Дело №189. В новый год

Едва зайдя в комнату, поморщился от давящей вони, незримой, но такой навязчивой. Искоса посмотрел на хозяев квартиры: счастливчики, не чувствуют. А меня даже пробки в носу не спасут, ведь зловония распространяется не в реальном мире. Хозяин квартиры, мужчина за сорок, с зачесанными на бок волосами и большими, неаккуратно подстриженными усами, недовольно хмуря брови, рассматривал меня. Похоже, инициатором моего визита была жена, миловидная толстушка, с приятным мягким взглядом. Стараясь как можно меньше кривиться, я осмотрел комнату. Желтые обои, секция из прошлого десятилетия, огромный компьютерный стол, захламленный бумагами. Женщина перехватила мой взгляд, неловко охая, принялась убирать бардак.

Надо по-быстрому заканчивать и выметаться отсюда, а то душно как-то.

— Листок и ручку, —ледяным тоном, попросил я.

Глава семьи наиграно резво вышел из комнаты, женщина последовала за ним. Не тратя время понапрасну, подошёл к источнику вони. Отодвинув мешающую монитор, ткнул пальцем в обои, расковыривая дырку идеальной конусовидной формы. За спиной послышалось сдавленное оханье, женщину вполне можно понять — кому понравится, когда портят имущество.

Я протянул руку, в которую тут же вложили нужные вещи. Слегка помятый листок в клеточку, положил на стол. Ребром ладони распрямил его, заодно растягивая по плоскости тонкий слой энергии. Аккуратно, не торопясь, начертил круг, а внутри — пятиконечную звезду. Красота в подобном деле далеко не главное, важно чтобы линии совпали, где надо. Но для обширных масс приходилось стараться и чертить всё с максимальной чёткостью, а то ведь подумают, что халтура.

Почесав лишенный растительности подбородок, я взглянул на дыру — всё просто, «Нерв» прогрыз дырку в энергетическом фоне. В принципе, безобидная сущность, для него реальный мир — что для жителей Сахары прохладный оазис. Отдушина, где можно расслабиться какое-то время. Вреда от него по началу мизин, что нельзя сказать про норы, высасывающие положительную энергию, от чего люди становятся вялыми, нервными, невнимательными, всё это накладывается одно на другое, и в итоге получается несчастье за несчастьем.

— Блин, — про себя я выругался покрепче. Надо как-то прикрепить пентаграмму к дыре. По уму, конечно, лучше рисовать на стене, да кто же мне позволит.

— Есть клей?

— Скотч подойдет? — промямлила женщина.

В ответ я кивнул.

Шлёпая тапками, она вышла из комнаты, за стеной застучали шуфлятки. Вернулась женщина, хмуря брови и покусывая уголок верхней губы, сжимая в руках небольшой моток прозрачного скотча. Похоже, глава семьи не желал принимать во всем этом действии ни малейшего участия. Да и плевать, не за уважением я сюда пришёл. Приложив листок к стене, почувствовал, как его всасывает внутрь, отпусти — он так и останется висеть. Женщина быстро оторвала кусок ленты, умело приклеила листок.

— Вот так недельку повисит, и все неурядицы исчезнут, — закатив глаза к потолку, я зашевелил губами, делая вид, что считаю, — с утра, а скорее в обед вы уже почувствуете улучшение.

— В коридоре подождите, муж рассчитается.

Не дожидаясь лишних вопросов, вышел из квартиры. Фу, как же приятна сырость прокуренного подъезда после миазмов в квартире. Скрипнула дверь, в проеме появился глава пострадавшей семьи. Немного помявшись на пороге с хмурым выражением лица, засунул руку в карман брюк, вытаскивая на свет экономной лампочки стопку купюр. Быстро отсчитал с десяток бумажек, протянул мне. Если не приглядываться, то можно подумать, что деньги дает холодно и безразлично, но стоило заглянуть в глаза, то океан призрения утопил бы не только меня, но еще и соседей снизу в придачу.

Я отвернулся, дверь глухо захлопнулась, некогда радужное настроение от проделанной работы испортилось. Захотелось всех послать, к чёртям собачьим.

Выйдя из подъезда, накинул на лысую голову капюшон, холода особо не чувствую, это скорее от любопытных глаз.

Всё-таки не могу понять людей. Каждый пятый знает про существование потусторонних сил, каждый третий догадывается, но при этом все делают вид, что всё нормально и дергаться незачем. Поднял голову к ночному небу, где бесконечно, как самомнение людей, мерцали звёзды, даря какому-нибудь романтику вдохновение для стихов.

Пока наблюдал за звёздами, руки привычно достали сигареты. Сжав губами мокрый фильтр, чиркнул зажигалкой, сделал глубокий вдох ядовитого дыма. Прежде чем спрятать пачку, перевёл взгляд на незнакомую зажигалку. Откуда они у меня постоянно берутся? Потрепанная зажигалка, на вид напоминающая фляжку, блестела серебром в лунном свете. Хрен мне с редькой вместо каши, зажигалка валялась возле монитора, выходит, спер под шумок. Блин, клептоман не долеченный.

Но подниматься наверх и возвращать украденное не хотелось. Нормально им и так, была бы ценная — не валялась бы без присмотра. Кинув окурок в сугроб, я направился в сторону съёмной квартиры.

Снега намело по колено, причем за неделю. Коммунальщики взвыли от горя, крича на всех углах, что не справляются. Хотя ещё в начале зимы гордо рапортовали, что совладают с любым потоком снега. Мэрия заявила, при необходимости весь снег вывезут, растопят и напоят в страны Африки. А на деле, как обычно, смогли расчистить только центральные улицы.

С трудом миновав темные подворотни, я вышел на освещённый участок тротуара, пусть дорога займёт больше времени, зато не по сугробам. Стряхнув снег со штанов, выпрямился, заметил в свете фонарей, что люди группами или поодиночке, но чаще парами, движутся в противоположном направлении. Причём у большинства в руках бутылки с шампанским, а в кульках у некоторых отчётливо просматривалась тара с более крепкими напитками. При этом от всех веяло непринуждённостью и праздником. Сегодня тридцать первое декабря, народ явно идёт к городской ёлке. Пусть праздничного настроения у меня нет, но проветриться стоит. Лучше в толпе чуть-чуть погулять, чем дома киснуть перед телевизором.

Проходя мимо дома недавних заказчиков, я перебрал пальцами зажигалку, подумав, прикурил следующую сигарету. Ну что за вредная привычка, как только появляется свободная минутка, так сразу хватаюсь за никотин. А ведь физической зависимости нет, никакого дискомфорта не испытываю, когда по недели или две не дымлю. Просто потакаю желанию занять чем-то руки и быть в движении. Может на ледяшки перейти? Нет, от сладкого через сутки тошнить начнёт, а семечки — это настолько пошло, что думать не хочется.

Напоследок взглянул в окна заказчиков.

— Молодец ты, Евгений. Возьми пряник с верхней полки, тот, что справа, — похвалил я себя без лишней скромности.

Правильно сделал, заставив пострадавших неделю пентаграмму не трогать. Узнай они, что заклятие сработает через сутки, скорее всего сорвали бы листок через час. А так есть шанс, что заклятие провисит нужный срок. Я перебежал через дорогу на соседний тротуар, следуя примеру большинства. Хм, а ведь из-за такой дырочки в энергетическом плане через пару-тройку лет может образоваться проклятье. А если кто рядом ещё и помрёт, то уже точно намучишься эту мерзость вытравливать.

Хорошо хоть додумались найти настоящего колдуна. А то приперся бы вместо меня какой-нибудь шарлатан, поскакал бы по квартире, поорал всякой бредятины, рубанул «бабок», а людям после этого — помирай. При мыслях об этой шушере я стиснул зубы, а на лице, по-видимому, отразилась совсем уж злобная гримаса. Потому что парочка подростков, выходящих из подворотни, резво остановилась и в быстром темпе ретировалась назад.

Я зло отшвырнул окурок.

Через двадцать минут неспешной ходьбы по плохо очищенному тротуару вышел к фестивальному парку. Внизу в центре, на небольшой площадке над толпившимися людьми, возвышалась семиметровая ель. Украсили лесного гиганта незатейливо, без заморочек, просто обмотали гирляндами. По мне так лучше вообще без украшений — стояла бы в своем первозданном облике. Но понятно дело, моим мнением никто не интересовался.

Спустившись к общей массе людей, подкурив новую сигарету, поправил сползающий капюшон, огляделся по сторонам. Все веселились, но настоящей радости не ощущалось, всё как-то натянуто, напряженно. Хотя мне может и чудится, недолюбливаю подобные праздники, словно радуешься по приказу, вот сейчас можно, а потом — всё, работать.

Я пригляделся к толпе — все чего-то ждали, суетились и, самое примечательное, почти двенадцать, а пьяных не наблюдается. Чтобы окончательно не с куриться, принялся рассматривать ёлку на наличие нечисти. Конечно, шанс, что какой-нибудь лесной дух увяжется за деревом, откровенно говоря, крайне мал, если не сказать больше — ничтожен. Но с определённого времени я стал к этому относиться крайне настороженно. Пусто.

То ли воздух сыграл свою роль, то ли всеобщее настроение заразило, но на душе потеплело и захотелось улыбаться.

Небольшого роста девчушка в декоративной ушанке подскочила ко мне, ни слова не говоря, расцеловала в губы. Несмотря на коротенькую фланелевую куртку, я отчётливо почувствовал её грудью, да так, что руки зачесались, обхватить и прижать девичье тело ещё сильнее. Отцепив от себя девчонку, я ошарашено посмотрел в её пронзительно карие глаза, силясь понять причину такого поведения. Обаятельная чертовка беззаботно улыбнулась, выскользнула из объятий и, усиленно виляя задом, пошла к долговязому парню. Обвила его шею руками и впилась в губы так, словно он — единственная и вечная любовь. Меня обуяло неподходящее моменту возбуждение, немного пьянящее и кружащее голову. А во рту образовалась приторная сладость, словно я съел коробку конфет разом. Я встряхнул головой и силой воли загасил неуместные эмоции.

Наваждение вылетело из меня, словно пробка из бутылки шампанского.

Матерясь сквозь зубы, осмотрел поляну, морщась от приторно сладкого запаха нечистой похоти. Суккуб? Нет, слишком сильная тварь, да её уже лет так двести никто не вызывал. Тут скорее некто умудрился навлечь на себя печать похоти, или же создал эликсир с эффектом вожделения. Тоже вещь не рядовая, и с краткосрочным эффектом, но куда как более реальная, чем целый демон воплоти. Ненавижу, когда так нагло манипулируют людьми. Тут явно ведьма какая-то шалит, их племя любит такие выкрутасы.

Моё настроение из плохого уверенно перекочевывало в отвратительное. Хорошо, искать долго не пришлось, ведьма стояла около ёлки. Высокорослая с угловато-квадратными формами, в дорогом вечернем платье, с накинутой курткой на плечах. Большая почти мужская рука элегантно держала хрустальный бокал шампанского. Рядом с ней суетился мелкий лысоватый очкарик. Наплевав на всё, я двинулся к цели, расталкивая возбужденный народ плечами. Ведьма почувствовала неладное, резко развернулась в мою сторону, до этого радостное лицо исказилось в гримасе страха.

Правильно, бойся, сейчас ты огребёшь по полной, пока словесно. А если будешь умничать, то и физически, и правило «мужчины не бьют женщин» тут не работает, потому что ведьмы те ещё твари беспардонные. Для них любая слабость — это цель для удара, и погибать из-за дурацкой сентиментальности — это верх тупости.

Ведьма что-то шепнула очкарику, тот резко развернулся и, не раздумывая, швырнул бутылку шампанского. Я уклонился от импровизированного снаряда. Горе-метатель подвывая кинулся на меня, давая мгновения для бегства охмурившей его ведьме. Поймав мужчину за руку, я не церемонясь вывернул конечность, роняя одурманенного в сугроб.

Машинально растянул пространство и начертил заклятье дезориентации. Подобный приём наставник вбил в меня на уровне инстинктов, но сразу не вышло — смазал последний штрих. Все же любое умение требует практики. Пришлось терять несколько секунд, чтобы нанести знак повторно. Теряю хватку.

Толпа радостно взревела, повсюду послышались хлопки, а в небе загрохотал фейерверк, окрашивая разноцветными сполохами площадь. От всего этого гама я на секунду замешкался, давая твари крайне много форы.

— Стоять.

Я рванулся вверх по склону за ведьмой. Полувоенные ботинки с хорошим протектором облегчали подъём, но женщина на шпильках значительно опережала меня, словно вместо глубокого снега и крутого склона была аккуратно вычищенная лестница. Злобно сопя, я оказался наверху с перекошенной физиономией, белые клубы пара интенсивно вырывались из глотки.

Представшая картина разозлила меня ещё больше: между двумя массивными джипами стояли два «братка». В кожаных куртках на распашку и с чрезмерным количеством золота, шапки этих типы призирали как класс, поэтому и не насели. Типичные выпускники спортшколы, с кучей дипломов и медалей на стенах по единоборствам. В какой-то момент жизни смекнувшие, что в спорте заработать деньги куда сложнее, чем в криминальной сфере. С перекошенными от ярости лицами они качнулись ко мне. За спинами у озлобленных самцов в захлёб ревела разнесчастная с виду ведьма. Во гадство, где же она раздобыла такое сильное зелье? И минуты не прошло, а эти быки уже готовы ломать кости по одной лишь указке. Хотя таким и особых причин не нужно. Скорее всего, сейчас они видят перед собой даму в беде. А так как считают себя альфо-самцами с претензиями, иначе поступить просто не могут.

— Пшли вон, — рыкнул я, растягивая пространство на костяшках пальцев и быстро нанося знак дезориентации.

Резко подался вперёд, хуком справа уложил первого «братка». От меня такой прыти явно не ожидали. Заклятье слетело, да и не важно — второму я успел засадить между ног. Подвывая, защитник сполз на землю. Боксировать с такими я не собирался — не за этим сюда пришёл. Послышался сдавленный мат вперемешку с угрозами. Тот, что слёг первым, пытался прийти в себя. Злобно смотря в спину удаляющейся ведьмы, я быстро мазнул ладонью по двери джипа, растянул энергетическое поле, в два касания начертил круг с пятиконечной звездой внутри. Ещё две секунды ушло на нанесение рун умиротворения, всю печать перечеркнул знаком завершения.

Если и дальше будет столько практики, скоро печать вызова нарисую за пять секунд.

Спина беглянки исчезла за углом. Я самодовольно ухмыльнулся — жертва угодила в тупик. Теперь можно спокойно сваливать: «братки» сейчас впадут в эйфорию, а через минут десять придут в себя. И на дверце джипа обнаружат выжженное пятно.

Лёгкой трусцой добежал до угла здания, осмотрелся — нет ли лишних глаз. Всё чисто. Я остановился, прижимаясь спиной к стене с серой штукатуркой. Шаги успешно глушил грохот фейерверка, так что тварь не должна услышать. Затаив дыхание, до боли в висках прислушался к окружающему миру. Мелькнула тень — я выпрыгнул, едва не запнувшись о бордюр, перехватил беглянку и приёмом из дзюдо почти аккуратно уложил в снег. В меня полетели кулаки — пусть и девичьих, но вполне ощутимых и болезненных ударов. Кое-как подавив сопротивление, растянул пространство над девчонкой и начертил знак «беспамятства». Только благодаря удаче получилось с первого раза. Девичье тело обмякло, я засунул левую руку в снег — всю кисть ломило и жгло от чрезмерного употребления колдовства. Скула и челюсть пульсировали мерной болью, прилетело пару раз нес лабо.

— Блин, сходил на ёлочку, — в темноту проговорил я.

После вздоха полез искать амулет, что распространял сладкий запах похоти. Если бы она просто облилась духами — они бы уже выветрились. К моему счастью, небольшая колба была примотана к серебряному браслету на запястье. Подобный способ ношения давал понять пере домной не ведьма, а очередная дура, что полезла в колдовство ради сиюминутного спеха. Ведьма бы так бездарно свой эликсир не тратила. И еще плюс, не надо лезть под блузку искать кулон — а то если кто увидит, запишут в насильники, фиг отмоюсь.

Забрав амулет, плотно закрутил крышку, чтобы не воняло, и сразу стало легче дышать. Я даже голову задрал к небу, чтобы выдохнуть. У всех праздник как праздник, а у меня — сплошная беготня. Ладно, усадим сейчас девицу вот под ту стенку, пусть отдышится, и через пять минут придёт в себя. За это время даже цистит не заработает, не то что переохлаждение. Я едва успел пристроить жертву колдовства и амбиций к стене, как за спиной послышалось:

— Братан, ты чего?

Я обернулся, не скрывая эмоций, выругался.

В двух метрах от меня стоял аккуратно выстриженный крепыш в пальто. Подкуренная сигарета тлела между пальцев в кожаных перчатках. Поток ветра донёс мерзкий тухловатый запах вместе с табачным дымом.

Хрипя, нарочно медленно поднялся, мужик сделал шаг вперёд, протягивая руку для помощи. Быстрая двоечка в челюсть, уход в сторону, удар ногой под коленку, вдогонку правой в ухо. «Урод» свалился в тот же сугроб, где ранее лежала жертва ведьминного колдовства. Удивляться такой иронии судьбы некогда. Со вздохом безысходности я принялся месить тело, стараясь попасть по печени, не портя лицо.

— Да откуда вас столько на меня свалилось? — сбиваясь с дыхания, причитал я.

Крепыш вполне толково закрывался, поэтому мои старания больше прошли впустую.

Тяжело дыша, я отошёл на шаг назад, встал, упираясь руками в колени. «Урод» зашевелился, попытался встать на четвереньки, открывая для меня удобную позицию. Чем я не преминул воспользоваться — ботинок смачно врезался в печень. Одержимый завалился на бок, жалобно поскуливая. Прихвостень ведьмы — такого я не с кем не перепутаю. Наведался подобного, пока служил в Надзоре. Одержимые — это люди, что добровольно продали себя в служение ведьме или колдуну через особый ритуал. Взамен на мизерные плюшки — долголетие, мнимая удача, защита или, того хуже, приворотное зелье. И главное для таких уродов — в жизни нет ничего святого, нет такой гнусности, на которую они бы не пошли ради достижения сиюминутного успеха. Про что-то более серьёзное и говорить не стоит. Наркоманы на ломке в поисках дозы и то честнее будут.

Что же, как говорится: куй железо…

— Где твоя хозяйка? — я был практически уверен, что это присматривал за девахой, что так бездарно тратила эликсир похоти.

— Братан... ты чего? — прохрипел мужик.

— Угребок, — новая порция пинков. Нет, таким темпами я все ботинки в лохмотья разнесу.

— Вот «бабки»...

— Твою то, за ногу, да об угол, — во мне продолжала бурлить злость, без всяких намёков на успокоение. Вот что значит: навезёт — так не везёт.

Я усиленно задышал морозным воздухом, искренне надеясь, что злость не перерастёт в неконтролируемую ярость. Вроде отпускает. Сегодняшний день определённо самый паршивый за последние месяцы.

Силой этого «урода» не сломить, печать хозяйки убережёт от болтовни — даже под страхом смерти будет нем как рыба. Ну и ладушки, зайдём с другой стороны.

Присев на корточки, я очистил ладонью снег перед собой.

— Ладно, я погорячился, но ты сам виноват. Не хрен так подкрадываться. Когда тебя обратили-то? Вижу, что молодой. Только давай Ваньку валять не будем, а? Тебе же хуже будет.

Пока я нес бред, рука не прекращала рисовать печать «отступления». Я пытался не обращать внимания на ломящую боль, подступающую к локтю.

— Дней пять назад, — неожиданно отозвался «урод».

— Совсем сопляк. Ладно, знаю, что хозяйку не сдашь. Давай руку.

Из сугроба показалась замазанная кровью ладонь. Перехватив кисть, я впечатал её в пентаграмму. Одержимый дернулся, словно от ожога, злобно шипя. Подскочив к нему, я упёрся коленом в грудь, схватив за шиворот свитера.

— Где обратили? — начал блиц-опрос, ошарашенного парня. Сейчас он словно после жуткого похмелья, есть шансы выбить косвенные улики.

— У Маринки.

— Когда? — блин, повторяюсь.

— Двадцать пятого.

— Как?

— Дома. Мне в шутку предложили, я и согласился. Я не знал, что будет так, — не знал он, как же.

— Адрес?

— Не знаю. Проездом здесь, в гостях, — всё. Оклемался. Откинув «урода» в снег, не удержался и ещё раз пнул в бок.

Бичи подзаборные и то лучше этих. У одержимого нет своей воли, нет своих хотелок — только внешнее обколка. Похоже, в городе объявилась ведьма из тех, что много знают и ещё больше хотят применять. Надзор сейчас слаб, вот и полезла всякая нечисть из углов и закоулков. Вызвать спецов? Нет, не успеют приехать. Она тут явно только на праздники, раз так нагло действует. Всё надо делать самому. Блин, как-то хреново начался у меня Новый год.

— Даже не пытайся, — заметив шевеление, огрызнулся я.

Подперев стенку спиной, я предался нелёгким размышлениям на тему, как мне быть и что делать. Злость ушла под натиском холодного разума. С одной стороны, нужно найти эту мразь, а с другой — какие шансы, что я её завалю? Честно говоря, не оптимистичные. Просто упаковать этого урода и сдать в Надзор? И что? Ведьма завтра же свалит отсюда и ещё наклепает таких вот отморозков. Ладно, хрен редьки не слаще, надо провести разведку.

— Вставай, заморыш, поведёшь к Маринке. Не парься, не убивать же я иду твою хозяйку. Мне с верховной ведьмой не тягаться, просто поговорю и всего. Сам должен понимать.

На слова про статус его хозяйки он никак не отреагировал — вот поди и пойми, угадал я или нет.

Гадёныш, опасливо косясь на меня, поднялся из некогда бывшего сугроба. Видок у него был соответствующий: растрёпанные волосы, морда залита кровью, белый свитер безвозвратно испоганенный, всё обильно замазано снегом.

— Сними свитер и утрись, — я накинул на голову упавший капюшон, уши всё же подмораживало.

Урод стряхнул снег с рукава, что-то бубня себе под нос, мотнул головой, распрямив спину, угрожающе оскалился на меня.

Что, угребок, силу почуял, решил потягаться?

Я рванулся вперёд, занося левую руку для удара. «Урод» купился, как первоклассник на рождественский подарок. Сместился вправо, пытаясь блокировать удар, и тут же пропустил короткий тычок в кадык. Одержимый покачнулся, размахивая руками, но устоял, жалобно хрипя.

— Пора тебя кончать, — блефовал я так же нагло, как шулер в вагоне купе.

Парень округлил глаза, словно такой исход был невозможен. И вот только сейчас до него дошло, куда он вляпался.

— Чего вылупился? — зло сказал я, — когда одержимым становился, небось не думал про негативные последствия?

— Какой одержимый? — прохрипел урод. — Что за херню ты несёшь?

— А то, — на тебе печать ведьмы. Теперь ты будешь одержим её идеями, стремлениями, желаниями. Ты её собственность. Ведь она послала тебя проследить за ней? — я кивнул на прислонённую к стене девушку

— Ай, — он махнул рукой, словно подросток, неспособный сформулировать цельное развернутое предложение, — да это всё Маринка с… с подругой, вчера подговорили нас поучаствовать в одной игре. Мне выпало следить за Катькой.

— Хм, Маринкина подруга послала? — я старался вытащить как можно больше информации.

— Нет, так распорядился случай, — злобно ответил он, отворачиваясь.

Не вышло. Ну ничего, время есть.

Девушка застонала и, опираясь на стену, поднялась на ноги. Держась за голову, постояла так секунду, а потом согнулась пополам, извергая содержимое желудка. Отдышавшись, вытерла рот и только потом посмотрела в нашу сторону.

— Что тут происходит? — прохрипела она простуженным голосом.

— Ты напилась до чертиков и пошла подышать. Сейчас мучаешься от последствий, — меланхолично просветил я мающуюся головной болью девицу, — ступай к ёлке, там тебя кавалер ждёт.

Почему она от меня убегал спрашивать нес тал, и так понятно, чувствовала за собой вену. Да и я наверняка выглядел крайней зло, и решительно.

— Какой? — вот тебе и последствия после чрезмерного употребления зелья. Головная боль, тошнота, амнезия, завтра ещё температура подскочит, желудок прихватит. Отравление — оно и колдовством средствами отравления, симптомы одни и те же.

Одурманенная девица скрылась за уголком, я же повернулся к парню и сказал:

— Ну что, пошли к Маринке.

Мы вышли из-за угла быстрым уверенным шагом. «Урод» не хотел меня злить, поэтому двигался проворно, я пристроился в шаге от него. Со стороны мы выглядели подозрительно: впереди — крепкий мужик с длинными растрёпанными волосами, из расстёгнутого пальто торчит белая майка с бурыми пятнами, физиономия злобная, с явными следами насилия. За ним — я, в берцах с накинутым капюшоном, руки в карманах куртки. Любой «мент», встретив нас, начал бы плеваться от досады — тащить двух гопников в ментовку — занятие не из приятных. Но пока нам везло, стражи порядка были в более людных местах.

Выйдя на главную улицу, мы прибавили шаг. «Урод» чувствовал моё настроение и старался доставить меня куда следует как можно скорее.

— Направо, — я заставил его свернуть на параллельную улицу. — Нечего отсвечивать по центру, - слушай, а как ты так умудрился связаться с ведьмой?

— Да не связывался я ни с кем, — огрызнулся он. — Психи вы долбаные.

— А подробнее.

— Вчера сидели у Маринки, стало скучно… её подруга предложила повести ритуал. Мы с парнями посмеялись, потом она взяла нас на слабо, типа что-то по колдовала. Вот и всё.

— Ага, и после этого ты в новогоднюю ночь следишь за мало знакомой тебе Катькой.

Парень сбился с шага, а спустя пару секунд уверенно заявил:

— Долг — это святое. И не надо тут прилетать сверхъестественное.

— Да ты что? А ну назови имя подруги, что проводила ритуал.

— Пошёл ты, — зло ответил одержимый.

Хм, а ведь этот олух сам не понимает, куда вляпался. И ведьма, что его подчинила, ничего не заложила в его программу поведения, кроме стандартного — не выдавать её напрямую. Скорее всего, был базовый ритуал без всяких установок. Мда, похоже, я догадываюсь, кто здесь орудует, но пока не следует делать скоропалительные выводы. Надо всё обстоятельно разведать.

Пленник свернул вправо, углубляясь в парк с детскими площадками. Чтобы избежать неприятностей, быстро отрапортовал:

— Тут можно срезать, — отвечать я не стал.

Через десять минут мы вырулили на железнодорожную станцию. Большое массивное здание с традиционными колоннами при центральном входе. Одинокий фонарь хорошо освещал дорогу, похожую на окоп из-за наваленных сугробов по бокам.

— Обойдем, — переться через здание с пленённым не хотелось — он наверняка выкинет какой-нибудь фокус.

Обогнув здание, мы вышли на ярко освещённую платформу. Ни души, что правильно — что здесь делать в час ночи, да ещё в праздник? Этой заминкой «урод» и воспользовался. Подойдя к краю платформы, присел, повернул голову и самодовольно оскалился. Толчок. Плащ зашуршал в воздухе, унося хозяина в темноту. Я ухмыльнулся и не теряя времени прыгнул следом. В прыжке сбил с ног домашнего мальчика, который никогда не участвовал в погонях. Он кубарем покатился по железнодорожным путям, вскрикнув, когда приложился плечом и головой о металл.

Хоть и бестолковый одержимый, но всё равно старается отвести неприятности от хозяйки.

— У тебя есть минута, чтобы довести меня до места, иначе я тебе ноги поломаю, — присев возле лежащего, сказал я холодно и буднично.

Через десять минут стояли во дворе пятиэтажек, в каждом третьем окне горел свет. В минуту он не уложился. Пнув мерзавца привлекая внимание, мотнул головой на дома.

— Тот, — дрожащим пальцем указал он на квартиру на третьем этаже второго подъезда.

— Звони в домофон, предупреди, — рыкнул я сквозь зубы.
Одержимый сглотнул, дрожащим голосом сказал:

— Я не могу. Просто поднимись и скажи, что от меня, от Коляна Лапина. Там всем пофиг на посторонних. Новый год же.

Я кивнул, даже угрожать не стал — он и так сделал больше, чем я ожидал.

— Когда начнет ломать — позвони в Надзор, — я продиктовал цифры и заставил его повторить. — Не забудь их, ломка по любому придёт. А сейчас набирай код и проваливай.

— Я не знаю код, просто квартира тридцать восемь, — сказал и рванул наутёк, ни разу не обернувшись.

Набрал нужные цифры на блестящем новизной прямоугольнике домофона. Прочистил горло, но сразу никто не ответил. С пятой попытки добился своего:

— Алло? — девичий голос почти сливался с песней какой-то певички.

— Впусти, я от Лапина.

— Я ничего не слышу, но ты заходи.

Дверь щелкнула, отпущенная электромагнитным замком. В подъезде оказалось чисто, и даже пахло чем-то ванильным — редкость в наше время, хотя чего удивляться — новомодный домофон стоит, я не удивлюсь, если он такой единственный в городе.

Возле нужной двери обил снег с ботинок, оправил куртку, шипя от боли в левой руке. Ещё немного — и она онемеет полностью. Теперь с месяц не смогу колдовать без боли. Как теперь ведьму успокаивать, не понятно — глазками стрелять да остротами колоть? Хотя стоп, я же только на разведку, никаких драк.

Легко постучав в дверь, натянул на лицо самую миролюбивую улыбку. Открыл худой мужик в джинсах и тёмно-зелёном свитере, длинная челка частично закрывала пьяные глаза. На меня хлынул поток перегара и ритмичная музыка из комнаты. Мужик пристально смотрел, пытаясь понять, кто я такой.

— Что хотел? — удивительно трезвым голосом спросил он.

— Я это… друг Коляна, — рассеянно ответил я, разводя руками.

— А он кто?

Сковородой по лбу — с чего я взял, что одержимого тут знают? Лопухнулся.

— Наверно, я ошибся, извините, — с искренним сожалением сказал, разворачиваясь, чтобы уйти.

— Вить, кто там? — послышался из глубины квартиры женский голос.

Через несколько секунд появилась женщина в дверном проёме, подвинув мужика. Хорошее вечернее платье, немного экстравагантная прическа, умеренный макияж — она производила приятное впечатление.

— Какой-то друг, какого-то Коляна, — объяснил мужик.

— Аааа, я Марина, — протянула руку женщина, — а это мой муж Виталик. Что ты стоишь, как неродной? Проходи, Новый год же, — а где Николай? — без особого интереса спросила хозяйка.

— Он показал, где вы живёте, а сам побежал к новой пассии. Не сказал ни слова, даже имени не назвал, подлец, — соврал я, но меня и не слушали.

— Аааа, так он к Кристинке попёрся, — махнула рукой Марина, уходя в комнату.

В коридоре пахло водкой и пиротехникой, из комнаты доносились громкие разговоры людей, перекрывая музыку.

— Раздевайся и проходи, — вежливо сказал Виталик.

Свободной вешалки не нашёл, просто кинул куртку в общую кучу. Обуви на полу не было, значит никто не разувался, поэтому вошёл в комнату, обтерев подошву об коврик.

Что ж, дело за малым — нужно втереться в компанию. Вошёл в большую комнату, ярко освещённую люстрой. Народ уже в той кондиции, когда начинает кучковаться по интересам. Взгляд сразу наткнулся на трёх мужиков в углу. Они горячо спорили, рюмки водки почти доходили до рта, но постоянно отклонялись. Я подхватил рюмку с сорокаградусной жидкостью и один бутерброд с икрой. Мужики спорили про марки машин: двое говорили, что немецкие лучше, третий с длинной бородой утверждал, что японцы — впереди планеты всей. Выждав момент, вставил своё слово, авторитетно подтвердив (со слов напарника водилы), что японские автомобили практичны и стабильны. Двое удивлённо посмотрели на меня, мол, кто ты и что тут делаешь. Зато бородатый хлопнул по спине и сказал, что я свой человек. Выпили за воскрешение русского автомобилестроения, и я незаметно перешёл к другим.

Лесть к Марине с расспросами про непонятную подругу пока что не стоит. Могу спугнуть. Подошел к парню лет двадцати что увлечённо рассказывал про компьютеры, двум девушкам и то, что они скоро заполнят все дома, невольно подслушал разговор трёх девиц:

— …значит мы с Танюхой решили, когда все начнут расходиться по домам, затащим Серегу в спальню и устроим групповушку.

— Блин, вы стервы. Я хотела его, но боюсь не потяну, — они весело захихикали, — потом расскажите, как было. Может, тоже подпишусь с Серегой на… тройничок.

- Хорошо. Заодно этим овцам нос утрем. А то они говорят, что Серегу затащили в постель, а он ни одну так и не смог… ну, того, — снова хихикание.

- Врут, как дышат. Не хотят делиться. Ох, я и волнуюсь, никогда таким извращением не занималась, а тут прям накатила, хорошо, Танюха, с пониманием.

- Не дрейфь, подруга, всё будет ок. Я как-то в кино такое видела…

Дальше я подслушивать не стал. Тут и так понятно, что это ведьмины проделки, это сволочное племя любит пудрить головы людям похотью. И ещё сильнее утвердился в своих догадках. Тут точно куролесит залетная ведьма, вон как куражится, нисколько не заботясь об последствиях. Знаем, сталкивались, нагадит и убежит, а нам разбирай.

Устав от болтовни программиста, ушёл к следующим, успешно траванул анекдот в тему. Другим посоветовал пару-тройку новых фильмов, с четвертыми и пятыми выпил за уважение. Ну, вроде всё, примелькался везде, но при этом толком не засветился нигде.

Я подхватил пустую бутылку и с расстроенным видом понёс на кухню. Несмотря на то, что вытяжка пыхтела вовсю, а окно открыто, на кухне висел плотный смог из сигаретного дыма, хоть вилкой торкай и ножом нарезай маленькие дольки. Отправив тару в мусорное ведро, извлек из кармана помятую пачку, встряхнул оставшиеся две сигареты, вытащил ту, что выдвинулась больше. Присел на мойку, нашёл изрядно перепачканную пепельницу, поставил рядом. Нет, сигареты — это всё-таки психологическая зависимость, в этом дыму любой курильщик со стажем получил бы тройную дозу. А я вот стою, курю.

Сигарета не догорела ещё и на половину, как ко мне буквально ворвалась Маринка, улыбаясь во все тридцать два зуба. Если хочешь поймать хозяйку дома, всегда жди на кухне, она обязательно появится. Аксиома.

— Что скучаем? — проявила она стандартную любезность.

— Да вот, пополняю дозу никотина, — поднимая сигарету вверх, мягко ответил я.

— И это правильно, — поучительно отозвалась она, хотя что тут может быть правильного, хоть убей, не пойму.

Плотно прикрыв дверь, она подошла к столу. Прижалась ко мне бедром словно к родному и принялась неспешно что-то искать на верхних полках. Нет, в принципе против такой близости я ничего не имел, вполне себе привлекательная женщина. Но, с другой стороны, как-то гадко, когда к тебе вот так, непонятно зачем, жмутся замужние женщины. Это сильно портило её моральный облик в моих глазах. Марина отпрянула и так же, как я, присела на столешницу. Я поспешно попытался отгородиться от неё, поставив пепельницу, между нами. С трудом сдерживаюсь, чтобы не скривиться от боли в руке, а тут ещё она со своими закидонами.
В её тоненьких пальцах с ярко накрашенными ногтями появилась сигарета, Марина многозначительно посмотрела на меня, поднося фильтр к губам. У меня ушло несколько секунд, чтобы сообразить, что надо делать. Чиркнул вновь приобретённой зажигалкой, она глубоко затянулась.

— Так, где, вы говорите, Коля?

— Да, убежал к девушке... как там её, Кристина вроде. Вы же сами сказали.

Марина медленно затянулась, после чего долго выпускала дым из лёгких. Наверное, её действия должны были произвести на меня какое-то впечатление, но мне, откровенно говоря, не до этого. Да ещё и рука зверски болит.

— Ну да, ну да, — невнятно ответила она.

Лучше шанса на расспросы, наверное, уже и не представится.

— А кто она, эта Кристина? — женщина посмотрела на меня, недовольно вздернув брови, я быстренько поправился, — а то придут сюда, а я, как дурак, ни в зуб ногой про неё. Так что просветите темного.

Подозрения что эта самая Кристина и есть залетная ведьма, у меня были практически стопроцентные.

— Было бы о ком просвещать, — в голосе скорее слышалось раздражение, чем злоба, — однокурсница моя бывшая, вот приехала в гости на Рождество. Да все понтуется, в гостях не осталась — в гостиницу направилась. Оно и к лучшему, ты не поверишь, начала к мужу моему лезть с не хорошими предложениями. Хорошо, Коля нарисовался с компанией, так на него перекинулась. А так хоть выясняй, кто кому и насколько нужен.

Тут всё ясно: учились вместе в столице, ведьма решил поразвлечься в провинции, вспомнил про одноклассницу. И давай куролесить. Надо ловить и клеймить, или на худой конец срисовать её внешний вид.
Размышления оборвались от удара распахнувшейся двери, в кухню влетел разъярённый муж, волосы взъерошены, глаза узкие, злые. Ну, вот блин, доигрался, сейчас конфликты улаживать мне только не хватало.

— И что это мы тут делаем? — ледяным тоном спросил он, а после не удержался и расплылся в улыбке, посчитав свой розыгрыш удачным.

— Кроссворд разгадываем, — ехидно отозвалась хозяйка квартиры.

— Ага. Наркоманы, смотрите, чтобы никотин не закапал из ушей, — беззлобно парировал муж, выглядя вполне миролюбиво.

Достав бутылку водки из морозильника, помахал ею перед нами и, просвистев что-то попсовое, удалился в комнату. Марина нагнулась, поднимая сигарету с пола. Не туша, кинула в пепельницу. Видимо, когда муж вторгся от испуга обронила.

— Даже покурить спокойно не дадут, — вдавливая окурок в хрустальный край пепельницы, тихо проворчал я.

— Да и не говори.

— Что-то Колян за пропал, — момент удачный, по-тихому уходить, узнал, что хотел, — пойду за ним. Кстати, что за номер она сняла?

— Тринадцатый, — я нахмурился и кивнул, хозяйка квартиры как-то по-своему истолковала этот знак, добавила: — я же говорю, пижонство.

— Спасибо за соль, за хлеб. Пойду я.

В городе имелось всего лишь две гостиницы, так что уточнять, в какой именно, не имело смысла. Насколько я знаю этих пигалиц, они любят комфорт. Поэтому поселилась она в новой, построенной для иностранцев и богатых буратин.

Уже в коридоре, когда я зашнуровал второй ботинок, меня окрикнула Марина.

— Я с тобой.

Я вопросительно посмотрел на нежданную попутчицу снизу вверх, на её лице играла блудливая улыбка, а глаза сияли так, словно она меня прям тут съест, причём без специй и соуса. Видимо, её муж не просто так ревнует.

— Надо проведать подружку, — ну и как мне её послать, — давай быстрее, внизу такси ждёт.

М-да ситуация, с другой стороны такси внизу ждет. На своих двоих час добираться буду. Ладно по месту разберусь. Лишь бы муженек из-за ревности не попытался бы мне морду набить. Вышел в подъезд, быстро растянул пространство над ручкой двери. Аккуратно начертил знак энергетической пиявки. Таким поселковые ведьмы балуются, чтобы улучшить настроение. Просто небольшой забор энергии, пустяк, почти шутейка. Вот только если Марина замаскированная ведьма, она инстинктивно погасит проклятье. Чем себя и выдаст.
Блудливая женушка выскочила в коридор, прыгая на одной ноге. Вторую она на ходу пыталась засунуть в туфлю.

— Дверь прикрой, — потребовала она.

Я и не подумал подниматься по маршу, продолжая смотреть на чуть растрёпанную и плохо одетую женщину.

— Ну что за мужики пошли. Хотя от добряков и джентльменов я устал, — она толкнула створку, ойкнула, когда пиявка чуть отщипнула её энергии, даже пальцами помахала и буркнула: — долбаная синтетика.

Не ведьма. Уже хорошо. А с её домогательствами уже как-нибудь разберусь.

На лестничной клетке Марина беззастенчиво схватила меня под руку, болтая что-то про верность дружбе. Я не стал даже поддакивать её трепу в надежде, что обидится.

На улице заметно похолодало, если судить по пару изо рта и тому, что моя нежеланная спутница тряслась от холода в шубе до пят. Шапку она, разумеется, не надела, прическа — это святое. Поэтому я с лёгким садистским удовольствием наблюдал, как её ушки краснеют от мороза. Света уличного фонаря вполне хватало чтобы различить такие детали.

До гостиницы доехали без происшествий, Марина вела себя прилично, разве что нагружала меня бесполезной информацией в виде сплетен про подруг. Меня же начал пробирать мандраж, да и рука болела всё сильнее и сильнее. А впереди встреча с ведьмой, и ещё есть неплохой такой шанс, что меня везут аккурат в ловушку. Одно радует — эта любвеобильная женщина не знает, что я колдун, и думает, что везёт на потеху подруги очередного мужика-дурака.

Такси остановило возле самого входа, я быстро рассчитался. И снова был подхвачен под локоть, словно пленённый диссидент. Едва зашли в фойе, как Марина потащила меня в сторону лестницы, небрежно махнув рукой администратору. Ну да, точно в ловушку привезла. Всё идёт слишком гладко и просто. Хорошо, я им устрою сюрприз с неприятным финалом.

Поднялись на второй этаж. Сразу бросилась в глаза дверь с номером тринадцать. Цифры выглядели как-то неправильно, сильно вычурно, словно шоколадное мороженое на газете среди водки и селёдки. Я придержал за руку провожатую, после развернул к себе, получилось сблизиться до неприличия, словно я хотел её поцеловать. Женщина отстранилась. Я улыбнулся, мягко провёл ладонь вдоль щеки, растягивая пространство, и буквально в три касания начертил символ беспамятства. Марина рухнула на пол, я хотел было её придержать, правой рукой умудрился схватить за край шубы, но левая подвела, и девушка свалилась на ковролин. Я согнулся, прижимая больную конечность к животу, а после уже правой рукой принялся массировать пострадавшую конечность, матерясь сквозь зубы. Дожил, блин, без колдовства даже девку уложить не могу. Всё надо завязывать, вроде давно себе обещал, а всё лезу и лезу колдовать. Приведя левую кисть в относительный порядок, приблизился к двери. Набрал воздуха и, утопив ручку вниз, плечом отворил створку. Врываясь в номер.
В полумраке света от абажуров возле окна стояла ведьма, в чёрном вечернем платье, одна нога отодвинута чуть в сторону, весь вес на другой, с элегантной прической и бокалом чего-то шипучего в руках.

— Ммм, какой сюрприз, — голос её оказался звонким и задорным, — ещё бы пару минут, и я сама бы пошла дверь открывать.

Молодая, очень молодая, хорошо если за двадцать лет перемахнула. Тут и лицо разглядывать не нужно — и так понятно. Я чуть продвинулся вперёд и, нащупав выключатель, добавил света в комнате. Ведьма опустила голову вниз, закрывая глаза.

— Зачем так сразу? — возмутилась она.

Я едва успел шагнуть вперёд, чтобы заклеймить специальной печатью. На это у меня сил и сноровки точно хватит, как почувствовал удар в затылок. Пошатнулся и уже приготовился отпрыгивать, как снова получил удар, опять в голову. Ожидаемо потерял ориентацию в пространстве. Колдовство, не иначе. Третьего соприкосновения чего-то твердого с моим черепом я уже не почувствовал — просто отключилось сознание.

Сообщник. Первое, что пришло мне в голову, когда я снова смог мыслить здраво. Хотя какое там здраво — попался в примитивную ловушку, как пионер в плохом районе. Голову ломило, но терпимо.

— Глазки открываем. Не надо со мной играть в эти ваши ментовские штуки, — прозвенел голос ведьмы.

Ощущал я себя привязанным к трубе отопления, со связанными запястьями какой-то верёвкой, а может и шнуром от лампы. Не точно шнур. Приняв более удобное положение, я позволил себе кривую ухмылку самоуверенного мужика. Такие часто принимают за пустую браваду. И это подстегивает самомнение злодеев.

Открыл глаза, ведьма сидела напротив меня в кресле, закинув ногу на ногу, и смотрела так, словно я был скучным лектором, с которым в любом случае придется разговаривать. Хотя итог всем и так известен. За спиной у нее стоял муж Марины, скрестив руки на груди и самодовольно лыбясь. Ну да, переиграл, имеет право. Да и я тоже расслабился после ухода со службы. Бытовая рутина уничтожила всю осторожность и нужную паранойю. Мда, глупо как-то вышло.

Возле самой двери лежало бесчувственное тело Марины, ее явно затащили в комнату за руку, даже сбившийся ковер не поправили. Видимо муженек заставил свою благоверную заманить меня в ловушку.

Я встретился взглядом с нахальным мужиком и сказал:

— Думаешь, ты ей нужен? Она просто тобой играет.

— Я уже получил, что хотел, и даже больше, — прогудел он снисходительно, — сегодня наши дорожки разбегаются. Ты просто мой подарок на прощание.

Сказав это, он направился к двери, перешагнул лежащее тело, замер на миг, обернулся и плюнул на свою жену, проговорив:

— Шлюха, — и вышел.

Ведьма, почесывая макушку наманикюренным ноготком, обескураженно проговорила:

— Однако. А ведь я просто давала ему зелья подавления воли. Чтобы он почувствовал себя немного важным, — озвучивать, что это зелье сохраняет свои свойства не более семи дней, она, разумеется, не стала. Как и те духи похоти, всученные Кати, у колдовских зелий часто краткосрочный эффект.

— И разрушила семью, и человека погубила. Хотя такого мудака и не жалко.

— Ой, я тебя умоляю, они и так жили как соседи. А этот сам поверил во все могущество колдовства, — ведьма изящно наполнила опустевший стакан из бутылки шампанского. А после, совсем по-колхозному, остатки из бутылки вылила себе в горло.

— Как и Катя с духами? — пока самовлюблённая особа развлекала себя пустыми разговорами, я отчаянно думал, как выбраться. Как назло, в голову ничего путного не приходило. Но времени пока хватало, как и самомнения у ведьмы.

— Ой, не нуди, — она отмахнулась от меня наманикюреными пальчиками, — чуть-чуть добавила экспрессии в жизнь этой замухрышки.

— Ага, и поломала ей жизнь, ведь дальше она уже не сможет почувствовать настоящей женщиной…

— Ты ещё про этих мажоров вспомни, — капризно перебила меня ведьма, — сидели они такие важные, рот мне закрывали. А после ритуала все языки мне в зад засунули. Тьфу на них, пусть песиками теперь побегают.

— Ты угробила их жизнь. Ты хоть представляешь, какие ломки у парней будут, когда ты сбежишь? Они же могут покончить с собой, а тебе всё — смех.

— Надо думать, кому перечишь, — ведьма сделала массивный глоток шампанского и мимоходом посмотрела на наручные часы — миниатюрные и очень дорогие, — да и Надзор что, просто так хлеб свой ест? Пусть поработает.

— Я так понимаю, подарками они тебя тоже завалили? — я умудрился встать на колени. Надавил на шнур всем телом, только кожу на запястьях поранил.

— Не без этого, — гордо заявила она.

— А парня зачем прокляла?

— Какого? — кокетливо полюбопытствовала она.

— Того, что девок как магнит притягивает, а сам не может их удовлетворить. Это же готовый маньяк через пару недель. Он свою сексуальную неудовлетворённость мигом переведет в насилие и убийство. Тебе ли не знать?

— Да пошёл он, юморист хренов. Шутки ему мои не нравятся. А ты там как, уже того освободился? Хи-хи, ты если только руки себе оторвёшь, тогда вырвешься, колдунишка. Всё продумано, — она отбросила стакан с шампанским на кровать, потянулась, вскидывая руки вверх, явно демонстрируя свою привлекательность. Теперь понятно, почему все её подлые поступки с сексуальным подтекстом. У неё в голове только секс, да и первичными инстинктами всегда легко управлять.

— Приехала, нагадила и уехала, — проговорил я, растягивая на ладони пространство, в голову пришла отчаянная идея по спасению.

— Ой, Надзор всё исправит за неделю, — скривилась она, — какой же ты нудный, как и они все. Эти Машки, Катьки, Генки, им нужна магия здесь и сейчас, фу. Вот и пойми, кто из вас хуже. Я думала, ты меня повеселишь своим криками и руганью, а ты зануда. Я лучше таксисту голову запудрю, пусть и у работяги будет новогоднее приключение.

Она продефилировала к телефону, стоящему на прикроватной тумбочке, наклонилась, оттопыривая зад, и принялась крутить диск.

Я же набрал в грудь воздуха и, нарисовав на ладони знак оглушения. Каждую пятую нечисть такое глушит наверняка, а колдунам и ведьмам тоже перепадает — откат-то не слабый. Оттого это средство и не популярно. Активировал.

Бахнуло так, что сознание покинуло моё тело, под сопровождением тяжелой головной боли. Очнулся от звона в ушах и ударов барабана под черепом, перед глазами всё плыло. Кое-как сфокусировался на жгуте из кабеля от лампы. На разрыв такую не порвёшь, а вот перегрызть вполне реально — проволока там плетёная должна поддаться.

Пока я грыз путы, ведьма совершила фатальную ошибку новичка — попыталась сразу встать. И естественно, потеряла равновесие и со всего маху грохнулась на пол. Вскрикнула и засучила ногами, матерясь в бессильной злобе. Перевернулась на живот, держась за голову, кое-как встала на колени. Обожгла меня ненавистным взглядом и поползла к выходу. План у неё прост — выбраться в коридор и позвать на помощь, а там уже точно найдутся сердобольные люди, что захотят спасти невинную девчонку от озлобленного мужика. Игра на время — кто первая: я перегрызу кабель или она выберется? Помощь мне пришла откуда не ждали — ведьма потеряла драгоценные мгновения, перелезая через тело Марины.

Освободившись от пут, я осторожно поднялся на ноги, голова кружилась, но я всё же умудрился нагнать ведьму. Свалился на неё сверху, схватил за волосы и без всяких церемоний и пиететов дважды приложил лбом об ламинат, избавляя от сознания.

Встав на колени, защёлкнул дверной замок. Ведьма сразу взбрыкнула. Я простонал — видимо, физически её не вырубишь без особо тяжких последствий. И тут взгляд наткнулся на стереосистему. Я наклонился и крутанул барашек с громкостью, динамики выдали рождественский хит, названия не знаю, только музыку угадывал.

— Взбрыкнешь — ноги поломаю, — проорал я в ухо поднимающейся девушке.

Та замерла, медленно повернула голову с ужасом, смотря на меня. Ага, это тебе не доверчивых мальчиков дурачить. И тут же одернул себя — никак нельзя терять бдительность, а то уже раз пришёл в ловушку, за что и получил по мордасам.

— Что с Мариной? — выпрямляясь спросил я.

— Одурманили, чтобы по спокойно была, — трясущимся голосом ответила девченка.

Я ухватил юную ведьму за руку и усадил в глубокое кресло, с такого фиг быстро поднимешься. Девушка вжалась в мягкую спинку, округлив большие глаза, свела колени вместе, расставляя стопы врозь. Молодая как есть, даже у меня что-то ёкнуло внутри при взгляде на эту несчастную. Вздохнул и взял на руки бесчувственную Марину, уложил на кровать. Неожиданно левую кисть и предплечий снова свело судорогой, я даже зубами проскрипел от боли.

— Я могу помочь, — перекрикивая музыку, сообщила ведьма.

Я ожог её взглядом, та ойкнула и, сжав кулачки вместе, прикрыла ими рот. Нет, милочка, на меня такое не подействует. Я убавил звук почти до минимума и строго проговорил:

— Будешь кричать — свяжу и засуну кляп в рот, и вот в таком положении будешь ждать Надзор. Попытаешься со мной заговорить — будет тоже самое. Кивни, если поняла?

Она охотно выполнила моё указание. Подошёл сил на край кровати, посмотрел на спящую Марину. Наверное, и хорошо, что муж ушёл — погорюет и найдёт себе кого получше. Поставил телефон на колени и по памяти набрал номер местного отделения Надзора. Две минуты слушал гудки, они что, там совсем страх потеряли? Решили, что в Новый год преступлений нет. Я был зол, почти взбешён: мало того, что за них всю работу выполняю, они ещё и смену прогуливают. Ещё пять раз звонил — результат не поменялся. Зло уронив трубку на рычаги, нехорошо посмотрел на ведьму. Теперь ещё и эту охранять до утра.

Зажал переносицу, минут посидел с закрытыми глазами. Как же меня достала эта работа. Встал, быстро снял куртку и толстовку, после кое-как притянул тумбочку под дверь — теперь просто так при всём желании не убежишь. И только потом отправился в ванную охладить руку под потоками ледяной воды. Помогло, пусть и немного.

Залез в небольшой холодильник, нашёл закуску и пару бутылок шампанского, решил, что заслужил награду. Извлёк всё содержимое на стол. Опять позвонил, и снова никто не поднял трубку с той стороны. Глянул на ведьму, внутри шевельнулась презрение и злость. Ненавижу ведьм, что ездят по городам и селам и гадят в своё удовольствие. Их и поймать сложно, и последствия устранять — хуже некуда. А эти паразитки веселятся в своё удовольствие. Этим даже не важно видеть последствия своего злодеяний, им хватает чувства безнаказанности и своего превосходства.

Помню, на третий год службы всей страной ловили вот такую ведьму, что колесила по Союзу. Кутила за счёт простых людей и, как она потом выразилась, жила полной жизнью, не считаясь с потерями. Поймали её тогда только благодаря очень сильному и дорогому ритуалу, что заставил наглую ведьму пройти по второму кругу. Так и угодила в засаду в одном провинциальном городке. Сейчас сослана в глухую деревню, где она истекает злобой и желчью к Надзору. А уйти не может, потому что заклятьем привязана к месту.

А эта пигалица, видимо, только недавно обрела силу, слишком самоуверенная и неопытная. Скорей всего её бабка-наставница представилась на днях, вот девка и собрала её заготовки зелий (что старая ведьма готовила десятилетиями) и, получив часть старой силы, пошла во все тяжкие. Думая, что будет гнуть весь мир под себя. Не вышло — вон сидит сейчас запуганная до полусмерти, пошевелиться не может.

До семи утра я звонил в Надзор, и только в начале восьмого мне ответил заспанный девичий голос. Я даже ругаться не стал — перегорел, пока дожидался ответа. Сухо изложил факты. А когда мне приказали вести её в отделение, ровным голосом ответил, что больше не работаю в Надзоре, и это не моя проблема. И только из-за гражданской сознательности я просижу до десяти утра в номере, а дальше уже их проблемы. Протяжно зевнул и положил трубку, более не реагируя на звонки.

Можно уволиться из органов правопорядка, но нельзя так просто вытравить службу из себя.