Дэкстер

Две армии встретились.

Это были одновременно одинаковые, и при этом, абсолютно разные армии.

Они обе были армиями завоевателей.

Но завоёвывали они совершенно по-разному.

Одна шла завоёвывать, а другая… – тоже завоёвывать.

***

Одна шла и уничтожала всё на своём пути. Это была саранча, закрывающая собой всё небо. Чёрная чума, не оставляющая после себя ничего и никого… Убивала и грабила всё, что видела. Пощады не было никому. Старики, женщины и дети в расчёт не брались. Исключение составляли только молодые женщины и подростки, способные выполнять тяжелую работу. Женщин использовали, как наложниц и прислугу. Про мужчин разговора не было. Все мужчины вырезались под корень. Всё, что можно было использовать, хотя бы кратковременно, забиралось с собой. Что нельзя – уничтожалось без всякой жалости. Эта армия шла, чтобы грабить, убивать и… жрать... После неё оставалась только опустошённая территория, без признаков жизни… Редко кому удавалось укрыться, но и им оставалось только, через некоторое время, умереть с голоду, т.к. перед ними была только выжженная пустошь. Все солдаты, командиры и военачальники, во главе с вождём, были абсолютно, непоколебимо и свято уверены в своей непогрешимости и, самое главное – святости… Они свято верили, что они - «избранные», они избраны своим верховным богом, чтобы нести «Добро и Свет» своей цивилизации в эти дикие земли. И их не смущало, что при их продвижении по «диким» землям, нести и доносить «Добро и Свет» уже было некому. Та, древняя цивилизация, которая зародилась на этой земле, своя, своеобразная, может быть более «низкая» по своей цивилизованности, но, тем не менее, уникальная, уничтожалась полностью и безвозвратно…

Племена, и союзы племен, понимая, что они не могут противостоять завоевателям, всё дальше и дальше уходили на восток. Снимаясь с обжитых мест, покидая земли, где их предки жили сотнями и тысячами лет. Кидая жилища и скарб, который невозможно взять с собой. Порой, кидая увечных, раненых и стариков, которых никак нельзя было взять с собой. Для них было главное уберечь детей и молодых женщин и девушек, которые могли дать потом продолжение их рода и, возможно возродить смысл их жизни…

Дети плакали, женщины выли и кричали, молодые воины кидались на землю и грызли её от отчаяния и бессилия что-нибудь изменить… Но только мудрые понимали, что иного выхода нет…

Молодые мужчины и подростки рвались в бой, чтобы отомстить и победить противника, но старейшины и зрелые мужчины понимали уже, что это невозможно. Они должны были сохранить этих молодых, чтобы полностью не исчезнул с лица их земли их род…

Молодые кричали: «Мы победим! Надо только собраться с силами, объединиться и тогда…», но более мудрые качали головами и старались объяснить: «Нельзя бороться с ураганом… Можно, конечно, но толку от этого не будет… Ураган все равно победит… Нельзя бороться с ордами саранчи, пожирающей всё на своём пути… Надо сохранить хотя бы то, что уцелело»… Молодые опять кричали: «Вы – трусы!!!… Вы – предатели!!!... Вы забыли своих предков!!!... Вы неспособны отомстить за свою землю, за поруганную честь!!!...»… Но мудрые опять качали головами, и приказывали быстрее собираться и быстрее отправляться на восток… «Может успеем… может успеем…», говорили они… «Хоть кого-нибудь сберечь…».

Они ещё не знали, что их ждет на востоке…

***

А с востока тоже шла армия.

И тоже армия завоевателей.

Но это была принципиально другая армия.

Эта армия тоже шла завоёвывать, но по-своему.

Для солдат, командиров, военачальников и Вождя этой армии не было целью уничтожение чего либо. Им просто стало тесно на своей давно обжитой земле. Она была богата и плодородна, но стала слишком тесна для их многочисленного народа.

Они знали, что на западе есть обширные земли, населённые другим народом. С другим языком, другими обычаями, даже с другими чертами лица и цветом кожи. Они достаточно часто пересекались, настороженно наблюдая друг за другом. Иногда обменивались чем-то интересным. Были случай, что даже «роднились» друг с другом. Ненависти между ними не было, при всей непохожести друг на друга. Настороженность – да, была. Но это была «здоровая» настороженность, как к чему- то непонятному и странному.

Так дети, встречаясь с незнакомыми детьми, сначала смотрят недоверчиво и «набычась», но, если это нормальные дети, то через полчаса-час – они уже играют друг с другом, даже не понимая чужой для них язык. Это происходит на интуитивном уровне. А через день-два, они уже общаются между собой на смеси двух-трёх языков… И происходит это очень быстро и безболезненно… Но, только, если это нормальные дети, выросшие среди нормальных людей.

Так вот армия восточных соседей решила двинуться на новые земли, но только с востока на запад. Они двигались медленно и неторопливо, всячески избегая военных стычек и стараясь убедить в своих мирных намерениях. Они везли с собой товары, подарки и сувениры, пытаюсь убедить, что они только хотят поселиться на пустующих землях соседей, не стараюсь их как-то потеснить или ущемить.

Чаще это удавалось, т.к. местные племена не видели в них врагов, и видели, что вреда и насилия от них нет. Инциденты, естественно, были, но со стороны «захватчиков» жёстко пресекались, и чужаки старались всё загладить подарками и справедливым судом. Местные это видели и чувствовали, и тоже старались быть справедливыми…

И вот, до восточной армии стали докатываться волны беженцев с запада.

Шли вереницы изможденных людей. Кто пешком, кто на телегах, кто как… Черные, потерянные лица, пустые глаза, не знающие куда, как и на кого смотреть.

И когда они опять увидели перед собой, и поняли, что это тоже армия, и тоже идущая на их землю, то поняли, что спасения нет…

Воины, кто ещё мог держать оружие, собирались вместе, чтобы дать последний бой и умереть… Они понимали, что шансов у них нет… Слишком неравны были силы… Они просто не хотели видеть полную гибель своего народа…

К армии «завоевателей» с востока присоединилось много молодых местных воинов. Им надоело сидеть на месте. Молодости свойственна «жажда жизни». В своих новых знакомцах врагов они не чувствовали. Они знали, что чужаки пришли не убивать и грабить, а просто жить вместе. А походная жизнь сближает быстрее во много раз.

И вот, когда уже воины беженцев готовы были ринуться в свой последний бой, навстречу им вынеслись на лошадях их же соплеменники, крича, чтобы они остановились, что это – не враги…

Бой удалось остановить…

Вождь принял старейшин беженцев и молча их выслушал. А потом, не говоря ни слова, повелел им выступить перед всем войском и рассказать от кого и от чего они бегут. От чего им пришлось спасаться с запада…

Старейшины выступили и стали говорить…

Волосы встали дыбом у воинов, пришедших с востока. Они не могли поверить старейшинам, что такое могут совершать люди. Горячие головы кричали, что это лжецы и провокаторы, специально подосланные, чтобы поссорить будущих соседей… Не могли они осознать того, что услышали…

Убеждать пытались старейшины – не верили им… Не могли поверить, как не пытались… Тогда один сказал: «Мы поступим по-другому…».

И старейшины выставили вперед… детей…

Дети, прошедшие через убийства своих близких, родителей, братьев и сестёр, разрушение своих домов, голод, холод и смерть в пути - врать не смогут… Даже, если захотят…

И рассказали дети…

И замолчало войско…

И тишина разлилась над полем…

И слышно было только стрёкот кузнечиков, да карканье воронья – чувствовали черные, что скоро будет потеха для них и вдоволь пищи…

Молча, не дожидаясь команд, вставали воины в походный порядок. Дрожащими от ярости руками, проверяли они оружие и упряжь лошадей…

Пропустило войско караваны беженцев дальше на восток. Остались только воины, способные держать оружие. Ушли на восток женщины, старики и дети, что осталось от многочисленного народа…

И двинулось вперед войско…

И встретились две армии…

***

В каждом народе есть разные люди. Полностью плохих и полностью хороших народов не существует. Существует лишь относительная часть хороших и плохих людей. Если в одном народе плохих больше, чем хороших – то и народ становиться плохим. Хороших либо изгонят, либо убивают, либо они сами уходят. Белых ворон не любит никто…

Так и в обратном случае…

Кто сможет сказать, когда и почему плохих людей в народе становиться больше? Что движет народ рождать больше плохих людей? Земля? Да нет, вряд ли. Иногда на плодородных землях появляется плохой народ, а на плохих – хороший… Боги? Тоже, вроде, нет… По большому счету, они у всех одинаковые, только имена у них разные… Только боги есть разные… Есть боги светлые и есть темные… Почему одним народам больше нравятся светлые боги, а другим – темные? Наверное, никто и никогда на этот вопрос не ответит…

***

Две армии смотрели друг на друга.

По численности и вооружению, они были примерно равны.

Вожди думали.

Западным было спокойно. Они по горло напились крови и страданиями людей. Им было хорошо…

А восточным было плохо… Очень… Они смотрели вперед и понимали, что перед ними не люди. Нелюди… Их головы туманила ярость и жажда уничтожить эту заразу, эту гниль и гной, по недомыслию богов, называемую «людьми»… И они не понимали, почему Вождь не отдаёт приказ в битву…

А Вождь смотрел и понимал, что если начнётся битва, то это будет битва на уничтожение… Никакого перемирия, никакой пощады. Или мы, или они. И если они, то они пойдут дальше. И будет уничтожена не только эта земля, но и их родная…

И это был очень трудный выбор…

***

И никто не знал, что не так далеко на востоке, к месту предстоящей битвы, приближаются две фигуры.

Две странные фигуры.

Шли они рядом, как два очень хороших друга, или соратника, или единомышленника.

Но походили они друг на друга очень мало…

Одна, поменьше ростом, вполне походила на человека.

А вот с пониманием второй, ростом побольше – были проблемы…