Дело жизни

Дело всей жизни

Темно-коричневое солнце почти не освещало маленький бревенчатый домик, из маленького окна которого лился зеленоватый свет. Этот домик выглядел странно среди зданий, похожих на ограненные драгоценные камни. За маленьким забором, окружавшим строение с трех сторон, виднелись ярко-красные цветы. Сочные листья, прямые сильные стебли хранили еще прикосновения заботливых, любящих рук.

Сразу за домом проходила пешеходная дорога, окаймленная с двух сторон глухой стеной, смягчающая шаги мягким резиновым покрытием, и маленькое окошечко выходило прямо на серую ровную стену.

Зеленый свет в раскрытом окне разгорелся ярче. Высокий седой человек, склонившись над старинным круглым столиком, внимательно вглядывался в небольшой тонкий браслет, сверкавший в его руках. По столику были разбросаны тетради, куски бумаги, какие-то детали.

– Светится…– прошептал человек и ближе придвинул усталое бледное лицо к браслету. –Неужели получилось?

Никакой честный гражданин Объединенной Федерации не мог бы даже предположить, что Николай Бортман, профессор столичного университета, уважаемый ученый, стал бы так волноваться из-за изобретения, над которым успела посмеяться вся образованная молодежь в годы его юности и о котором все забыли, когда он окончил учебу.

Он стал судорожно оглядываться по сторонам, как будто в поисках чего-то, махнул рукой, положил браслет на неровную решетчатую металлическую пластинку и выбежал из дома.

Быстрыми шагами он направился к одному из шарообразных сверкающих зданий. Он миновал аккуратный сквер с идеально-чистыми дорожками из белого песка и высаженными по строгому плану остриженными в виде шаров и сердец деревьями, приблизившись, заглянул в стекло. Ничего не увидев, он прошептал «Точно, зеркальные!» и оглядел состоящую из небольших квадратов стену. Заметив на одном из квадратов синие светящиеся полоски, приложил ладонь к нагретому стеклу и торопливо протиснулся в едва раскрывшиеся прозрачные двери. Он бежал мимо стеклянных дверей по длинному коридору, огибая попадавшихся навстречу озабоченных, серьезных людей. После третьего поворота он приостановился и приложил руку ко лбу. Несколько секунд он стоял так, покачиваясь, прикрыв глаза, пытаясь отдышаться, потом вздохнул и так же быстро понесся назад.

Наконец он добрался до отдельной двери в конце коридора, схватился за створки, пытаясь раздвинуть их, но они сами быстро разъехались в стороны и бесшумно скрылись в стенах. В открывшейся комнате едва слышно шумел вентилятор, было свежо и прохладно, пахло полем и скошенной травой.

– Не изменился, – тихо проговорил старик.

Он снова вздохнул и шагнул внутрь. Было тихо. Осторожно огибая полукругами выступавшие из стен многочисленные бежевые шкафы со сценами из популярных фильмов на дверцах, сквозь которые виднелись аккуратно развешенные костюмы, рубашки и какие-то бесформенные одеяния, высокие стулья с плотными кожаными сиденьями, кубические столики, на которых стояли стиральные, дезинфицирующие, ароматизирующие и другие машины, на цыпочках ступая по мягким серым коврам, он шел и шел. С прозрачного потолка свешивались лампы, похожие на лианы и мягко горящие бежевым светом. Раздвигая их руками и что-то бормоча, старик продвигался по комнате. Наконец из глубины помещения раздался приятный голос:

– Кто здесь? Это вы, Константин? Вы можете оставить отчеты…

– Это я. Здравствуй, Алекс, – устало проговорил старик.

– О! Это наш дорогой Рыцарь! – Алекс всегда называл его насмешливым университетским прозвищем –Прошу, проходи. Ты не стесняйся, там у входа холодно, проветривают нас. Проходи, проходи.

Старик уже быстрее двинулся дальше, торопливо откидывая светильники.

В глубоком сером кресле, под искусственным высоким цветком, у большого, в рост человека, окнасидел пожилой щеголеватый мужчина в длинном белом свободном одеянии с серым краем. Покручивая в пальцах прядь своих кудрявых волос, опираясь на руку, он ожидал гостя. Прямо напротив кресла на низком столике стоял плоский экран связи. В каждой квартире напротив такого экрана по вечерам собирались все граждане для прослушивания оповещений: важных новостей, новых законов, разъяснения преступности опасных политических деятелей, путающих честных людей возмутительными идеями, и обязательно государственного гимна. Старик, ссутулившись, опустился в серое кресло рядом со столиком.

– Рассказывай, как жизнь? Что, все еще обретаешься в своем тесном домишке? Не хочешь перебраться ко мне?

– Послушай, он работает! Ты понимаешь, Алекс, он работает, тот, о котором мы тогда… Помнишь? Так вот, сегодня я хотел взять…– старик все больше одушевлялся, его голубые глаза, ставшие было тусклыми и грустными при первых звуках голоса собеседника, снова разгорелись. – Хотел взять ножницы, и он… Он горел! Бежим, скорее попробуем!

– Подожди-подожди, дорогой мой Николай, кто работает? Ты лучше успокойся, выдохни, вот, выпей воды с лимоном и корицей. Там, сзади тебя, нажмешь конвейер, – он указал на белую дверцу в стеклянной стене, сбоку от которой виднелись многочисленные кнопки с изображениями яств и напитков. – Нам наконец провели конвейер, все готовиться в центральных фабриках, доставляют к нам за пару секунд. Роскошь, а? Ты попробуй… Как говориться, стоило ради такой старости чем-то жертвовать в…

– Какой конвейер?! Идем, скорее, я тебе все объясню, только идем со мной!

– Ну, хорошо, идем. Почему ты так нервничаешь? – мужчина потрогал еще раз свои тщательно расчесанные и уложенные в беспорядке по последней моде кудри, пожал плечами, и, медленно драпируясь в длинное бесформенное одеяние, направился к дверями вслед за бегущим и спотыкающимся Николаем. По песчаной дорожке он шел на носках, изо всех сил стараясь не допустить ни одной песчинки в свои желтые кожаные туфли с закругленными носками.

Когда они добрались до деревянного домика, солнце уже село, и только из стеклянных окон вокруг струился мягкий матовый свет. Домик терялся в темноте. Николай на секунду остановился, опять схватился было за голову, но потом бросился в дом.

Копаясь в беспорядочно раскиданных по столику вещах, он шептал:

– Где же они? Где, я вчера… Я помню…

Через несколько минут судорожных поисков, он вытащил два белых провода, соединил их и прижал к внутренне стороне (тонкого браслета. Алекс отвернулся и стал осматривать маленькую комнату, простые деревянные стены, низкую кровать, старые, старомодно квадратные шкафы с книгами. Да, его старый приятель совсем не изменился с молодых лет, когда они вместе раздумывали о смысле жизни и пытались дойти до конца широкой дороги, огибавшей их университет. Николай уже тогда отдалялся от него, редко ходил на его шумные праздники и никогда не участвовал в отчаянных школярских подвигах, вроде включения пожарной тревоги или грозных звонков преподавателям от лица ректора. Уже тогда он всегда был одет просто, не любил моды и красоты, красоты в понимании Алекса, и самого «модного» имени «Алекс» не любил, звал его просто Саша. Нужны были годы разлуки, новая встреча на том злополучномстроительстве моста, где обвал погубил нескольких молодых рабочих, чтобы непривычное и холодное «Алекс» стало постоянно звучать в их разговорах. «Вполне очевидно, что виной всему был дождь, небывалый в тех местах дождь, – будто снова убеждая строптивого друга, подумал Алекс. – Но естественно, для него виноват я.Я – потому что я провел ту ночь с Ангелиной… А какая была ночь!» Он потер руки.

–Вот! Вот оно!

Алекс взглянул. Тонкая, прозрачная лента горела по краям ярко-зеленым. Длинные пальцы Николая держали браслет так бережно, как будто это было величайшее сокровище. Почему-то страшно захотелось испортить, бросить эту тонкую, хрупкую ленту, изобретения, над которым мучился приятель уже многие годы, которым так одолевал его.

–И что же? Ты хочешь сказать, что вот эта ленточка… хм… читает мысли?

Николай снова вдохнул, шевелил пальцами и каким-то усталым голосом, которым говорят с капризным ребенком, не желающим идти спасть, ответил:

–Да, именно это я и хочу сказать.

Алекс взял ленту, пристально рассматривая гибкий прозрачный материал, легко растягивающийся и сжимающийся.

–Надо скорее рассказать об этом, идти сразу в городскую Администрацию, и …

–Подожди, что ты-что ты! Кто же так, так бегает? Нужно подумать, посоветоваться. Я сейчас же – обещаю тебе – сейчас же напишу моему знакомому, он отличный специалист.

–Но тогда придется…

–Послушай, он поможет, он лучше нашего знает, может ли такое изобретение принести пользу нашему обществу или нет.

Николай поднял густые темные брови.

–Разве нужно думать об этом? Разве можно? Это же новый шаг, эпоха! Пойми, мы забыли, как говорить друг с другом! Люди зарываются в квартирки, в быт, в этих всех роботов. Пока они будут бояться говорить мыслями, но потом… Ты представь: каждый вздох, мельчайшее движение мысли… Оно уже понятно другому! Скольких ссор можно… Нет, даже не в этом дело… Они будут сначала бояться, а потом станут думать о другом, что захотят показать другим! И это может принести вред?!

–Какой же ты странный, конечно, может. Вспомни, когда строились первые ВП-машины для быстрых полетов, как Аргинцев тоже носился с этой идеей, мечтал: «Земля – для прогулок, весь транспорт – по воздуху!». Притом у него было много последователей, а ты, извини меня, как отшельник, всю жизнь был один. И все равно сколько было споров, как долго думали ученые. И ведь они были правы… Сколько было крушений? Сколько людей падало и разбивалось в этих полетах?

–Но..

–Даже ничего не буду слушать. Все-все. Я, милый мой, теперь же отправляюсь домой и пишу своему приятелю, – он усмехнулся. – Или, быть может, ты хочешь, чтобы твое изобретение сразу пустили в производство и стали использовать? Это неосторожно…

Алекс вздохнул, потрогал прическу и направился к выходу. По пути в свою комфортабельную квартиру он еще долго размышлял о старом университетском товарище.

«Подумать только, неужели он совсем не смотрит ежедневные оповещения? Неужели он не понимает, что хотя в нашей стране нет ни голода, ни несчастий, сохранять мир и благополучие нужно? Если этот его браслет действительно раскрывает все, что думают люди, то кто знает, что у кого в голове? Никто не имеет права менять жизнь общества, пусть и в лучшую сторону, но…»

Он так задумался, так увлекся спором с невидимым соперником, что чуть не врезался в стеклянную дверь. Он постоял несколько секунд и только тогда медленно приложил руку к окну проверки.

***

Николай, опустив голову, медленно шел по широкой дороге. Перебирая в руках пакет из мягкой ткани, он раздумывал о судьбе своего изобретения.

Никакие убеждения Алекса не могли изменить его стремления – поскорее рассказать в Администрации города о браслете и …

Что будет дальше, он не задумывался, главное – действовать немедленно.

Пройдя несколько поворотов серой дороги в зеленых стенах, он замедлил шаг и вскоре остановился. Как сможет он рассказать о своем создании, даже не испытав его работы? Каким позором, а может быть, и преступлением будут тогда его слова! Быстро, дрожащими пальцами он раскрыл пакет, вынул сложенную ленту и надел на руку.

Несколько минут он простоял в тревожном ожидании. Как назло, никого не было. Вздохнув, Николай двинулся дальше.

Он совсем забыл о браслете, когда вдруг услышал тихий голос: «И что делать? Кто теперь..»

Он обернулся. По другой стороне дороги бежала невысокая девушка, на ходу собирая вьющиеся каштановые волосы.

«Почему она так хотела всех этих вещей? Хороша у нас жизнь – «достойная плата за любой труд»! А человек может просто так умереть, совсем без… Такое может случится… она каждый раз так восторгалась новому роботу, новой модной машинке.. Вспоминать не хочется! И это все на наших глазах… И все … Кто-то же и теперь все это тоже покупает, такое может случиться с каждым, может, и сейчас кто-то умирает среди этой «удобной техники»… и радуется богатству…»

Девушка прошла мимо.

Николай вспомнил услышанный недавно отрывок ежедневного оповещения о женщине, умершей от голода в полной бытовых роботов квартире. Он хотел было погрузиться в размышления, но вдруг понял: он слышал эту девушку, значит, браслет работает! Он ускорил шаги, нужно было скорее добраться до Администрации.

***

Николай, уронив голову на руки, сидел за старым угловатым столом.

Он не хотел ни о чем думать, ничего решать. Он все еще вспоминал лица той встреченной по дороге веселой компании, громко строившей планы ночной попойки. Видимо, прав был Алекс, нельзя менять устоявшуюся жизнь.

Перед глазами встал силуэт у огромных дверей Администрации. Стройная, красивая девушка искусственным голосом предложила взять пропуск, приложив руку к окну проверки или получить консультацию по интересующему вопросу. На все вопросы она монотонно говорила, что Администрация получает слишком много обращений…

Николай махнул рукой, аккуратно спрятал браслет и снова сел к столу.

В маленькое оконце лился мягкий оранжевый закатный свет. Высокие, красивые цветы покачивали красными и голубыми головками под ласкающим солнцем, поднимались его любимые розы, два дня назад побитые дождем, у стены дома тянулись к солнцу зеленые кусты сирени. Николай приподнялся, еще раз оглядел любимый сад и закрыл окно. «Нужно полить цветы. И ждать…» – подумал он. Чего ждать, он и сам еще не знал.