Дело о чёрном рыцаре

В этот поздний час круглый зал королевского дворца тонул в золотистом полумраке, пронизанном изысканной мелодией лютни и флейты. Высокий округлый купол его потолка терялся в темноте, из которой загадочно поблескивали искристыми отсветами лепные украшения. Опоясывающие зал тонкие колонны, на которых покоился этот купол, загадочно светились мрамором и в сиянии сотен свечей казались золотыми. Всё пространство под ними было заполнено нарядно одетыми придворными, которые, не отрываясь, смотрели на площадку посреди зала, ограниченную стоявшими по кругу шандалами. Там, в круге мерцающего света вели свой неторопливый, учтивый и грациозный танец двое: красивая юная девушка в платье из переливчатого шёлка, сплошь расшитого яркими цветами и листьями, и высокий, широкоплечий мужчина в странном наряде из белого бархата с головой единорога. Дева держала в руках гирлянду из белых лилий, а её пепельные, завитые локоны были перевиты голубой лентой с вплетёнными бутонами флёрдоранжа, символизирующего чистоту и невинность. Она неторопливо скользила по площадке, и движения её тонких рук были полны изящества. Мужчина следовал за ней на небольшом расстоянии, и его шаг, действительно, был похож на то, как переступает точёными копытами рыцарский конь. При этом он то и дело почтительно кланялся деве, и словно невзначай ластился к ней, подставляя свою лошадиную голову с золотым рогом под её ладонь. Эта затейливая неспешная игра, сливавшаяся в красивый изысканный танец, притягивала взгляд, а негромкая мелодия завораживала и пробуждала какие-то далёкие и романтичные воспоминания, отчего на лицах зрителей светились задумчивые и немного грустные улыбки.

— Как чудно, — прошептала рыжая красавица, взяв за руку стоявшего рядом высокого молодого мужчину с волнистыми чёрными волосами, в которых едва заметно серебрилась ранняя седина. — Это правда, что этот танец придумал ты?

— Конечно, нет, — так же негромко ответил он, склонившись к ней, но не отрывая взгляда от танцоров. — Это очень старый танец, и уже никто не помнит, кто и когда станцевал его в первый раз. Однако когда-то и мне пришлось изображать Единорога, хотя я был не так грациозен, как этот юноша!

— Ты был Единорогом? — она прикрыла губы кружевным веером, чтоб скрыть короткий смешок. — Знал ли ты, что когда-нибудь именно этот чудесный зверь будет красоваться на твоём гербе?

— Я с большим удовольствием исполнял танец Золотого льва с мечом, потому что именно его считал своим геральдическим зверем. Но ради того, чтоб порадовать короля, я станцевал бы и за Деву… Не смейся! Я ведь тогда был очень строен и хорош, и не носил бороду.

— Жаль, что я этого не видела!

— Никто не видел. Я ограничился ролью Единорога.

Он замер, почувствовав на плече чью-то руку.

— Марк, король хочет видеть тебя, — услышал он чей-то голос и, обернувшись, увидел рядом коннетабля королевства барона Аллара.

Кивнув своей супруге, немного встревоженно взглянувшей на него, Марк де Сегюр, граф де Лорм вслед за своим другом протиснулся сквозь толпу и вышел из зала. Вслед им печально лилась сказочная мелодия, которую всё так же меланхолично выводили лютня и флейта.

— Что-то случилось, Танкред? — спросил Марк, взглянув на Аллара. Ему показалось, что его старый друг немного смущён и потому не смотрит на него.

— Ничего серьёзного, — отозвался тот, решительно шагая по дворцовым залам. — Просто король хочет дать тебе небольшое поручение.

— Именно сейчас? — не стал скрывать огорчения Марк. — Следующим утром я собирался уехать в своё имение. Ты наверно слышал, что Валентин простыл и довольно долго болел. Эти каменные стены, промозглый холод по ночам… Фабрициус посоветовал отвезти его в загородное имение, потому я намеревался проводить супругу и детей в Ричмонд и остаться там на несколько дней.

— Не думаю, что тебе придётся сильно менять свои планы, — заметил Аллар и толкнул дверь в кабинет короля.

В этот поздний час Жоан всё ещё был занят делами. Взглянув на него, Марк почувствовал укол совести. Его юный король вместо того, чтоб отдыхать и веселиться с друзьями, до поздней ночи корпит над бумагами, а он сетует на то, что не сможет поехать в свой загородный замок!

Когда они вошли, секретарь взял со стола только что подписанный Жоаном документ и убрал его в сафьяновую папку.

— Кажется, это всё, Жискар? — устало спросил король и окинул взглядом лежавшие перед ним бумаги.

— Именно так, ваше величество, — поклонился молодой человек.

— Слава богам… — простонал Жоан и откинулся на спинку кресла. Он заметил вошедших друзей и замахал рукой, подзывая их к себе. — Идите сюда! Давайте закончим с делами, и я пойду к себе! У меня в глазах рябит от этих букв и строк! Почему у наших писарей такой мелкий почерк? Я ослепну до того, как доживу до тридцати!

— Вам нужно отдохнуть… — начал Аллар, но король только отмахнулся.

— Потом, Танкред! Ещё два дня и поедем в Шато Блуа. Там я и отдохну. Марк, — он повернулся к де Сегюру, — ты, кажется, собираешься ехать в Ричмонд?

— Да, но это не срочно! — воскликнул тот. — Если у вас есть для меня задание…

— Задание есть, — закивал Жоан, — но для его выполнения ты должен поехать в Ричмонд и уже оттуда съездить по моему поручению.

— Я готов, — кивнул Марк, почувствовав облегчение от того, что ему не придётся разочаровывать задержкой отъезда супругу и, более того, пасынка, рвущегося в зелёный Ричмонд из надоевшего городского дворца.

— Да, ты всегда готов… — пробормотал король, и начал перебирать бумаги на столе. Стоявший рядом безмолвной тенью Жискар поспешно выхватил из крайней папки какой-то документ и подал ему. — Да, благодарю, — кивнул Жоан. — Иди, отдыхай. Дальше я справлюсь без тебя.

Секретарь поклонился и вышел, а король пробежал глазами по строчкам документа в своих руках.

— Для начала давай разберёмся в этом деле, Марк, — произнёс он. — Скажи мне, что тебе известно о графе де Куртенэ?

— Немного, — слегка удивлённо произнёс тот. — Я узнал о нём лишь недавно, и то случайно. Год назад мы проводили расследование злоупотреблений виконта де Шавиньона и при обыске нашли в его архиве зашифрованные письма. Они были довольно старые и не относились к делу, но сам факт шифровки меня заинтриговал. Мы с де Грамоном вместе бились пару дней и всё же подобрали ключ к шифру. Оказалось, что эти письма — переписка отца нашего подозреваемого, тоже виконта де Шавиньона. Он со своими сообщниками интриговал против короля Эдмонда, а когда их заговор провалился, подставил и оболгал своего друга графа де Куртенэ. В результате тот был обезглавлен, а его имущество, как вассала короля, отошло в казну. Сам я этого не помню, потому что это случилось ещё до того, как Арман привёз меня в Сен-Марко. Я доложил обо всём графу Раймунду и передал ему расшифрованную переписку старого виконта де Шавиньона. Что он с ней сделал, я не знаю.

— Он представил её мне с докладом об обстоятельствах этого дела, а я направил всё это в королевский суд, чтоб при наличии достаточных оснований дело графа де Куртенэ было пересмотрено. Господин Кавелье счёл доказательства клеветы убедительными, и суд отменил приговор. Поскольку беднягу де Куртенэ к тому времени уже никто не помнил, а такие отмены приговоров тогда шли валом, этого никто не заметил. Однако приговор в отношении него был отменён, а его наследники восстановлены в правах. К тому времени часть их имущества уже разошлась по другим собственникам, но и того, что можно им вернуть, вполне достаточно. Что ж, с этим мы разобрались. А что ты скажешь о бароне де Роше?

— Вы говорите об Иве де Роше, Чёрном бароне? — уточнил Марк. — О, его я прекрасно помню. Мы были знакомы и не ладили с ним. Даже трижды бились на дуэли.

— Трижды? — изумился король и невольно подался вперёд. Его глаза вспыхнули любопытством. — И как это случилось?

— Это было довольно глупо! — усмехнулся Марк. — Он тогда прибыл ко двору весь такой гордый и величественный, и у него были на то основания. Семейство де Роше — тоже вассалы Сен-Марко, получившие свои первые земли из рук королей, но куда более удачливые, нежели де Куртенэ. Они богаты и влиятельны, у них с дюжину замков, несколько городов и много пахотных земель. Явившись, барон де Роше попытался утвердить здесь своё первенство, но Арман быстро сбил с него спесь, потому что не любил выскочек. Тот сразу понял, к чему может привести его упорство, и изменил поведение, после чего добился дружбы короля. Но меня он невзлюбил, хотя, возможно, не без причины. Я тогда был упрямым, злым и своенравным со всеми, кроме короля. И однажды де Роше назвал меня наглым щенком. Мне было шестнадцать, и хоть Арман тогда ещё запрещал мне щеголять титулом, я уже вполне чувствовал себя бароном крови, а потому возмутился и вызвал его на дуэль. Хоть я и был тогда лишь оруженосцем, мой титул давал мне право защищать свою честь с мечом в руках. Он принял вызов и в первый раз явно недооценил меня. Он надеялся на лёгкую победу, и потому с первых ударов упустил инициативу. Я победил и был страшно этим горд. А он затаил обиду и жаждал реванша. Вскоре он спровоцировал ссору по какому-то пустячному поводу и сам вызвал меня на дуэль. На сей раз, он подготовился, при этом он был выше меня, крепче и старше. Он был вполне взрослым рыцарем и, поднажав, победил, ранив меня в плечо, а потом ещё этак снисходительно заявил, что пощадил мою жизнь ради короля, который испытывает ко мне привязанность. Я стерпел это, потому что Арман уже успел научить меня некоторому смирению. Однако после этого де Роше стал ещё более несносен. Он не упускал ни одного случая, чтоб выразить мне своё пренебрежение, и однажды я всё-таки не сдержался и назвал его напыщенным ослом. Он вспыхнул, как хворост в камине, и снова вызвал меня на дуэль. На сей раз, мы оба были в ярости. Я продырявил ему руку, он мне — бедро, но мы не собирались останавливаться, решив, что один из нас должен умереть.

— И?.. — взволнованно спросил Жоан.

Марк пожал плечами.

— Вмешался Арман. Он приказал нам прекратить дуэль и объяснить, из-за чего мы льём кровь. После этого он заставил меня извиниться за то, что я нанёс барону де Роше оскорбление. Я едва не скрипел зубами, но отказать ему не мог и извинился. Однако мой соперник радовался недолго. С ледяным презрением Арман осведомился у него, как много славы он надеялся снискать, убив на дуэли шестнадцатилетнего мальчишку, доведённого до отчаяния бесконечными оскорблениями? Или барон де Роше считает, что его титул выше, чем титул барона де Сегюра? Или полагает, что его деньги и земли ставят его над другими и позволяют не утруждать себя проявлением благородства и хороших манер? Он был предельно вежлив, но в его словах было столько яда, что несчастный Ив де Роше не знал, куда деваться от стыда. Его приятели уже смотрели на него неодобрительно, а на меня с сочувствием. Кончилось тем, что он обещал королю оставить меня в покое и с тех пор подчёркнуто не замечал меня, да и я обходил его стороной, — Марк задумался, а потом тихо произнёс: — Но всё это было ещё до войны, до того, как его назвали Чёрным бароном, и он возглавил славную Крылатую конницу, ставшую гордостью Сен-Марко. Там, на полях сражений мы оказались воинами своего короля, и нам уже нечего было делить. Мы успели помириться до его смерти.

— Я слышал, что он погиб как-то странно, — заметил Жоан.

— Это загадка и для меня, — вздохнул Марк.

— Разве? Но ведь говорят…

— Ему неприятно вспоминать об этом, — подал голос барон Аллар. — Ив де Роше погиб в результате какой-то странной путаницы в штабе, а потом появились слухи, что в его гибели виноват де Сегюр. Некоторые даже говорили, что он мстил ему за давние обиды, и вспоминали те три дуэли. В конце концов, в дело пришлось вмешаться королю, который заявил, что Марк не имеет никакого отношения к смерти де Роше, потому что находился совсем в другом месте.

— Всё это — дело прошлое, — немного натянуто улыбнулся Марк, взглянув на короля. — Но что общего у графа де Куртенэ и барона де Роше?

— Наследник! — невольно улыбнулся король и посмотрел на Аллара.

— Это так, — кивнул тот. — Барон де Роше женился на старшей дочери графа де Куртенэ. Его мать — дама суровая и властная выступала против этого брака, но Ив был упрям, как баран. К тому же он искренне любил прекрасную Клеменцию, да и она ответила ему взаимностью. Я был на их свадьбе и убедился в том, что эти двое созданы друг для друга. Увы, их счастье было недолгим. Гибель мужа тяжело ударила по Клеменции, к тому же она тоже была гордая и своенравная и не ладила со свекровью. После похорон Ива они рассорились окончательно, и его вдова, забрав сына, уехала из замка Шомон, где властвует Бонна де Роше. Она уехала в замок Фурже, к своей младшей сестре Беатрикс, где и жила долгое время. Там её и застала весть о том, что дело её отца пересмотрено, его репутация восстановлена, как и права его наследников. Единственным прямым наследником мужского пола графа де Куртенэ, как и наследником рода де Роше, является сын Ива, Алан де Роше. Ему сейчас четырнадцать лет. К сожалению, недавно Клеменция скончалась, и встал вопрос о том, кто будет опекуном мальчика.

— Да, — кивнул король. — Вопрос об опекуне должен решить я, как его сюзерен. Но мне поступили три прошения о назначении опекунства: от его бабушки Бонны, баронессы де Роше, от его дяди и тёти де Фурже, с которыми он живёт сейчас, и от барона де Шамбле, называющего себя близким другом барона де Роше, которому тот перед смертью будто бы поручил позаботиться о сыне.

— Де Шамбле? — Марк с удивлением обернулся к Аллару. — Это тот, что был лейтенантом Крылатой конницы?

— Да, тот самый, — кивнул Танкред. — Мелкопоместный барон, который снискал славу в боях и после гибели Ива возглавил Крылатую конницу. Он сражался отважно и был награждён по окончании той военной кампании. Были ли они друзьями, не знаю. Пока мы подвизались при дворе, я был довольно близок с Ивом, и считал его высокомерным гордецом. Но с начала войны мы почти не встречались. Этот барон де Шамбле был его правой рукой. Как знать, может, война избавила барона де Роше от былой гордыни, и боевой соратник стал его близким другом.

— Он упоминает в прошении о каком-то письме, подтверждающем волю барона де Роше, — пояснил король, — но само письмо не представил. Впрочем, оно и не имеет значения. Мальчику уже четырнадцать лет, потому прежде чем решить, кто будет его опекуном, я должен узнать, с кем он хочет жить. Мне следует составить собственное мнение об этих людях и их намерениях. Понимаешь, этот ребёнок теперь барон де Роше, граф де Куртенэ, он наследует обширные земли на центральной равнине и на востоке королевства. Это неизбежно принесёт ему немалое влияние. Потому я не могу пустить это дело на самотёк. Я велел направить всем трём просителям письма с предложением собраться вместе и представить моему посланнику свои обоснования. Недавно мы получили ответ: они съедутся в Фурже в день святого Бенедикта. Я намеревался отправить туда Танкреда, поскольку он знаком с ситуацией и знал Ива де Роше, но сейчас его присутствие нужно в Сен-Марко. Потому я и прошу тебя поехать туда, встретиться с этими людьми, выяснить всё, что можно, и сообщить нам своё мнение. Возможно, мне придётся отказать всем троим и взять мальчика под опеку короны.

— Я понял вас, ваше величество, — кивнул Марк.

— Вот и отлично! — поспешно воскликнул Аллар и поднялся. — Мы не станем далее задерживать нашего государя, верно? Идём, друг мой, я введу тебя в курс дела и дам тебе карту и перечень ориентиров, по которым ты сможешь добраться до Фурже!

— Это такая глушь? — изумился Марк.

— Наверно, так оно и есть, — кивнул король, протягивая ему письмо. — Господин де Фурже просит не брать с собой большую свиту, поскольку его замок невелик, и он сможет принять не более двух сопровождающих каждого гостя.

— Что ж, я учту это, — Марк поклонился, принимая от него бумагу. — Позвольте нам удалиться, ваше величество.

— Жаль, что ты уезжаешь, — печально улыбнулся Жоан. — Мне бы хотелось, чтоб ты поехал с нами в Шато-Блуа.

— Едва вернувшись, я буду в вашем распоряжении!

— Хорошо, — он зевнул, поспешно прикрыв рот ладонью. — Простите, я, и правда, валюсь с ног от усталости.

Король поднялся и, махнув им рукой, направился к двери. Друзья вышли вслед за ним.

— Идём ко мне, — произнёс Танкред, снова вышагивая по дворцовым залам. — Мне искренне жаль, что я перекладываю на твои плечи эту заботу, но наши чиновники никак не могут договориться о разграничении полномочий по обеспечению порядка в городе, а теперь ещё втянули в эту свару военное ведомство.

— Тебе не за что извиняться, — успокоил его Марк. — Я съезжу в Фурже, выслушаю этих людей и составлю своё мнение. Это совсем несложно.

— Конечно, — пробормотал Аллар. — Я бы и сам… Понимаешь, я знаю их всех, бывал и в Шомоне, и в Фурже, к тому же Ив де Роше был моим другом, пусть не самым близким, но всё же у нас были довольно тёплые отношения. Многие считали его заносчивым и высокомерным, но причина была в том, что он прекрасно осознавал свои достоинства и гордился собой не без оснований. Война раскрыла его сильные стороны во всей полноте, и если б он не погиб тогда, то заслуженно разделил бы наш триумф.

— Но он погиб, — вздохнул Марк.

Танкред настороженно покосился на него и после этого тоже погрузился в задумчивое молчание. Из парадных зал они перешли в длинные коридоры административной части дворца и вскоре оказались перед высокими дубовыми дверями, возле которых в карауле стояли королевские гвардейцы. Увидев коннетабля и его спутника, они отсалютовали им и распахнули двери.

Кабинет Аллара был просторным, с высоким потолком и большим камином из красного мрамора. Стены были обшиты резными панелями из морёного дуба, на них висели старинные гобелены с батальными сценами и портреты королей, принёсших Сен-Марко военную славу.

Танкред сразу же направился к огромному письменному столу, отделанному резьбой и позолотой, а Марк, скользнув рассеянным взглядом по сдержанному убранству кабинета, подошёл к окну и привычно приоткрыл створку, чтоб подставить лицо прохладному ночному ветерку.

— Где же она? — бормотал за его спиной Аллар. — Я же видел её здесь. Ах, вот! — он подошёл к окну и какое-то время стоял рядом, глядя в синие сумерки поздней ночи. — Ты расстроен этим воспоминанием? — наконец, с сочувствием спросил он. — Не стоит! Это дело прошлое, и в нём давно поставлена точка. Ты не виновен в смерти Ива де Роше, и теперь это знают все, кто вообще помнит об этой странной истории.

— Да, это так, — негромко проговорил Марк. — Но я до сих пор не могу избавиться от сожаления. Мне сообщили об этом слишком поздно, и я не успел… Совсем чуть-чуть. Иногда я думаю, что если б я тогда поторопился… А затем вспоминаю, что итак мчался во весь опор. И всё равно опоздал.

— Я слышал, что после войны ты пытался выяснить, что тогда произошло.

— И ничего не выяснил. На меня смотрели с удивлением, заверяя, что такого просто не могло быть. Я так и не нашёл того, кто направил ему тот приказ. Ладно, — Марк покачал головой, — в одном ты прав, это — дело прошлое.Что толку в бесполезных сожалениях! Дай мне карту и расскажи обо всём, что мне нужно знать!

Танкред протянул ему сложенный вчетверо лист пергамента.

— Вот она. Доедешь до Труа, а дальше по красной линии и ориентирам на восток. Дорога пролегает через леса, так что будь внимателен. Замок небольшой и довольно бедный. Когда я после войны ездил туда навестить Клеменцию, это были едва не развалины. Но она предпочитала жить там, а не в роскошном Шомоне.

— Она бедствовала? — спросил Марк, разглядывая карту.

— Нет. Ив прекрасно знал нрав своей супруги, как и нрав матери. Он знал, что они не уживутся вместе, потому позаботился о Клеменции. Он обратился к банкиру из Магдебурга и положил на её имя в рост крупную сумму в золоте и серебре. В случае его смерти, она могла жить на эти деньги или на проценты с них, по своему усмотрению. Полагаю, это было целое состояние и оно сделало её совершенно независимой от Бонны, иначе эта властная старуха не позволила бы ей забрать из Шомона своего внука.

— Что скажешь о де Фурже?

— Мелкопоместный рыцарь, причём рыцарь, скорее, по праву рождения, чем по натуре. Меч для него — лишь атрибут статуса. Он более фермер, чем воин. У него есть две деревеньки, где живут его вилланы, которые кормят себя и своего сеньора, а он им помогает, чем может. Земли у него не так много, как раз столько, сколько нужно, чтоб не помереть с голоду.

— И за такого человека вышла дочь графа де Куртенэ?

— А куда ей было деваться? Клеменции повезло, в неё влюбился Ив де Роше, но она была редкой красавицей. Беатрикс не так хороша, не слишком умна, у неё не было приданого, к тому же на ней лежало клеймо дочери предателя и заговорщика, казнённого королём. Иву не было до этого дела, хоть мать и противилась его браку с Клеменцией всеми силами, даже интриговала, пытаясь их разлучить. Но кто был готов на такие подвиги и жертвы ради малютки Беатрикс? После своей свадьбы Ив по просьбе жены выделил её сестре небольшое приданое, чтоб она могла выйти замуж за благородного человека. Ей подвернулся Симон де Фурже, и она не стала раздумывать, поскольку сочла его вполне достойным и надёжным, а другой претендент на её руку мог и не сыскаться.

— Клеменция была близка с сестрой?

— Я этого не заметил, но та приняла её в своём доме, хотя, не исключаю, что из-за её денег, которые могли облегчить их с мужем жизнь. К тому же супруги де Фурже так и не обзавелись детьми, и Алан, возможно, заменил им собственного ребёнка.

— А что с бароном де Шамбле?

Аллар неопределённо пожал плечами.

— Я видел его лишь раз, когда он с остатками Крылатой конницы явился под стены Фонтена, чтоб помочь мне захватить город. Именно от него я узнал, что Ив выдвинулся из Моле с сотней всадников на встречу тебе в Монтеньи. Тогда в Фонтене был тяжёлый штурм, и если б не поддержка подоспевшего Тристана де Морена, нам бы не удалось взять город. Де Шамбле бился отважно, был ранен, но не ушёл с поля боя. Потом я написал Арману об этом сражении и отметил его отвагу, после чего тот и назначил его новым командиром. Но дни Крылатой конницы были сочтены. Из трёхсот конных рыцарей после битв под Моле, Фонтеном и Монтеньи в строю осталось не более трёх десятков. У де Шамбле не было ни авторитета, ни способностей, чтоб набрать новых воинов, достойных этого легендарного отряда. Он просто не справился с этой ответственностью, а других командиров на момент смерти де Роше уже не было. Война близилась к своему завершению, и после заключения перемирия оставшиеся всадники Чёрного барона разошлись по другим армиям и отрядам. Когда король Ричард набирал своё войско для последней кампании, он даже не вспомнил о де Шамбле, а место Крылатой конницы в его армии занял Железный клин виконта Дэвре.

— Если б не смерть де Роше… — начал Марк печально, но Аллар перебил его:

— Он умер, и этого уже не исправить. С ним умерла и его блистательная Крылатая конница. Де Шамбле был бессилен что-то изменить. Не знаю даже, справился бы с этим кто-то другой. Наверно, нет. Потому перестань терзаться из-за этого. Всё в прошлом. Просто поезжай в Фурже и позаботься о сыне Чёрного барона. Считай, что этим ты почтишь его память и выплатишь ему все надуманные и реальные долги.

— И снова ты прав, — улыбнулся Марк. — Удачи тебе в твоих баталиях с непримиримыми болтунами. Надеюсь, к моему возвращению уже будет ясно, чем должна заниматься Тайная полиция короля, и что её не касается.

Он вернулся домой уже за полночь. Не смотря на увещевания Танкреда, он всё ещё находился под действием печальных воспоминаний о бароне де Роше. Только поднявшись по ступеням своего дома, он заставил себя отвлечься от невесёлых мыслей и придать лицу более беспечное выражение. Он надеялся, что в нижнем зале его встретит уже вернувшаяся из дворца супруга, но там его ждал поздний гость.

На ступенях широкой лестницы, ведущей на второй этаж, сидел Джин Хо с необычным ярко раскрашенным мячиком в руках. Однако этот предмет, выглядевший таким праздничным, не согласовался с мрачным и обиженным выражением на лице старого лиса.

— Ты хочешь сказать, что завтра мы никуда не едем? — не тратя время на приветствия, тут же недовольно спросил он и, подкинув мяч, поймал его на указательный палец, после чего тот закрутился, превратившись в мерцающий переливчатый шар.

— Мы? — уточнил Марк, направившись к нему и на ходу снимая плащ и перевязь с мечом.

— То есть ты собирался уехать без меня? — лис снова подкинул мяч и поймал его двумя руками, после чего бросил другу. — В отпуск? Серьёзно? Ты даже не сообщил мне, что собираешься уехать!

— Я хотел, — Марк с интересом осматривал яркий мячик, — но тебя не было дома.

— Я был на Земле. На Мальдивах. С мамой и старшей сестрой. Они измотали меня своими пляжными вечеринками, экскурсиями и фотосессиями на берегу океана. К тому же там было очень жарко. Для меня это оказалось тяжёлым испытанием. Мне нужен отдых и желательно подальше от шумных толп, дружелюбных и навязчивых аборигенов, и особенно, от девиц в бикини с бокалами разноцветных коктейлей. Я хочу в провинцию, а лучше в какой-нибудь комфортабельный замок на закрытой частной территории, например, в Ричмонд. Но я слышал, что тебя вызвал король, а значит, мы никуда не едем, и ты снова возвращаешься на работу?

— Вовсе нет, поездка не отменяется. Король дал мне поручение, которое я должен буду исполнить там. Но я не предполагал, что тебе захочется поехать с нами.

— Мне хочется! И ты не вправе мне отказать!

— Я и не собирался, — пожал плечами Марк. — Если хочешь, поедем.

— Вот и отлично! — воскликнул лис, поднялся и направился к выходу. — Мячик я привёз в подарок Валентину, — на ходу пояснил он. — Я научу его играть в пляжный волейбол. Ещё хотел подарить Мадлен купальник, но вовремя сообразил, что это немного неуместно. Утром я буду здесь! — пообещал он и, кивнув привратнику, открывшему ему дверь, вышел.