмотрел на деда, произнёс такие банальные слова.

- Здравствуй, дед. Я так скучал по тебе.

Он улыбнулся, обратился к своему сослуживцу.

- Смотри, Леха, какой у меня внук вымахал.

- Красавец, что сказать, а чё это он вымазан, как механик-водитель?

- Олег, ты почему в таком виде, что-то случилось?

Почему-то засмущался.

- Да ничего особенного, я сейчас в бою, в наш танк попали два раза, наверно, уже всё, отвоевался.

Дед со своим товарищем переглянулись.

- Так, Олежка, присядь к костру, вот тебе кружка, выпей-ка чаю, глядишь, и полегчает.

Присел на ящик из-под снарядов, взял кружку, зачерпнул чай, он душистый, на вкус терпкий, от удовольствия закрыл глаза. Голос деда вывел меня из нирваны.

- С кем воюете, внук?

- С нацистами, которые сейчас правят Украиной.

- Подожди, мы же победили эту коричневую заразу в 1945-м.

- О, они долго прятались, а когда Советский Союз распался, потихоньку подчинили себе элиту Украины, ну а уж эта элита в конце концов стравила наши народы.

Дед помрачнел, его товарищ тоже.

- Так, значит, ты сегодня можешь погибнуть от этой новой коричневой заразы?

- Похоже, что так.

Мы сидим и молчим, над нами плывут облака по утреннему небу.

Товарищ моего деда нарушил первым затянувшееся молчание.

- Не знаю, как ты, Константин, а я пойду туда, мы, получается, не смогли полностью очистить мир от этой заразы, значит, нужно помочь.

Дед кивнул в такт своим мыслям, усмехнулся, произнеся слова, что так меня обрадовали.

- Везучий ты, Олег, наш род сказал, что тебе нужно помочь, да и родич Ивана был моим мехводом, его Алексей ни разу не видел, погиб в сорок пятом, а сейчас есть такой шанс, так что мы поможем.

Закричал от счастья.

- Ура, сейчас им наваляем.

- Остынь, внук, это не игра, чтобы мы смогли сделать то, что мы можем, тебе придётся остаться здесь, когда вернёмся, тогда и ты можешь вернуться, а сейчас жди.

С этими словами он и его товарищ растаяли, оставив мне костер да танк. Походил вокруг, поглаживая старый танк по его броне, она неровная и на ощупь очень мощная, присел около костра, подкинув в него новую порцию дров. Странно, но жара от огня не чувствую, лишь приятное тепло.

Зачерпнул ещё одну кружку чая, пью маленькими глотками, перед глазами почему-то стали проноситься картины одна невероятнее другой.

Вот мой танк после попаданий продолжил движение, прикрывая своей бронёй пехоту. Как только пехота смогла скрыться, мы остались на месте, нас окутывал дым от т/д. Ждем, почему-то не слышу ни одного приказа от Ивана.

Укры выползли из-за леса, сначала тот, что ранен нами, потом тот, что мы ещё не видели. Под их прикрытием по дороге заспешили два БТРа и бронеавтомобиль, явно хотят отрезать нашу пехоту от дороги, за которой в лесочке стоят наши БТРы.

Наш танк стреляет в подранка, попадает под башню, взрыв боекомплекта заканчивается красочным фейерверком в виде отлета башни в снопах пламени. Второй танк в нас стреляет, но мы уже двигаемся, поэтому выстрел прошёл по касательной, сорвав несколько элементов динамической защиты.

Мой танк вновь выстрелил, ломик попал в правую скулу башни врага, его тряхнуло, засыпав искрами пространство вокруг башни, застелив танк врага дымом от сработавшей динамической защиты.

Мы маневрируем, стараясь использовать кучу щебня как укрытие. Только закатились, как танк окатила волна пыли и дождь из крошева бетона. Выскакиваем, наводимся, понимаю, что враг этого и ждет, значит, в кучу щебня стрелял не танк, а БТР.

Мы стреляем одновременно, попадаем тоже одновременно, но им не повезло, ломик вошел в декольте под пушкой, а нам ломик нашего противника пробил орудие, его серьёзно повредило, стрелять теперь из него нельзя. Танк врага дымит, из люков никто не вылезает.

Как только дым рассеялся, и враг смог рассмотреть наше искорёженное орудие, вновь обнаглел, его пехота демонстративно стала на нас наводить ПТУР.

Танковый пулемёт им напомнил, что они очень заблуждаются в нашей беспомощности.

Но тут в нас прилетела ракета из БТРа, взрыв на лобовой детали корпуса, динамическая защита справилась.

Смотрю на этих гадов, а они от нас всего в двухстах метрах, наш танк срывается с места и прямо через поле несется прямо на вражеский БТР. Экипаж БТРа такого от нас не ожидал, видно, растерялись, поэтому, вместо того чтобы рвануть с места от нас, стал по нам стрелять из автоматической пушки.

Мой танк приближается, словно выпущенное копьё умелой рукой, наша цель пытается стронуться с места, то вперед, то назад, но не может, словно его сковал страх. Наш таран удался, скрежет металла стал нам аккомпанементом в нашем действии.

БТР врага от удара подбросило и перевернуло на бок, из чрева машины стали вылезать члены экипажа, они дезориентированы, контужены. Мой танк продолжил двигаться, все, кто не смог убежать, попали под гусеницы или полегли от очередей пулемёта.

От такого избиения враг потерял волю к дальнейшему сражению, поэтому оставшиеся машины врага предпочли слинять от нас подальше.

А мой танк вернулся на позицию около свинарника, от которого, по сути, ничего не осталось.

Чай в кружке кончился, мне вдруг стало плохо, смежил веки от усталости. А спустя несколько секунд открыл их, вот только не было больше костра, да и я сидел не на снарядном ящике, а был внутри танка, моего танка. Вокруг плавали шлейфы дыма от сгоревшей изоляции, сгоревшего пороха, от них дышать становилось просто невозможно. Не знаю, каким усилием, но открыл люк, впустив свежий воздух, через силу вытащил своё тело наружу. Огляделся, вокруг дым и пыль, которая оседает, люк командира открылся, полез к нему, чтобы помочь. Смотрю, а к нам спешит наша пехота, в несколько рук вытащили Ивана, а потом и Руслана.

Мужики что-то нам говорят, а я не слышу, потрогал свои уши под шлемофоном, а там запекшаяся кровь.

Еще раз осмотрелся по сторонам, два танка и БТР нами выведены из строя.

Усмехнулся, теперь нас точно не расформируют.

Поднял голову, а там сквозь дым по небу, шевеля траками, уезжал танк, танк моего деда под номером двадцать три.