Дело 665. Что сделал “Мистер Зеленый”

З. Т. Н. Н. З. В. Б. П. Н. Н. С. П. Е. М. И. С.

Крип

За время моей профессиональной деятельности, я встречал немало странных людей. Работая в органах, знаете ли, с чем только не сталкиваешься порой. Я мог бы, конечно, рассказать про то, как мы ловили маньяка в спальном районе Новозарьевска, как мне выпала честь расследовать последствия загадочной пропажи охотника в окрестностях дачного кооператива или то, как мы с коллегами пытались разобраться в параноидальных сообщениях о некоей организации, приносящей человеческие жертвы подземному божеству (чего только люди не придумают). Впрочем, об этом, пожалуй, в другой раз. Сейчас же я хочу поведать занятную историю, произошедшую одним зимним вечером. Это была короткая, но очень необычная встреча. Собеседник, с которым я провел те несколько часов, был больше похож на сбежавшего пациента психбольницы, чем на типичного преступника. Может его безумный рассказ не произвел бы никакого впечатления и вылетел из моей памяти как тысячи других, но… Но он закончился странно и совершенно необъяснимо. Так, как закончится никак не мог. Однако, все было совершенно реально и, от того, поселило в моей душе неуловимую тревогу, граничащую с настоящим ужасом. Впрочем, обо всем по-порядку. Я лишь приведу здесь запись нашего диалога, который позже прослушал и привел в пристойный вид, свои незначительные комментарии и ту тираду, которую выдал молодой человек, когда окончательно разговорился. Судить же о том, что это было и что значит, была ли в словах собеседника хоть крупица правды или, кто знает, может правдой было все, предлагаю вам. В любом случае, в моей голове поселилось множество вопросов, на которые нет ответа. Думаю, этих ответов я вообще никогда не найду. Да и, признаться, не уверен, что хочу их найти. Не уверен, что я хочу узнать правду о том, что сделал мистер "Зелёный".

Капитан полиции Ночников А.С.

До конца дежурства оставалось всего несколько часов. Я сидел в своем кабинете и лениво потягивал очередную порцию кофе из замызганной кружки с портретом какого-то местного депутата. Не так давно этот товарищ пропал при невыясненных обстоятельствах прямо из своего дома. На уши тогда подняли всю городскую полицию, но никаких следов так и не удалось обнаружить. Мужчина средних лет, преуспевающий и респектабельный, судя по всему, открыл кому-то дверь и… И бесследно исчез. Кто знает, возможно с ним разделались конкуренты или, чем черт не шутит, настигло возмездие за какие-нибудь старые проделки. Рыльце у чиновника явно было в пушку, но, разумеется, копать под таких - себе дороже. В итоге, остались только загадочный “глухарь” и эта эмалированная кружка, которая, как-то незаметно осела у меня на столе. Даже не помню толком, откуда она вообще взялась.

Вдруг в коридоре послышалась приглушенная ругань и выкрики кого-то из патрульных. Затем к ним примешались отчетливые звуки ударов и сдавленный стон - очевидно приводили в чувство особо буйного задержанного. Разумеется, нам, как стражам закона, нужно оставаться в рамках этого самого закона, но, знаете, порой жить по правилам невозможно чисто физически и приходится слегка заступать за черту. Главное, не заступить за нее слишком далеко, иначе можно легко утратить контроль над происходящим. Или, во всяком случае, его жалкую иллюзию. Такие сцены не редкость и вечер, прошедший без них, вполне можно считать неудавшимся. Когда-то давно это меня удивляло, пугало, заставляло действовать и что-то предпринимать, а сейчас я даже не перестал наслаждаться дешевым “три в одном” - без меня разберутся. Впрочем, оказалось, что допить приторный напиток в тот раз мне было не суждено.

Дверь вдруг распахнулась и в кабинет, отринув подобающую прелюдию “начальник-подчиненный”, влетел Саша Зиновьев - широкоплечий двадцатитрехлетний детина, колесивший в тот вечер на патрульной машине и оберегающий покой на ввереной территории. На его раскрасневшемся лице застыла гримаса, представляющая собой странную смесь ярости, отвращения, злобы и простого, прям таки животного страха. Для того, чтобы вот так врываться к начальнику нужен очень веский повод - это известно всем. Одного взгляда на мужчину мне хватило, чтобы понять - повод у него есть и он серьезнее не придумаешь. Приглядевшись я заметил, что лицо и форму полицейского покрывают бурые разводы и капли. Правая рука, трясясь от нервного напряжения, сжимала рукоятку “Ярыгина”. Указательный палец очень тревожно лежал на спусковом крючке. Видавшая виды кружка с остатками кофе заняла свое законное место на столе, где от нее уже виднелся характерный коричневатый ореол. Пропавший депутат, успокаивающе и немного лукаво, улыбнулся мне с цилиндрической стенки и остался охранять рабочее место безмолвным стражем. Словно фотография на могильной плите.

***

В комнату для допросов я вошел как на эшафот. День, да и вся предшествовавшая неделя, выдались тяжелыми. Меньше всего сейчас мне хотелось погружаться в бездну безумия и общаться с очередным мокрушником или чего похлеще. Однако, такова уж работа, ничего не поделаешь.

За столом, закованный в наручники, сидел щуплый паренек под тридцать. Рваная куртка неопределенного цвета, застиранные джинсы, сбившаяся на бок вязаная шапка. Образ ничем не примечательного маргинальна нарушали лишь два обстоятельства: несмотря на декабрьский холод за окном, обут человек был в простые китайские тапочки, натянутые поверх шерстяных носок и, конечно, кровь. Крови на нем было столько, что создавалось впечатление, будто товарищ только что вылез из ямы, в которую годами скидывали забитый скот. На его лице, под изрядной небритостью, угадывались следы побоев - работа Саши, не иначе. Однако, ран и порезов, не считая наливающегося фингала под стремительно заплывающим подбитым глазом, я не заметил. Впрочем, даже если они и были где-то под одеждой, кровь явно не могла быть его. Если из кого-то вытекло такое количество живительного сока, можно с уверенностью сказать одно - он уже труп. А задержанный, несмотря на все пережитые тяготы, выглядел вполне живым и даже не слишком потрепанным. Пара затрещин для успокоения не в счет.

Перед тем как войти, я запросил у Саши короткий доклад о случившемся и, само собой, убедительно попросил убрать ствол обратно в кобуру, да не размахивать им, словно какой-то сибирский ковбой. Когда патрульный немного выдохнул, он рассказал как все было.

Подозреваемого они с напарником заметили случайно. Это произошло всего час назад в окрестностях новозарьевской промки. Сначала подумали, что какой-то алкаш или нарк плетется домой, найдя под заснеженным кустами вожделенную закладку. Решили остановить для выяснения, но, пока машина замедлялась, опытный взгляд выхватил странные детали. Сначала полицейские решили, что незнакомец просто заметил их приближение и пытается найти место, чтобы спрятаться, но тот, напротив, поспешил к автомобилю, поскальзываясь на раскатанном снегу. Когда вылезли наружу, что-то блеснуло. У гражданина в руке был здоровенный окровавленный кухонный нож, которым он, время от времени, размахивал и что-то жалобно причитал. Ситуация повернулась под совсем другим углом. Простая проверка на предмет запрещенных веществ, начала переходить в разряд чего-то иного. На свет божий были извлечены пистолеты, тишину ночного пригорода огласили простые, но понятные фразы “Брось перо, падла!”, “Лежать мордой в пол!”, “Завалю, сука!”, “Стоять, мля!” и так далее. Нож подозреваемый не бросил. Вернее, не бросил его добровольно. Тот выпал из ослабевшей руки, когда сознание, на время, покинуло разгоряченное тело. Нашим стражам закона стрелять, не то чтобы запрещено, но и не слишком разрешено, всем это прекрасно известно. Да и, чего уж там, местные нравы, кто бы что ни говорил, резко отличаются от, скажем, какого-нибудь Техаса, где арапчат валят наглухо просто по подозрению и так, на всякий случай. Саша, не сдержавшись и, чего уж греха таить, слегка струхнув, пальнул пару раз в воздух, чтобы продемонстрировать серьезность своих намерений, а напарник, тем временем, подскочил к молодому человеку и, без лишних церемоний, слегка размахнувшись, сунул тому рукоятку “Ярыги” прямо в морду. Надо сказать, ювелирная работа, ведь ее результатом стал только заплывший глаз с еле заметной ссадиной, а не черепно мозговая несовместимая с жизнью, что, при неумелых действиях и излишней инициативности, на самом деле, не такая уж редкость.

Пришел в себя загадочный деятель уже на заднем сидении полицейского ”Соляриса”. Его, конечно, обыскали, но, на удивление, не нашли абсолютно ничего кроме разбитого мобильника и гладкого, ничем не примечательного стального кольца, слишком маленького, чтобы налезть ему даже на мизинец. Никаких документов, никаких ключей или еще чего-то, что могло помочь установить личность. Нож, само собой, изъяли и бросили в багажник, а самого дебошира, с ног до головы перемазанного чем-то красным, подумав, все-таки затолкали в салон. Рядом сел Саша, чтобы провести повторную воспитательную процедуру в случае необходимости, а напарник повел машину в сторону участка. Когда субъект пришел в себя, он начал бешено брыкаться, визжать, пытаться выбраться и кричать о каких-то совсем уж странных вещах. Говорил, я не знал, я не хотел, они не те, за кого себя выдают. Просил о помощи, обещал всех поубивать и вообще вел себя как форменный псих или торч. Вот только его зрачки были абсолютно нормальными и ничто не выдавало признаков увлечения психотропными препаратами. Сашу задержанный, за время этой увлекательной поездки, довел буквально до руки, а сделать это ох как не просто. Когда “Солярис” запарковался у участка и арестованного попытались из него выволочь, тот начал бесноваться уже по полной программе. Последней каплей стало то, что он прокусил руку сашиному напарнику, выхватив хороший кусок мяса. Молодой и горячий полицейский не сдержался и добавил подозреваемому, подбивив уже второй глаз, от чего рассовую принадлежность и внешность гражданина стало установить весьма не просто. В общем, в отделение подозреваемый попал не своим ходом, а, буквально, на пинках двух основательно рассерженных стражей закона. Перед самыми дверями Саша даже продемонстрировал еще раз пистолет, чтобы, наконец-то, прервать выкрутасы. Впрочем, это не слишком помогло. Выручили только находящиеся в фойе коллеги, которые, единым фронтом смогли сломить яростную оборону, повалить задержанного и отволочь того в комнату для пристрастных бесед за кружкой кофе.

И, где-то в этот самый момент, настала моя очередь выйти на сцену.

***

Молодой человек тихо сидел, опустив голову. Спутанные волосы чуть ниже плеч выбивались из под шапки и свисали длинными грязными колтунами. Я помедлил немного, ожидая какой-то реакции на свое появление, но задержанного, казалось, это обстоятельство вообще не интересовало. Он пребывал где-то в дебрях своего разума или, что тоже вполне вероятно, косил под душевнобольного, понимая, что попал.

- Пить хочешь? - спросил я. Ответа, впрочем, не последовало. Просто ноль реакции.

- Ладно, захочешь, вот. - сказал я, поставив перед ним одноразовый стаканчик с водой. Второй такой же я уместил напротив и, повесив пиджак на спинку металлического стула, уселся.

Какое-то время висела тишина. Звенящая, оглушающая тишина. Я думал, как подступиться. Если он решил идти в отказ, не поможет ничего, но, если это не так, то первые слова будут самыми важными. Как в любых отношениях, начало закладывает фундамент. Его, при желании, можно перестроить, но сделать это будет куда сложнее, чем выкладывать кирпичики правильно с первых секунд. Не важно, отношения это между мужчиной и женщиной, или преступником и полицейским. В основе всего лежит общение и в нем можно наломать таких дров, что разгребать потом будешь годами.

- Куришь? - спросил я. Посмотрим, что скажет. Если да, то я достану из кармана пачку. Если нет, скажу, я тоже. Сперва нужно расположить. Найти пересечения.

Молодой человек слегка качнул головой в утвердительном жесте. Я вынул пару сигарет. Одну вставил ему в зубы и заботливо помог прикурить, вторую оставил для себя, затянулся и лениво выдохнул сизый дым.

- Вообще тут нельзя курить, но мне можно. Ну и тебе тоже. Ты не подумай, я не буду играть в хорошего или плохого полицейского. Скажу тебе прямо, мне нужны ответы. Чем раньше ты решишь ими поделиться, тем проще нам обоим будет. Все говорит о том, что ты или причастен к какому-то очень не хорошему делу, или стал его жертвой. Я, честно говоря, думаю, что вариант номер один звучит куда правдоподобнее. Что ж, если это не так, переубеди меня. Расскажи, что было. - я вытащил рекордер и положил его на стол перед собой. Лучший способ запудрить мозги и скрыть истинные намерения, сдобрить ложь изрядной порцией правды.

Молодой человек все так же сидел покуривая тлеющую сигарету. В какой-то момент пепел отломился и упал прямо на стол. Я ожидал, что сейчас он попросит снять наручники и это будет тот переломный момент. Так всегда бывает. Если ты дал слабину, что-то попросил, значит ты уже на крючке. Просто ты сам этого не понял, но вместо иллюзии равенства, теперь ты в роли жертвы. Впрочем, он ничего не говорил. Когда сигарета истлела совсем, он просто сплюнул ее в стакан, где та, жалобно шикнув, стала медленно расползаться на составные части, окрашивая жидкость в гадостно серый цвет.

- Хорошо, пить ты не хочешь. Ладно. Можем помолчать, но… - начал было я, но тут незнакомец поднял глаза и встретился со мной взглядом. Я часто смотрю в глаза преступникам и вижу в них всякое. Кто-то боится того, что его поймали. Боится неминуемого правосудия, боится ответить за свои деяния. Кто-то, напротив, уже настолько погряз и так давно переступил черту, что для него клетка, это всего-лишь смена обстановки. Сейчас я увидел нечто иное. Передо мной сидел человек, который, совершенно точно никогда в своей жизни не промышлял криминалом всерьез. Спросите, как я сделал такой вывод? Опыт, всего лишь опыт. Так же, как хороший врач может интуитивно спрогнозировать диагноз, хороший полицейский легко разбирается в людях. Думаю, из наших могут получиться очень толковые психологи. Тот, кто сейчас сидел напротив, боялся. Он боялся отчаянно и неистово, но боялся не меня и, готов поспорить, даже не потерявшего самообладание Сашку. Он боялся не правосудия или ответственности, нет. Он боялся чего-то совсем иного, но чего? Может быть он сейчас там, где и хотел оказаться? В месте, которое, при всей своей мрачности, может предоставить безопасность? Все может быть.

- Зеленый. - сказал задержанный, разлепив потрескавшиеся губы.

- Зеленый? Что зеленый? - не понял я.

- Можешь меня так называть. Или мистер Зеленый, если хочешь.

- А какое-то более привычное имя у тебя есть? Я, безусловно, ценю самовыражение, но… Почему Зеленый?

- Это долгая история. Можешь считать это чем-то вроде шутки. Для своих.

- А мне расскажешь? Или я не свой? - попробовал надавить я. Собеседник только отрицательно покачал головой и чему-то усмехнулся.

- Что ж, хорошо, мистер Зеленый. Что же случилось? Что ты сделал? Откуда ты шел с тем тесаком? Что за кольцо? Почему ты в тапках? - не выдержал я, как-то незаметно приняв тот факт, что мы уже перешли на “Ты”.

- Это сланцы. - отрешенно заметил собеседник.

- Эм, хорошо, пусть будут сланцы. Это имеет какое-то значение?

- Нет. Просто я всегда называл такую обувь сланцами. Можно мне яблоко?

- Яблоко? Это какая-то изощренная метафора? Или очередная шутка для своих? - я начал злиться. Казалось, паренек просто издевается.

- Никаких шуток, господин полицейский.

- Ночников. Алан Ночников. - запоздало представился я.

- Я бы сказал, что мне очень приятно, но это не так, Алан Ночников. Больше никаких шуток. Я просто хотел бы съесть яблоко. Знаешь, боги смерти… - собеседник замолчал не закончив мысль.

- Что ж, договорились. Я найду тебе яблоко, а ты взамен?

- А что я могу тебе дать? Впрочем, тебе нужна история, правда? Хочешь, чтобы я утолил твое любопытство? Думаю, тебе не столько хочется разобраться в запутанном деле, сколько просто узнать, как оно было. Я скажу. Скажу все. Абсолютно все. Теперь мне уже нечего скрывать. У нас, думаю, есть пара часов, а потом. Кто знает.

- Ладно, уговор. Яблоко в обмен на правду.

- Да. И то кольцо. Ты поверишь, если я скажу, что его нужно немедленно уничтожить? Сделаешь это?

- Увы, нет. Такого в нашем уговоре не было, парень. Уничтожать его никто не будет и бравые хоббиты его тоже никуда не понесут. - сказал я, поднимаясь со своего места.

- Да, пожалуй. Но, попробовать стоило. - грустно проговорил собеседник и вновь уткнулся взглядом в серую поверхность стола.

***

Найти в ночном полицейском участке яблоко оказалось весьма не тривиальной задачей. В отделе можно отыскать всякое. Тут есть такие вещи, которых больше нигде не встретишь. Есть ужасающие снимки, оружие, предметы, которыми убивали и пытали, хранящиеся в комнате для вещдоков. Черт, в соседнем помещении все еще лежала сумка, набитая доверху аккуратными зип пакетами с мелкодисперсным веществом, напоминающим не то стиральный порошок, не то сахарную пудру, не то спортпит, которым любят баловаться качки. Впрочем, это было кое-что совсем иное. Просто еще не успели оформить и передать куда следует. Однако, фрукты, увы, тут попадались редко. Сотрудники таскали с собой на работу ланчбоксы с нехитрой снедью, кое-кто из дежурных, втихаря, успокаивал себя рюмкой-другой беленькой, но вот зожников среди местных не водилось. В тот вечер, тем не менее, удача оказалась на моей стороне. Яблоко нашлось, хоть это и стоило мне немалых усилий.

Витек, прозванный за свой раскатистый бас “Рупором”, сидел в дежурке и уныло клевал носом. Я всегда думал, что, выбери он, в свое время, другую дорогу, стал бы весьма неплохим оперным певцом или телеведущим, но, увы, судьба распорядилась иначе. Перед, сидящим за столом, засыпающим тучным мужчиной в полицейском кителе, были разложены какие-то бумаги, стояла кружка, из которой лениво свисала нить чайного пакетика с хорошо всем знакомой желтой биркой и, соседствуя с радиостанцией, лежал тот самый заветный плод. Словно предчувствуя мои намерения, Рупор слегка ожил и потянулся за спелым фруктом, чтобы, наконец-то, впиться в него зубами, но так и не успел его коснуться. Я, наплевав на все правила приличия, схватил шарообразный предмет, односложно извинился и поспешил обратно в переговорку, под оглушительное: “Товарищ капитан, вас дома не кормят что ли, блин?”.

***

Не могу сказать, что Зеленый повеселел, нет. Немного подумав, я освободил одну из его рук от оков и передал обещанное. Предвкушая долгий разговор, я выложил на стол початую пачку “Кэмэл”, присовокупил зажигалку, пепельницу и два свежих стаканчика с водой. Зеленый долго вертел яблоко в руке, разглядывал его и принюхивался. Он вел себя так, будто это не просто плод, купленный в одном из новозарьевских супермаркетов, а нечто большее. Нечто, чье значение никому не понять кроме него самого. А, затем, он закрыл глаза и, с наслаждением, впился зубами в тонкую алую кожицу. Из фрукта показались мутные капельки сока, стали стекать по губам едока. Тщательно прожевав вырванный из целого кусок, Зеленый проглотил, удовлетворенно покачал головой и заговорил.

***

Знаешь, что я тебе скажу, Алан Ночников? Ты не поверишь ни одному моему слову. Не отнекивайся. Я знаю, что ты мне не поверишь. Но, ты выполнил свою часть сделки и я, в свою очередь, выполню свою. Я расскажу все как есть. Постараюсь ничего не утаивать, как бы безумно не звучали слова.

Что я сделал? Я много чего сделал. Как и все мы. Но, что я сделал, чтобы оказаться здесь? Началось все год назад. Возможно, чуть больше года. Точно меньше двух, это я могу сказать наверняка. Знаешь, я всегда, сколько себя помню, был одинок. Нет, у меня, конечно, по-прежнему есть друзья и приятели. Есть знакомые и люди с которыми я поддерживаю что-то напоминающее отношения, но… Это ощущение невозможно понять, если ты его никогда не испытывал, вот что я скажу. Ты когда-нибудь чувствовал одиночество в моменты, когда тебя окружают люди, а? Был бы я психологом, подвел бы под это научную базу, но увы, я не настолько умен и эрудирован. Впрочем, я, так или иначе, попытаюсь объяснить. Это важно. Важно для понимания мотивов моих решений.

Когда мне было двадцать, держаться помогал алкоголь. Шумные компании, измененное состояние сознания и новые знакомства создавали хрупкий воздушный замок. Давали ложную уверенность в том, что ты не один. Я возвращался домой с попоек и часами лежал без сна. Погрузиться в тягучие пучины дремы мне мешал не похмельный синдром, нет. Даже не будоражащие эмоции от весело проведенного времени. Мне мешали мысли. Тот внутренний монолог, который не прекращается ни на мгновение. Вот что значит настоящее одиночество. Оно не снаружи. Оно внутри. Пока ты веселишься, пока некий фоновый шум заглушает голос в голове, тебе кажется, что все нормально, но, стоит этому шуму иссякнуть, как ты оказываешься один на один с самым жутким монстром на всем белом свете - собственным сознанием. Мне думалось, что я смогу найти таких людей, которые разделят со мной это бремя. Таких, которые сами мучаются. Таких, какие хотят того же, чего хочу я - понять и быть понятыми. Принятыми, понимаешь? Увы, таких меньшинство. Впрочем, это, пожалуй, и правильно. Я - отклонение, ошибка природы. Урод, если хочешь. Думаю, не нормально так много рефлексировать, так много рассуждать и размышлять.

Я пытался что-то сделать со своим естеством. Однако, что я могу? Эта проблема лежит за пределами бытовых вопросов. Ее не решить простыми житейскими методами. Нельзя сказать - перестань. Вернее, сказать можно, но сделать не получится. Не существует таблетки или препарата, который позволит взять свой эмоциональный диапазон под контроль, не расставшись при этом с личностью. Духовные практики? Я пробовал, но мне не помогло. Думаю, все дело в скептическом настрое. Я просто в них не верю, а, как известно, если ты не веришь, тебе и не поможет. Говорят, в таких ситуациях выручает творчество. Знаю, что многие люди, подобные мне, сублимируют свои переживания и проблемы. Если они не могут поделиться ими с людьми, то остается прибегнуть к помощи чего-то неодушевленного. Картины, стихи, проза, музыка, кино и много другое. Настоящие шедевры культуры рождаются только от нестерпимой внутренней боли создателя. Когда ему уже невыносимо плохо, сознание находит единственный выход из ситуации - создать нечто, поместить накопившееся в, своего рода, кокон и оставить его за пределами себя. Думаю, именно так появились основные памятники нашей цивилизации, будь то архитектура или что-то менее материальное. Я практически уверен, что это лучший способ сбежать от себя, предоставить голосу новые уши, чтобы он, наконец, оставил тебя в покое. Я знаю, что это работает, но, увы, это не работает со мной. Я не могу ничего создать. Творчества во мне не больше, чем в этом пластиковом стаканчике.

- Послушай, Зеленый, я не хочу перебивать, но должен сказать, что подозреваю, куда ты клонишь. Я имел дело с подобным не раз. Не буду говорить, что понимаю тебя, так как у меня никогда не было такого ощущения, о котором ты сейчас говоришь. Наверное, мне просто повезло. Однако, я знаю, к чему приводят подобные мысли. И я догадываюсь, что привели они к тому, что ты совершил что-то плохое. Очень и очень плохое. О чем ты жалеешь, верно? Черт, если тот человек или люди, чья кровь сейчас на тебе, все еще живы, я бы очень рекомендовал тебе прямо сейчас сообщить, где они находятся. Возможно, их все еще можно спасти и тогда твоя участь будет куда мягче, понимаешь?

- Алан, я не сомневаюсь, что ты крайне проницательный человек и сейчас думаешь, что видишь меня насквозь. Считаешь, наверное, что сидишь напротив паренька, который обиделся на весь белый свет и решил отомстить тем, кто не сможет дать сдачи. Ну, возможно, доля правды в этом и есть, но только доля. Никуда ехать и никого спасать не нужно. А, что до моей участи…Забавно. Ты вообще не понимаешь, о чем говоришь. Просто не имеешь ни малейшего понятия.

- Что ж, расскажи мне. Я попытаюсь понять. Я просто хочу тебе помочь. Я вижу, что ты запутался и, быть может, мы сможем что-то придумать вместе. - Я понял, что зря проявил инициативу. Паренька необходимо убедить в том, что мы друзья, что здесь он в безопасности, что он может говорить о чем угодно. Я почувствовал, что слегка перегнул и Зеленый начал закрываться. Это плохо. Единственный способ выправить ситуацию, дать ему закончить и комментировать поменьше.

- Слушай, Алан, забавное, однако, у тебя имя. Впрочем, мое тоже. Я не такой идиот, каким, возможно, кажусь тебе сейчас. Я понимаю, что ты пытаешься сделать. Стараешься втереться в доверие, показать, что тебе не все равно, но, по сути, преследуешь совсем иные цели и на меня тебе совершенно плевать. Просто сейчас я нужен. И, знаешь что? Я готов сыграть в эту игру. Только, пожалуйста, перестань считать меня полным кретином и манипулировать, ладно? Особенно, так примитивно. Я прекрасно осознаю, что сейчас откровенничаю с полицейским и все мои слова, как говорится, могут и будут использованы в суде. Вернее, могли бы. В общем, я, как уже заявил в начале, все тебе расскажу. Не надо только устраивать это дешевое представление, ладно? - паренек оказался куда хитрее, чем мне показалось. Это пугало, но, одновременно, и вызывало неподдельный интерес.

- Хм, вот как. Что ж, хорошо, Мистер Зеленый. Уж прости - издержки профессии. Я, как ты правильно заметил, все-таки полицейский. Больше никакой фальши и двусмысленности. Обещаю. - в данных обстоятельствах носить маску уже не было никакой возможности.

- Прекрасно. Тогда слушай дальше. - ответил паренек, откусил еще кусочек яблока и продолжил.

***

Что ж, как я уже сказал, одиночество меня затягивало в свой густой омут и справиться было все сложнее. До какого-то момента мне казалось, что, рано или поздно, все изменится само собой. Что моя жизнь вдруг наполнится красками и ощущениями, но увы. Думаю, чудес не бывает. Во мне поселилось что-то темное. Не знаю, как тебе это объяснить. Я понял, что у меня не получится найти принятие. Я понял, что моя ошибка была в том, что я ждал чего-то от окружающих, но это совершенно бесперспективно. Нужно действовать самому, а не ждать. Впрочем, я, пожалуй, выбрал не самый правильный путь. Во всяком случае, именно он привел меня сюда - в конец моего странствия. Страшный и совсем бесславный.

Я стал следить. Следить без какой-то конкретной цели. Меня увлек сам процесс. В этом ты, Алан, как полицейский, должен меня понять. Мы, конечно, наверняка очень разные люди, но сейчас, уверен, говорим, что называется, на одном языке. Тебе же приходилось долго думать над каким-нибудь заковыристым делом, складывать кусочки мозаики, сличать данные, говорить с людьми, вычислять и следить за ними, правда? Я думаю, что тут не только профессиональная необходимость. Думаю, что сам процесс тебе доставляет удовольствие. Ты приближаешься и проникаешь туда, куда не просили. Однако, если это нужно тебе, то это достаточное оправдание. Сейчас, в век интернета, таких как мы называют сталкерами. Отличие только в том, что тебе это необходимо по долгу службы, а мне - по зову сердца. Собственно, можно сказать, что никаких принципиальных отличий и нет. Разница только в точке зрения.

Вообще, я много думал об этом и понял, что тяга к расследованиям и выяснениям сидела во мне с малых лет. Мне всегда было любопытно заглянуть чуть глубже, узнать чуть больше чем дозволено. Когда я учился в институте, я, порой, позволял себе небольшие невинные шалости. Как-то я, совершенно спонтанно, пошел за прохожим. Была зима, я возвращался домой с учебы и, выйдя из метро, подумал, что не хочу проводить вечер так, как обычно. Вместо того, чтобы пересесть на автобус, который отвезет меня в родной пригород, я оглядел взглядом людей, которые покинули душный вагон вместе со мной и просто позволил взгляду самому зацепиться. В поле зрения появился высокий мужчина лет под сорок. Он закурил и достал из кармана телефон, кому-то позвонил, сказал, что скоро будет. Я встал неподалеку, делая вид, что жду свой автобус, но, на самом деле, я ждал когда тлеющая сигарета превратится в ненужный окурок и человек предпримет следующее действие. Мужчина докурил, затушил бычок о стенку мусорки и выкинул. Незнакомец зевнул, еще раз глянул на экран смартфона и, чему-то улыбнувшись, двинулся в путь. Я выждал мгновение и последовал за ним, стараясь держаться на некотором расстоянии. Зачем? Хм, я бы ответил на этот вопрос другим вопросом. А почему бы и нет? Я шел за этим мужчиной минут двадцать. Сначала мы брели по оживленной городской улице, мимо проносились бесконечные автомобили. Затем свернули во дворы и шагали в полной тишине. Стены домов отсекали шум суетного города и оставляли только звуки простой мирной жизни, кипящей в недрах многоэтажек. Мой случайный спутник подошел к одному из подъездов и стал рыться в кармане куртки. Через мгновение он вынул связку ключей и приложил небольшой брелок к сканеру. Раздалось характерное пиликанье, записанный голос из динамика домофона сказал “Дверь открыта” и мужчина, так и не заметив мое присутствие, не заподозрив, что шел не один, скрылся внутри подъезда. На мгновение меня посетила мысль. Я подумал, а, может быть, не стоит останавливаться? Но, я, все же, остановился. Решил, что это уже будет лишнее. Я вышел из тени, отбрасываемой замерзшими детскими качелями, и пригляделся к зданию. На лестничной клетке зажегся свет - очевидно, незнакомец был первым, кто вошел в многоэтажку после захода солнца. Я заметил, как, через равные промежутки времени, в окнах подъезда мелькает силуэт - он поднимался на свой этаж пешком. Видимо, решил немного размяться, растрясти жирок. А, возможно, так он делает всегда, чтобы держать себя в форме, или просто лифт не работает. Я видел, как тень остановилась на четвертом этаже, как, через пару минут, похожий силуэт мелькнул на кухне одной из квартир, как к нему подошла женщина и обняла. Видимо, любящий отец семейства вернулся домой с работы и сейчас будет ужинать в кругу родных, отдыхать после долгого дня. Я постоял еще некоторое время, наблюдая за мельканием в окне и нырнул обратно в тень. Ушел, растворившись в ночи. Человек так и не узнал, что я к нему приблизился. Я, совершенно эгоистично, влез туда, куда меня не звали. Я узнал немного того, что мне никто не собирался рассказывать. Зачем, почему? Не знаю. Однако, это осознание меня раззадорило. Я почувствовал некоторое удовлетворение. Будто я получил что-то. Не материальное, но эфемерное. Эмоции, переживания, пищу для размышлений? Жаль, наверное, что я не умею творить. Впрочем, пережитое не прошло бесследно. Пусть я не вдохновился на создание шедевра искусства, все же пустота внутри немного уменьшилась. Я понял, что, таким образом, ее можно заполнить. Можно вытеснить эту темную бездну. Взять у других и оставить себе.

Знаю, что ты хочешь сказать. Так, наверняка, ведут себя психи, правда? Возможно, с чего-то подобного начинают маньяки. Я не буду говорить, что не задумывался над неоднозначностью своего нового увлечения. Конечно, черт возьми, это странно. Конечно, если сказать друзьям за кружкой пива, эй, а знаете, какое у меня хобби - ходить за людьми, преследовать их по ночам… Ну, так вполне можно потерять этих самых друзей. Мне проще. Терять мне некого. Что до совести, она меня не беспокоит. Я не делал ничего запредельного. Я не переходил внутреннюю границу дозволенного. Вернее, до недавнего времени ее не переходил. Когда я обзавелся личным автомобилем, в привычку вошло подолгу бесцельно колесить по городу, когда накатывала хандра. Иногда мне было настолько невыносимо находиться дома, что я садился за руль и ехал до тех пор, пока сил уже не оставалось. Тогда я парковался возле какого-нибудь круглосуточного гипермаркета или придорожного кафе и спал прямо на водительском сидении. И знаешь что? В такой обстановке мне спится лучше всего. Многие хорошо засыпают только на привычной кровати, под любимым одеялом, заняв удобную знакомую позу. Я могу продрыхнуть часов десять, сидя на вилюровой сидушке, укрывшись пуховиком. Жаль, что в наших краях так много морозов. Вообще я их люблю, но вот наслаждаться подобными мгновениями они, конечно, мешают - прогревать тачку всю ночь несколько затратно. Порой я выбирал в потоке кого-нибудь и следовал за ним, то отставая, то сближаясь. Однажды я даже обнаглел настолько, что решил преследовать полицейских. Одинокий УАЗик с выключенными проблесковыми маячками шел по среднему ряду на загородной трассе. Я пристроился за ним и, когда внедорожник въехал в город, стал двигаться по пятам. Через некоторое время патруль резко остановился у обочины. Надо сказать, мне хватило сообразительности, чтобы понять, что это неспроста. Я ускорился и проскочил вперед, свернул в какой-то двор как раз в тот момент, когда внимательные стражи порядка резко сорвались с места, врубив мигалку и сирену. Они, наверняка, знали эти места хорошо, но я знал их идеально. Мне удалось затеряться в бетонных дебрях. Когда звук сирены стал удаляться, я облегченно выдохнул и заглушил мотор. Даже не знаю, как бы я отнекивался, если бы полицейские все же смогли меня остановить и поинтересовались бы, с какой, собственно, целью, я катаюсь за ними кругами. С тех пор я стал осторожнее. Понял, что мои действия могут интерпретировать несколько неправильно и, скажем, повесить на странного жителя какой-нибудь неудобный глухарь. Я следовал за людьми повсюду. Наблюдал и подмечал. Однако, у меня было одно неписанное правило - смотри, но не трогай. Не дай себя обнаружить и, конечно, не вступай в прямой контакт. Что ж, правила и нужны, чтобы их нарушать, правда? Я нарушил все, когда встретил ее. Впрочем, это уже совсем другая история.

***

- Ее? Получается, в своих подозрениях я не так уж сильно ошибался. - сказал я, вновь оборвав повествование.

- Это не то, о чем ты подумал, Алан. - Зеленый немного стушевался.

- Ну конечно. Если бы мне давали по рублю каждый раз, когда я слышу эту фразу…

- Серьезно. Это настолько “не то, о чем ты подумал”, насколько вообще можно себе представить.

- Знаешь, я, конечно, всего-лишь капитан полиции, а не умудренный сединами профессор, но про бритву Оккама слышал. Мне кажется, это оно самое, мой юный друг. Мне кажется, сейчас ты поведаешь историю о том, как не сдержался, перегнул палку в своем, скажем так, невинном хобби и все закончилось окровавленным ножом, да грузом ответственности. Скажешь, что я ошибаюсь и все было не так?

- Ты не настолько проницателен, товарищ капитан, как тебе кажешься. Впрочем, не расстраивайся. Тут твой логический принцип совершенно бесполезен, так как логики в том, что случилось со мной не много. Вернее, логика есть, но она, хм…она не совсем, скажем так, наша.

- Не понял? - такого ответа я совсем не ожидал.

- Естественно. Всему свое время, Алан, всему свое время. Ну дак что, мне продолжить? - Зеленый дожевал яблоко, бросил огрызок в стакан с грязной водой, вытащил из пачки сигарету и закурил.

- Пожалуйста. - сказал я, присоединяясь к ритуалу самоотравления.

***

Я, в очередной раз, не ужился на работе и вынужден был спешно искать новую. Универ я, с горем пополам, закончил, но устроиться по специальности так и не вышло. Пришлось перебиваться достаточно маргинальными подработками. Я успел потрудиться в небезызвестном ресторане быстрого питания (впрочем, рестораном это место можно назвать только с очень большой натяжкой), был ночным сторожем в одной из центральных хрущевок переделанных под офисное здание. Я много кем был и вот, год назад, я обнаружил себя перекладывающим товары с полки на полку в придорожном гипермаркете. На самом деле, не плохой вариант, должен тебе сказать. Да, много там не поднимешь, но, зато, не нужно выслушивать полоумных бабок, стоя на кассе. Знай себе, носи коробки и выставляй бутылки. Конечно, никаких социальных гарантий или карьерного роста, но, зато, стабильность и отсутствие нежелательных социальных контактов. Рай для социопата, не иначе.

Я совершенно добровольно вызвался работать в вечернее время. Моя смена начиналась в пять-шесть часов и плавно перетекала в ночь - гипермаркет был круглосуточный. Первое время все было очень не плохо. Меня никто не трогал, не пытался познакомиться. Меня, честно говоря, вообще не замечали, а вот я… Я замечал всех и вся. Для коллег я был всего-лишь неразговорчивым хмурым парнем, но я узнал про них практически все. По своей старой привычке, я стал копаться в чужих скелетах с завидным упорством. Черт, если бы мне доплачивали за это, моя зарплата смогла бы впечатлить многих. Я выяснил, с какой из кассирш директор забавляется в подсобке, пока его жена, занимающая должность главного бухгалтера, пересчитывает наличность, куда они любят ездить вдвоем, чтобы провести наедине больше времени. Узнал, по какой статье отсидел лысый грузчик, приезжающий два раза в неделю и очень странно поглядывающий на молоденьких покупательниц. Узнал, где живет моя сменщица и как зовут ее детей. Во сколько она выезжает из дома, и во сколько возвращается обратно. Я следил за ней несколько недель. Выяснил, например, что по вторникам машину забирает муж, так как ему нужно ехать к родственникам в другой город. В этот день женщина добирается на работу на общественном транспорте и целых полчаса идет по безлюдному пустырю, на месте которого, когда-то была свалка, а теперь только гнетущая пустота. Ни прохожих, ни зданий, ни камер видеонаблюдения. Если бы я преследовал какие-нибудь преступные цели, то… Впрочем, у меня их не было. Мне просто нравилось собирать всю эту информацию. Как уже говорил, доставлял удовольствие процесс сам по себе.

Ее я заметил на четвертый месяц работы. Даже в таком крупном магазине есть лица, которые ты, со временем, запоминаешь. Да, хватает тех, кто заехал купить еду или выпивку по дороге за город и больше никогда тут не появится. Этих видно сразу. Они ведут себя по особенному. По особенному держатся, по особенному говорят, куда-то торопятся, поглядывают по сторонам и устало зевают, предвкушая длинный путь за рулем. Однако, все же, большинство покупателей можно условно назвать постоянными. Мужик, который работает в городе, а живет на периферии. Пару раз в неделю он заезжает к нам, чтобы купить снеков, продуктов на нехитрый ужин, детских подгузников. Иногда, не очень часто, он кладет в корзину бутылку вина и упаковку контрацептивов. Неизменно оплачивает это наличными и боязливо поглядывает по сторонам. Наверное, в тайне, опасается того, что за спиной вдруг окажется жена и задаст резонный вопрос, на который будет очень непросто ответить. Бабулька, каждый вечер покупающая кошачью еду и пару готовых салатов. Живет неподалеку в крошечном частном домике. Зимой весь двор завален толстым слоем снега, в котором она протоптала себе узкую тропинку. Очевидно, что родных или близких друзей у старушки нет. Только коты и беспросветное отчаяние, осознание неотвратимой одинокой смерти. Все эти персонажи, так или иначе, запоминаются. Их образы, лица и привычки неизбежно откладываются в сознании. Девушку в черном плаще я, до этого, никогда не видел. Однако, она совсем не была похожа на залетную.

Странное, хрупкое создание стояло в проходе между стеллажами с лапшой быстрого приготовления и приправами. Темные волосы, узкие плечи, потерянный взгляд карих глаз. Проходя мимо, я решил сперва, что она ждет кого-то. Наверное, муж или парень сейчас выбирает покупки в другом отделе и оставил свою благоверную здесь, чтобы потом не искать друг-друга по всему магазину. Впрочем, когда через десять минут я снова проходил по длинному коридору, разделяющему тематические отделы, девушка все еще стояла, уставившись на упаковки с острым раменом. Она не была похожа на наркоманку или поехавшую. Поверь, я знаю, как они выглядят - к нам захаживают всякие. Этих ребят почти сразу выдает некоторая неряшливость и болезненность. Слишком давно не стиранные вещи, слишком заплывшие глаза, слишком дерганные движения. Незнакомка же вообще, казалось, не шевелилась. На ее, не по сезону легком, плаще не было ни единого пятнышка, ни одной соринки. Волосы струились ровным потоком, плавно сливаясь по тону с верхней одеждой, а бледное лицо с удивительно правильными, можно сказать, идеальными чертами не выражало никаких эмоций. Словно замерший манекен, словно ожившая визуализация собирательного образа. Лишь изредка вздымающаяся при дыхании грудь и периодическое моргание выдавали живого человека.

Одним словом, меня впечатлило. Этот образ настолько не вязался с окружающей обыденностью, настолько выбивался из унылой суеты придорожного гипермаркета, что я просто не мог не зацепиться за него взглядом. Я, под надуманным предлогом, рыскал неподалеку, перекладывая томатную пасту и соусы для мяса, а сам, тем временем, осторожно наблюдал. Ты, наверное, думаешь, что это было нечто вроде той дурацкой сценки из сопливых мелодрам, где главный герой вдруг встречается взглядом с прекрасной блондинкой, влюбляется и дальше все идет по клешированному сценарию? Что ж, вынужден разочаровать, это была совсем иная сцена, Алан. В ней было куда меньше света. Намного, намного меньше. Уже тогда в голове зазвучал тихий голос, настойчиво твердящий, что лучше не углубляться, лучше оставить все как есть и пройти мимо. Но, я не смог пройти мимо. Поверь, ты бы тоже не смог. Пока я наблюдал, девушка вышла из своего оцепенения и, взяв с полки два пакетика с лапшой быстрого приготовления, плавно направилась в сторону касс. Я совершенно потерял осторожность. В тот момент я понял, что мне необходима информация. Мной двигало не животное желание подкатить к сладенькой брюнетке, нет. Возможно, в перспективе, но точно не сейчас. Я просто хотел узнать побольше. Не простил бы себя, если бы упустил такую возможность. Мне были жизненно необходимы подробности.

Валентина Захаровна, одна из двух кассирш, дежуривших в тот вечер, уже пробила товар, предложила пакет и, с сонным видом, спросила, есть ли у покупательницы скидочная карта. Я успел вовремя. Как раз в тот момент, когда губы на бледном лице разомкнулись и стали называть цифры. Тихий, вкрадчивый голос проговорил десять чисел, составляющих вместе номер телефона, к которому привязан бонусный счет. Но, для меня, это было нечто куда более ценное. Для меня эта последовательность была зацепкой, рыболовным крючком, ниточкой, ухватившись за которую, можно попытаться распутать длинный клубок из тайн и загадок. И я ухватился за эту тонкую нить, запомнил правильно. Лучше бы я, черт возьми, тогда ошибся.

Вдруг я заметил мимолетный взгляд в отражении стеклянного ящика с сигаретами. Темные глаза смотрели с блестящей поверхности прямо на меня, стоящего за спиной и имитирующего поиск чего-то за соседней кассой. Тогда я подумал, что это было просто совпадение. Люди часто встречаются взглядом в толпе и это не значит совершенно ничего. Впрочем, в тот раз было совсем иначе. Это длилось не больше секунды, но я что-то почувствовал. Искру? Нет. Я буквально физически ощутил, как состоялся некий контакт. Словно над бездонной пропастью возник тонкий мостик, по которому можно пойти, если быть достаточно осторожным. Другое дело, что на противоположном конце тебя может ждать нечто куда страшнее того что скрывается внизу.

Девушка рассчиталась наличными. Я обратил внимание на бесформенный комок мятых купюр, который она извлекла из глубокого кармана. Это совсем не вязалось с общей утонченностью и элегантностью. Будто для нее все это в новинку. Наверное, давно не пользовалась физическими банкнотами, подумал я. Валентина Захаровна отсчитала сдачу, которая скоро исчезла все в том же кармане со звонким бряцанием, и пожелала посетительнице доброй ночи. Та направилась к выходу, но уже более уверенно. Можно сказать, торопливо. Заметила? Почувствовала? Поняла? Нет, вряд ли. Я ведь ничего не делал. Я ведь был всего-лишь безликой тенью. Сам подумай, разве ты когда-нибудь заострял взгляд на охраннике или уборщице? Разве тебя интересует, что у них в голове? Разве ты задумываешься о том, что эти люди могут что-то замышлять, что, в каком-то смысле, их безликость, это их главное оружие?

***

Все, что у меня было, это номер и описание внешности. Выяснить что-либо еще не привлекая внимания было решительно невозможно. В идеале, нужно имя, но как его узнать у постороннего человека? Впрочем, номер, это тоже не плохо. Особенно, если у тебя имеется пара-тройка баз данных, приобретенных, должен признаться, не совсем законным путем. В свое оправдание скажу, что я никогда не пользовался ими с конкретными целями. Потешить любопытство, не более того.

Я пробил номер и, к своему удивлению, обнаружил, что он зарегистрирован на некоего Оргалиева Очира Алимжановича. Удивило меня даже не то обстоятельство, что имя, совершенно очевидно, мужское. Легкий диссонанс вызвал тот факт, что девушка была совсем не похожа на гостя из братской республики. Да, телефон может быть записан на папу, брата, мужа и т.д, но чутье говорило, что-то здесь не так. Тогда я решил поступить очень просто. Где искать человека в первую очередь? Социальные сети, конечно.

Загадочный Очир Алимжанович нашелся быстро. На странице, ожидаемо, был указан и номер сотового. Тот самый номер. С экрана улыбался жизнерадостный молодой казах, стриженный под заправского корейца. Информации в профиле было не слишком много, но я начал собирать ее по крупицам. Итак, родной город - Павлодар. Переехал в Новозарьевск пару лет назад. Пробежался по друзьям, нашел однофамильцев. Родственников у парня было много, но, вот незадача, все они остались за границей. Судя по всему, в наших краях он куковал совершенно один. Оно и правильно - молодость любит свободу и свежесть. Другое дело, что молодость не всегда осознает цену этого. Я уже собирался бросить эту затею, как вдруг, заметил одну странность. Дата последнего посещения. Надпись под аватаркой гласила, что Очир не заходил на свою страницу уже двадцать два дня. Да, люди бывают разные. Кто-то сидит в телефоне и переписывается часами, а кому-то достаточно пары дней в месяц, но, в данном случае это выглядело очень подозрительно. Я изучил записи, активность. Молодой человек, судя по всему, жил на полную катушку. Фотографии с попоек и каких-то вечеринок появлялись тут каждые пару дней, но, двадцать два дня назад наступила тишина. В комментариях под несколькими постами взволнованные парни и девушки спрашивали, куда он пропал и почему не отвечает на сообщения, кто-то даже грозился подать заявление, если Очир не выйдет на связь. Я стал просматривать немногочисленные видео. Гулянки, какие-то пьяные разговоры на кухне, короткие записи из чьего-то автомобиля. Тайн, в тот вечер, мне хватило. Я слишком устал, чтобы продолжать свои изыскания, поэтому решил вернуться к ним позже. По странной привычке, я скачал несколько снимков и роликов себе на жесткий диск и отправился спать. Я еще долго ворочался, пытаясь совместить в голове факты и догадки, но, в итоге, утомленный организм сдался подступающей дремоте и тяжелые веки закрылись.

***

- Что-то такое я, кажется слышал. Казах, говоришь? - прервал я рассказ.

- Да, Очир Оргалиев. Двадцать шесть лет.

- Черт, студент педагогического! Кто-то из ребят упоминал паренька. Неделю назад рассказывали историю про истеричную мадам, устроившую сцену и требовавшую найти ее пропавшего сыночка! Это, правда, было в другом отделе, так что я не знаю, чем закончилась эпопея. Нашли или…

- Или. - на этот раз, перебил сам Зеленый.

- Всмысле?

- Никто его не нашел. И не смогут найти. Никогда.

- А вот с такими высказываниями я бы советовал быть осторожнее. Знаешь что-то о случившемся?

- Нет. Могу только предполагать.

- Откуда же такая уверенность?

- Поймешь, если дослушаешь до конца.

***

Следующий день выдался не из легких. Мой сменщик слег с тяжелой формой гриппа и начальство, естественно, выдернуло меня на работу безо всяких церемоний. От усталости в голове была откровенная каша из мыслей, образов и переживаний, так что к своему небольшому расследованию я вернулся только через несколько суток. Незнакомку я больше не видел, хотя, честно говоря, старательно выискивал ее взглядом при любом удобном случае.

Вернувшись домой с очередной утомительной смены, я заварил себе кофе, добавил пару ложек сахара и уселся на кухне с ноутбуком. Моему удивлению небыло предела. Очир был онлайн. Вернее, он выходил в сеть пару дней назад, на что недвусмысленно намекала надпись под аватаркой. Неужели я ошибся? Может быть уезжал к родственникам в Казахстан? Или просто забухал с приятелями, да так хорошо, что на месяц выпал из жизни? Впрочем, без странностей не обошлось. Я решил еще раз просмотреть фото и видео со страницы, чтобы попытаться найти то, что упустил в первый заход. Однако, просматривать было нечего. Страница предстала перед моим взором девственно чистым полотном, словно там никогда ничего и не было. Единственный снимок - аватарка с жизнерадостным раскосым парнем и больше совершенно ничего. Я откинулся на спинку стула и крепко задумался. Сделал глоток паршивого растворимого напитка. Что же получается? Молодой человек три недели где-то пропадал, затем вошел в сеть, удалил весь контент и

снова исчез? Что-то подсказывало, что теперь он пропал уже насовсем. Странно. Если решил уйти из социальных сетей, почему не удалил страницу с концами, а ограничился только фотографиями?

Меня посетила идея. Что, если у него есть страницы и на других ресурсах? Оказалось, действительно есть. Я обнаружил профиль на сайте, посвященном исключительно фотографиям. Новые записи там не выкладывались уже довольно давно, но, тем не менее, они были и их никто не удалил. В комментариях под фото люди так же спрашивали, куда исчез молодой человек, почему не отвечает и почему он зачистил свой основной ресурс. Я тоже задумался. Почему? Почему только его? Приуныл и разочаровался в жизни? Хотел привлечь к себе внимание? Что ж, если так, внимание ему привлечь, определенно удалось. Но, почему не стал удалять остальное? Одумался? Может забыл пароль? А что если он его и не знал? Что если все является именно тем, чем кажется? Это, черт подери, многое бы объяснило. Что если тогда, месяц назад, он действительно исчез с концами, а телефон, с выполненным входом в приложение известной социальной сети, оказался в совершенно посторонних руках? Скажем, в руках некоей миловидной, немного грустной девушки, как-то зашедшей в гипермаркет у шумной пригородной трассы? Может быть это она заходила в сеть? Она удаляла фото и видео? Зачем? У меня было только одно предположение - на них остались какие-то неочевидные следы. Следы чего-то или кого-то. И от этих следов таинственный аноним постарался избавиться. У него, или у нее, это успешно получилось бы, если бы не одно но. К сожалению или к счастью, я успел чуть раньше. Львиная доля потерянной информации, на самом деле, не была потеряна окончательно. Не весь, но многий контент сейчас лежал в укромной папке на жестком диске моего ноутбука и, судя по всему, было самое время ознакомиться с ним чуть более подробно.

***

Молодые люди катятся по центральной улице на каршеринговом автомобиле. В салоне машины трое. Один из них - тот самый Очир, двое других, очевидно, его приятели или одногруппники. Все, в той или иной степени, пьяны. Водитель выглядит наиболее трезвым, но он тоже изрядно дат. Слышатся какие-то разговоры на восточном языке, типичные сальные шуточки, комментарии по поводу стоящих на светофоре женщин. Картинка, вдруг, начинает разваливаться на пиксели, звук портится, появляются помехи. Через пару секунд все налаживается. Бравая компания удалых студентиков продолжает свою поездку. Ролик длится еще несколько минут, в течение которых продолжается тот же сюжет: алкоголь, шутки, нетрезвый гогот. Я перемотал и пересмотрел еще раз - ничего нового. Тогда решил рассмотреть покадрово. Дошел до момента с помехами. Остановка на светофоре. Кадр, еще кадр, еще и еще. Какой-то силуэт, стоящий в отдалении за окном автомобиля. Качество отвратительное, ничего разобрать решительно невозможно, но силуэт очень сильно кого-то напоминает. В неясном контуре угадывается хрупкая фигура, облаченная в черное. И, среди этого мрака, ярким пятном выделяется мутный овал лица. Ощущение, словно помехи начались именно в тот момент, когда силуэт попал в обьектив и, по странному совпадению, как только машина поехала дальше, картинка снова пришла в норму. Никого за окном уже видно не было.

Меня прошиб холодный пот. Я вскочил со стула и машинально схватил первое что попалось под руку - старую деревянную скалку со следами засохшего теста. Сделалось страшно. Действительно страшно. Почему-то теперь темная уютная квартирка совсем не казалась безопасным убежищем. Теперь она, скорее, напоминала тюрьму или, что более вероятно, ловушку. Осторожно, готовясь сам не зная к чему, я прошелся по жилплощади, взяв скалку поудобнее, проверил замки на входной двери, задвинул ночной засов и даже решился глянуть в глазок - никого и ничего.

Немного успокоившись, я приоткрыл форточку и нервно закурил в вечернюю прохладу. Может быть совпадение? Классическая уловка мозга - выдать желаемое за действительное и найти доводы, подтверждающие бредовую теорию. Спустя пару минут окурок отправился в унитаз, расплываясь грязным пятном, а я снова уселся за экран ноутбука.

Фотографии из известного новозарьевского клуба. Шумная компания, веселье и торжествующая молодость. Вот Очир сидит за столом со своими приятелями, вот он обнимается с какой-то миловидной девушкой, вот стоит у стойки с бокалом шампанского. Снимки из боулинга. Дорожка, пицца, шары, разлетающиеся кегли. Несколько кадров на берегу реки. Шашлыки, закат, костер. Фото за компьютером, фото в туалете ресторана, фото с ночной прогулки и фото в подъезде. На семидесяти изображениях из девяноста я смог разглядеть нечто, похожее на силуэт хрупкой девушки, скрывающийся на границе видимости. Она стояла в дверном проеме клуба, жалась к стене боулинг-центра, угадывалась среди деревьев на городском пляже, виднелась где-то на периферии среди жилых домов. Помнишь старые картинки мужика в спортивном костюме, попавшего в объектив камеры фотографа на какой-то провинциальной свадьбе? Свидетель из Фрязино. Да, именно так его прозвали в народе. Этот забавный образ, шутки ради, добавляли в совершенно неподходящие места. Силуэт из фотографий Очира очень сильно напомнил мне эту историю, вот только смеяться, почему-то, совсем не хотелось. Хотелось найти рациональное объяснение и еще раз проверить, надежно ли я запер дверь.

***

Липкий, всепроникающий страх поселился где-то в глубине моего естества. Но, он был не одинок. Вместе со страхом обострилось и другое, не менее сильное чувство. Любопытство. Если раньше мне было просто слегка интересно, то сейчас появилось буквально непреодолимое желание разобраться в ситуации, выяснить все обстоятельства и подробности. До того вечера откровений, я, все же, предполагал, что у загадочной ситуации есть какое-то простое и понятное объяснение. Очир мог, например, оказаться парнем таинственной незнакомки. Странно, конечно, что его телефон оказался в ее руках, но тем не менее. Трубу он, например, мог потерять или продать вместе с симкой. Теория еще более невероятная, но, как говорится, нельзя недооценивать человеческую глупость. Впрочем, сейчас это уже не имело никакого значения. Все домыслы теперь выглядели несостоятельным бредом на фоне тех странностей, которые я увидел: пропавшие фотографии с необъяснимым содержимым, загадочное исчезновение молодого казаха, еще более загадочная девушка, которая, в этом я уже не сомневался, является, своего рода, связующим звеном в череде странных совпадений. Мое чутье, инстинкт самосохранения, в очередной раз пытался удержать от необдуманных поступков. У него неплохо получалось долгое время. Целый месяц я старательно игнорировал тихий голос, требующий удовлетворения, жаждущий ответов. В конце концов я сдался, совершил последнюю, роковую ошибку, пересек невидимую линию, отрезав себе путь назад, лишив себя возможности отсидеться и остаться незамеченным. В тот вечер, немного выпив после работы, я взял в руки телефон. Ты же наверняка был в ситуации, когда, перебрав спиртного, начинаешь писать в социальных сетях то, о чем потом пожалеешь? Утром тебе стыдно, что, не сдержавшись, ты набрался смелости и позвонил бывшей, чтобы вывалить на нее порцию своих душевных переживаний. Ситуация была чем-то похожа. Поддавшись сиюминутному порыву, я набрал злополучный номер, отпил еще немного из высокого стакана и нажал на иконку вызова. В трубке послышались длинные гудки, а я замер в ожидании неизведанного.

- Алло? - произнес я, решившись нарушить безмолвие. Ответа не последовало. Мне было страшно продолжать этот странный диалог с пустотой, но и завершить вызов я не мог. Я слышал лишь далекий треск помех и, как мне показалось, чье-то осторожное дыхание. И еще мерное тиканье настенных часов. Любой в нашей стране сразу узнает этот знакомый с детства звук. На противоположном конце провода кто-то определенно был. Кто-то молча держал у уха телефон, ожидая мою следующую фразу. Кто-то ответил на звонок и продолжал слушать.

- Алло, кто-то меня слышит? Очир? Ты в порядке? - я сглупил. Выпитое заглушило чувство самосохранения и осторожность. Заставило проговориться. Теперь абонент знал, что я знаю. Короткая, ничего не значащая фраза, но она выдала меня с потрохами. Это гнетущее молчание продолжалось еще несколько минут. Я уже хотел было положить трубку, но вдруг в динамике раздался звук. Голос, сказавший всего одно слово. Но это слово, и то, как оно было сказано… У меня не осталось сомнения - брать телефон в тот вечер было очень плохой идеей.

- Зеленый!

Мой уютный скромный мирок пошатнулся. Я буквально почувствовал, как земля уходит у меня из под ног. Как? Откуда? Каким, черт возьми, образом? Я думаю, что я бы не так сильно удивился, если бы услышал собственное имя, но это. Мое прозвище, появившееся при достаточно странных обстоятельствах. Мое второе имя, которое, честно говоря, я воспринимал гораздо серьезнее, чем то, которым меня наделили при рождении. Его знали немногие, очень немногие люди. И вот сейчас тот, или то, что ответило на звонок, поступивший на телефон пропавшего казаха, произнесло его без тени сомнения. Ты когда-нибудь чувствовал себя беззащитным? Тебя заставали врасплох? Бывали ситуации, когда ты делаешь что-то, будучи уверен в том, что идеально замел следы, что никто никогда не догадается, а, в итоге, выясняется, что все все уже давно знают? В тот момент я почувствовал это, но возведенное в квадрат. Я будто очутился совершенно голым на светском приеме и больше защититься было нечем.

***

Я решил прекратить поиски. Подумав и взвесив все за и против, я пришел к логичному выводу - они абсолютно бессмысленны и чертовски опасны. Правда о всей этой истории не принесла бы мне никакого удовлетворения. Я не добился бы ничего, что сделало бы мою жизнь лучше, но, очевидно, мог найти на свою голову таких проблем, с которыми, пожалуй, был не готов столкнуться. Впрочем, в тот момент я еще не понимал, что уже встретился взглядом с бездной, уже взглянул в ее темные глаза и изменить этот факт было невозможно.

Прошло некоторое время. Я больше не звонил по злополучному номеру, не прикасался к файлам, не искал нити и хлебные крошки в сети. Однако, процесс был уже запущен. Своими действиями я притянул нечто, и наивно полагал, что все обойдется. Прошло некоторое время и я, наконец-то заметил, что теперь, возможно, впервые в жизни, кто-то заинтересовался моей персоной и, боязливо но настойчиво, следил. Думаю, я всегда жаждал внимания. Думаю, моя странная потребность наблюдать была проекцией этого желания на окружающее пространство, молчаливым криком, мол, хочу быть с вами люди. Тогда я понял, что значит фраза “бойтесь своих желаний”. Раскладывая товар я краем глаза стал замечать взгляды в мою сторону, выходя из дома я ощущал, что кто-то наблюдает, ворочаясь во сне, меня не покидало жуткое чувство присутствия. Я, словно, заболел чем-то или влюбился. Это липкое чувство не покидало меня. Если по-началу оно было отчасти приятным, то, постепенно, это стало невыносимо. Пропало ощущение безопасности. Где бы я ни находился, что бы я ни делал, на подкорке сидела мысль, что я не один. Когда моя паранойя уже дошла до предела, когда я стал постоянно оглядываться и бояться, я снова увидел ее. И эта встреча была совсем не из приятных.

Это было раннее утро. Меня снова вынудили взять сверхурочные и выйти в чужую смену. Я припарковался возле хорошо знакомого гипермаркета, заглушил двигатель, выключил фары. Несмотря на то, что я бодрствовал уже больше часа, а мороз снаружи основательно бодрил сонное тело, мозг еще отказывался включаться на полную мощность и нещадно просил отдохнуть. Я зевнул, открыл дверь, вылез из машины и, привычно, окинул взглядом просторную парковку. Она никогда не пустует. Даже ночью тут обязательно найдется несколько автомобилей, принадлежащих сотрудникам, пара каких-нибудь заряженных внедорожников, ждущих хозяина, который остановился пополнить запасы. Непременно на свободном месте будет крутить пируэты дрифтер на ржавой жиге или козлить юный мопедист. Парковка не пустует. Там всегда можно увидеть людей, спешащих куда-то или лениво дремлющих в кредитном седане. Но, в то утро, сквозь пелену снегопада и морозной дымки, я увидел фигуру, притаившуюся на границе света от одинокого фонаря. Я заметил ее мельком, разглядеть детали не представлялось возможным, но, тем не менее, взгляд выцепил черные как смоль локоны, бледную кожу лица, неподвижную позу и темные глаза, чей потусторонний блеск был виден даже с расстояния в полсотни метров. Я пытался убедить себя в том, что это просто игры разума. Я говорил себе, что никто не может ничего знать. Никто не может даже подозревать обо мне и о том, что я раскопал. Это было невозможно, но это, черт возьми, было абсолютно реально. То утро положило начало настоящему кошмару, параноидальному бреду и мании преследования, которая стала сводить меня с ума. Все чаще я замечал движение где-то на периферии. Мне чудились странные отражения в стеклах, странные звуки и шаги. Ночью я просыпался от голоса, что-то тихо нашептывающего из темноты. Этот голос был приятным и притягательным. Мне представлялись губы и рот, которые произносили те слова. Гортань и темные недра за ней, которые исторгали воздух, формируя буквы. А потом я начал думать о том, что ничего этого нет. Я начал думать, что источник всего этого явно находится где-то за пределами человеческих представлений о мироздании. Он находится вне этой системы. Он, прямо как та фигура, ютится в отдалении от пятна света, озарающего понятное и рациональное. Последний рубеж был сломлен, когда я увидел следы ладоней на своем окне, когда я почувствовал, что ширма, за которой я скрывался всю свою жизнь, окончательно упала и я предстал перед неизбежным во всей своей беззащитной наготе. И тогда я понял, что больше нет никакого смысла скрываться. Тогда я понял, что мне не сбежать и единственное, что я могу - узнать правду, найти логово, в котором скрывается притягательное чудовище.

***

- И ты никуда не обратился? Полиция, друзья, родные?

- Ты издеваешься? Скажу банальную фразу, но кто бы мне поверил? И как бы я объяснил свои переживания?

- Да как угодно. Преследование, подозрительные личности. В конце концов, можно было сообщить о той информации, которую ты раскопал относительно судьбы Очира, обстоятельств его исчезновения.

- И что я раскопал? У меня не было ничего кроме видео, фотографий и шизофренической истории, похожей на рассказ душевнобольного. Скажи, Алан, если бы меня не привезли сюда ваши мордовороты, а я бы, допустим, пришел сам и вывалил бы на тебя все это, ты бы что-то предпринял? Можешь не отвечать, это риторический вопрос. Я и так знаю, что нет. Меня бы выгнали пинками или заперли в кутузку и заставили поссать в баночку, вот и все что было бы.

- Но…

- Без но. Нет, я никому ничего не говорил. Пойми, ты этого не видел, ты этого не чувствовал, ты с этим не сталкивался. Я надеюсь, что не столкнешься никогда. Уже тогда я знал, что помощи мне ждать не от кого. Я знаю это и сейчас. Лучше дай мне выкурить еще одну сигарету и позволь закончить. Это все, что я могу. Все, что мне осталось.

***

Если я что и умею, так это следовать за чем-то. Я не просто умею это, я это люблю. Мне, сколько я себя помню, доставлял удовольствие сам процесс этого пути. Следовать за и наслаждаться самим процессом. Я, все-таки, уверен, что это сродни тому, чем занимаются маньяки, но нет. У меня никогда не было цели достичь. Сам путь и есть цель. Я понял, что терять мне уже нечего. Луч метафорического прожектора уже пал на меня и теперь можно было не сдерживаться. Именно поэтому, вчера, отработав свою смену, я вышел в снегопад, привычно подошел к заметенной машине, но не стал сразу открывать дверь и заводить двигатель. Я пригляделся к следам на грязном холодном насте. Среди широких, оставленных протектором моих ботинок, и бесформенных от валенок дворника, удалось различить пару хрупких и легких. Создавалось ощущение, что тут, совсем недавно, стоял кто-то обутый в изящные женские туфли тридцать восьмого или тридцать девятого размера. Цепочка следов уходила прочь от парковки к сугробам, приютившимся у обочины шоссе. Там она обрывалась для всех, но что-то мне подсказывало, что я смогу проследовать по ним и дальше. Я залез в машину, прогрел авто и, немного нервничая, тронулся с места. Черт возьми, как же я любил этот момент.

Я выехал на ночную дорогу и, плюнув на предосторожности, повернул налево через двойную сплошную. Почему туда? Можно было бы сказать, что так мне подсказало шестое чувство, интуиция, но нет, все было куда проще. Я видел. Не знаю, каким образом, но я видел те следы. Я видел, как они продолжались. Как они пересекли проезжую часть, прошли по стене железнодорожного переезда и вновь оказались на промороженном асфальте. Как они побежали немного правее, переместились ближе к ограждению и, в какой-то момент, свернули направо. Я следовал по ним, стараясь не гнать слишком быстро. Линия извивалась и петляла, обрывалась и появлялась вновь, а, где-то вдалеке, неуловимо маячил знакомый темный образ. Дорога закончилась в окрестностях частного сектора. Я остановился, запер автомобиль и пошел пешком, стараясь не приближаться слишком сильно. Было темно и холодно, но следы виднелись так же, как раньше. Они будто пылали на снегу адским пламенем, словно сам нечистый решил выйти в мир и немного прогуляться по новозарьевским трущобам. И этого жуткого, манящего огня не видел никто. Никто кроме меня. Брести пришлось долго. Пальцы на ногах начинали подавать признаки приближающегося обморожения, а нос неприятно покалывало, но тут финальная точка стала заметна на грязном, по-сибирски мрачном горизонте.

Дом стоял в одном ряду с такими же неказистыми провинциальными халупами. Металлический забор из профлиста выкрашенного в бурый, заметенный двор, виднеющийся в щелях и обшитый сайдингом двухэтажный короб со скатной крышей. Тут давно не убирали и снега навалило столько, что окна первого этажа почти скрылись под глубоким настом. Впрочем, когда я решился приоткрыть калитку и, убедившись в ее незапертости, заглянул на территорию, оказалось, что проход все же имеется. Узкий, шириной не больше тридцати сантиметров, он, извиваясь, вел через двор и уходил куда-то за дом. Сложно сказать, почему в тот момент мне показалось хорошей идеей продолжать. Собственно, самым логичным было бы отступить, вернуться к машине и уехать как можно дальше. Я понимал, что сбежать от “этого” мне не удастся, но, тем не менее, попытаться, наверное, все же стоило. Впрочем, я не предпринял даже малой попытки. Нет, вместо этого я протиснулся в узкую щель, обрамленную плотными снежными стенами и стал двигаться дальше. Мне повезло, что я никогда не страдал клаустрофобией. В противном случае, наверняка бился бы там в приступе паники и пытался выбраться из ледяного плена. Туннель закончился у самой обыкновенной металлической двери, какие, часто, стоят на входе в недорогие провинциальные квартирки. Я попробовал толкнуть, повернул ручку - захлопнуто, но не заперто. Что делать? Входить? Возвращаться? Черт возьми, ответ был очевиден. Без лишних раздумий я приоткрыл дверь и заглянул в темное помещение. В нос ударил запах сырости и пыли. Похоже, здесь уже давно никто не живет или, как минимум, хозяева почти не проветривают и совсем забили на уборку. Дверь поддалась и открылась настеж. Внутри царила кромешная, прямо ослепляющая темнота и тишина. Эта тишина была настолько неестественной, что вызывала…хм, не знаю, как это объяснить. Вызывала ощущение того, что у такой тишины неизбежно должен быть источник. Меня посетила мысль о том, что, пожалуй, стоит постараться сохранить свое присутствие в тайне. Мысль странная. Меня, по сути, привели сюда. Я прошел по следам, которые никто даже не пытался заметать. О какой, собственно, скрытности тут уже может идти речь? Тем не менее, несмотря на холод, я аккуратно развязал шнурки и стянул с ног тяжелые зимние ботинки. Я поставил обувь возле дверного прохода и, мягко ступая по грязному дощатому полу, вошел внутрь здания.

Промороженные насквозь окна отсекали даже те жалкие лучики света от старых уличных фонарей, которые пытались пробиться внутрь. Я решился попробовать щелкнуть выключателем и убедился в том, что электричества нет. Возможно причиной этому была авария или задолженность перед коммунальщиками. А, может быть, всему виной ворох вырванных проводов, которые сиротливо торчали из распределительного щитка справа от задней двери. Кто-то буквально растерзал ни в чем не повинный ящик с автоматами и кабелями. Металлическая крышка валялась на полу в куче мусора и каких-то тряпок. Выбирать пришлось из двух зол: блуждать впотьмах или рискнуть и, возможно, обнаружить себя. Я выбрал второй вариант и достал смартфон, включил фонарик. Холодное свечение вырвало из тьмы очертания окружающих предметов. Оказалось, что я стоял в небольшой комнате, которая, похоже, служила чем-то вроде котельной. Слева угадывались характерные контуры бойлера и другого оборудования, к которому тянулись газовые трубы. У дальней стены высились стеллажи с домашней утварью: банки, ящики с инструментами, коробки от бытовой техники, обувь и рабочая одежда. В углу, образованном штукатуренными стенами, ютились грабли, лопата и совок для мусора. Неподалеку стоял одинокий старенький пылесос и ведро с висящей на нем рваной половой тряпкой. Оказалось, что действиям неизвестных вандалов подвергся не только электрощиток, но и все агрегаты, которые, в теории, должны поддерживать пригодные для жизни условия в доме. Манометр на котле был разбит, а оторванная стрелка валялась прямо под здоровенным резервуаром. Бензиновый генератор, предназначавшийся, видимо, на случай отключений, так же понес значительный ущерб. Кто-то вырвал солидный кусок из бака для топлива и вдребезги разбил панель с кнопками и тумблерами. Мне все это показалось более чем странным. Кто это сделал? Воры? Хулиганы? Бездомные, наткнувшиеся на незапертый дом в поисках укрытия от сибирского мороза? Вряд ли. Первые не стали бы громить ценное имущество, а попытались бы его присвоить. Для детишек же такое поведение тоже было не характерным. Они не оставили бы камня на камне и, уж точно, разбили бы окна или оставили на стенах какие-нибудь нецензурные эпитеты. Бомжи? Эти берегли бы технику как зеницу ока. Зачем ее ломать, если можно использовать? Рационального объяснения увиденному я не нашел и решил продолжить свои изыскания. Я подошел к двери ведущей в жилые помещения и осторожно отворил ее.

Первым, что я увидел был ковер. Обыкновенный узорчатый ковер, лежащий на полу. Ворсинки смерзлись от нестерпимого холода и теперь уютный предмет домашнего обихода был больше похож по ощущениям на мелкую терку. Дверь вела во что-то вроде холла или, как принято говорить на западе, гостиную. Огромный телевизор напротив двух уютных кресел по бокам от журнального столика, механические часы с кукушкой, парадоксальным образом все еще функционировавшие и продолжавшие отсчитывать секунды. Этот звук был мне знаком. Очень знаком. Книжный шкаф со старенькими томиками и неизменный чайный сервиз, поблескивающий покрытым пылью фарфором. По левую сторону виднелась небольшая спальня, в которой, на простенькой кровати, я обнаружил кучу сваленной одежды и каких-то тряпок. Кто-то собирал вещи? Может планировалась большая стирка? Одежды, справедливости ради, было слишком много и она как-то уж слишком не вязалась между собой. Тут были огромных размеров брюки и узенькие подростковые джинсы, плотные костюмы аля грибник и вечерние платья из шелка или чего-то похожего на него. На полу валялась разномастная обувь и обрывки каких-то бумаг. В гостинной был относительный порядок а тут все выглядело так, словно пару минут назад прошел обыск. Я оглядел помещение и решил не задерживаться. Вернувшись в холл, я прошел в другую дверь, которая привела меня к уютному санузлу и лестнице на второй этаж. Зеркала в уборной, по какой-то причине, были покрыты сетью трещин, будто кто-то хорошенько вдарил по ним молотком или долго и упорно бился головой. Часть осколков покрывала пол и виднелась в раковине, но, основная масса держалась на своем месте и создавала действительно жуткое впечатление. Здесь я увидел надписи. Я не могу сказать, что это было, но я сразу понял, что подростки, оставляющие повсюду свои теги при помощи баллончиков с краской, тут не причем. Надписями это можно было назвать лишь условно. Вокруг разбитого зеркала были старательно выведены заковыристые символы и иероглифы. Душевая кабина была исписана ими вдоль и поперек. Подняв голову, я, с удивлением, обнаружил знаки даже на потолке и потухших лампочках. С крана свисала толстая сосулька, плавно переходящая в огромный кусок льда - видимо вода текла до последнего и перестала только тогда, когда трубы окончательно промерзли. Мне не хотелось тут задерживаться. Ванная комната производила жуткое впечатление, но разобраться в ситуации она не помогала совсем.

Ступеньки лестницы поскрипывали под моим весом и предательски трещали при каждом шаге. Осторожно, стараясь не дышать и не издавать никаких звуков, я поднялся по пролету и заглянул за край. Второй этаж представлял собой одно большое пространство. В центре помещения стоял, огромный обеденный стол и несколько придвинутых к нему стульев. В стену был вмонтирован камин, а у дальнего конца виднелась барная стойка и вход в еще одну спальню. Я снова не нашел ничего примечательного. Вся обстановка выглядела так, словно жильцы покинули это место внезапно и спешно. Впрочем, это и было самым зловещим. Ты же наверняка слышал все эти истории про корабли призраки, правда? Про суда, которые одиноко дрейфуют в бескрайнем океане и не имеют никаких признаков неисправностей, а их команда просто исчезла без каких-либо видимых причин. Этот двухэтажный особняк вызывал похожие ассоциации. Обеденный стол был накрыт на троих. Курица с пюре на двух тарелках даже была немного поедена, прежде чем превратиться в замороженный комок. На полу виднелись крошки и кусочек мяса - наверное, третьим был ребенок и, похоже, довольно неуклюжий. В камине я разглядел остатки прогоревших углей и золу - тот до последнего согревал помещение, пока у огня не осталось ничего, чтобы поддерживать свою жизнь. Под одним из стульев все еще стояли дешевые китайский сланцы. Да, ты правильно понял, Алан, именно эти. Я обул их тогда, потому-что ходить по мерзлому полу, даже в шерстяных носках, было невыносимо. Хочешь знать, почему я все еще в них? Как получилось, что из этого пустующего мертвого дома я попал в ваш участок? Чья кровь на мне? Я расскажу. Осталось совсем немного, Алан. Осталось совсем чуть-чуть. Все произошло тогда, когда я уже собирался убираться из того проклятого места.

***

Кухня. Последнее, что я не осмотрел, была кухня. Она прилегала к гостинной на первом этаже и не представляла собой ничего особенного. Уютный закуток с угловым диваном, гарнитур с мойкой и кучей шкафчиков, стандартная бытовая техника. Разумеется, последняя, как и оборудование у черного хода, была подвергнута жестокой расправе. Дверца холодильника держалась на одной погнутой петле, микроволновка лежала вверх дном в осколках собственного стекла. Не знаю, почему я решил остановиться здесь напоследок, но, приглядевшись, я заметил кое-что не стыкующееся с окружающим бардаком. В кухне стоял маленький круглый столик, за котором, наверное, жившие здесь когда-то люди завтракали и пили чай, обсуждая последние новости. Поразительным образом этот стол казался совершенно нетронутым бушевавшим ураганом ярости. Я присмотрелся и обнаружил, что стоит этот стол не просто на полу, а на уютном ворсистом коврике, уголок которого, как мне показалось, немного выгибался, словно…словно за него частенько тянули. Но зачем? Впрочем, ответ был очевиден: в этом доме есть еще одно помещение - подвал.

Стол оторвался от коврика с характерным ледяным хрустом. Ковер, в свою очередь, намертво примерз к полу и отодрать его руками никак не получалось. Уже совершенно наплевав на скрытность, я принялся рыться в кухонных ящиках и, наконец, нашел то, что могло помочь решить проблему - здоровенный разделочный нож. Стоило только немного поддеть им ткань и та уверенно начала поддаваться моему напору. Скоро серый шерстяной квадрат был отброшен, а под ним, как я и ожидал, обнаружилась крышка люка с характерной металлической ручкой. Я колебался не дольше секунды. Страх и осторожность уже давно отошли на второй план, уступив место тем чувствам, что всегда имели надо мной куда большую власть: любопытству, интересу и азарту. Я отколол ножом крупные куски льда и отогнул ручку, потянул за нее со всей силы. Люк слегка поддался и тогда я, набрав побольше воздуха и уперевшись ногами как следует, предпринял очередную попытку и крышка с хрустом распахнулась. В нос ударил тяжелый затхлый смрад, словно подземелье оставалось запечатанным много лет. Я встал над отверстием в полу и посветил фонариком. Я ожидал увидеть что угодно, но картина, представшая перед глазами, стала полной неожиданностью. Металлическая лестница вела в небольшое темное помещение, заставленное стеллажами и коробками. Да, это был самый обычный погреб, который, наверное, есть в большинстве частных домов. Если тебе повезло жить за городом, то грех не использовать собственность по максимуму и заглубление под землю самый логичный способ это сделать. Я подобрал кусочек льда и бросил его в отверстие. Тот звонко отскочил от твердой поверхности и раскололся - добротный бетонный пол. Было глупо уходить не посетив все места в доме, поэтому я, почесав затылок и оглядевшись, решил спускаться.

Подошва домашних тапочек нещадно скользила на промороженных ступеньках, но я удержал равновесие и уверенно ступил на пол подвала. Гнилостный запах здесь казался значительно более отвратительным и трепал обоняние не хуже привокзального бродяги. Впрочем, это не было похоже на типичное зловоние, царящее в овощехранилище жарким июльским днем. Я никогда не бывал в склепе или морге. Даже похороны я посещал лишь пару раз и было это очень давно. В общем, я не имею ни малейшего понятия о том, как именно пахнет мертвечина, но внутренний голос подсказал, что это тот самый запах. Неудержимо тянуло блевать. Приступы тошноты лишь немного оттенялись окружающей прохладой и я, каким-то чудом, смог удержать содержимое желудка на месте. Создавалось ощущение, что я не спустился в домашний подпол, а попал в чужеродную утробу, тайны которой не должен был разгадать. Меня здесь не ждали. Я был здесь чужим, влез без спроса и теперь неизбежны последствия. Что ж, последствия не заставили себя долго ждать.

Я прошелся по небольшому помещению, рассматривая содержащуюся здесь утварь: банки, тряпки, мусор. Никаких склянок с жуткими эмбрионами или окровавленных человеческих туш, нет. Только маринованные огурцы, томаты, консервы и некоторое количество бутылок с дешевым алкоголем. Кое-что впрочем, все же, привлекло мое внимание. Сперва я даже не задумывался об этом, но вот осознание, ютившееся где-то на границе восприятия, всплыло на поверхность и заставило меня присмотреться. На гладкой стене прямо напротив лестницы по которой я сюда спустился я увидел нечто. Это был рисунок. Рисунок странный, неправильный и совершенно неуместный. Пока изображение скрывалось в полумраке, я видел его лишь размытым неясным силуэтом, но вот я направил свет фонаря и невольно содрогнулся. Со стены на меня смотрело невероятно красивое и зловещее лицо молодой девушки. Той самой, которую я видел среди магазинных полок, той самой, которая мелькала на фото и видео, хранящихся на жестком диске. Готов поспорить, той самой, которая держала у уха телефон Очира, когда я, потеряв бдительность, позвонил на него со своего личного номера. Это она произнесла мое секретное имя под тихое тиканье часов. Старых часов с кукушкой, которые висели в гостинной. Тонкие черты, пронзительные темные глаза, аристократичные, слегка изогнутые в еле уловимой ухмылке губы. Девушка была запечатлена в необычной для портрета позе. Впрочем, странным был уже сам факт присутствия изображения на стене погреба, а его художественные особенности служили лишь дополнением, усиливающим абсурдность ситуации. Фигура в пол оборота, устремленная на зрителя, то есть меня. Левая рука выброшена вперед в некоем жесте, а указательный и большой пальцы небрежно сжимают некий предмет. Глаза. Глаза, черт возьми, слишком реалистичные. Мне буквально тяжело смотреть на них. Кто бы ни нарисовал это изображение он, совершенно точно… Звон металла о холодную бетонную поверхность. Поток моих мыслей неожиданно оборвался и я вздрогнул. Что это было? Я машинально осмотрел себя и ощупал карманы. Вроде бы ничего не выпало. Хм. Тогда я принялся осматривать помещение и, вдруг увидел источник этого переполоха. У той самой стены, прямо под изображением, я увидел крохотный предмет, поблескивающий металлом. Неуверенно и настороженно я приблизился, нагнулся, чтобы рассмотреть. Там, в пыльном забытом углу, запутавшись в старой паутине и кусочках грязи, лежало аккуратное металлическое кольцо…

- То самое кольцо? - я не удержался и перебил собеседника, поняв, куда он клонит.

- Хм, да уж, Алан, тебе стоило бы научиться терпению. Все-таки, это ты следователь, а не я, правда? Но, ответ на твой вопрос - да. Да, это было то самое кольцо. Я продолжу, если ты не против. Осталось действительно совсем немного.

***

Я, ничего не понимая, опустился на колено и взял кольцо в руку. Оно было невероятно холодным и совершенно не примечательным. Черт, если бы не вся эта парадоксальная ситуация, я никогда бы не обратил на такую безделушку никакого внимания. Но ситуация была такая, какая была. И я обратил внимание. И поднес кольцо к глазам, разглядывая его как можно более подробно. А потом я заметил движение на периферии зрения, отвел глаза от предмета в руке и, как мне кажется, завопил от ужаса и неожиданности. Очаровательные, беспредельно темные и жуткие глаза смотрели прямо на меня. Только теперь они были куда ближе. Лицо, на котором они сидели, уже не являлось частью стены. Сперва мне показалось, что старые фотообои начали отслаиваться прямо в этот момент, но тут я подметил, что фигура вовсе не плоская. У нее есть объем. Голова сидела на тонкой изящной шее, плавно перетекающей в плечи и бледные руки. Правая все еще была частью изображения, а вот левая уже обрела форму и висела в каких-то считанных сантиметрах от моего лица. Кольцо выпало именно из нее. То кольцо, которое еще недавно было лишь ворохом линий на старой стене, сейчас покоилось в моей онемевшей от страха и напряжения ладони. Оно стало частью этого мира, как и нарисованная девушка, которая держала его только что. Она смотрела мне в глаза, не отрывая взгляд и не мигая. Тонкие губы так и удерживали на лице загадочную улыбку, а ладонь левой руки все еще плыла в пространстве, пока линии тела девушки обретали объем и трансформировались в очертания вполне реального объекта. Белки ее глаз словно светились в окружающей тьме, выхваченные из мрака лучом моего фонарика. От этого красивое, на самом деле, лицо, приобретало жуткие, безумные черты, а тот факт, что лицо это принадлежало существу, наполовину все еще представляющему собой рисунок на пыльной стене, делал ситуацию по-настоящему ужасающей. И тишина. Гребаная всепоглощающая тишина, в которой происходили эти подвальные метаморфозы. Существо (я не могу назвать “это” девушкой) вылуплялось из стены в абсолютном безмолвии. Только шуршание одежды, мое судорожное сердцебиение и хруст лопающейся краски. Существо приходило в этот мир, извлекаясь из невиданной засады. Оно, наконецто, решило явить себя, знаменуя тем самым захлопывание капкана, ловушки, в которую так глупо и бесславно угодил я. Стены вокруг начали приходить в движение и стало понятно, это чудовище вовсе не одиноко. Не знаю, благодаря какой неведомой силе, но я нашел в себе волю и вырвался из сковавшего меня ступора. Помещение медленно но верно сужалось и превращалось в тюрьму или комнату для жертвоприношения. Моего жертвоприношения. Я знал это и не намерен был этого допустить. Существо уже практически покинуло стену и тянулось ко мне, продолжая сверлить этим жутким, нечеловеческим взглядом. Я решил не дожидаться момента, когда упущу последний шанс. Нож, которым я поддевал крышку люка, все еще был зажат в моей руке и я, как следует размахнувшись, нанес рубящий удар наотмашь. Лезвие погрузилось в тонкую шею и, со скользящим хлюпающим звуком, вышло из раны, высвобождая фонтан алых брызг. Изящная голова существа съехала на бок, потеряв сцепление с телом и осталась болтаться на мышцах и хрящах. Однако, к моему удивлению, эта ужасная, очевидно смертельная для любого человека, рана, казалось, никак не повлияла на стремление кадавра добраться до жертвы. В глазах не было боли или удивления. Они, по прежнему, источали только чистую ненависть и голод с той лишь разницей, что покоились на почти отрезанной голове. Уже не понимая, что делаю, я стал наносить удар за ударом. Широкий кухонный нож сверкал в свете фонарика и впивался в чужеродную плоть, разрезая и кромсая. Меня всего, с ног до головы, покрыл слой густой крови, рукоятка скользила в ладони, но я продолжал бить и бить. Не из злобы или жажды избавить мир от этого страшного создания. Нет, я просто пытался спастись. В тот момент я думал, что смогу победить, одержать верх. В тот момент я полагал, что оружие способно противостоять этому. В тот момент я действительно так думал. Когда на полу осталась истерзанная груда мяса, которая, вопреки всем законам мироздания и здравому смыслу, продолжала стремиться ко мне, моя уверенность пошатнулась. Тогда я испугался по-настоящему. В тот момент я наконец-то осознал, что сделать я не могу абсолютно ничего. И тогда я сдался. И тогда я побежал.

Скользя и спотыкаясь на перекладинах лестницы, я стал карабкаться обратно, пытаясь выбраться из этой жуткой, забытой богом темницы. Один раз я почти сорвался, но вовремя ухватился покрытой кровью ладонью и сумел удержаться. Я вылез ровно за секунду до того, как существа заполнили подвал. Я огляделся и увидел это. Это копошение во тьме погреба. Я не мог различить лиц или фигур. Не было голосов или возгласов. Было только хаотичное, безумное движение во мраке. Там, среди стеллажей и нагромождений домашних разносолов, теперь находилась бесчисленная масса неведомых, противных всему живому тварей и я знал, какова их цель. Я, я стал их целью. Они рыскали в поисках меня и что-то подсказывало, что они вполне умелы в достижении своей цели. Я попятился, опрокинув стул и впечатавшись спиной в холодильник. Когда из разверстого чрева погреба показалась знакомая голова, уже частично приросшая обратно к телу, я просто развернулся и побежал. Не знаю, как я не заплутал в темноте коттеджа и не потерялся. Я пулей выскочил на улицу и стал протискиваться через узкий снежный тоннель, ожидая, что сейчас мне преградят дорогу или чья-то костлявая рука схватит меня за воротник и затащит обратно. Мне стоило огромных усилий не оборачиваться, ведь я знал, что если я обернусь и увижу за спиной ее, то не выберусь отсюда. Я протискивался и протискивался, чувствуя себя новорожденным, который стремится вылезти на свет божий, впрочем, думаю, если бог и есть, то о подобных местах и созданиях он не имеет ни малейшего представления. Я смог выбраться. Я понял это, когда обнаружил себя, стоящим за воротами жуткого домовладения. На улице по-прежнему был мороз, на моих ногах по-прежнему были чьи-то домашние тапочки. Думаю, даже за миллион долларов я не решился бы вернуться за своими ботинками, так-что я решил, что все к лучшему. В конечном итоге я, хотя бы не босиком. Первой мыслью было позвонить. Куда-нибудь. Кому угодно. Просто позвонить и услышать человеческий голос. Просто позвонить, чтобы кто-нибудь знал, что я есть, что я все еще жив. Этому было не суждено случиться. Сам не знаю, как это вышло, но телефон оказался разбит. Наверное, убегая или падая на скользком полу там в подвале я приложил его о бетон. Ключи от дома и машины тоже исчезли. Не знаю, куда. Их я, наверное, тоже выронил, пока боролся за свою жизнь. У меня остался только один выход - бежать. Бежать так далеко, как получится. Бежать так долго, как только хватит сил. И я побежал, Алан. Я побежал, и бежал я долго. Я не бежал куда-то, я бежал от. Я бежал не разбирая дороги и не выбирая маршрут. Я знал одно - пока я двигаюсь, я жив.

***

- Хм. - сказал я, пытаясь подобрать слова. В комнате повисла продолжительная тягучая пауза. Зеленый сидел склонив голову, его пальцы сжимали истлевшую сигарету, совершенно забыв о ее существовании.

- Признаюсь честно, я ожидал чего-то иного. - подобрать слова все не получалось.

- Еще бы. Но у меня для тебя есть только эта история, майор.

- Я капитан. - машинально поправил я.

- Как скажешь.

- Эмм, так. Если подытожить. Ты утверждаешь, что в некоем подвале нанес ножевое ранение неустановленной гражданке, верно? - ненормальность истории привела меня к потребности действовать согласно логике и здравому смыслу.

- Хахаха. Черт бы тебя побрал, капитал. Нанес ножевое гражданке? Нет, я искромсал на части потустороннего демона. И, после этого, тот демон сросся обратно и вылез из сраного подвала. Гражданство я у него выяснить не удосужился, уж извини. - Зеленый был близок к истерике.

- И кровь на твоей одежде принадлежит граж…, прости, демону?

- Слушай, не надо со мной как с дурачком, ладно? Я прекрасно понимаю, как это выглядит. И я прекрасно понимаю, что ты не веришь ни одному моему слову. Ты можешь продолжать допытываться, но это не имеет никакого смысла. Зачем мне врать?

- Ну, я, знаешь ли, тоже не совсем идиот. Я слышал истории и похлеще. Зачем тебе врать? Откуда мне знать? У человека может быть масса причин это делать и, если я их не понял, это еще не значит, что они отсутствуют. Если хочешь, чтобы я тебе поверил, дай мне что-то. Скажи, например, для чего ты вывалил на меня эту историю, которая, сам понимаешь, звучит несколько неубедительно?

- Ты так и не понял, да? Я не хочу, чтобы ты мне верил или не верил. Я не пришел к вам. Это вы притащили меня сюда. И единственная причина, по которой я тебе все это рассказал, заключается в том, что мне больше нечего бояться. Я знаю, что произошло с Очиром, я знаю, потому-что там, на стене подвала, была нарисована не только женщина в черном. Там было нарисовано много чего. И это сраное кольцо…Блин, я понял его значение. И, несмотря на то, что мне удалось сбежать, спастись я уже не смогу. Считай это моей исповедью, если хочешь. Или, если больше нравится, считай байкой сумасшедшего маньяка. Честно говоря, мне плевать. Спасибо за сигарету и веди меня уже в камеру.

- Что ж, если ты так хочешь. Поговорим утром. - я встал из-за стола и подошел к двери. В помещение лениво вполз Рупор, вызвавшийся быть в роли конвоира.

- Я в этом сильно сомневаюсь, Алан. Думаю, это была наша последняя встреча. Правда спасибо тебе. Прощай.

- До встречи, Зеленый. Утром скажешь мне, как тебя зовут на самом деле.

- Договорились. Если утро наступит, обязательно скажу.

***

Знаете, эта история засела у меня в голове и, думаю, никогда не покинет эту скорбную обитель. Та встреча действительно оказалась единственной и настоящее имя своего вечернего собеседника я так и не узнал. Он появился в участке, поведал мне невероятную историю, после чего был препровожден в камеру предварительного заключения, ласково именуемую в народе “Обезьянником” и… И бесследно исчез, словно его никогда и не было. Конечно, утром все отделение было поднято на уши и всем ответственным были выданы не слабые оплеухи. Начался разбор полетов, внутреннее расследование и запущен план-перехват, но никаких результатов. Зеленого больше не было. Я не знаю, как это произошло. Собственно, я даже не знаю, что произошло. Тщедушный избитый паренек в окровавленной куртке и домашних тапочках провел в камере несколько часов, запертый за толстенной стальной дверью. В камере без окон и, даже, унитаза. Нет никакой возможности сбежать из подобного места, чтобы не говорили в популярных фильмах. Да, Джеймс Бонд или Джейсон Борн могут совершить невозможное, но, в реальной жизни существуют реальные ограничения. И полицейские казематы самый яркий пример таких объективных, непреодолимых препятствий. И, тем не менее, парень исчез. Я никогда бы не признал этого вслух, но, когда я вошел в ту камеру, я почувствовал нечто. Это сложно объяснить словами, но я поверил. Какая-то часть моего сознания, все еще не до конца погрязшая в иллюзии превосходства человека над природой, поверила в то, что не все из сказанного Зеленым было ложью. Нет, я ничего там не обнаружил. Никаких следов борьбы или посторонних предметов. Никаких пришельцев или женщин с пронзительным взглядом. Я увидел только пустую камеру с голыми стенами. Почему-то в одну из этих стен я пристально вглядывался, ожидая увидеть там сам не зная что, но не увидел ничего, кроме маленького круга, выцарапанного прямо над скромной лавкой.

Так закончилась эта история. Не точкой, а бесконечным многоточием. Зеленый рассказал много, но оставил после себе больше вопросов, чем было до его появления. Что я могу сказать в итоге? Об этом странном человеке не удалось узнать никаких достоверных фактов. Все держится не на фактах, а на слепой вере в то, что он был со мной искренен. Безусловно, есть объективная реальность и обстоятельства, которые невозможно игнорировать. Я сказал, невозможно? Хм, в жизни нет ничего невозможного, пожалуй. Их сложно объяснить, но, при желании… При желании человек способен на многое. Жаль ли мне Зеленого? Сложно сказать. Да, в какой-то степени, войдя в его положение, я могу примерить на себя маску, представить, как незавидна была его жизнь и как сильны страдания, которые мучали его долгие годы. Но, жаль ли мне его? Я не могу отрицать того, что, как бы там ни было, он сам выбрал такой путь. В этой жизни за все приходится платить. Хочешь ты или нет, расплата однажды придет. Можно бежать, оттягивать момент, но тогда она просто будет еще значительнее. Зеленый принял решение, сделал свой выбор, который, по его же собственным словам, оказался ошибочен. Но, незнание законов не освобождает от ответственности - я все-же полицейский. Кто виноват в том, что Зеленый не смог совладать со своими страстями? Кто виноват, что он поддался порыву, сомнительность которого была известна с самого начала. Думаю, такова природа людей. Мы сначала творим непоправимое, а потом умоляем мироздание о втором шансе. Парадокс в том, что, если мы его получаем, чаще всего, никаких уроков не выносим, а вселенная, в свою очередь, не умеет прощать, но умеет карать. Не за жестокость или подлость, нет. За глупость и недальновидность. Вот самая главная проблема. Что хуже, глупость или холодный расчет? По моему скромному убеждению, по моему опыту, это вполне равнозначно. Разве не глупость убедила Зеленого, что в его занятии нет ничего предосудительного? Разве не мог он спрогнозировать последствия, прикинуть риски? Конечно, такое сложно предугадать, но, все же. Разве, будь он мудрее, не смог бы он притормозить и посмотреть на ситуацию под другим углом, понять, что игра не стоит свеч? Впрочем, некоторые, увы, просто необучаемы. Они патологически неспособны выйти из лимба, выкарабкаться из персонального ада, в который загнали себя добровольно. Они ищут проблемы в окружающих, в несправедливом мире, но все куда проще - если хочешь изменить мир, измени себя. Простая и старая истина, но она никогда не потеряет актуальность. И еще одна, следующая из всем известного закона Мерфи. Предоставленные сами себе события имеют тенденцию развиваться от плохого к худшему. Если ты отказываешься думать, брать ответственность и что-то предпринимать, однажды кто-то неизбежно сделает это за тебя. И преследовать он будет свои цели.

Я много думал о том, что же, все-таки, сделал Зеленый и пришел к закономерному выводу. Он не сделал ничего. Он не сделал ничего, чтобы разорвать порочный круг. Он не сделал ничего, чтобы попытаться найти корень своих проблем. Он не лечил болезнь, он боролся с симптомами. Он был похож на гусеницу, которая просто испугалась вылезать из уютного кокона, даже зная, что только так можно стать бабочкой. Нет света без тьмы, нет прогресса без страданий, нет счастья без боли. Чтобы что-то построить, нужно что-то разрушить и, порой, нужно разрушить саму свою суть, чтобы из нее вылупилось что-то новое. Только, чтобы принять этот очевидный постулат, нужно куда больше, чем кажется на первый взгляд. Намного, намного больше.

Что же до неоспоримых фактов. Вам ведь наверняка интересно узнать простые и практичные подробности, правда? Что я буду за полицейский, если ограничусь лирикой и рассуждениями о предпосылках. Нож. Нож так и остался лежать в пакете для вещдоков. Впрочем, крови на нем при дальнейшем расследовании никто не обнаружил. Я уверен, что клинок был весь покрыт алыми брызгами, когда Зеленого приволокли в отделение. Это же, с пеной у рта, утверждал и Зиновьев, который принимал подозрительного паренька. Однако, факты говорят об обратном. Что касается отпечатков. Их удалось снять. На рукоятке и на клинке были обнаружены три набора “пальчиков”, принадлежащие трем разным людям. Увы, но соотнести их с кем-либо не вышло. Тут уже никакой мистики. В базах данных, на самом деле, даже сейчас найдешь далеко не всех. Если человек не привлекался или, например, не получал биометрический паспорт, то его отпечатки нигде не засвечены. Так что, следы есть, но чьи они, никто не знает. Подобная история произошла и с кольцом. Я видел его, держал в руках. Все, что мне удалось понять - это простое, ничем не примечательное кольцо. Могу только сказать, что оно явно предназначалось для очень тонких пальцев, ибо мне не налезло бы даже на мизинец. И нож и кольцо, в дальнейшем, были переданы на хранение в вышестоящие инстанции и об их судьбе мне ничего не известно. Несмотря на то, что Зеленый поведал довольно много подробностей о своей жизни, ничего толком установить не получилось. Я знаю, что, по его словам, он работал в гипермаркете, жил в квартире, водил автомобиль. Что ж, это, на самом деле, достаточно скудная информация. Никаких заявлений о пропаже мы не получали и, даже мои личные изыскания не помогли пролить свет. Думаю, в этом мистики не так уж и много. Вероятнее всего, работал он в магазине не официально и начальство, дабы не создавать себе лишних проблем, просто забыло о его существовании - зачем администрации лишние терки с полицией. Телефон Зеленого исчез так же, как его хозяин. Нет, разумеется никто не позволил ему взять мобильник в камеру. Труба была надежно заперта в сейф, но испарилась без следа.

Ниточкой мог послужить молодой казах, которого упоминал парень. Подняв информацию, я действительно обнаружил небольшое дело о пропаже Оргалиева Очира Алимжановича. Он действительно учился в одном из новозарьевских вузов, он действительно исчез при невыясненных обстоятельствах. Впрочем, с социальными сетями все оказалось куда печальнее. Его страница была удалена, а сторонние сайты выдавали лишь очень скудную информацию. Кто-то старательно зачистил все, что касалось студента, но интернет помнит. Расследование ни к чему не привело. Очира, как и сказал Зеленый, больше никто не видел. Никто даже приблизительно не знает, что с ним случилось.

На все эти тайны и загадки мог бы ответить мой случайный знакомый, но, мне кажется, что спросить его больше никогда и ни о чем не удастся. Где-то, наверняка, есть пыльная квартирка, в которой покоится компьютер Зеленого. И в нем, возможно, есть масса всего интересного. Уверен, попади эти данные в нужные руки, правда об этой странной истории выплыла бы на свет. Но, где искать эту квартиру? Среди миллионов таких-же халуп, скрытых за запертой дверью? Где искать тот частный дом, в подвале которого творится безумие? Как найти ответ на незаданный вопрос? Я не знаю. Как уже сказал, Зеленый сам выбрал свою судьбу. Он сам выбрал путь тайн и загадок. Тайной и загадками стал сокрыт и его конец. Это тот редкий случай, когда я просто не могу сказать ничего конкретного. У меня много предположений и теорий одна невероятнее другой, но что с того? Я ничего не могу утверждать, а, следовательно, нет смысла даже пытаться. Слово “глухарь” подходит к этой ситуации лучше, чем какое-либо. Глухим и немым чувствую себя я, переварив все это. Сказав многое, странный гость не сказал ничего. Все что он оставил, тьму, безмолвие и пепельницу полную окурков. Внезапная, неправильная, сюрреалистическая беседа и зловещая история без финала. Да, мы все совершаем ошибки, о которых потом горько жалеем. Моя ошибка была в том, что я не стал допытываться, когда еще была возможность, не добился правды или, хотя бы, фактов, имен и адресов. Его ошибка? Хм, может быть его ошибкой были его взгляды? Может быть, если бы не они, парень не оказался бы там, где оказался, не обрел опыт, который, очевидно, был ему не слишком приятен и не поселил бы в мою душу навязчивое семя сомнений? Сомнений в том, что это был бред душевнобольного. Сомнений в том, что я имел дело с обычным психом, прирезавшим любовницу и состряпавшим идиотскую байку. Сомнения опасная вещь, ведь, если долго носить их внутри, они могут вырасти в нечто большее. Например, в веру. И, как ни странно это говорить, но в историю растрепанного человека с хмурым лицом, представившегося таким странным именем я, вопреки здравому смыслу и голосу разума, почему-то верю. Еще сильнее я поверил в нее тогда, когда однажды вечером заехал в круглосуточный придорожный гипермаркет. Тогда, когда я заприметил старенький ржавый седан, в который садилась странная, очень мрачная девушка. Мне в голову пришла мысль, что такую машину вполне мог бы водить паренек, еле сводящий концы с концами. Паренек, ведущий затворнический образ жизни и подрабатывающий на непрестижных халтурках. Одинокий паренек со странным хобби, приблизившийся к чему-то, что ему не по зубам и закономерно заплативший за это всем, что у него было. Но нет, за руль село прекрасное и жутковатое создание с немигающими карими глазами. Создание в изящном черном пальто. Создание, которое очень легко принять за прелестную молодую красавицу. Село, завело двигатель и покатило прочь, внимательно всматриваясь в окружающее пространство. Я подавил порыв поехать следом и утолить свое любопытство. Вместо этого я украдкой проводил седан взглядом, облегченно выдохнул и отвернулся. Я нажал на кнопку брелка, выслушал привычный писк сигнализации, оповещающей, что двери заблокированы, и направился внутрь магазина, чтобы разжиться замороженной пиццей и забыть все как страшный сон, зная, впрочем, что никогда не смогу этого сделать.

06.07.2025