Дело №70 Панельный дом

Раф-2203, выкрашенный в цвета скорой помощи, рассекал колесами рыхлый снег, а светом фар —сгустившуюся тьму. Уличные фонари хоть и пытались превозмочь мрак, но едва справлялись с освещением пары-тройки метров вокруг себя. Водителя не смущала снежная каша на дорожном полотне, он флегматично смотрел в лобовое окно, держа руль одной рукой. Временами, казалось, что только его спокойствие уравновешивает заносы машины.

Я, чуть съехав на сидении, упёрся подошвой туфель в металлическую ножку на потев, пальцами же держался за ручку возле двери, борясь с наплывающими мрачными мыслями. Выскочи какая-нибуть машина сбоку — и аварии не миновать. И если удача отвернется, то хорошо, если отделаемся разбитым лицом и парой переломов. И что обидно — вся эта гонка не имела смысла. Ну приедем мы на десять минут раньше, и что? Если опираться на скупую сводку, выданную в самолёте капитаном, всё, что должно было произойти, уже случилось. И теперь время не решающий фактор важный. Но водила гнал, чтобы потом, когда будет разнос, сказать: «Я сделал всё, что мог». И вину за возможный провал переложить полностью на наши плечи. И его за это трудно винить.

Мы летели с задания, усталые от беготни по промзоне, раздражённые от недосыпа и раздосадованные плохой реализацией плана. Рельеф местности и пресловутое невезение не дали возможности взять чокнутого колдуна-потрошителя живьём. На полпути домой наш отряд завернули, не весь, основная ударная группа остались подчищать хвосты. И уже через два часа самолёт приземлили на военном аэродроме, города N, затем загрузились в скорую помощь. И вот мы мчимся спасать сынка очень важного человека. Из полученной информации вышла невнятная, но мрачная картина: наивного дурочка ловко заманили в секту. После он с новыми дружками неудачно поколдовал и теперь оказался запертым в многоэтажном доме с кучей гнусных тварей. А мы кровь из носа должны его вызволить — не только живым, но ещё и невредимым. И если не выйдет, то очень важный человек нас в порошок сотрёт и в сортире утопит. Расклад пугающий, но маловероятный. Мы тоже не просто мальчики для битья. Хоть наша структура в официальных бумагах и не числиться, но прикрытие стабильное и мощное, в виде генералов с пониманием. И как пресловутая вишенка, степень угрозы нужно определить на месте. Ибо других специалистов из Надзора рядом нет.

— Эй, шофёр, если ты угробишь транспорт, тебя же расстреляют как врага народа, — прошипел Володя, нависающий над мужиком, как милиционер над спекулянтом.

Вова — долговязый парень, покрытый татуировками с ног до головы. От чего всегда ходит закутанный по самую макушку: зимой ещё нормально выглядит, а вот летом приходится туго, ибо в нашей социалистической стране татуировки носят исключительно зеки. Отличный парень, верный, добрый, хоть и с плохим чувством юмора. Отвечающий в группе за огневую мощь. Для этого и замазал тело чернильными рисунками, дабы стрелять лучше, бегать дольше и бить сильнее.

Рядом, на переднем сиденье, расположилась Нюра — невысокая дородная девица из украинской глубинки. Она беззаботно смотрела в окно, словно находилась в рейсовом автобусе по пути на рынок. Всегда невозмутимая и спокойная, как говорит капитан: стрессоустойчивая. Оно и неудивительно — знахарка. И если верить Норду, то такие рождаются раз в сто лет. Длинная соболиная шуба — подарок спасённого председателя ещё с прошлого года — расстёгнута, за ней виднелся потасканный свитер. Чуть раскрасневшаяся от мороза девица шевелила губами: то ли ворожила, то ли кляла водителя. После потенциальной аварии ей нас в порядок приводить.

И последний в нашей группе — Слава. Такой же, как и я, колдун, только более талантливый и менее опытный. Приставлен ко мне в качестве стажёра, хоть и неофициально. Вся мужская часть команды одета в милицейскую форму. Если на нас со Славой она смотрелась нормально, то Володя выглядел забавно, ибо его размера так сразу не нашли — удалось подобрать только безразмерную шинель. Да и маскарад нужен исключительно для одной цели: дабы не появились ненужные вопросы у местных органов правопорядка. Наше начальство, в лице капитана, ехать в тесном нутре РАФа побрезговало, поэтому тащилось позади на «Волге». И мне хотелось верить, что он там не просто ноги греет, но и получает полезную информацию. Хотя Валерий Николаевич и капитан КГБ и человек дисциплинированный, но крайне неинициативный. Вот из-за последней черты характера я и волновался.

Водила резко ударил по тормозам, микроавтобус чуть понесло, у меня ёкнуло сердце. Мозг услужливо нарисовал картинку, как мы заваливаемся на бок и катимся по тротуару, а затем долго и мучительно вылезаем через лобовое стекло под мат капитана. Но обошлось. Чёртова фантазия разыгралась — это всё от недосыпа. Скорая помощь вильнула во дворы, чуть проехала остановилась, дверь заскрипела и отворилась, а водила флегматично сообщил:

— Приехали, товарищи милиционеры.

Мы все вежливо сказали спасибо, но по тону это скорее напоминало: «Чтобы ты поперхнулся первой рюмкой у себя дома». Дверь закрылась, и микроавтобус медленно сдал назад. Хотелось бы верить, что увозить нас будут более спокойным и размеренным способом.

На улице по меркам января было терпимо — минус пять максимум. Правда, снега многовато. Дворник явно заленился вчера, а сегодня раньше шести утра не покинет свою жилплощадь. Хотя, увидев количество официальных лиц, может и с рассветом не появиться. Лучше сказаться больным, чем попасть в опалу к сильным мира сего. Снега по щиколотку, а у меня туфли. Ох, еще и эта вонь потусторонняя подступает, шансы что это ложный вызов стремятся к нулю.

Нюра приостановилась рядом и закопошилась, неумело застёгивая шубу. Володя пошёл куда-то вперёд — как он любил говорить, «в разведку». На деле же просто унять любопытство. Непоседливый наш.

— Нам бы такого водилу, — из ночи послышался голос капитана, — чуть догнали. Ладно, чего встали? Пойдём, а то тут местные уже все с го… в общем, нервничают.

Валерий Николаевич выдвинулся вперёд, мы следом. Я старался ступать след в след, чтобы снега поменьше начерпать в туфли. Ещё не дойдя до угла, мы услышали, как Володя лениво переругивается с милиционерами из оцепления. Николаевич же молча, продемонстрировал раскрытое удостоверение, и нас пропустили быстро и без всяких лишних слов.

— А я что говорил, — напоследок буркнул громила, оставляя последнее слово за собой.

Внутри двора мне сразу не понравилось, словно зашёл в каменный мешок через узкую горловину. Вокруг — девятиэтажки, внутри двора редкие деревья. Несмотря на снегопад, без белого обрамления торчат кривыми ветками. Три машины — два милицейских «Жигуля» и волга — стояли под тусклым светом одинокого фонаря. Да и тот нервно мерцал, намекая, что может в любую секунду отключиться, оставив нас в кромешной тьме. В домах ни огонька, разве что на пятом этаже ближайшей девятины бледно горело одинокое окошко, словно там установили на подоконник дребезжащую свечу. Даю рубь за сто — туда нам и надо.

Пока я разглядывал обстановку, к Николаичу резво подошёл майор. Вид суровый, большие усы стекают до самого подбородка, скулы напряжены, брови сведены. Где-то внутри проснулся неопытный солдат и попытался установить моё тело в положении «смирно». Но я легко отзащищался. Стоило ему подойти ближе, как общее впечатление испортил большой красный нос и слезящиеся глаза.

— Полковник Журков Сергей Викторович, — представился он, протягивая руку Николаевичу. Нами побрезговал. — Значит, это вы специалисты по… такого рода проблемам.

Вот интересно, а что он сейчас думает? Ведь партия чётко сказала: ни Бога, ни черта, ни мистики нет. А тут вот — прям под носом. Скорее всего придумал себе что-то и теперь со всех сил в это верит, спасая свои убеждения и психику. И правильно делает.

— Так точно. Доложите обстановку, — жёстко потребовал капитан.

Валерий Николаевич, хоть и мямля, но, когда дело касается операции, всегда действует в наших интересах. Временами даже может выбить хорошие условия. По крайней мере это у него получается лучше, чем у меня, но гораздо хуже, чем у Норда. Ох, и только сейчас до меня дошло: а ведь я — старший в данной операции. Первый раз единолично поведу людей на задание. Волнение накатило — и сразу ушло. Я сам хотел карьерного роста. Возможно, не так быстро, но все же.

Стоило мне начать движение, как вся команда зашевелилась. Нюра пошла к «жегулям», Володя снова докопался до оцепления, а я же выбрал целью стоящую поодаль «Волгу». Опыт подсказывал: там и засел высокопоставленный папаша. Стажёр хотел было двинуться следом, но я шикнул, отгоняя любопытного. Парень замялся и остался одиноким столбом на прежнем месте.

Я применил ту же тактику передвижения — то бишь вступая на имеющиеся следы. А то в туфли уже попало немного снега, и он таял, создавая сырость внутри. Оттого маршрут оказался кривой и нелогичным. Так и за сумасшедшего сойти можно.

Как только добрался до машины, поднял взгляд от заснеженной земли. Мотор «Волги» работал тихо, почти неслышно. Я постоял несколько секунд, никто не почтил меня своим присутствием. Вздохнул, скривился и, вступив в высокий снег, подошёл ближе, стукнул в лобовое стекло. Водительская дверь открылась, оттуда выбрался низкорослый дородный мужик в дорогом плаще. Насколько позволил свет, рассмотрел лицо: голова с залысиной, густые брови, пухлые щёки, жирные губы с маленькими усиками, нос картошкой. Вроде всё ясно — обычный зажравшийся чиновник, но вот ощущалась в нём некая внутренняя сила. Как от высоковольтных трансформаторов — исходит угроза, несмотря на обычный вид.

— Звание! — а голос хороший, командирский. Эх, внешность подкачала. Ему бы выглядеть как тому майору.

Я глянул на погоны в шинели, ответил:

— Старший сержант. Но это сейчас не имеет никакого значения. — За спиной послышались быстро приближающиеся шаги, ещё пару секунд — и услышал пыхтение.

— Сержант, ты чего себе позволяешь?! — меня схватили за плечо и развернули, я едва устоял на ногах. — Ты что, под трибунал захотел? Марш назад! И чтоб без команды и дыхнуть не смел!

Начальник оцепления орал явно выслуживаясь. И понятно перед кем — высокий гость тут явно инкогнито.

— Послушай, майор, — играть во все эти звания нет смысла, только время потеряю, — есть два пути: лёгкий и долгий. Долгий — это ты меня арестовываешь, сажаешь в пазик, и спустя пять минут приходит вон тот, с виду добрый капитан. И ты меня отпускаешь, и всё начинается сначала. Но время упущено. А лёгкий — ты просто уходишь и не выпендриваешься.

Моё хамство внутри отозвалось неприязнью, но, как показал опыт, в стрессовых ситуациях лучше выглядеть зарвавшимся идиотом, чем добрым и рассудительным праведником. Я удивился, осознав, что смог окончить свою ресь: обычно на полуслове перебивают с угрозами. Но тут то ли майор умнее, то ли он не привык, чтобы ему вот так запросто перечили сержанты.

— Да я тебя сгною! — выходит, второй вариант. Вон как рожа раскраснелась и глаза искры метают. — Да ты у меня!..

Дальше слушать пустые грозы не стал. Наклонился в сторону, посмотреть, где там наш капитан. Силуэт Николаевича углядел на границе света: он вроде как переговаривался с какой-то женщиной.

— Майор, успокойся, — тихим властным голосом потребовал высокопоставленный гражданин из «Волги».

Милиционер умолк, продолжая с ненавистью смотреть на меня.

— Товарищ майор, вы лучше поговорите с капитаном Медведевым. Он вам лучше объяснит, что тут и как, — спокойно посоветовал я.

Злой человек в больших погонах покосился влево, получил кивок одобрения и сжался, словно перед дракой. Резко развернулся и пошёл куда послали.

— Зря ты так с ним, он не последний человек, и может потом припомнить, — осуждающе сказал высокопоставленный товарищ.

— Переживу, — уверенно заявил я, — таким, если дать волю, сожрут и не подавятся, — и уже более конкретно, — ина погубят и жертву не спасём. Да ещё козлом отпущения сделает.

— Хм. С этим можно было договориться, — буркнул мужчина, — какие вопросы ко мне?

Молодец, сразу к делу, без лишних слов и суеты.

— Первый и самый главный вопрос. Как вы поняли, что тут случился инцидент мистического толка? – с нами то понятно, и миазмы чуем, и видим больше доступного обывателю, тут интересно как обычный человек распознал мистику.

Он машинально провёл рукой по подбородку, видимо раньше носил бороду, от растительности избавился , а привычку сохранил. Хмыкнул и извлек портсигар. Я терпеливо ждал: человек явно тщательно обдумывает ответ, дабы не сморозить глупость, покрутил в руках коробочку и, спрятав в карман, сказал:

— Первое: вахтёрша, что когда-то сидела в прихожей, умерла полгода назад, я лично присутствовал на похоронах, — он вскинул голову в попытке поймать мой взгляд, — хорошая была женщина, много добра сделала. А сейчас то и дело в окна подъездные смотрит, и все рукой машет. Раз, два может показаться, но не пять же раз. Второе: туда зашли мои бойцы, вышли через минуту, но не все, а те, что выбрались, потеряли рассудок, хотя крови и смерти не боятся, могут в ад сходить к чертям за огоньком. Могли. Насколько я понял из объяснений врачей, их сознание знатно так поломало. Потом милиционеры заходили: трое, вернулся один, замкнутый и ни с кем не разговаривает, ни угроз, ни просьб не слышит. Все бормочет про искупление ненавистью. И последнее — мой сын… немного баловался всей этой оккультной мутью. Я, к своему стыду, ему в этом… хобби потакал. Я вроде коммунист, и не верю во всё это… а сейчас, сейчас будем разбираться.

Уважаю таких людей — выложил всё, что знал, не играя во все эти недомолвки и полуправды. Всё то время, пока чиновник рассказывал, между лопаток пробегал холодок. Словно кто-то целится в спину с твёрдым желанием спустить курок. Не выдержал — обернулся. Всё спокойно: милиционеры нервно переминаются, мои ребятки заняты своим делом, капитан в тени с кем-то всё ещё говорит. Может, это дом. Посмотрел на многоэтажку — на обычный взгляд всё хорошо, нечто не лезет наружу, разит правда от нее неимоверно. Ох, я уже догадываюсь, в чём может быть проблема. И это понимание меня несколько не радовало.

— Есть фото или описание застрявшего?

Лысоватый мужчина извлек из кармана штанов оборванную фотографию. Света фонарей явно не хватало, чтобы различить детали. Ладно, в подъезде внимательнее рассмотрю, под светом лампы.

— Квартира номер тринадцать. Что будешь делать? — мужик не выдержал, спросил, видимо нервы не железные.

— Спасать ваше чадо. Чем он, конечно, баловался, вы не знаете?

— Нет. У нас дома ничего нет, а у неё в квартире я, честно говоря, давно не был. Да и не позволил бы он рыскать по шкафам.

— Понятно. Вызовете скорую помощь… только с врачами, а не как в прошлый раз, мало ли что, — он кивнул, я поджал губы развернулся.

По своим следам вернулся обратно, ноги всё же подмерзают, ладно, сейчас внутри отогреюсь. Когда уткнулся в «жигули», приподнял взгляд, внимательно посмотрел на бойцов: молодые, наглые, вот только сейчас чуть испуганные.

— Ваши там остались? — поинтересовался о пропавших сотрудниках милиции.

— Нет. С другой смены, — по-простому отозвался тот, что выглядел старшим.

Гадство, что за фигня, такое чувство, что в спину если не топор, так кирпич прилетит. Снова обернулся, уже более тщательно осмотрелся. По периметру всё как прежде: папаша сидит в машине и курит, красный огонёк то и дело вспыхивает. Слава бродит возле оцепления, Нюра рассматривает с безопасного расстояния входную дверь пострадавшей многоэтажки. Вокруг себя раскидав какую-то траву, защищается от дурного воздействия. Её маленькая фигурка в шубе смотрится очень мрачно и даже зловеще. Словно потусторонняя тварь, выбравшаяся на разведку. Я скользнул взглядом правее.

— Тваю же, — рыкнул я, — Нюра, держи её.

Тощая женщина, что ранее болтала с капитаном, в драном пальто с длинной тенью до самого дома, не касаясь земли, бежала к двери подъезда. Знахарка вскинула руку, что-то крикнула и ринулась на перехват, но опоздала на пару секунд. Тварь ловко взмыла на козырёк крыши, и её всосало внутрь панельки. Дело дрянь: раз у нас фантомы уже по улице гуляют, словно в проклятом доме.

— Это что сейчас было? — потребовал ответ растерянный майор.

— Если угодно, то разведка боем, — не углубляясь в сверхъестественную терминологию, сказал я.

Подбежал Володя, спокойный, собранный, готовый исполнять приказы. Славик же проявил инициативу и подошёл к подъезду, чтобы пресечь ещё какие-нибудь поползновения.

Гадство, как я и думал: классический пробой потусторонней энергии. Термен не слишком верный, просто его придумали ещё двести лет назад. Ведь раньше, как думали, что магические ритуалы и оккультные сеансы пробивают дыры в другие пласты мироздания. На деле же оказалось всё наоборот: энергия скапливается на месте ритуала, сгущается и, распространяя миазмы, привлекает всякую мерзость, помимо той, что призвали. А фантомы — это самый яркий маркер: всегда обитают вокруг аномалий. В обычной жизни и поодиночке не такие опасные, бывает, человек с сильной волей от них отбивается, но всё усложняется возле пробоя. Здесь они напитываются потусторонней силой, сбиваются в кучи и даже опытного колдуна могут загубить. Так что повышенная внимательность и осторожность обязательны.

— Жень, — позвала Нюра, вроде и негромко, но я услышал.

Под деревом на снегу сидел наш начальник, возле него квохтала девушка. Блин, хорошо его приложило. А чего оберег не помог? Потому что этот атеист как обычно забыл его в самолёте — пришёл мгновенный ответ на не озвученный вопрос. Знаем, не раз проходили.

— Что? — присаживаясь на корточки, спросил я.

Лёгкий обыск пострадавшего подтвердил мою догадку. Вроде уже полгода с нами работает, а всё привыкнуть не может, что наше указание на сверхъестественное — это не метафоры и не когнитивное искажение, а факт неоспоримый как заветы Ильича.

— Фантом покуса, — немного с иронией сказала девушка, — видимо, что-то прилипло к Николаевичу с прошлой операции. Вот и позарилась местная нечисть, на лакомый кусочек.

Николаич кашлянул и тяжело захрипел, ошалевшими глазами уставился на Нюру. Я придержал начальника. Он сейчас в шоковом состоянии, как бы чего не учудил.

— Да отпусти ты, я в сознании, — практически спокойным голосом проговорил капитан.

Я помог подняться пострадавшему. Нюра, путаясь в шубе, отошла на несколько шагов, о чём-то глубоко задумавшись. Наш начальник совсем раскис, даже стал заваливаться на бок. Я придержал и приказал близко стоящим бойцам:

- Отведите в машину, чай дайте, и сигарету. Он не курит, но все равно дайте.

Я помассировал переносицу, собираясь с мыслями, прикрыв глаза. По уму надо дождаться Церберов, и тогда идти на штурм. По-простому уже не получилось. Но троица ликвидаторов прибудет не ранее чем к вечеру, а за это время власть имущие с нас шкуры спустят, а командование им в этом поможет. Мы же для того и создавались, чтобы вот так людям помогать. А если в отказ пойти? Расстрелять не расстреляют, а вот в лаборатории запрут, наверняка, опыты ставить будут, исследований проводить. А идти к пробою очень не хочется. Да и закрывать его — наверняка тот еще головняк. Бррр, не хочу, а надо, да и пацана, пусть и самодура, тоже жалко. А еще больше жаль людей, что сейчас подвержены проклятью пробоя. Они то вообще ни в чем не виноваты, и страдать из-за моего малодушия уже точно не должны. Так что выдвигаемся, без разведки, группы поддержки и страховки, ладно, где наша не пропадала. Толика фатализма сейчас будет к месту.

Оторвавшись от размышлений, твердо сказал:

- Выдвигаемся. Нюра, ты в тылу, и не спорь, кто-то должен нас откачивать, если случиться что непредвиденное. Да и подмогу вызовешь, если мы там посыпимся, — она умница, скорчила недовольное личико, но промолчала.

Чтобы дважды все не рассказывать, пошел к Славику, но успел сделать не более десяти шагов. Майор с недовольным лицом преградил дорогу в сопровождение непонятного капитана. Гадство, только этого и не хватало, вроде же все порешали, нет — прет все равно.

- Стоять, — гаркнул назойливый страж народного покоя.

Я даже не посмотрел в его сторону. Просто сместился в попытке обойти препятствие, но майор думал иначе: тоже сместился и выставил вперёд указательный палец, на свое счастье додумался им мне в грудь не тыкать.

- Майор, мы же кажемся, обо всем уже договорились, — ледяным тоном проскрипел я.

- Послушай, сержант, — вот теперь у меня действительно проблемы: голос спокойный, выдержанный, так говорят люди, уже принявшие окончательное решение, — вся эта мерзкая хрень твоя забота. Но без своего человека я тебя туда не опущу. Капитан идет с вами, без вариантов.

Я глянул на обозначенного несчастного, стоит удачно подсвеченный фарами жигулей. Мужик в возрасте где-то под тридцать лет, лицо классического интеллигента, коих любят изображать в фильмах, про благородных учителей. Ему бы еще очки и портфель, вылитый поэт или скрипач. Форма сидит идеально, хоть сейчас ставь на пост возле мавзолея.

- Слушай, капитан, ты уверен, что хочешь идти, потому что там, — я указал на подъезд, — может случиться так, что тебя покинет рассудок, и твоим домом навсегда станет психбольница, — я несколько не преувеличивал угрозу, скорее приуменьшал.

- Он точно уверен, — ответил за него майор. Ну да, ну да, но самотек такие люди дела не пускают, им нужны везде свои люди.

- И все же, — я не сводил взгляд с застывшего лица капитана.

- Я, — неуверенно начал было он.

- Никаких я, вернёшься с сыном этого, подпишу перевод в Москву, — а наш капитан карьерист, но если учесть, что мистика числится у людей в разделе сказки, то переубеждать его нет смысла.

- Я иду.

- Как знаешь, — что же, взрослый человек, пусть сам решает свою судьбу.

Мы подошли к Славику, майор же вернулся к волге, отчитаться перед чиновником. Мы встали полукругом, я нехотя переминался, ноги окончательно промерзли, не заболеть бы. Хотя кого я обманываю, Нюра меня вылечит раньше, чем я успею насладиться праздным отдыхом больного человека.

- Надеюсь, все поняли, что здесь пробой. А это значит куча фантомов и тварь на верху. И еще шанс нарваться на кого-нибудь посильнее. Работа знакомая и тяжелая. Поэтому действуем по старой схеме: я впереди, Володя следом, ты, Славик, замыкаешь, а ты, капитан. Кстати, как тебя зовут? — его явно покоробила мое панибратство.

- Алексей Егорович Повловский, — отчеканил он.

- Значит так, Леха, — капитан открыл было рот, чтобы возмутиться, но я заговорил громче: — у нас тут без чинов, и отвечают все быстро и лаконично. Не нравится — можешь писать жалобу по окончании операции. Теперь слушай внимательно, и не перебивай: следуешь ровно за Володей, — я указал пальцем на стрелка, — если мы говорим «садись на корточки и ползи», значит садишься и ползешь; если говорим «стрелять в беременной женщине в голову», значит стреляешь без вопросов и промедлений. Потому что все указанные цели нечисть. Как только ты игнорируешь приказ или лезешь с глупыми вопросами, мы тебя бросаем. Дохнуть из-за дебилов мы не хотим. Понятно?

- Да. Воевал, — зачем-то добавил он последнее слово, и кстати, где это он воевал такой молодой.

- Вот и отлично, значит собираемся.

Нюра быстро достала котомку, немного повозилась с застёжкой, и затем раздала всем по таблетке. Молча приняли. Я привычно проглотил, даже не запивая, остальным было тяжелее. Я тем временем стянул шенель, холод словно только этого и ждал, обрушился всей своей мощью на тело. Передернул плечами от озноба, передал верхнюю одежду Володи. Понял, что рукав пиджака не смогу засукать, снял и его. Трясясь, закатал рукав рубашки до локтя, Нюра быстро нанесла вонючую мазь на предплечья и ладонь, умело втирая ее.

- Можно как-то избавиться от запаха? — произнес я, с некоторых пор ставшую ритуальной фразу. Вроде и фигня, чисто поворчать, а на душе легче становилось.

- Терпи, казак, атаманом станешь, — привычно отозвалась девушка, — часов двадцать пять, тридцать можешь колдовать вволю.

- Вот и отлично, — я быстро закатал рукав, и еще быстрее облачился в снятую ранее одежду, но теплее не стало, разве что ветер перестал полоскать ребра.

Если не смазывать руку перед колдовством, то очень скоро она потеряет чувствительность, а потом и вовсе отомрет. И все из-за ошибок горячей юности. М-да.

Я молча поднялся по двум разбитым ступенькам. Внимательно осмотрел массивную металлическую дверь, выкрашенную в темно-зеленый цвет. Выдохнул, чуть задержал дыхание, словно это как-то могло избавить меня от мистической вони, взялся за обжигающе холодную ручку и потянул на себя. Оказался в небольшом тамбуре, темно, настолько что, казалось, пространство придётся резать ножом, дабы проложить себе путь дальше. Потеряв секунду на размышления, нащупал вторую дверь, резко дернул на себя. Ничего. Понятно, тогда от себя; заскрипела и неохотно подалась. Я оказался на лестничном марше, тусклый свет лампочки выше по пролёту едва хватал на освещение ступенек. Я повернул голову на еще один источник света. Настольная лампа на кривой ножке освещала письменный стол, хотя нет — обычную школьную парту.

Я на миг присмотрелся к тьме за лучом лампы, в ответ на меня глянула рожа злобной старушки. Цветастый платок, длинный сухой нос и оскал острых зубов. Наваждение продлилось не более секунды, но я все равно вздрогнул. Порванный светом лоскут тьмы мне ничем не угрожал. Это все воспоминания, когда-то я по дурости вгляделся в аномалию в виде древней бабки, притворяющейся консьержкой. На потусторонних тварей лучше не вглядываться без должной подготовки — они могут запасть в память, продолжая жить в воспоминаниях, и как говорил наставник Максим: позже постараются переродиться в реальный мир. Я вроде чистил сознание, занимался медитациями и пил все возможные настойки, а все равно оно где-то закрепилось в подсознании, и вот прорыв выдавил образ. Надо бы заняться этим вопросом серьезнее.

- Хм, хорошо, что вахтерша ушла, — хмыкнул капитан за спиной.

Хорошо, если так, а ведь не исключено, что бродит где-то одержимая тётенька. Если опираться на высказывание чиновника. Мы-то с командой защищены от потоков потусторонних миазмов и не ощущаем давления. А вот капитану бы амулет надеть, только где его взять? Я было повернулся озвучить свою идею, как заметил в лацкане у навязанного нам человека большую булавку. Ага, Нюра все предусмотрела, умница какая. А мне минус за невнимательность как командиру.

Я кивнул стоящим и двинулся вверх по ступенькам, подавляя желание дотронуться до перил.

- Перила не трогать, — рыкнул я, когда остальные последовали за мной.

- Чего это? — недовольно забурчал капитан, но никто и не подумал отвечать. Приказы ведь не обсуждаются.

Первый этаж прошли легко, только и надо было подавить подсознательное желание вглядываться в пустое пространство площадки. Справился легко, все же опыт не пропьешь.

На втором этаже обнаружилась распахнутая дверь, несмотря на растянутую пружину, соединяющую полотно с откосом. В тусклом свете на площадке виднелись то ли тени, то ли фигуры разномастных детей. Одеты кто во что — от пионерской формы до полотняных рубах ниже колен, как при царе было. Они что-то шептали и тянули руки просясь на шею, ни присматривать, ни тем более прислушиваться я не стал. Володя так же подсказал действовать капитану. Сейчас уничтожать фатумов нет смысла, нужно бороться с корнем проблемы. И по-быстрее. Поднялся на две ступеньки, как услышал тихие слова капитана:

- Это как?

Я тяжело выдохнул и развернулся, но Славик не дал мне задать уточняющий вопрос, охотно пояснил:

- Просто фантом на потолке, так бывает в пробое.

Гадство, с этим капитаном мы еще ой как намучимся.

- Славик, вперед, я замыкаю, — проложить путь сможет и стажер под присмотром опытного стрелка, а вот прикрывать балласт в виде атеиста, тут нужен опыт.

Он радостно пробежал мимо меня, следом Владимир, я же, не особо церемонясь, схватил капитана за рукав и потащил за собой. Проходя пролет, все же не удержался и еще раз глянул на дверь второго этажа. В проеме стоял мелкий пацан в шубе и мертвыми глазами выпивал из меня сострадание. Он неожиданно вскинул руку с ушанкой и натянул на мертвецкое лицо кривую улыбку. Я тут же отвернулся.

На третьем этаже стены, отделяющей марш от площадки, не было, словно взорвали, раскидав по бетону остатки стеклоблоков. Одинокая лампочка уже привычно освещала нам путь. Я, подталкивая капитана в спину, слева услышал скрип, и дальняя от меня дверь отворилась, выдавая в полумраке прямоугольник желтого цвета. Я стиснул зубы в предчувствии беды и оказался прав: из блеклой желтизны на нас обрушился визг. Уши заломило, а голова разом опустела от мыслей. Я чисто машинально растянул пространство на лбу, рисуя знак концентрации. Отлегло, глянул вверх — там тоже справились. Хм, или их вообще не зацепило.

- Стоять, — зарычал я, хватая за шиворот идущего на свет капитана.

- Там женщина, — тупо сказал он.

- Уверен? — издевательски уточнил я, но это от нервов.

Пфф, можно, конечно, пуститься в разъяснения или, применив колдовство, заставить балласт идти дальше, но нет — пусть мальчик повзрослеет.

- Смотри.

Я засунул руку в карман, нашел спички. Быстро открыл коробок и с первой попытки воспламенил серу на конце тоненькой деревяшки. Дождался, пока она разгорится, попутно крутя в пальцах древко, растягивая пространство и напитывая огонь силой. Сырой и неконтролируемый, но для задуманного хватит. И щелчком отправил огонь в сторону желтого проема. Пламя на миг вырвало из противоестественной желтизны лицо женщины. Капитан хрюкнул и не удержал содержимое желудка. Я правда тоже был близок к подобному порыву.

И было от чего. Женщина в проеме изменилась: череп с кусками мяса и кожи, словно кто-то умело выгрыз плоть, но не до конца, оставляя уродливые ошметки. Ниже под челюстью извивались комья плотоядных червей, образуя подобие шеи. Глаза твари желтые, словно залитые гноем, насажены на гвозди, торчащие из глазниц, при этом глазные яблоки бешено вращаются, будто желая увидеть все и сразу. Капитан отдышался, не побежал и даже не завопил от ужаса — за что ему плюс в моем мысленном блокноте.

- Запомни, идиот, тут нет нормальных людей, — я безбожно врал, люди тут есть, в основном они забились по щелям и наверняка рыдают от ужаса, а самые смелые и оттого самые тупые борются с потусторонним страхом. Их-то мы и можем встретить. Но объяснять такие тонкости нет смысла, капитан все равно не поймет, кто есть кто. А вот отвлекаться будет. А я? Может я, и спасу кого.

- Что это за тварь? — отбеливавшись желчью, спросил он.

- Не знаю точно, порождение пробоя, — машинально ответил я, — нет времени разбираться, да и не нужно. Все они уничтожаются по большому счету одинаково, от развеивающих чар. Как человек умирает от винтовочной пули, и без разницы, кто он: спортсмен, медик, убийца или трус — перед несущимся куском стали все равны.

Пояснять, что это разновидность фантомной приманки, я не стал. В этом случае все просто, от того и эффективно: дезориентировать «криком», завлечь невинной внешностью, испугать до полусмерти, выпить жертву. Старый, даже древний прием.

Капитан явно не до конца пришел в себя, хотел ухватиться за перила, но я вовремя перехватил руку. Он проворчал, но спросил о другом:

- Как ты понял? — голос на удивление твердый.

- Опыт, — после пяти пройденных ступенек ответил я.

Ох, я кажется уловил смысл этого пробоя: нас будут пугать и провоцировать. С одной стороны, не самый худший вариант. Хуже, если бы пытались убить или захватить напрямую. В этой ситуации все просто: держи себя в руках, будь осторожен — и скорее всего, все обойдется с минимальными потерями. Но есть и обратная сторона: хоть на миг усомнишься, поддашься притворному чувству, то тебя накроет с головой ужас и паника. А это верная мучительная смерть. Пока твари слабы, но просуществуй пробой месяц или даже неделю — все пришло бы сжигать, и после засыпать солью, дабы ничего не проросло. Но такое редко бывает, обычно мы реагируем вовремя. Раньше, лет двести назад, могли сжигать деревни из-за экспериментов слишком самонадеянной ведьмы.

Так что шансы добраться до конца у нас очень даже хорошие. Главное самим не сглупить и не нарваться по дурости.

- А как этого? — капитан запнулся, явно ища слова из материального мира, чтобы объяснить увиденное.

- Если огонь напитать силой, то он вскрывает простые мороки, — нехотя ответил я.

- Вы где там? — недовольно буркнул Володя, когда мы подошли к площадке лестничного марша.

Я ничего не ответил, лишь протиснулся через сгрудившихся людей. Славик просто так топтаться на месте не будет. С четвертой по шестую ступеньку заливал лунный свет, пробивавшийся через идеально чистое окно. Выглядело крайне подозрительно, даже если не брать в расчет, что на улице небо затянуто облаками.

- Я никак не могу понять, что это, — хмурясь сказал стажер, и я своего младшего сотрудника очень хорошо понимал: тоже не вижу подвоха, - даже через истинное зрение ничего не проглядывается.

Ну да, не опытный, сразу полез творить колдовство на веки — оттого и сосуды в глазах полопались, и слезиться словно луком натертые. А завтра он еще и Нюреной мазь будет обмазан на добрые сутки. Колдовство на себе нужно применять с большой осторожностью.

Мы почти десять минут отстояли перед таинственным светлым отрезком, пробуя все, что только могло прийти в голову, но все равно не видели ловушку, хотя нутром чувствовали впереди беду.

- Надо как-то двигаться, — хмурясь, высказал я.

- Вот так наобум?

- А есть варианты?

- Да, двинуть назад, — зло рыкнул Володя.

- А что, если это не ловушка, а просто пугалка? — неуверенно предположил капитан.

Оба моих парня лишь презрительно хмыкнули, я же призадумался. А ведь он может быть прав: ловушка не обязательно должна убить или покалечить, она может просто отогнать нас. Вроде я ранее определился, что нас просто запугивают. И почему столь простая мысль не пришла ко мне раньше? А все, потому что мы усложняем там, где не нужно.

Я смело шагнул в полоску света. Тут же кольнул приступ страха — это придало уверенности: все, я правильно просчитал. Одним рывком преодолел ступени, засвеченные мистической луной, и в итоге оказался жив, здоров и невредим.

Не мешкая поднялся выше на этаж. Стена из стекла боков одним куском лежала на бетонной площадке передо мной. Лампочка в мутном плафоне из последних сил силилась осветить пространство, трепеща яркими сполохами, давая возможность лицезреть творящийся ужас.

Опергруппа, ранее посланная на спасение полным составом, бродила по лестничной клетке. Одежда, порванная в лохмотья, переплеталась с располосованной кожей, создавая из людей неряшливых чучел. Они беззвучно стонали: кто-то валялся на полу, кто-то бился головой об стену. Но большая часть стенала возле незримой линии, отделяющей площадку от лестничной клетки.

Внутри меня шевельнулась злость, давя чудовищное желание избавить неплохих людей от адских мук. Но нельзя — завязнем здесь, тварям на верху только этого и надо. Еще полчаса помучаются, а потом уже избавим их от страданий на века. Если это вообще люди, а не морок.

Стоп, да откуда тут столько милиционеров? Должно быть не больше пяти, а тут почти два десятка. Точно морок, или кто-то согнал жильцов, и хочет, чтобы я их убил из жалости.

- Вашу мать, — за спиной раздался утробный рев капитана.

Я развернулся: балласт в виде милиционера с выпученными глазами бежал вперед, перепрыгивая через две ступени. Я бросился ему на перерез, схватил за рукав пальто и дернул назад. Где там Володя, когда он так нужен?

Капитан приемом из дзюдо опрокинул меня на грязные ступени, я зло зашипел от боли в ребрах, провожая взглядом удаляющуюся спину человека в праведном гневе.

- Братцы, держатель! — орал он трагичным голосом.

Подоспевший Володя помог подняться. Очень хотелось устроить подчинённому выволочку за допущенную оплошность, но сдержался. Сейчас уже точно не подходящее время и место. Потом, на базе.

- Продолжать движение, нас не ждать! — крикнул я на ходу, убегая вслед за долбаным капитаном.

Стоило пересечь невидимую линию, как на плечи навалилась тяжесть, по ощущению словно пару мешков цемента на спину накинули и заставили идти по колено в воде. Ко мне тут же потянулись окровавленные руки, и стоило оттолкнуть первого встречного, как включился звук — словно я не мертвеца пнул, а тумблер со звуком переключил. Стоны оглушали, заползая через уши в подкорку мозга.

Я снова растянул на лбу знак концентрации, и давление на перепонки уменьшилось. К моему удивлению, капитан был активен, а точнее, изо всех сил отбивался от мерзких мертвяков. Я пнул двух близстоящих и проорал:

- Прикрой, я буду выводить! — и, не дожидаясь его реакции, принялся растягивать пространство.

Тут без сомнений, это не мертвяки в прямом смысле слова, а жильцы дома под наваждением. И как следствие, убивать или калечить их нельзя.

Стоило нанести первый символ, как толпа оживших кусков мяса усилила напор кратно, словно чувствуя эпицентр угрозы. Они уже не пытались схватить или кусить, у них другая цель — задавить телами. И у них это отлично получилось. Нас вжали в стену, я клял дебила капитана и давал себе зарок: более непосвящённых собой не брать. И еще из последних сил пытался колдовать. Спина вжалась в стену, что-то больно уперлось в правую лопатку, послышался издевательский треск дверного замка.

Сбоку отварилась дверь, и мы с капитаном, не раздумывая, валились внутрь, падая на ворсистый ковер. Твари же отшатнулись назад, и когда они снова попытались качнуть вперед, дверь уже захлопнулась. На долю секунды я успел заметить кукловода: паукообразное нечто сидело возле лифта. В четырех свободных конечностях оно держало тонкие белые нити, ведущие к «мертвякам», а на приятном женском лице восточного типа виднелся необычайно широкий оскал прямых клыков. Тваю мать, а может это уже и неживые люди, а в самом деле — монстры. Тварь над лифтом очень сильно напоминала Цутигумо.

Я перевернулся на бок, встал на колени и одним рывком выпрямился, выставляя руки в сторону потенциального врага. В трех шагах от меня стояла невысокая женщина. Черные волосы уложены в аккуратную прическу, домашний халат, привезённый из соседних республик, выглядел новым и опрятным. На ногах аккуратные туфельки вместо напрочь разбитых тапок. Руки она сцепила перед собой, приветливо улыбаясь.

- Здравствуйте! — вежливым тоном поздоровалась женщина.

Я оценивал ситуацию, слыша, как за спиной тяжело сопит капитан. Секундная пауза — она не атакует. Я быстро растянул пространство перед лицом женщины и начертал символы рассеивания. Активировал. Ничего не изменилось: обычный человек, даже дымки от возможного применения колдовства не последовало. Это обстоятельство должно было расслабить, но я напротив еще больше напрягся. Спокойный с виду человек в доме, заполненном потусторонними тварями, выглядел слишком подозрительно.

— Приличные люди отвечают на приветствие, — терпеливо напомнила она.

— Простите мою невежественность, но там…

— Да-да, беспокойные соседи… — резко перебила хозяйка квартиры.

— Меня зовут Елена Николаевна, но можете звать просто Елена.

— Евгений.

— Станислав.

— Раз мы познакомились, пройдемте в гостиную, представлю вас мужу, — она развернулась в пол-оборота, приглашающе указывая на комнату прямо по коридору.

Мы с капитаном не спешили выполнять её просьбу. Она понимающе улыбнулась и пошла первой. Мы с максимальной осторожностью последовали за ней.

Комната оказалась на удивление светлой: мягкие голубые обои, идеально подобранные друг к другу, потолок выкрашен в белый цвет, синие шторы наглухо задвинуты. Вдоль стены — книжный шкаф, полностью заполненный книгами. Вокруг журнального столика — четыре глубоких чешских кресла. В одном из них сидел мужчина с огромной книгой, лежавшей разворотом вниз на коленях. Во второй руке он держал курительную трубку. И только увидев её, я уловил приятный запах табака, что подавлял меазмы пробоя.

Мужчина при нашем появлении быстро поднялся, положил книгу на стол, снял очки и уверенно приблизился, протягивая ладонь для пожатия. Я провёл такой же ритуал, что и с его женой, с тем же результатом.

— Молодой человек, невежливо махать руками перед лицом, не назвав хотя бы своего имени, — с укором сказал курильщик.

Мужчине на вид лет пятьдесят, но видно, что следит за своим здоровьем. Волосы аккуратно подстрижены, на лице минимум морщин, фигура крепкая: даже синий халат в состоянии скрыть атлетизм тела. И рукопожатие у него властное крепкое.

— Сергей Яковлевич, можно просто Сергей, — мы пробубнили свои имена.

— Проходите, садитесь, — он указал на кресла.

Я не сдвинулся с места, пытаясь держать в поле зрения обоих радушных хозяев. Интеллигент хмыкнул и, заложив руки за спину, вернулся на своё место.

Всё это было чрезвычайно подозрительно, но действовать жёстко не позволяла памятка: в доме есть обычные люди. И только один вопрос не давал покоя — как им удаться сохранять здравомыслие под влиянием пробоя.

— Елена, будьте добры, сделайте нашим гостям чаю.

Женщина выжидающе посмотрела на нас. Мы расступились, она ловко шмыгнула в образовавшийся проход. Стоять в дверях не имело больше смысла: там мы точно ничего хорошего не добьёмся. А вот сыграв по правилам хозяев, могли кое-что узнать. Главное — неувлекаться.

Я протопал по дубовому паркету грязными ботинками и тут же смутился, виновато взглянув на хозяина квартиры.

— Ничего страшного, — легкомысленно отмахнулся Сергей Яковлевич, закидывая ногу на ногу.

Мы с капитаном осторожно расположились в креслах. Я усиленно пытался прикинуть дальнейшей план действий.

— Как вы относитесь к трудам Маркса и Энгельса? — нейтральным тоном поинтересовался он.

— Как завещала партия, — не очень вежливо ответил я.

— Живопись? — я мотнул головой. — поэзия, проза? Может, музицируете?

— К чему этот балаган? — перебил я попытки начать интеллигентную беседу.

— Может, вы предложите тему для разговора. Если я в ней окажусь несведущ, то новые знания никогда ещё не вредили.

В комнату быстро вбежала жена с тремя кружками и чайничком на серебристом подносе. Она спешно поставила его на столик, чуть расплескав напиток по подносу. Расстроенно поджала губы, мельком взглянула на нас и села в свободное кресло.

— У нас нет времени вести беседы и пить чай, — резко сказал я, злясь, что не могу понять, что происходит.

— Но боюсь, что других развлечений мы вам предложить не можем. Разве что книги — у меня отличная библиотека. Как вы понимаете, из-за… — он замялся, — буйных соседей, мы тут заперты как минимум до утра.

Вот же обывательский ум: прячутся за шторкой придуманного мира, не желая глядеть правде в глаза, даже когда эта правда ломится в дверь.

— Вообще-то мы приехали усмирить соседей, — капитан не принимал никакого участия в беседе, сидел собранный и готовый действовать по первому слову. И это было правильно.

— И у вас, как я понимаю, что-то не заладилось? Или имеет место быть какой-то тактический манёвр?

— Не заладилось. Мы стримились на верхние этажи.

Мы замолчали.

— Пожалуй, я могу вам помочь, — внезапно предложил он.

— Слушаю вас.

— Следуйте за мной. Елена побудет здесь, — он встал и направился к балкону, открыл дверь. Холод жестким потоком ворвался в комнату.

— Спасибо, — вставая с кресла, почему-то сказал я.

Оказавшись на чистом балконе, без следов хлама или солений, лощёный франт вдруг обмяк, словно из него вырвали стержень, и даже постарел лицом.

— Что тут происходит? — усталым тоном спросил он, держась за перила.

— Прорыв…

— Стоп, — он прервал меня, противореча самому себе. — Не хочу знать.

Он качнулся вперёд, словно желая свалиться вниз и разом покончить со всем.

— Вот пожарная лестница на следующий этаж, — возле самой стенки угадывался знакомый силуэт. — Вниз нельзя — там сидит нечто. Может, вы его убьёте?

Последние слова он произнёс с такой надеждой, что я едва не согласился помочь, в глупом геройском порыве. Но сдержался.

— Как выглядит?

— Как головастик, огромный рот, две худые ноги и на конце хвоста глаз, — чётко отрапортовал интеллигент.

Такой разновидности тварей я не знал, а лезть на рожон без боевой поддержки — неоправданный риск. Да и нельзя исключать возможность, что этот добренький дядя банально хочет нас скормить монстру за то, что тот его не тронул.

— Боюсь, мы вам не поможем.

— Наверху чисто, — он подобрался, вновь принимая вид флегматичного интеллектуала.

— Как вам удаётся держаться? — внезапно спросил капитан.

— Всё из-за Леночки, — в голосе отчётливо слышались нежные нотки, даже мне, человеку черствому от природы. — Если я сдамся, то она погибнет. Нужно продержать ночь, а там мы уедем в другой город, продадим эту проклятую квартиру и уедем. Книг жалко… Но знаете, я всегда хотел начать собирать марки.

Мне очень хотелось, чтобы их жизнь не пошла под откос и им действительно удалось начать всё сначала. А через пару месяцев они окончательно убедят себя, что за дверью лютовали психи. А всё остальное придумала их богатая фантазия.

Хозяин квартиры, не прощаясь, вернулся к себе в комнату. Да, бывает и такое: простые люди благодаря силе воли способны сопротивляться натиску потусторонних миазмов.

— Двинули, — тихо сказал я.

Взялся за железную лестницу: пальцы обжёг холод металла, оставив ржавый след. Деревянный люк открылся легко, словно только и ждал толчка. Наверное, пара всё же пыталась вылезти наверх. На удивление, на балконе, кроме металлического ведра с непонятной жидкостью, ничего не оказалось, она бурлила создавая тягучи пузыри на поверхности, словно кто-то кипятил смолу.

Окна и двери в квартиру, понятно дело, были закрыты. Немного постучал — реакции ноль. Окинул быстрым взглядом открывшийся вид на ночной город. По центральной улице, освещённой фонарями, ехали машины, на второстепенных царствовала тьма. Даже света в окнах не видно. Я поёжился.

— Не откроют. Надо бить стекло, — обречённым голосом сказал капитан.

Хулиганство в чистом виде, но и выбора не было, а стекло — не самая большая потеря. Капитан, не дожидаясь моего одобрения, стянул с шеи шарф, намотал на руку и умело выбил первое стекло в балконной двери. Ещё удар — и с глухим звоном осколки осыпались на ковёр в комнате. Отбив торчащие клыки стекла, он просунул руку и открыл дверь, затем отступил, давая мне пройти первым. Смышлёный, быстро учится.

Я начертал знаки рассеивания на ладони, выставил её вперёд и вошёл в комнату. Под под туфлями хрустнуло, и я словно погрузился в тягучий омут, как под воду: шаги давались вроде легко, но с какой-то заторможенностью. Искусственный свет отсутствовал, но всё равно удалось рассмотреть небогатую обстановку.

Всё было настолько типично, что сразу рисовался образ жильцов: муж — в меру пьющий заводской рабочий, жена — учительница начальных классов или воспитательница в садике, и сын лет десяти, увлекающийся авиамоделированием. Вон — пяток моделей самолётов времён Великой Отечественной стоят.

Осторожно ступая, я углубился в комнату. Капитан двигался следом, словно по заминированному полю. На лбу выступила испарина. Стоило подойти к дверному проёму, ведущему в коридор, как давящая пелена лопнула, словно мыльный пузырь. Я пару раз открыл и закрыл рот, силясь изгнать тихий звон в ушах.

На кухне свет из окна выделил фигуру голого мужика: только семейные трусы прикрывали его достоинство, в руках он сжимал топорик для отбивки мяса, и мелко тряся. Я ухватил капитана за рукав, пресекая любые активные действия. За мужиком, забившись в угол в ночной сорочке, сидела женщина, прижимая к себе одной рукой девочку лет десяти, а в другой сжимая кухонный нож. Сейчас мы в их глазах монстры, и только наша пасивность спасает их психику.

Мы, прижимаясь к стене, медленно прошли к выходу. В подъезд вывалились с облегчением. Я вытер пот и осмотрелся: всё тихо и мирно, будто и нет никакого ужаса, творящегося с зданием.

— Мы на шестом, — прошептал капитан.

— Чего?

— Проскочили пятый.

— С чего взял? — данное сообщение меня чуть удивило.

Я знал, что могут существовать временные или пространственные аномалии, но вот сталкиваться с ними пока не приходилось.

— Номера, — он указал пальцем на дверь, из которой мы только что вышли.

Я быстро посчитал в уме квартиры и пришёл к такому же выводу: проскочили нужный этаж. Значит, будем спускаться вниз.

Вышел на лестницу, глянул между перилами и заметил этажом ниже татуированную руку Володи. Ага, они тоже добрались и ждали нас. Не теряя бдительности, мы спустились.

— Ёжик в тумане, — я с ходу выдал кодовое слово, дабы они не напали.

- Тваю, - рыкнул Володя, быстро извлек пистолет из кобуры и, прыгая на три ступени ниже, выстрелил дважды, - на хера так пугать.

Я скривился в предвкушении болезненного удара по ушам, но стены словно губка впитали звук.

- Что там? - встревожился капитан, когда мы приблизелись.

Славик замялся и виновато сказал:

- Мы думали, это вы за нами идёте. Я же с тобой разговаривал.

Отчитывать новичка за невнимательность не стал, всё потом.

- Почему эти внизу не атаковали? – спросил капитан.

- Ждали подмогу, а может, просто отвлекали, а может и вообще тени, - машинально ответил я, - собрались.

Дверь в нужную квартиру ничем из общего антуража не выбивалась: ни тебе черных вихрей, ни могильного холода. Просто дверь в обычную советскую квартиру.

- Славик, осмотри, - по-хорошему самому бы надо, но с квартирой и так всё понятно. А вот прозевать атаку какого-нибудь монстра очень не хотелось бы.

Славик что-то прошептал, явно матерное, и нарочито медленно принялся растягивать пространство перед собой. Замок мигнул красным, молодой колдун ойкнул и, заваливаясь на бок, схватился за правый глаз. Я подскочил к подопечному.

- Дай гляну, - с силой отодрал руку от лица парня.

Пригляделся: колдовством не веет, вроде ничего не прилипло, Нюра потом более тщательно осмотрит.

- Да я в норме, просто ослепило чуток, - отмахнулся от меня Славик, протирая глаз.

Ага, зато не фиг баловаться колдовством, возле глаз, вот и аукнется,- откуда-то пришла злорадная мысль.

Я с подозрением посмотрел на дверь. Времени на проведение качественного ритуала по обезвреживанию охранных заклятий нам явно никто не даст.

- И что же делать? – мой мысленный вопрос синхронизировался со словами Володи.

- Постучимся и войдём, - сказал я простую и логичную вещь: в голову ничего путного не приходило, а время поджимало.

- Ты ещё за ручку возьмись и дерни, - попытался съязвить молодой колдун.

Я хмыкнул, пожал плечами так и поступил. Обхватил пальцами ручку, внутри съёжился в ожидании кого-либо проявления потусторонних сил. Но пронесло. Пфф, что-то во мне стало много фатализма, а во всём виноват пробой. Я открыл дверь, но всё же не стал откровенно глупить и становиться напротив входа, спрятался за полотном дверей, как и вся команда. Володя на долю секунды высунулся, дабы рассмотреть обстановку, и затем, повернувшись, отчеканил:

- Чисто. Просто коридор… правда, какой-то очень длинный.
Я осторожно выглянул. Ага, обычный коридор типовой квартиры, разве что мебель дорогая, а так ничего страшного. И да, он отчего-то казался на удивление длинным, смотришь — словно в какой-то туннель.

- Заходим, Володь, прикроешь, капитан, стой тут.

Раздав указания, скользнул внутрь, ничего странного, даже пахло чем-то неуловимо домашним — то ли выпечкой, то ли просто хлебом. Быстро и аккуратно осмотрели первую комнату, затем вторую и третью, следом ванную с туалетом, тела обнаружились на кухне. Четыре, все молодые на вид, лет двадцати, полностью голые. Лежат на кафельном полу, и если судить по положению тел, лужам крови и ножам в руках, то они вскрыли себе сонные артерии самостоятельно. Малолетние идиоты, и на что только надеялись. Несмотря на их дебильный поступок, внутри колыхнулась жалость. Под натёкшей лужей крови обнаружились следы пентаграммы, ага, вон и черный воск, расплавленный, лежал некрасивой лужицей по углам. Бесполезная вещь, зато сколько театральщины дает.

- Не знаю, кого они тут пытались вызвать, но пробой у них вышел не столь и грандиозный, - брезгливо сказал молодой колдун, - с улицы казалось страшнее.

Ага, и тут всё заточено на страхе. Без грамотного специалиста ритуал мы не определим, но, итак, понятно, что призвать никого у них не вышло. Иначе бы тварь или бы одержимый, уже бы пытался нам потроха пощекотать. Новом дельные сущности все тупые и жадные до крови. Что же, осталась рутина: колдовать и запечатывать, думаю, за минут двадцать справимся. Сам даже не полезу, пусть Славик опыта наберётся. И уже после надо будет вызывать специалистов, чтобы тут всё хорошенько почистили. Да разобрались в причинных колдовства. Блин, как сильно поменялось время: раньше делает колдун-неумеха пробой в доме пятистенке, Надзор быстро убирал следы воздействия или сжигал на худой конец, и всё дела. А сейчас целый многоэтажный дом заражен проклятьем. А это почти под сотню пострадавших. Да и радикально решить проблему с сожжением никто не одобрит. М-да, дела. Вот такой тупой подросток нахватается где-то мерзости, гадит и гадит… хотя стоп. Такой качественный и относительно мощный пробой на коленке не выйдет, тут нужны знания и опыт. А это значит, у малолеток есть наставник. О-хо-хо, дело резко усложнилось.

Гадство, было бы не плохо, жильцов на полгодика куда-нибудь спровадить. Летом, на дачах отсиделись бы, а так… а так я не про это сейчас думаю.

- И кто здесь малолетний колдун? – задал резонный вопрос Володя, внимательно смотря по сторонам.

- Хороший вопрос, - задумчиво ответил я, доставая фото и сличая его с пострадавшими, похожих на фото не наблюдалось.

Присев над телами, растянул пространство и начертал заклятие, подавляющее морок. Картинка не поменялась. Достал заготовку в виде палки с рунами, напитал энергией, создавая поисковой артефакт. Черный дымок крутанулся и исчез.

- Не понимаю, с виду обычное бестолковое сектантство. «Откуда пробой?» — прошептал Славик.

- Кхм.

Простонала одна из жертв ритуала. Я вздрогнул и качнулся назад, едва не завалился на задницу. Володя же выставил вперед пистолет, готовясь добить чернокнижника при первой же возможности. Секунда замешательства. На полу, в луже крови, зашевелился субтильный паренёк — опа, наш клиент, кровь из раны усилила ток. Ага, не все тут само убились. Меня толкнули в плечо, едва удержался на ногах, это капитан протолкался, он упал на колено.

- Жгут! - выкрикнул он паническим голосом.

Я подал бельевую верёвку, лежащую возле плиты. Капитан умело замотал руку, останавливая кровь, после суетливо стянул пальто и, не брезгуя, завернул окровавленного юнца. Поднял на руки. Взгляд шальной, нижняя губа трясётся — то ли в виде предвестника истерики, то ли от переполняющей ярости. Поди пойми.

- Давай вниз, мы тут сами. Володя, проводи. «Можешь усилиться», — последнее предложение я произнёс с неохотой.

Стрелок оскалился, скинул верхнюю одежду, оставаясь в майке, и с двумя наплечными кобурами резво достал пистолеты, после опустил голову, дотрагиваясь до висков спусковыми курками, быстро прочёл наговор, попутно растягивая пространство, и следом активировав татуировки, дающие силу. То бишь на ближайшие полчаса он будет быстрее, сильнее, выносливее, и куда как агрессивнее.

Капитан убежал на площадку, почти не думая о том ужасе, что творился вокруг. Не страшно — Володя нагонит его за считанные секунды и сопроводит в надлежащем виде, избевая всех неугодных на пути. Лобовой прорыв — это его стихия.

- Другие не выжали, — после печального вздоха сообщил Слава.

- Понятно. Начинай ритуал очищения и изоляции. Справишься? Вот и хорошо, а я пока фантомов погоняю.

На сердце стало погано, еще одна неудача. Что-то мне навезёт в последние время.

Я вышел в коридор, после чего включил свет везде, где мог, даже в кладовой зажег лампочку. Так комфортнее, так лучше. Вошел в комнату, скорее всего гостиную: телевизор на полке в шкафу, проигрыватель чуть дальше, ряд фотографий — рыжая девчонка в платье, компании студентов, тощий парнишка, которого капитан утащил, возле мангала с шашлыками, и еще одна компания непонятных людей… Стоп.

- Во, я дебил, — выкрикнул я, хватая рамку с фотографией.

На фото была запечатлена компания студентов на природе, а на заднем плане виднелся чинуша из «Волги»: он прислонился к машине и обнимал миниатюрную брюнетку, наблюдая за начинающими оккультистами с покровительским видом. Быстро пробежал взглядом по остальным фото, его больше, где не было. Тощий паренек стоял совсем с другими людьми, что попадали под определение родители. Всё сразу сложилось в голове: все мелкие детали, разрозненно валявшиеся, теперь образовали цельную картину. И получившийся узор говорил одно — нас серьёзно обманули, и, если я не поспешу, могут погибнуть люди.

- Славка, дальше сам, — крикнул я в коридор, убегая вниз по ступенькам.

Витавшую в многоэтажке нечисть я перестал бояться окончательно: они могли только нагонять жути. Это и была основная задача пробоя, нагнать мало эффективного ужаса. Чтобы мы точно дошли, и точно вынесли одержимого. На первом этаже я оказался изрядно запыхавшийся и злой. Ногой отворил дверь и вывалился на мороз. Сразу нашел взглядом черную «Волгу». Скрипнул зубами и побежал вперед, пока подосланный капитан окончательно не затолкал полуживого одержимого в машину. Там наверху паренек, по указке наставника порезал себя, лишая вселившуюся твари сил на кровавую бойню. Рискованно? О, да. Но иначе фиг бы он выбрался.

Милиционеры, работники скорой и парни из оцепления вели себя крайне раскованно, им явно дали команду вольно. Мне на перерез выдвинулся злобный майор с выставленным указательным пальцем, словно хотел им меня проткнуть.

Каких-то двадцать шагов до машины — майор схватил меня за рукав, но я заранее сотворил заклятье оглушения. Удар, тело агрессивного милиционера упало в снег. Дверь хлопнула, «Волга» взрыла снег, понеслась чуть в сторону — на такой скорости водитель вряд ли войдет в поворот. Не мешкая, я склонился над поверженным майором, достал табельный ПМ и с колена и разрядил магазин по колесам. Оба пробиты, машина стала той еще улиткой. Эхо выстрелов еще билось по окнам и стенам дома, а я, поскальзываясь, поспешил к машине.

Задняя дверь открылась, оттуда высунулся капитан, но спиной ко мне — разворота плеча не хватило, чтобы прицелиться. Я сместился, делая угол обстрела еще тупее. Снова сотворил оглушение на ладони. Капитан вывалился окончательно из машины, вставая, открыл по мне огонь. За его спиной кто-то заорал, слов не разобрать. Я ругнулся — не то заклятье, тут надо бить испугом. Ударил ладонью по капоту, сбивая оглушение, укрываясь за задним колесом.

А задери меня, пьяная мартышка, не успеваю. Едва смог растянуть пространство. Не мешкая, метнул опустевший пистолет в подбегающего капитана. Тот качнулся в сторону, не убирая прицел. Я проскользнул вперед и сотворил нужное заклятье. Выстрел совпал с активацией: агрессор взвыл и упал на колени. Я подбежал и со всей дури приложил носком туфли в челюсть, не проверяя результат, развернулся к выбравшемуся из салона чинуше.

Лицо у псевдопапаши злое и решительное. Он сделал неуклюжую попытку ударить меня в челюсть — я увернулся, а только через миг понял, что другая рука чинуши ткнула палкой в правое плечо. Меня словно током прошибло, из глаз прыснули слезы, рот засох, связки даже хрип не могли выдать. Я качнулся, но устоял, помог боком машины. Чинуша ударил в голову, попал в лоб, я ответил неуверенным боковым. Удар вышел не сильным, скорее обозначение, но хватило. Противник упал, я навалился на него, фиксируя в борцовском захвате.

«И где черт побери Володя с Нюрой?» — запоздалая мысль.

Когда рядом появился солдат с автоматом, я улыбнулся. Но крик и удар дулом по голове дали понять — ситуация развивается не в мою пользу. Боец отвернулся, крича в темноту, я ударил его подошвой в голень, нога скользнула по снегу. Перевернулся на другой бок, лягнул упавшего, и каким-то чудом забрался в машину. Одержимого нельзя упускать, иначе чинуша воспользуется ситуацией и завершит начатое.

Захлопнул дверь, нажал кнопку блокировки. В салоне горел свет, так что рассмотрел всё в деталях: бледный парнишка не дышал, пульс не уловить. Два деревянных колышка вбиты над ключицами, раны не кровили. Еще пяток таких же лежал рядом, в ожидание, когда их применят. Я выдохнул, смочил рот слюной, пытаясь понять, что произошло. Мне не понятен ритуал, и я просто вырвал колья, дальше развить действия не успел — стекло за спиной разбилось, меня приложили прикладом. Сознание не потерял, но и сопротивляться более не смог.

Меня в жесткой манере скрутили, нацепили две пары наручников. Ладони оставили свободными — колдовать могу, но сейчас это не требовалось. С большой вероятностью меня повезут в отделение, откуда я благополучно выйду с помощью нашего капитана. А если что-то пойдет не так — приму активные меры. Сейчас драться со всей толпой не хотелось.

В приехавшем пазеке продержали почти полчаса. Никто из моих не появился — это ни хорошо, ни плохо, просто муторно и непонятно. Может, сбежали, а может, арестованы, как и я. Главное — я испоганил ритуал чинуше-колдуну. И как сразу не признал его? Виноват пробой с его миазмами и моя неопытность?

Майор глянул в окно злой до невозможности, меня куда-то повезли. Через минут тридцать машина остановилась, я сотворил заклятье испуга: стоит разъединить ладони — в радиусе пятидесяти метров все писаются от страха. Так что шального выстрела я не боялся. Вывели меня грубо, сопроводили в темное двухэтажное здание, прошли тамбур — оказался в широком коридоре, наполовину выкрашенном в зеленый цвет. Еще пять минут — и меня остановили перед массивной железной дверью. Натуральная камера, никакого обезьянника.

- Ты в лагерях под шконкой, сгниёшь от сифилиса, я обещаю, — прошипел майор на ухо.

Накалять обстановку я не стал — позже побеседую. Дверь открыли, наручник сняли, втолкнули в камеру, буднично, профессионально, без перегибов. Внутри меня встретили Нюра и Славик. Девушка забралась на шконку двумя ногами, поджав колени, без шубы, на плечах тулуп. Левой рукой прижимала литровую металлическую кружку к глазу, охлаждая заплывающий синяк.

- Вот же суки, — не удержался я.

- Спокойно, Женя, я сама проучу негодников, — кивнула Нюра.

Ага, если она обещала, то эти «негодники» пожалеют о содеянном раз и навсегда. Знаем проходили, и лесть с геройство не следует.

Перевел взгляд на Славу — с виду всё нормально.

- А как ты раньше меня успел? — спросил я, садясь напротив коллег.

- А, — он махнул рукой, — пробой закрыл за десять минут. Мог бы быстрее, только эти щупальца из стен отвлекали. Все оказалось совсем просто. Закрыл и пошел вниз, там меня и встретили: бравые парни врезали под дых и поволокли вниз, потом засунули в машину. Майор слюной изошел, но приказал к тебе не садить. Привезли буквально за пару минут до тебя. Нюра тут уже час, когда мы ушли, её крутить начали, она огрызнулась вот один остолоп ударил в глаз. Так бесчувственную и привезли сюда.

- А где Володя?

- Наверное с Николаичев, нас спасть собираются. Хотя. Мог ли бы уже давно прейти. Ждем-с.

Я кивнул. Если эти двое на свободе, то мы с гарантией к утру от сюда выберемся. Если не по-хорошему, то по-плохому точно, я в нашего стрелка верю.

- А вообще, что это было? – не утерпел и спросил молодой колдун.

Я хотел высказать свое мнение чуть позже, когда все основательно разложу по полочкам, но и так можно с ходу, чай не доклад перед начальством.

- Была подстава, банальная, но действенное.

- Это понятно, - перебил меня Слава, - понят бы зачем.

- Будешь сам разглагольствовать или же мне дашь до рассказать? – раздражено вопросил я, - нет?! тогда помолчи. Попробую объяснить в хронологическом порядке. Наш самолет завернули еще до ритуала. Чинуша-окультист видимо прознал про наш перелет, задействовал свои связи. Понял, что прокатило и отдал приказ на создание ритуала. Сам ритуал на сколько я понял, был по созданию одержимого, и пробоя виде мороков пугалок. Сам оккультист побоялся туда соваться, а другие не могли, воти привлек нас таким хитрым способом.

- Но ведь он не колдун, я бы почувствовала, - перебила меня Нюра, - да и как ты понял, что самолет развернули раньше?

Знахарки грубить не стал и мягко пояснил.

- Не колдун, но это не мешало ему пользоваться артефактами, предположительно шаманскими. Но это экспертиза покажет. Я продолжу? Да все просто, очень удачно сложились все тайминги. Бац ритуал завершён и спустя пару часов, мы тут рядом, и если держать в голове что чинуша ко всему причастен, то вывод напрашивается сам собой. Правда это все постфактум, но продолжим. После сумасшедшая спешка. И постоянно давление на нас, ни минуту чтобы подумать. Давят и давят. К тому же мы изрядно вымотали перелетом и прежнем заданием, и не в полоном оперативном составе. И дальше он сработал филигранно. Нагнал жути чтобы мы точно полезли и не медлили, но одновременно чтобы смогли вытащить пацана-наживку, зараженного чем-то или же одержимого. Да капитан этот приставленный должен был меня всполошить, но нет не хватал опыта на командирском посту. Норт бы так не опростоволосился.

- Не факт. Он вполне мог пойти на пролом, чтобы со всем этим разобраться как можно быстрее, не вникая в детали. А в компании с Церберами так и наверняка. Сам же помнишь, как он Анисемовку зачищал.

- Пусть так.

- Так, - взял слово Славик, - если я правильно понял вся его схема заключалась в том, чтобы взывать нас, да бы вынести тело папенька из пробоя. Вопрос зачем колдуну одержимый-паренек в столь сжатые сроки?

Повисла минутная пауза, я не знал точного ответа на этот вопрос, Нюра явно перебирала варианты. Есть отмести совсем уже мощные и кровавые ритуалы… ммм то это обретение колдовской силы, продление жизни, восстановление алтарей, призыв более адекватных тварей… в общем есть варианты, есть.

- И что дальше? - после очередной паузы спросил Слава.

- Дальше на нас спустят всех собак, и обвинят во всем что только можно, - спокойно ответил я, - а мы как обычно отобьемся.

Под утро к пришел Валерий Николаевич, усталый, злой, и сильно раздражённый. Он поприветствовал нас и сходу огорошил плохими новостями.

- Володя мертв.

- Как? – стиснув зубы зло спросил я.

- Чинуша его выжег, каким-то артефактом. Тебя тоже таким же приложил, но ты сбалансирован по энергии, а вот у Володи татуировки перегоняли всю энергию. Вот и сгорел. Что за мерзость к вам применили понять пока не можем.

- Сука, - сказал Слава, Нюра тихо всхлипнула.

- Паренек, скончался от полученных ран. Вас обвинили в его убийстве. Этого урода, взяли под стражу, рвет и мечет, всех обещает урыть, но Церберы скоро прибудут, там его и прихлопнут. Странный капитан сбежал, скорей всего подельник оккультиста и все знал. Но это не страшно, поймаем. Многоэтажка оцеплена, жители получают помощь.

Помолчали.

- Это еще не все. На вас пытаться повесить всех собак, за погибших, хотят этапировать. Этот урод подстраховался, натравил на вас больших чинов. Урод все заранее продумал. Не я ни Рысаков, пока не можем пробиться к верхам, - капитан шагнул ко мне в плотную с тихо произнес, - если до прибытия в столицы ничего не измениться, бегите.

Я кивнул.

Гадство. И вот что хуже в нашем деле нечисть, или же власть предержащие что гоняться за сверхъестественным.