Дело не в кофе

— Морозова, чего такая мрачная? Клиентов распугаешь, — раздается над ухом знакомый голос.

Поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с серыми глазами Дениса, нашего шеф-баристы. Его светлые волосы торчат забавными прядями — сегодня явно не день укладки.

— У нас же «зона позитива и пробуждения», — улыбается он своей улыбкой ироничного маньяка. — Решила переименовать её в «зону экзистенциального кризиса и утренней тоски»?

В зеркальной стене за его спиной мелькает моё отражение: девушка с темно-рыжими волосами, собранными в «творческий беспорядок», веснушками, которые никак не хотят уходить и иногда складываются в созвездие Большой Медведицы, и глазами цвета… нет, не кофе, а слабо заваренного чая.

Говорят, глаза — зеркало души. Если это так, то моя душа явно нуждается в отдыхе и двойной порции эспрессо. Да, скорей бы перерыв!

— Я не мрачная, — парирую, поправляя выбившуюся прядь. — Я излучаю ауру глубокомысленного нейтралитета. Это наша новая услуга — кофе с экзистенциальным кризисом в подарок. Хочешь попробовать?

Денис пододвигает свою кружку с видом знатока.
— Ага, сделай мне что-нибудь эдакое, с нотками утренней тоски и разочарования в человечестве.

Запускаю кофемашину, готовлю ему капучино. Если бы во время учебы в универе мне сказали, что моим главным достижением в жизни станет идеальное давление на кофе в пятнадцать килограммов на квадратный сантиметр, я бы записалась на курсы клоунады.

Но вот же я — Алиса Морозова, специалист по давлению. Нет, не атмосферному. Мама гордится: у дочери «стабильная работа в сфере гостеприимства». Она тактично умалчивает, что это «гостеприимство» длится ровно до тех пор, пока клиент не получит свой капучино и не освободит очередь.

Каждое утро кофейня «Бэйжстар» встречает меня гулом кофемашин и бежевыми стенами, словно предназначенными для усмирения бунтарского духа. А внутри меня давно уже зреет закономерный вопрос: доколе?!

Вливаю в готовый капучино молочную пенку, думая о том, как мне надоели эти однообразные дни и этот бежевый цвет... Чего-то новенького бы, и как можно скорее!

Денис делает глоток и замирает.
— Ого, мощно! Прям чувствуется… философская глубина. Шучу, вкусно. Но действительно какой-то особенный вкус.

— Не хочешь стать нашим тайным сомелье-дегустатором? — продолжает он. — Будешь пробовать и говорить: «А вот в этом латте чувствуется лёгкая нота панического осознания скоротечности бытия».

— Спасибо, но я пока со своей карьерой философа не разобралась, — фыркаю я, радуясь, что этого болтуна позвали на склад.

Утренний поток клиентов набирает обороты. Мои руки двигаются автоматически: помол, утрамбовка, пар.

«Двадцать четыре года жизни, диплом университета, и всё, чего я достигла — это идеальное давление на кофе. Если бы меня сейчас увидел преподаватель философии... он бы заплакал. И попросил бы двойной эспрессо».

Пар из трубки создаёт облачко влажного тепла вокруг лица. Наконец-то сауна, которую я заслуживаю. Спа-процедуры за счет заведения. Жаль, нельзя добавить масло эвкалипта — нарушит корпоративный стандарт.

Вот к стойке приблизился очередной клиент в дорогом синем костюме. Взгляд прикован к смартфону, а пальцы летают по экрану с какой-то немыслимой скоростью.
— Двойной эспрессо, без сахара, — бросает он, не глядя.

Отлично! Еще один представитель рода Homo officecus, питающийся исключительно коричневой жидкостью и чужими надеждами. Интересно, они там, в своих офисах, подают признаки жизни? Или просто имитируют её с помощью кофеина?

Тепло улыбаюсь клиенту и принимаюсь за работу.

Механические движения, заученные реплики, привычные улыбки. Где тот смысл, который обещали в брошюре «Твоя яркая жизнь после университета»? Видимо, его отгрузили в другую кофейню.

Хихикаю своим мыслям и слишком поздно замечаю, что кофе в чашке приобрел какой-то слишком насыщенный аромат.

Но парень уже сделал глоток и отставил чашку. Его брови ползут вверх.
— Это... особый сорт? Вкус… интересный. Никогда такого не пил.

Растерянно пожимаю плечами.
— Обычные зерна. Возможно, удачная партия. Или у вас сегодня обновленные вкусовые рецепторы. Такое бывает, если оторвать взгляд от экрана, — не удерживаюсь я от сарказма.

Мужчина странно на меня смотрит, но продолжает пить кофе с особенным вниманием, словно каждый глоток открыл ему что-то новое. Уходя, убирает телефон в карман и идёт медленно, оглядываясь по сторонам.

Похоже, бедняга никогда не пил нормальный кофе без попутного чтения рабочих чатов. Может, ему просто нужно было выйти на улицу и посмотреть на мир? Революционная концепция, однако.

Делюсь наблюдением с Денисом, который уже приволок со склада новые пакеты зёрен:
— Представляешь, мой эспрессо только что заставил айтишника посмотреть на мир не через экран. Говорит, невероятный вкус.
— Значит, ты наконец-то достигла нирваны в искусстве эспрессо, Алис. Или у парня просто глюк на почве переработок, — хохочет Денис. — Готовь дальше, а я проверю, не подсыпал ли кто в зерна волшебные грибы.

День продолжается в своём привычном ритме.

Готовлю капучино для молодой мамы, вспоминая теплые объятия своей матери (и то, как она вечно беспокоится о моей личной жизни). На удивление, женщина после первого глотка расслабляется и улыбается ребенку такой нежной улыбкой, что у меня сжимается сердце.

К желанному перерыву чувствую себя странно возбужденной и измотанной. Словно проработала не полсмены баристой, а десять минут психологом на горячей линии.

Достаю телефон, но вместо долгожданных новостей — очередное разочарование. Соня, моя подруга, отменила нашу вечернюю встречу. Четвертый раз подряд. Сначала болезнь бабушки, потом проблемы со здоровьем у брата, на прошлой неделе заболела мать, а сегодня — температура у самой Сони.

Мимоходом замечаю, что что-то в её сообщениях звучит фальшиво. А, вот что! Слишком много подробностей. Словно Соня пытается убедить не только меня, но и саму себя. От этого осознания рука дрожит, и я быстро прячу телефон в сумку.

Внутренняя дрожь ещё чувствуется, когда готовлю капучино для следующего клиента — молодого человека в помятой рубашке. Парень выглядит так, словно не спал всю ночь. Горечь разочарования и одиночества вдруг смешиваются в душе, и уже непонятно, то ли это его эмоции, то ли мои собственные. «Пожалуй, тут нужен напиток от разбитого сердца и противоядие от предательства. Может, добавить щепотку сарказма и дольку лимона?» Мысленно опускаю в кофе солнышко, пожелав клиенту решить все свои проблемы.

Парень делает глоток и кривится, словно попробовал что-то отвратительно горькое. Эх, а я была лучшего мнения о своём кофе... Уже поворачиваюсь, чтобы отойти, но слышу, как он говорит по телефону.
— Марин, это я, — и голос такой дрожащий… или мне кажется? — Прости меня за вчерашний скандал.

Наблюдаю за этой сценой с долей сарказма и изумления. «Так-так. Моя тоска только что помирила парочку. Надо бы выставить им счет за услуги брачного консультанта».

— Опять? — поднимает брови Денис, наблюдая, как парень улыбается в телефон. — Алис, ты точно ничего в кофе не добавляешь? Может, у тебя в кармане припрятан флакончик «Экстракта Всеобщего Прощения»? В чём твой секрет, скажи — бизнес пополам сделаем.
— Секрет в том, — отвечаю с наигранной таинственностью, — чтобы думать о хорошем. Например, смена скоро закончится.
— Ага, а я думаю о том, чтобы кассу свести без ошибок, — откликается Денис. — Но почему-то ещё не ощутил внезапной любви к бухгалтерии. Может, ты недостаточно сильно хочешь, чтобы я полюбил цифры?

Но больше всего удивляет сегодня пожилой мужчина, зашедший в «Бэйжстар» впервые.
Он долго рассказывает о ссоре с сыном и о внуке, которого никогда не видел. Я готовлю его американо и кручу в голове самые тёплые семейные воспоминания (о том, как мои собственные родители мечтают о внуках, пока я тут варю кофе). Кофе пахнет уютом, детством и лёгким намеком на родительское разочарование. Клиент делает глоток, его лицо преображается.

Мужчина решительно достаёт телефон и начинает разговор. Через несколько минут его лицо светится радостью: он помирился с семьей и в выходные едет знакомиться с внуком.
— Алиса, дорогая, не знаю, что было в этом кофе, но он дал мне смелость, которой мне не хватало три долгих года!

Отлично. Теперь я еще и семейный терапевт. Скоро ко мне будут записываться за месяц.

Когда клиент выходит, Денис паясничает:
— Ну всё! Теперь я уверен, ты не бариста, а доктор Хаус от кофе. Только вместо диагноза — латте, а вместо викодина — двойной эспрессо.

Он подмигивает, а меня вдруг прорывает:
— Почему все считают, что дело в кофе? Он сам позвонил родным и сам решил свою проблему, кофе тут ни при чём!

Но Денис только строит рожицу и качает головой.
— Ладно, держи в тайне свои секретные ингредиенты, волшебница. Идём закрываться.

Я раздраженно фыркаю. Против этого болтуна ни у кого нет противоядия.

Дома, за ужином, в голове невольно прокручиваю сегодняшние события.

«Утром думала о пустоте жизни — клиент после кофе задумался о важном. Днем тосковала из-за Сони — парень помирился с девушкой после горького капучино… Вспоминала родителей — клиент помирился с семьёй…»

На мгновение замираю с вилкой в руке. Странные совпадения. Очень странные.
«С ума сойти», — шепчу самой себе.

А потом громко смеюсь, прямо как Денис в кофейне.

— Да ладно! — говорю вслух пустой квартире. — Ты что, правда поверила, что у тебя открылся дар влиять на людей через молочную пенку? Алиса, ты не в сказке. Ты в Москве, в тридцатиметровой «хрущевке», которую твои родители купили в ипотеку на двадцать лет, и ты должна помогать с платежами, потому что папина зарплата инженера едва покрывает коммуналку, а мама перебивается случайными подработками на бухгалтерии. У волшебников из сказок нет ипотеки.

Мой взгляд падает на фотографию на полке: я и родители в саду у бабушки, все загорелые, счастливые и точно без мыслей о кредитных историях.

Это было до того, как они решили взять квартиру для меня, чтобы у дочери был свой угол в столице. Их самая большая ошибка и самая большая жертва одновременно. Теперь этот «угол» висит на всех нас каменным грузом.

«Вот оно, твое настоящее волшебство, — с горькой иронией думаю я, доедая холодный тост. — Способность каждый месяц откладывать с зарплаты кругленькую сумму, чтобы отправить родителям. Это твоя суперсила».

Отодвигаю тарелку.

А было бы интересно провести эксперимент. Документально зафиксировать вообще все слова и действия клиентов после каждой выпитой чашки и сопоставить это с моими эмоциями у кофемашины и перед подачей…

Нет, это всё чепуха. Просто совпадения. Людям нужно было выговориться, а кофе стал удачным катализатором. Не более того.

«Эффект плацебо для чайников, — мысленно подвожу итог. — Человек платит за кофе триста рублей и подсознательно ждёт чуда. А я, наивная, готова поверить в собственную избранность».

Решаю выбросить эти глупости из головы. Завтра день зарплаты — нужно будет отложить половину на платёж по ипотеке, сделать маме перевод, да и с Соней нужно разобраться. Взрослая жизнь не оставляет времени на фантазии.

Ложусь спать с мыслью, что завтра всё будет как обычно. Никаких экспериментов. Хотя... было бы забавно, если бы…

Нет. Точно нет. Сказки заканчиваются там, где начинаются платежи по ипотеке.