Деградация буржуйки

Первый человек, который не просто согрелся у костра, а повесил над ним глиняный горшок, испёк в золе корень и отогнал тьму — изобрёл не быт. Он изобрёл цивилизацию. Огонь стал не просто стихией, а центром мира: вокруг него варили, пекли, сушили, лечили, рожали, хоронили, молились. Одно пламя — и тепло, и свет, и еда, и вода, и смысл.

Эта целостность жила тысячелетиями. В русской избе печь дышала медленно, как земля: грела спины, пекла хлеб, кипятила воду для ребёнка, хранила семена на зиму. Никто не спрашивал: «А эффективно ли?» — потому что всё работало. Всё было связано. Огонь был живым членом семьи.

Потом пришёл прогресс. Сначала он разделил функции: вот плита — только для готовки, вот батарея — только для тепла, вот колонка — только для воды. Потом он ушёл в стену, в трубу, в розетку — и исчез из глаз. Человек перестал видеть, как рождается тепло. Перестал уважать его.

И тогда, когда система дрогнула, мы не вернулись к мудрости предков. Мы сбили из жести коробку, вывели трубу в форточку и назвали это «буржуйкой». Не системой. Не очагом. А временной мерой. Как будто достойно — лишь пока не включат центральное.

Мы забыли: настоящая буржуйка — это не жесть. Это память о едином огне. О том, что один источник может дать всё. И эта память ещё не сгорела. Просто её нужно снова разжечь.